Герцогиня Мария-Каролина тем временем укрывалась в Нанте, а правительство, плохо информированное, напрасно искало ее повсюду. Париж беспокоился, даже нервничал, ведь в военном отношении вопрос был решен, а в политическом — нет. Для Луи-Филиппа найти принцессу было делом чести, ведь газеты писали, что коль скоро Мария-Каролина на свободе, значит, дело в одном из двух: либо власти бессильны, либо они в сговоре с герцогиней[227]. Как раз 11 октября 1832 г. Луи-Филипп сформировал новое правительство, в котором пост министра внутренних дел занял амбициозный Адольф Тьер, стремившийся укрепить свое положение поимкой герцогини Беррийской. Он нашел нужного человека: уже упоминавшегося Симона Дётца, еврея, перешедшего в католицизм и выполнявшего разные поручения при Марии-Каролине. Точнее, Дётц сам пришел к Тьеру с выгодным предложением и за свое предательство запросил у министра кругленькую сумму в 500 000 франков (Дётц уже предлагал свои услуги прежнему министру внутренних дел Камилю де Монталиве)[228].

Герцогиня познакомилась с этим человеком еще в Массе, где он представился ей как доверенное лицо римского папы, хотя двигала им прежде всего жажда денег. Принцесса приблизила к себе этого авантюриста, а тот, по словам Александра Дюма, уже тогда был готов на предательство ради денег[229]. Уже скрываясь в Нанте, она отправила его с миссией в Португалию и Испанию с просьбой о финансовой помощи. Но Дётц, вернувшись, посчитал более выгодным вступить в сделку с властями. По версии Ги Бретона, он был влюблен в Марию-Каролину и, не увидев взаимности, решил отомстить[230]. По словам мадам де Буань, Дётц, сменив религию, не забыл меркантильных привычек своего народа.

Дётц должен был получить деньги после поимки герцогини. Он был уверен в успехе и поехал в Нант в сопровождении нового префекта Мориса Дюваля. Однако далеко не сразу Дётц нашел герцогиню, поскольку о ее местонахождении было никому не известно; он решил написать ей письмо, в котором сообщал, что у него имеются важные сведения для герцогини, и та, ничего не подозревая, решила его принять.

28 октября он был принят герцогиней и провел у нее полтора часа. Потом он добился второй встречи, назначенной на 6 ноября. Тем временем друзья Марии-Каролины советовали ей покинуть Францию, и 4 октября она наконец согласилась: отъезд был намечен на 14 ноября[231].

6 ноября Дётц к четырем часам прибыл к герцогине и принялся убаюкивать ее своими сладостными речами. В это самое время ею было получено письмо, написанное симпатическими чернилами. При Дётце Менар проявил чернила, и Мария-Каролина вслух прочла письмо, в котором сообщалось, что она должна проявлять особую осторожность, поскольку некто из ее ближайшего окружения готов ее предать. «Вы слышали, Дётц, мне сообщают, что меня предаст кто-то, к кому я испытываю полное доверие. Этим человеком можете быть вы!» Как и полагается предателям, Дётц с апломбом начал убеждать герцогиню, что он неоднократно доказывал ей свою преданность. Пробыв у Марии-Каролины с час, он поспешил удалиться, а проходя мимо столовой, заметил, что стол был накрыт на семь персон: это означало, что Мария-Каролина собиралась ужинать вместе со всеми. Сам же предатель помчался к префекту[232].

Немедленно был отдан приказ, и тысяча двести солдат под командованием генерала Дермонкура окружили квартал.

К половине шестого все собрались за столом. Гибур, стоявший у окна, внезапно заметил блеск штыков и понял, что дом окружен войсками. Все тут же поднялись на третий этаж и открыли потайное отделение камина. Первыми зашли Менар и Гибур, за ними — герцогиня и Стилит. Время пришло, и солдаты захватили дом. Обыскав все, но никого не обнаружив, они принялись обстукивать стены. Безуспешно. Тогда большинство солдат ушло, оставив стражников во всех комнатах. Два жандарма расположились на мансарде, где прятались беглецы. Так как ночь была промозглой, они, к ужасу пленников камина, решили развести огонь — дров не было, но удалось раздобыть торф, который, однако, плохо горел.

Но следующим утром опять было холодно, и жандармы снова начали разводить огонь. На этот раз им удалось его поддержать: по иронии судьбы, в ход пошла подшивка легитимистской газеты «La Quotidienne», валявшаяся под столом. Огонь разгорелся с новой силой. Плитка, покрывавшая камин, стала обжигающе горячей. Низ платья герцогини воспламенился, и дым охватил узкое пространство. И тогда Мария-Каролина решила выйти. По ее приказу Менар и Гибур открыли потайную дверцу. Огонь был тут же затушен, и изумленные жандармы увидели покрытую пылью маленькую женщину в подпаленном платье, выползшую на четвереньках из камина и представившуюся герцогиней Беррийской[233]. Час спустя она покинула дом Дюгини и направилась в замок Нанта в сопровождении генерала Дермонкура. Маршал Бурмон успел выйти сухим из воды; он направился в Лион, потом в Париж, оттуда — в Женеву, а полиция напрасно искала его в Вандее[234].

Спустя несколько дней Дётц явился в министерство внутренних дел и потребовал обещанные ему пятьсот тысяч франков. Тьер вручил ему пачку банкнот, но, по легенде, держал он их кончиками пальцев...

А Виктор Гюго заклеймил его в стихотворении под названием «Человеку, предавшему женщину»:

Как писал Александр Дюма, сам Дётц оправдывался тем, что предал свою благодетельницу исключительно из чувства патриотизма: он не хотел ввергать страну в хаос гражданской войны. Благодаря этой огромной сумме он нашел женщину, согласившуюся стать его женой. Но мало было найти женщину, надо было найти мэра, который бы согласился расписать эту пару! Он обегал двенадцать мэрий Парижа, но везде получил отказ под благовидным предлогом, что для заключения брака было необходимо шестимесячное проживание на территории Франции. Его все-таки расписал мэр коммуны Ля Вилетт (сейчас это 19-й округ Парижа): Дётц предъявил ему сфабрикованный документ о его более чем шестимесячном пребывании во Франции...[235]