Тростник под порывами теплого ветерка поскрипывал в странном неровном ритме. Серебристая рябь расходилась по черной воде под холодным светом полной луны, а вдалеке потрескивали и стучали корпуса кораблей, ударяясь о деревянные пристани. Резкайн вытащил промокшие ноги из густого ила на берегу, стараясь ставить их аккуратно, чтобы не поскользнуться на грязной дороге. Эта ночь получилась у него самой неудачной с тех пор как он покинул крепость. Незаметно проникнуть в спальню Гроссмейстера гильдии ассасинов, не оставив никаких следов, оказалось непростым делом. Но на самом деле Резкайн наслаждался вызовом. И не это сделало ночь сплошным разочарованием.

Ранее, в тот же вечер, после того как он сумел вместе с потом избавиться от разочарований, пережитых в доме генерала, Резкайн встретился со своими контактами из гильдии Алмазных Когтей в Джастейне. Они рассказали ему, что хотя их отделение в Джастейне теперь считает его своим лидером, в Кайбейне его видеть не хотят. Судя по всему, Мастер гильдии Кайбейна не желал расставаться с властью так же, как Мартиус. Резкайн почувствовал раздражение, потому что ему пришлось убить еще двадцать шесть квалифицированных членов, чтобы взять контроль над гильдией. Складывалось впечатление, что местные Алмазные Когти оказались особенно упрямыми и не собирались учиться на чужих ошибках.

До того как они появились в столичном городе, Алмазные Когти являлись самой слабой из трех воровских гильдий Кайбейна. Теперь их уже и гильдией было трудно назвать. Хорошо еще, что Бритвенные Края находились под его полным контролем. Он рассчитывал, что, когда Алые Клинки услышат, что случилось с остальными, они ему сразу подчинятся. Ему совсем не хотелось понапрасну уничтожать ресурсы.

Мужчина, которого он поставил во главе гильдии Алмазных Когтей, не был особенно умелым вором, если верить его товарищам, но хорошо считал. Для Резкайна не имело значения, способен ли Мастер гильдии что-нибудь украсть. Ему требовался умный и организованный человек. Конечно, он бы предпочел кого-то более устрашающего, но эту задачу выполнит заместитель, назначенный Резкайном. Мужчина отличался жестокостью, и ему очень хотелось порадовать Ворона. Если заместитель сумеет держать гильдию в узде, бухгалтер сможет ею руководить, а Резкайн получит нужные ему ресурсы. Он уже добился того, что члены других гильдий искали страйкера Фарсона. Резкайн обеспечил каждого из них его описанием и рассказал о некоторых привычках. Если каждый преступник в Ашаи займется поиском, то рано или поздно Резкайн узнает, где тот скрывается, если, конечно, страйкер не покинул королевство.

Держа в руке поводья Гордого, он вел коня по более высокой насыпи, где было меньше грязи и больше гальки и травы. Он снял мокрую одежду и сапоги и надел сухую и чистую, которую достал из седельных сумок. Резкайн вывел Гордого на главную дорогу и вскочил в седло, несмотря на боль в ноге. Он никогда бы не выказал слабость из-за ранения невольной гримасой или стоном. Хотя он вполне мог преодолеть небольшое расстояние пешком, Резкайн знал, что Гордому необходимо движение и смена впечатлений. Боевым скакунам нельзя долго оставаться в конюшнях. А теперь он радовался, что у него есть лошадь.

Резкайн обдумывал планы, которые привел в действие ночью. Ему предстояло многое сделать утром, желательно максимально быстро, если он хотел избежать подозрений, особенно и без того не доверявшего ему генерала. Когда он ясно дал понять, что Алмазные Когти теперь находятся под его властью, Резкайну пришлось взяться за более утомительную работу – ему предстояла конфронтация с ассасинами. Их нельзя было заставить подчиниться угрозами или насилием.

