Современники Сократа могли бы сказать не раздумывая: Аристофан — Эсхил нашего времени. Только его оружием вместо возвышенного пафоса стала гиперболизированная насмешка, а место трагических мифов заняли острые политизированные истории. Но почти все эти истории об одном — о том, как, оказавшись перед лицом рока, человек вступает с этим роком в борьбу и побеждает.

В. Н. Ярхо назвал Аристофана «великим художником-утопистом», заметив, что «ни в одной из своих комедий Аристофан не мог предложить реального выхода из войны» (Аристофан 2000: 919). Странно требовать от комика конкретного, практически применимого решения политических проблем. Старая аттическая комедия гротескна и фантастична.

Но сущность аристофановской комедии — именно в поиске рецепта, поиске стратегемы для разрешения трудной ситуации. Сама эта трудная ситуация описывается в категориях пропповского анализа волшебной сказки как недостача. Герой изыскивает тот или иной гротескный способ — стратегему, чтобы эту недостачу устранить — в большинстве известных нам аристофановских комедий этой недостачей является отсутствие мира, война...

Герой с помощью волшебного помощника — навозного жука — поднимается на небеса и освобождает богиню Мира (Тишину). Разве это не классическая волшебная сказка — герой с волшебным помощником освобождает принцессу и женится на ней?

Практически все аристофановские комедии — это истории изящных гротескных стратегем.

В «Ахарнянах» уставший от войны земледелец Дикеополь находит выход в своем сепаратном мире со Спартой.

Во «Всадниках» Никий и Демосфен находят способ освободить старикашку Народ от презренного крикуна пафлагонца-кожевника Клеона при помощи еще более наглого проходимца Колбасника.

В «Осах» Бделиклеон успешно придумывает способ отвлечь своего отца Филоклеона от страсти судебных заседаний, устроив домашнее судилище над собаками.

В «Мире» крестьянин Тригей, откормив навозного жука, взлетает до небес и освобождает богиню Мира.

В «Птицах» хитроумные Писфетер и Эвелпид придумывают способ уморить олимпийских богов голодом и отнять у них господство (басилею) над миром.

В «Лисистрате» мир достигается с помощью знаменитой сексуальной забастовки афинянок.

В «Женщинах на празднике Фесмофорий» Еврипид избегает смерти от ненавидящих его женщин, отправив на женский праздник переодетым своего защитника — Мнесилоха.

В «Лягушках» Дионис возвращает на землю в Афины лучшего трагика, совершив поход в Аид и устроив там состязание Эсхила и Еврипида.

В «Женщинах в народном собрании» стратеге-мой, устраняющей все беды, становится гротескное правление женщин.

В «Плутосе» недостача устраняется возвращением богу богатства зрения.

Таким образом, из серии дошедших до нас аристофановских комедий только в одной отсутствует явная стратегема — Стрепсиад в «Облаках» предпочитает хитроумному плутовству грубое прямое действие, поджигая школу Сократа. Впрочем, нет ли стратегемы и в этом отсутствии стратегемы? Ведь в этой комедии простодушие и добронравие Стрепсиада противопоставляются изощренной риторике и шарлатанству Сократа.