Как бы мы ни относиться к чудаковатому британскому политику Борису Джонсону, несомненно одно — человек он образованный, и написал больше книг, чем иные из его коллег прочли. Он может цитировать «Илиаду» по-гречески, — не только первую строчку, которую помнят многие, но и немало следующих. Поэтому его заявление, в котором Джонсон сравнил Россию с древней Спартой, а Запад — с древними Афинами, заслуживает как минимум внимания в качестве знамения определенного сдвига в восприятии нашей страны в западном общественном сознании.

«Я читал историю Фукидида о Пелопоннесской войне, — похвастался Джонсон в интервью «Sunday Times». — Это очевидно, что Афины с их демократией, открытостью, культурой и цивилизацией были аналогами США и Запада. Россия для меня была закрытой, злобной, милитаристической и антидемократической, как Спарта».

Фраза, хотел того Джонсон или нет, звучит весьма многозначительно. Тридцатилетняя Пелопоннесская война между Афинским морским союзом и руководимым Спартой Пелопоннесским союзом, втянувшая в свою орбиту весь эллинский мир, Сицилию, Карфаген, Македонию и Персию, закончилась сокрушительным поражением Афин и абсолютным триумфом Спарты. Истощенные наземной оккупацией Аттики и потерявшие в сражении при Эгоспотамах свой флот, Афины вынуждены были капитулировать, принять в город спартанского военного надзирателя-гармоста, ограничить флот двенадцатью кораблями, распустить Морской союз, отказаться от демократии, срыть Длинные стены между городом и его гаванью — Пиреем.

Если накладывать эту аналогию на современность, то Борис Джонсон предсказывает, что США вынуждены будут распустить НАТО, передать России свои авианосцы и подводные лодки, ликвидировать ядерное оружие и систему ПРО, заменить нынешнюю «демократию» властью «друзей Путина» под надзором российского посла, сходная же участь ждет и Британию (а вдруг ее вообще постигнет участь города Платеи?). Аналогия выглядит для Запада не то чтобы вдохновляюще.

Впрочем, заметим для порядка, что Джонсон говорит о временах своей молодости, когда под Россией имелся в виду Советский Союз, у которого было куда больше характерных для антиспартанского мифа черт — не только милитаризм и закрытость границ, но и упор на равенство граждан в сочетании с реальным олигархическим правлением ограниченного круга избранных, ожесточенное отрицание материального богатства и фактический запрет на денежные накопления.

Кажется ли Джонсону Спартой современная Россия — неизвестно. Если да, то нам это должно быть во многом лестно. Спарта была одним из самых знаменитых и славных государств в мировой истории, спартанская легенда надолго пережила этот малочисленный город и, до сих пор, чрезвычайно популярна. Спартанская военная организация считается одной из самых эффективных в истории. Сократ, Платон, Ксенофонт считали спартанское государственное устройство идеалом.

Античный ритор Исократ утверждал, что «лакедемоняне наилучшим образом управляют своей страной потому, что они как раз и являются наиболее демократичными. И при избрании должностных лиц, и в повседневной жизни, и во всех остальных занятиях мы можем видеть, что равенство в правах и обязанностях у них имеет гораздо большее значение, чем у других» (Isocr. Areop. 61).

Спартанцы долго были гегемонами Эллады и большую часть своей истории одерживали победы (над Афинами — всегда), будучи покорены лишь силой Рима, который формально признал Спарту независимым городом — союзником римского народа. Предание о царе Леониде и его 300 спартанцах и понятие «лаконического высказывания» стали достоянием мировой культуры. Так что в логике антикизирующего дискурса Джонсон сделал России шикарный комплимент.