Люди начинают воровать ради выживания или чтобы улучшить условия своего существования. Они так поступают потому, что хотят жить. Ассасины, с другой стороны, иначе относятся к жизни и смерти. Хотя они предпочитают продолжать жить, ассасины знают, что бывают моменты, когда разница между жизнью и смертью исчезающе мала, более того, иногда смерть предпочтительнее. Резкайн понимал, что, если он попытается просто применить силу, они сумеют его победить. Ассасинов не напугают угрозы расправы, а его друзьям, которых он поклялся защищать, будет угрожать опасность. Нет, если он хотел, чтобы ассасины начали с ним сотрудничать, ему следовало завоевать их уважение, показать, что он может стать для них важным активом – и совместная работа с ним в их интересах.

Именно с такими мыслями Резкайн проник в гильдию ассасинов. Он хотел им показать, что он мастер многих Умений, является абсолютной угрозой и не знает страха. Мастера-ассасины в особенности обладали чувством превосходства, твердой уверенностью, что они самые умелые мужчины и женщины в королевстве. Они должны были узнать, что Резкайн способен добраться до них в любое время и в любом месте, а они не в силах к этому подготовиться или предотвратить его появление.

Жилище Мастера гильдии располагалось на подземном уровне, в центре Дома гильдии, который ассасины называли Залом, в честь Залов Загробной жизни. Все остальные называли это место Черным Залом. Вход на подземный уровень просматривался почти со всего первого этажа, и, чтобы туда попасть, следовало миновать тренировочную арену, где постоянно находились ассасины различных уровней умений.

В гильдии ассасинов насчитывалось намного меньше членов по сравнению с гильдиями воров в городах. Более того, во всем Ашаи существовала только одна гильдия ассасинов, но у них имелись небольшие отделения в других королевствах, которые они называли Квартирами. Гильдия могла похвастать лишь тремя мастерами-ассасинами в Ашаи, в их число входил Мастер гильдии, его называли Гроссмейстером. А также полдюжины ассасинов, прозванных Тенями. Остальные члены гильдии являлись учениками. Около двух дюжин молодых мужчин и женщин проходили обучение, начинавшееся с семи или восьми лет, причем немногим удавалось выжить и войти в Свору.

Зал находился в горах на востоке столицы, на другом берегу реки Тремадел, в северной части леса Фендендрил. Местонахождение Зала не являлось тайной в верхних эшелонах общества, но и найти его было непросто. Гильдия существовала благодаря коррупции и конкуренции между Домами, которые пользовались услугами ее членов. Дворяне, в чьи обязанности входило уничтожение подобных организаций, становились самыми выгодными клиентами.

В единственной башне, простой и уродливой, не было окон на боковых сторонах, дверь находилась у основания, крышей служил конический козырек из сланца. Сама башня служила многофункциональной сторожкой для огромной подземной части.

Проникновение внутрь Зала оказалось напряженным и утомительным, но не таким трудным, как предполагал Резкайн. Он наблюдал и ждал. Через несколько часов появился один из Теней, что вполне подходило для целей Резкайна. Мужчина был немного ниже Резкайна, но с похожей фигурой, а темная одежда и длинный плащ скрывали все отличия. Резкайн проследил за мужчиной до леса, прежде чем к нему приблизиться.

Тень заметил присутствие Резкайна в самую последнюю секунду – и оказался очень быстрым. Он уклонился от удара, который должен был лишить его сознания, и нырнул в сторону. Резкайн развернулся и собрался нанести удар ногой, но лишь задел плечо противника. Восстанавливая равновесие, Тень одновременно метнул в Резкайна два кинжала, но тот легко увернулся, подпрыгнул и уцепился за не слишком высокую ветку. Тень на миг удивился его ловкости и продолжил движение, пока инерция несла Резкайна вперед, прямо на врага. Резкайн приземлился на обе ноги и сразу атаковал ассасина, не позволив тому достать другое оружие. После серии ударов руками и ногами, перемежавшихся отступлениями, шагами в стороны и блоками, Резкайну удалось нанести ошеломляющий удар в висок Тени. Далее последовал быстрый удар по затылку, и ассасин потерял сознание.

