В Санкт-Петербург герцогиня отправила человека, не просто хорошо знакомого с нашей страной, но и служившего России. Это был генерал Луи Виктор Леон де Рошешуар, племянник и приемный сын герцога Армана-Эммануэля де Ришельё, градоначальника Одессы, генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии. Леонтий Петрович, как Рошешуара именовали в России, в 1804 г. поступил на службу к дяде, с 1805 г. участвовал в военных действиях на Кавказе, воевал с турками, был участником Отечественной войны 1812 г. и Зарубежных походов русской армии. Когда Ришельё по настоянию императора Александра I был вынужден вернуться на родину, где отсутствовал более 20 лет, во Франции остался и Рошешуар. Сразу после освобождения Парижа он стал его мэром, потом — начальником штаба военного министра, а затем военным губернатором столицы. О миссии Рошешуара в Россию мы узнаем из воспоминаний самого генерала, опубликованных в Париже в 1892 г.[140]

Накануне Июльской революции 1830 г. Рошешуар должен был отправиться в Алжир. Его бригада прибыла в Тулон и уже готовилась к отправлению на африканский берег, как 9 июля пришла депеша главы кабинета князя Жюля де Полиньяка о том, что Алжир взят и белый флаг развевается над дворцом дея[141].

После Июльской революции Рошешуар, как и многие другие французские военные, был отправлен в отставку с сохранением прав и ежегодной пенсией в 2 тыс. франков, выплачиваемой вплоть до 1839 г.[142]Он остался верен династии Бурбонов и через Антуана Аженора де Грамона, герцога де Гиша, предложил свои услуги герцогине Беррийской. Ему было предписано прибыть в Гаагу, чтобы просить у короля Нидерландов позволения для августейших изгнанников жить в его королевстве, под предлогом того, что климат Шотландии не подходил здоровью Карла Х. В действительности, наметившееся франко-английское сближение вызывало опасения, что семья Карла Х будет под постоянным наблюдением[143]. Однако, когда под именем барона Фалленстейна в начале марта 1832 г. Рошешуар прибыл в Гаагу, Вильгельм, незамедлительно приняв его и заверив в наилучшем расположении к Карлу Х и его семье, дал понять, что момент для выступления неподходящий. Французская и голландская армии готовы были начать военные действия. После революции 1830 г. в Брюсселе и отделения Бельгии от Нидерландского королевства бельгийская проблема обсуждалась за столом переговоров в Лондоне, а Франция активно выступала в защиту Бельгии. Иными словами, Рошешуар получил отказ[144].

Из Гааги, также инкогнито, Рошешуар отправился в Лондон. Герцог де Гиш в письме от 24 марта инструктировал генерала: «Вам следует оставаться как можно меньше на Блэк-Буль. Сразу по приезде возьмите фиакр, прикажите ехать на Принцесс-стрит, 50, назвав адрес громко, так, чтобы все слышали. Как только кучер тронется, прикажите ему ехать в отель Симпсон, на Куин-стрит, где я снял вам жилье на имя барона Фалленстейна. Только некоторые лица будут в курсе этого дела и прибудут к вам в отель. Сообщите мне о своем приезде, как только будете в Симпсон-отеле, но не раньше... Подпись: G.»[145]

На исходе третьего дня пребывания в Лондоне, под покровом ночи, Рошешуар отправился в Эдинбург, к приближенному Карла Х, герцогу де Блакасу. Тот был осведомлен о дружбе Рошешуара с графом Алексеем Федоровичем Орловым, продолжавшейся еще со времен службы Рошешуара в штабе императора Александра I. Орлов был в это время в Лондоне, и Рошешуар виделся со своим другом. Блакас поручил Рошешуару написать Орлову письмо, дабы узнать о намерениях императора Николая I. Вот этот текст, написанный 26 марта 1832 г. и одобренный Карлом Х: «Я надеюсь, мой дорогой Орлов, что Вы уже вернулись из своего долгого путешествия и что радость вновь оказаться среди близких не заставила Вас забыть о несчастных изгнанниках, о которых я говорил Вам накануне моего отъезда из Лондона. Я также надеюсь, что Вы не забудете о своем обещании ходатайствовать перед императором о том, что в случае неудачи им будет обеспечена протекция... Осторожность обязывает их защищаться не только против действий, но и против намерений английского правительства, тесно связанного с Луи-Филиппом. Великодушное сердце императора не сможет, я в этом убежден, отказать им в помощи, заботе и поддержке. Я давно и навсегда привязан всем сердцем и душой к моим легитимным принцам, я прекрасно знаю, что это больше не в моде, но это первородный грех, который будет меня сопровождать до последнего вздоха. Напишите мне, или позвольте мне Вам написать, или дайте мне услышать слова утешения и поверьте мне, преданному Вам до конца жизни, графу Рошешуару»[146].

Тем временем в Эдинбург от герцогини Беррийской было доставлено письмо, которое она намеревалась передать императору Николаю. Герцогиня надеялась на поддержку со стороны России и призывала к этому государя. Нужен был доверенный человек, который мог бы доставить письмо в Россию и переговорить с Николаем Павловичем. Выбор пал на генерала Рошешуара. Вот как он сам писал об этом: «Мое знание русского языка, мои личные контакты с лицами, приближенными к императору, позволяли мне выполнить эту миссию. Я получил твердые инструкции передать письмо Мадам только лично императору или условленному лицу»[147]. Однако в Петербурге Рошешуар оказался только в августе...