Резкайн не стал использовать полную силу против Тени. Мужчина обладал определенными умениями, но не являлся мастером. Резкайн мог легко и быстро с ним покончить, но не собирался убивать или наносить серьезных ранений. Скорее всего, Зал не станет винить Резкайна в его смерти, посчитав, что Тень сам виноват в том, что кто-то сумел его выследить, а потом не смог себя защитить. Однако Резкайн, обладавший намного более эффективными Умениями, решил, что будет не честно так победить не слишком умелого человека. На самом деле в планы Резкайна входило, чтобы Тень выжил и доложил своим товарищам и мастерам об Умении Резкайна и его благородном милосердии. Кроме того, он не хотел, чтобы на его одежду попала кровь. Ему еще предстояло незаметно проникнуть в Зал.

Резкайн старался максимально пригнуться, но прилагал немалые усилия, чтобы не выглядеть неловким, скрывая лицо под капюшоном. Во время обучения он выучил безмолвный язык ассасинов – серию движений руками и телом, позволявших общаться без слов. Правильно использованные сигналы могли передавать не только смысл, но и эмоциональное состояние и чувства, а также интонации и силу голоса во время разговора. Когда часовые задали Резкайну вопросы при помощи таких сигналов, Резкайн отвечал легко и свободно, после чего уверенно зашагал дальше. Его мастера настаивали на том, что если человек ведет себя так, словно он принадлежит этому месту, то люди решат, что так оно и есть.

Оказавшись в главном Зале, Резкайн понял пользу Башни. В озаренную пламенем темноту уходила серия смещенных чердаков и помостов, предназначенных для самых разных видов упражнений. Он наблюдал за едва различимыми движениями и прислушивался к искаженным звукам, доносившимся с верхних помостов, и сделал вывод, что они заняты, скорее всего, учениками постарше.

Резкайну предстояло отыскать вход на подземный уровень. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, чем он занят, не говоря уже о том, чтобы поставил под сомнение его намерения. Ему требовался отвлекающий маневр. Когда Резкайн проходил мимо пары тренировавшихся учеников, он протянул руку, вырвал клинок у одного из них, ударил юношу по голове плоской частью меча, и тот от неожиданности закричал. Резкайн знаками показал, что юноша слишком слабо сжимал рукоять, утратил внимание, а потом криком показал, что получил ранение, и, следовательно, проявил слабость. Затем он продемонстрировал серию упражнений, которая должна была наказать и помочь юноше улучшить свои Умения. Именно такое вмешательство Резкайн ожидал бы от своих мастеров и наставников.

Один из Теней, стоявший рядом, с интересом наблюдал за происходящим, после чего одобрительно кивнул Резкайну. То, что случилось дальше, удивило Резкайна. Он никогда не тренировался с другими маленькими мужчинами, поэтому не ожидал группового наказания, которое последовало как результат его действий. Вместо того чтобы провинившийся юноша поспешил исполнить наказание, как приказал Резкайн, весь класс бегом направился к концу арены, где все принялись делать новые упражнения. Наставник Тень стоял перед ними и повторил все промахи юноши, напоминая, что ошибка одного есть ошибка каждого.

Пока внимание наставника было сосредоточено на классе, Резкайн использовал эту возможность ускользнуть под землю. Однако он рассчитывал, что отвлечение получится другим. Он планировал, что его вмешательство приведет к незначительной порче снаряжения. И это привлечет внимание наставника. Странное поведение обитателей внешнего мира его в очередной раз удивило, но сыграло на руку. Он не был уверен, что наказание всей группы за ошибку одного является самым эффективным методом обучения. Однако знал, что подобную тактику использовали наставники больших групп, в особенности когда не хватало ресурсов для индивидуальной работы с каждым учеником. Он многому научился, когда проходил военную подготовку.

Оказавшись на подземном уровне, Резкайн увидел нескольких людей, спешивших куда-то по темным коридорам. И хотя он знал внутреннее расположение помещений, темнота и пустота проходов превращала подземелье в лабиринт, казалось, задуманный для того, чтобы смутить мертвецов и не дать им возможности сбежать. Резкайн никогда не страдал от суеверий, хотя многие солдаты и наемники, которых он встречал, верили в существование призраков и всего прочего; тем не менее он не сомневался, что если духи мертвецов действительно разгуливали по землям живых, то наверняка обитали за этими стенами. В конечном счете цель ассасинов состояла в том, чтобы вырвать дух из живых тел.

Дверь в комнату Гроссмейстера никто не охранял. Кто в своем уме посмеет войти без приглашения в его покои? Резкайн проверил засов и замок на ловушки и занялся механизмом. В процессе он понял, что мастер-ассасин встроил в него синхронизированный сигнал тревоги. Если детали внутри замка переместятся в новое положение перед тем, как открыться, в комнате будет активирован сигнал тревоги, который даст знать о вторжении Гроссмейстеру.

Резкайн изменил тактику, как только это понял, и сосредоточился на внутреннем механизме замка. Хотя чары отсутствовали, его мастера объясняли ему, что всегда существует возможность их существования. В таких случаях достаточно сильный разум, даже при отсутствии таланта, способен ими манипулировать. Резкайн практиковался много часов, возможно, даже больше, чем при изучении других Умений, чтобы освоить воздействие на возможные чары при помощи своей неталантливой воли. Концепция была предельно простой, однако, если верить его мастерам, никто во внешнем мире не практиковал такую технику.

Резкайн привел в действие миниатюрные потенциальные чары и направил их против синхронизированного сигнала тревоги. Затем обернул воображаемые микрочары вокруг связи и закрепил их там. Теперь он мог заниматься механизмом замка, не опасаясь, что сработает охранная сигнализация. Гроссмейстер поступил умно, использовав такое устройство. Если бы не максимальная сосредоточенность Резкайна, он бы не заметил предупреждающих сигналов и дал бы ассасину знать о своем присутствии.

Оказавшись внутри комнаты, Резкайн переступил и обошел несколько ловушек. Ему пришлось максимально использовать свои Умения, чтобы распознать скрывавшиеся в темноте препятствия. Комната являла собой организованный хаос. Вероятно, Гроссмейстер знал, где расположена каждая ловушка, но любой другой подумал бы, что в комнате побывали грабители. Все предметы находились в самых неподходящих местах – метод, который иногда использовался, чтобы сбить с толку незваных гостей.

Передвигаясь в темноте, никто не ждет, что вешалка, украшенная оловянными столовыми приборами, будет стоять посреди комнаты, с балок свисают рыболовные крючки, раскачивающаяся корзина для бумаг стоит на пьедестале, точно ценная скульптура, прямо напротив открытого унитаза, странным образом оказавшегося в изголовье кровати.

Резкайн заметил присутствие ядов на ценных предметах – таких, какие привлекут внимание вора. Это представлялось ему чрезмерным, ведь только безумец попытается ограбить Гроссмейстера гильдии ассасинов. Или Резкайн. Гроссмейстер спал некрепко и явно был настороже, как и следовало ожидать от человека его положения. Резкайн наконец выбрал понравившийся ему предмет – но несмотря на то, что действовал с максимальной осторожностью, яд все-таки попал ему на руки. И он бы пострадал, если бы не имел иммунитета против данного яда. Гроссмейстер вполне заслуженно занимал свое место и станет достойным противником, во всяком случае, на некоторое время, если Резкайну придется использовать только Умения ассасина.

Он выскользнул из покоев Гроссмейстера, запер дверь и отпустил воображаемые чары, вернув их обратно в замок. Он прошел мимо парочки Теней в коридоре, двигаясь спокойно и уверенно, как человек, идущий по своим делам. Тени о чем-то напряженно беседовали, кивали друг другу и шли дальше не останавливаясь.

Вернувшись на первый этаж, Резкайн сразу направился на верхние уровни, стараясь оставаться в тени. В какой-то момент ему пришлось спрятаться за стойкой с оружием, чтобы в него не попал дротик, пролетевший мимо мишени. Ученик негромко выругался из-за промаха и поднял дротик, упавший всего в нескольких дюймах от того места, где стоял Резкайн. Однако молодой человек его не заметил и вернулся к тренировке. Его следующие броски были более точными, но все равно оставляли желать лучшего.

На верхнем уровне никого не было, выше находились лишь пустые темные ниши и балки. Тяжелая черепица позволяла выбраться на крышу, и Резкайн решил использовать именно этот путь отхода. Со временем ассасины поймут, как он вошел в Зал, но из-за того, что он не пройдет мимо часовых у входа, им не удастся узнать, каким способом он ушел. И если они догадаются, что кто-то к ним проник до того, как он придет на встречу на следующий день, они будут считать, что он находится внутри убежища.

Центральную часть крыши поддерживал столб толщиной со ствол дерева, по которому Резкайну предстояло подняться. Он обхватил его руками и ногами и не спеша полез вверх. Добравшись до крыши, он, продолжая удерживаться на столбе ногами, вставил тяжелый кинжал между сланцевыми черепицами. Внезапно клинок сломался, прежде чем он успел сдвинуть черепицу в сторону так, чтобы у него появился упор для руки. Резкайн нахмурился, глядя на ставший бесполезным дешевый кинжал, который отобрал у одного из разбойников по пути в Кайбейн, и засунул его за пояс.

Резкайн приподнял черепицу и вытащил лезвие кинжала до того, как оно упало вниз с высоты в сотню с лишним футов, что сразу привлекло бы внимание ассасинов. Тело Резкайна напряглось, когда он сжал центральный столб ногами и отодвинул тяжелую черепицу вверх и в сторону. Ему приходилось ее удерживать, потому что она опиралась на следующую. После его манипуляций равновесие было нарушено, и он понимал, что, если тяжелая черепица упадет, может посыпаться лавина из остальных или даже обвалится часть крыши.

Ему пришлось снять меч и ножны со спины и положить их на крышу, в противном случае он не сумел бы протиснуться сквозь образовавшуюся дыру. Великие мечи он не стал брать с собой, а спрятал в лесу. Вместо них он взял клинок ассасина вместе с остальным снаряжением. Придерживая освободившуюся черепицу одной рукой, он при помощи другой подтянулся и через небольшое отверстие выбрался на крышу.

Резкайн аккуратно установил обе черепицы на прежние места, чтобы они заняли правильное положение. Потом забрал меч и стал спускаться по вертикальной стене башни. Она была старой, и он легко находил щели для рук и ног в тех местах, где раскрошился раствор. К несчастью, погода воздействовала и на камни, часть которых грозила вывалиться. Резкайн потянулся к подходящему углублению в стене, но камень у него под ногой оказался не слишком надежным, не выдержал его веса и рухнул вниз.

Несмотря на все свои Умения, Резкайн оказался в воздухе и падал вниз. Однако он ловко изогнулся, чтобы правильно приземлиться. После удара он сделал несколько кувырков вперед, чтобы погасить инерцию.

Земля у основания башни оказалась неровной и слегка наклонной. Резкайн подвернул ногу и услышал отчетливый щелчок перед тем, как ударился о дерево. Столкновение с высокой елью выбило плечо, и грудь обожгла острая боль. Он мысленно отругал себя за недальновидность и принялся проверять полученные повреждения, хотя никогда не позволил бы себе застонать от боли и не стал бы вслух ругать себя за ошибки. Резкайн собрал всю свою волю в кулак и ударил плечом о дерево, возвращая сустав в правильное положение. Затем он пощупал ребра и обнаружил, что одно, скорее всего, было сломано, но не смещено. Наконец он приподнял штаны, чтобы проверить состояние голени. Должно быть, кость также была сломана или треснула – он слышал щелчок, но и здесь убедился, что кость не смещена. Ему повезло, что он получил минимальные ранения, пусть и с одной стороны.

Резкайн прижал руку к телу, чтобы удерживать на месте ребра и дать покой плечу. Прихрамывая, он пытался отыскать несколько прямых прочных палок. Затем ему пришлось использовать поврежденную руку, чтобы привязать их к ноге. Наконец он вернулся, чтобы полностью замести следы. Стало совсем темно, но боль помогала ему сосредоточиться. Он перенес много боли за свою жизнь, и часто она помогала сохранять внимание и противостоять пыткам.

Резкайн медленно двигался по лесу, пока не нашел оставленного там ассасина. Он был связан, и Резкайн не забыл вставить ему в рот кляп, но в его отсутствие ассасин так и не пришел в себя. Резкайн снял с себя его одежду и надел ее на ассасина, после чего перенес его к берегу реки, что стало нелегким испытанием со сломанной ногой и поврежденными плечом и ребрами. Он бросил ассасина на мелководье, позаботившись о том, чтобы его голова и плечи оставались над водой. Он надеялся, что она уничтожит следы того, что Резкайн надевал его одежду – и что ее вообще снимали.

Резкайн прошел довольно большое расстояние по берегу против течения, прежде чем попытался ее пересечь. Мост через Тремадел отсутствовал, она была слишком широкой, быстрой и глубокой, к тому же по ней плавали корабли. Если кто-то хотел перебраться на другой берег, ему следовало заплатить за переправу на пароме или лодке. Резкайн пересек реку на пароме вместе с рабочими, которые возвращались в лагерь, расположенный на другом берегу, но сейчас было слишком поздно, и любой, кто хотел перебраться через реку, привлек бы внимание.

Из-за сильного течения ее было очень тяжело переплыть. Тем не менее Резкайн это сделал. Любую лодку наверняка отследили бы ассасины, а Резкайн хотел, чтобы они считали его духом, который невозможно увидеть и одолеть. Он переплыл Тремадел с полным снаряжением и переломами – однако добрался до противоположного берега рядом с тем местом, где оставил Гордого.

Резкайн верхом на коне обогнул город, чтобы въехать через Восточные ворота, которые оставались закрытыми. Он проспал несколько часов в кустарнике, дожидаясь, когда ворота откроются. За час до рассвета появилась стража, чтобы впустить в город многочисленных торговцев, фермеров и купцов, которые выстроились у ворот с тележками и фургонами. Резкайн направил Гордого между двумя большими фургонами, прикрывшись поношенным коричневым плащом.

Стража выглядела усталой и не обращала особого внимания на проходивших мимо людей – их гораздо больше занимали чашки с горячим кофе, которые они передавали друг другу. Резкайна уже начала мучить лихорадка, но он знал, что должен быть совершенно здоровым, чтобы позднее привести в исполнение задуманный план. Ему требовался целитель.

Ехать по улицам в седле массивного боевого коня было нетрудно. Люди сами уступали ему дорогу, шарахаясь от могучего животного. Но перемещаться по городу, не привлекая внимания, было невозможно. Резкайн старался держаться маленьких боковых улочек, и почти всегда это у него получалось. Когда до цели оставалось два квартала, Резкайн соскочил с Гордого в пустом переулке. Конь терпеливо стоял там, где его оставил Резкайн, когда тот свернул за угол и, хромая, преодолел небольшое расстояние. Несмотря на все его старания скрыть свои проблемы, он не мог избавиться от небольшой хромоты. Средний человек мог ее не заметить, но для внимательного наблюдателя она не вызывала сомнений.

Используя здоровые руку и ногу, Резкайн забрался на невысокую стену. Оттуда, стиснув зубы, заставил себя подняться на балкон второго этажа и принялся изучать балкон над головой. При обычных обстоятельствах он оказался бы там без особых усилий, но лихорадка усилилась, и у него почти не осталось сил. Ледяная вода Тремадел сделала все, чтобы забрать его жизнь, снова и снова пытаясь затащить в глубину. В конце концов он справился, но до сих пор не избавился от объятий реки.

Резкайн вошел в комнату через окно балкона и быстро направился к входной двери. Он слышал, как в соседней комнате спорили мужчина и женщина. Женщина хотела знать, где мужчина провел ночь, а тот повторял, что просто заснул в таверне… один.

Как только Резкайн оказался за дверью, он с трудом поднялся на следующий этаж. Он не мог поверить, что преодоление одного пролета лестницы оказалось таким тяжелым. В прошлом он переносил и более серьезные травмы, но утешал себя, что тогда ему не пришлось провести час в холодной реке со стремительным течением. Наконец Резкайн оказался перед квартирой на третьем этаже, которую, к его удивлению, никто не охранял.

Он пересек комнату и уселся в кресло перед большим письменным столом, на котором лежало множество бумаг. У него закрывались глаза, тело отчаянно требовало сна, но он заставил себя сидеть и выглядеть угрожающе, хотя сейчас испытывал совсем другие ощущения. Он едва не проиграл сражение со сном, однако встал, когда услышал движение в соседней комнате.

Молодой мужчина в небрежно наброшенной серой одежде, покачиваясь, вышел из спальни. Его волосы были растрепаны, и он потирал сонные глаза. Мужчина добрел, с трудом переставляя ноги в домашних тапочках, до небольшой печи и зажег в ней дрова. Наполнив из бочки железный чайник водой, которая полилась из маленькой трубы, шедшей через потолок на крышу, молодой человек повернулся и отчаянно зевнул, а когда его уставшие глаза приоткрылись, увидел Резкайна. Мужчина заморгал, словно рассчитывал, что странный образ большого темного воина исчезнет.

– Кто вы такой? – почесав голову, наконец спросил он.

Резкайн приподнял бровь. Он не мог не отдать должное мужчине за то, что тот не запаниковал, но полное отсутствие тревоги сбивало с толку. Всякий, кто обнаруживал Резкайна в своем доме, обычно испытывал ужас. Однако Резкайн понимал, что и сам находился не в лучшей форме. Ему бы следовало проверить, нет ли еще кого-то в соседней комнате. Он пришел не для встречи с молодым человеком. Кроме того, Резкайн понял, что с того момента, как неожиданно появился мужчина, он сам беспокоился только о том, чтобы тот не запаниковал. Резкайн хотел, чтобы молодой человек чувствовал себя спокойно и не испугался, а испытал, быть может, лишь любопытство. Складывалось впечатление, что его желание исполнилось.

– Я ищу мастера-целителя Дронидуса, – хриплым голосом ответил Резкайн.

Молодой человек пожал плечами и побрел к стойке, на которой лежала маленькая жестяная банка.

Он высыпал из банки чай.

– Дронидус мертв. Он умер две недели назад. Его растоптала испуганная вьючная лошадь. Паршивое дело, но теперь уже ничего не поделаешь.

– А кто ты?

– Меня зовут Юэрви Далс. Я… был… учеником-подмастерьем Дронидуса, но после его смерти гильдия сделала меня полноправным целителем, – объяснил Юэрви.

– Ученик-подмастерье? – спросил Резкайн.

Он не знал, дело ли в лихорадке, но эти слова показались ему бессмысленными. Ты либо ученик, либо подмастерье, но не сразу то и другое.

Юэрви недовольно заворчал, дожидаясь, когда согреется вода.

– Мастер Дронидус, – презрительно заговорил он, – твердил, что я узнаю́ больше, если буду оставаться его учеником, чем если стану просто подмастерьем. Наверное, он был прав, но только из-за того, что даже своими проклятыми пальцами не шевелил, чтобы сделать что-то самостоятельно. Мне доставалась вся работа, а денег он почти не платил.

Обычная жалоба ученика, но этот молодой человек выглядел побежденным. Складывалось впечатление, что если у него и была любовь к призванию целителя, то ее уничтожили бесконечные часы работы, не приносящей денег.

– Мне требуется исцеление, – сказал Резкайн без всяких предисловий.

– Я так и понял, в противном случае вы бы сюда не пришли, – ответил целитель. – К нам приходили многие, похожие на вас. И всегда в самые неподходящие часы, да еще с таинственными ранами – обычно травмами, они утверждали, что получили их самым обычным образом.

– Я упал, когда чинил крышу, – ответил Резкайн.

Молодой человек фыркнул.

– Ну, все знают, что кровельщики носят мечи, кинжалы и доспехи.

Резкайн стукнул кулаком по письменному столу. Лихорадка и боль сделали его раздражительным.

– Я не говорил, что являюсь кровельщиком, но причина была именно такой.

Лицо молодого целителя стало серьезным.

– Послушайте, я не Дронидус. Чем бы он ни занимался, я не имел к этому никакого отношения. Я не лечу преступников, если только не потребуют городская стража или магистрат.

– Я могу сделать так, что тебе это будет выгодно, – сказал Резкайн и бросил на письменный стол тяжелый кошелек.

Юэрви задумчиво посмотрел на кошелек и покачал головой:

– Нет, вы должны уйти. Найдите кого-то другого.

Резкайн вздохнул, начала сказываться усталость. Он перевернул кошелек, и на стол посыпались блестящие монеты, образовав небольшую горку. Глаза Юэрви едва не выскочили из орбит.

– Золото! – воскликнул он.

Резкайн ждал, пока молодой человек жадно смотрел на маленькое состояние – вероятно, полугодовой доход подмастерья, едва ли молодой целитель получал намного больше.

– Я… хм-м-м… проклятье. Нет, я не могу, – сказал молодой целитель и решительно покачал головой. – Я не лечу преступников, – тихо прошептал он, словно мантру, которую он повторял, чтобы убедить себя.

У Резкайна не осталось сил, чтобы искать другого целителя. Он нуждался в этом.

– Я не преступник, и люди, которых лечил Дронидус, также ими не были. Скорее всего, к нему приходили страйкеры.

– Что? – вскричал Юэрви, встретив лихорадочный взгляд Резкайна.

Резкайн снова вздохнул.

– Страйкеры не посещают обычных целителей. Их дела и личности являются тайной, и лишь немногим избранным целителям позволено о них знать. Когда они получают ранения, то отправляются в специальные безопасные Дома вроде этого. – Он указал на комнату, в которой они находились.

На лице молодого целителя появилось сомнение, и Резкайн продолжал:

– Подумай сам. Все они, как правило, крупные мужчины превосходного сложения, с дорогим, качественным оружием и снаряжением. Они практически не реагируют на боль и в большинстве случаев сами определяют серьезность своих ран. Как ты думаешь, многие ли преступники соответствуют данному описанию?

Резкайн не знал, приходили ли страйкеры к Дронидусу за помощью, но те, что его тренировали, потребовали, чтобы он запомнил это место среди многих других на случай, если он получит ранение во внешнем мире. Весьма вероятно, что если они знали Дронидуса, то и другие страйкеры могли его посещать.

Глаза Юэрви широко распахнулись, рот приоткрылся – он начал понимать.

– И вы… – Юэрви замолчал.

Резкайн откинулся на спинку стула.

– Я другой, – сказал он, без особых церемоний вытащил Громобой из ножен и со звоном положил его на стол.

– Обладатель Меча, – пролепетал Юэрви. Молодой целитель не мог оторвать глаз от блестящей разноцветной поверхности клинка. В этот момент послышался визг и шипение, и он наконец отвел взгляд от фантастического меча. – Ой! – сказал он, схватил толстую тряпку и быстро снял верещавший чайник с огня.

Он снова повернулся к великолепному оружию, но незнакомец уже убрал его в ножны. Юэрви сообразил, что ему следовало разлить чай, взял две чашки и отнес одну из них молодому воину. Лицо целителя покраснело, на лбу выступил пот.

– О да, мне следует осмотреть ваши ранения.

Резкайн с облегчением понял, что мужчина готов ему помочь. Он оценил, что целитель жил в соответствии с моральным кодексом, но ему совсем не понравилось, что тот не оказал ему помощь сразу.

– Мое левое плечо было выбито, с левой стороны сломано как минимум одно ребро, кроме того, сломана левая большая берцовая кость. Возможно, в легких появилась жидкость.

Молодой человек подошел, чтобы осмотреть травмы Резкайна.

– Но у вас не могла появиться жидкость в легких после того, как вы чинили крышу.

– Нет, я решил поплавать, – ответил Резкайн.

– Ну да, конечно, – пробормотал Юэрви и начал процесс исцеления.