– Я категорически против! – рявкнул генерал Маркум. – Вчера вечером ты даже не знала, что такое первоначальное ухаживание, а теперь утверждаешь, будто готова к нему? Ну, так вот: я уверен, что ты ничего не понимаешь, – заявил он Фрише, – зато он знает гораздо больше, чем готов нам показать.
Трое друзей, генерал и леди Аделина собрались в кабинете. Резкайн и Фриша планировали обсудить вопрос с ее семьей после обеда, но генерал рано вернулся домой, и Фриша просто не могла ждать. Резкайн обратился к генералу и его жене с просьбой обсудить важный вопрос. Тэм и Фриша отказались остаться в стороне и присоединились к ним.
– Ты что-то задумал, Резкайн, но я не позволю тебе надуть меня или мою семью, – продолжал генерал, сердито расхаживая по кабинету.
Резкайн стоически наблюдал за шагавшим взад и вперед генералом. Все остальные сидели и смотрели на Маркума широко раскрытыми глазами. Даже леди Аделина не собиралась останавливать тираду мужа.
– Я уверяю вас, генерал, у меня нет никаких скрытых мотивов, – сказал Резкайн.
– Ха! Неужели ты думаешь, что я тебе поверю, – заметил генерал.
Резкайн постарался посмотреть на ситуацию объективно. Если отбросить негативное отношение к нему генерала Маркума, то против чего тот прежде всего возражал? Казалось, его беспокоило, что кто-то хочет лишить его поместья.
Резкайн принял быстрое решение.
– Генерал Маркум, – он посчитал необходимым пойти на уступки, – если вы беспокоитесь о том, что я хочу заполучить ваше поместье, вопреки вашему желанию, я с радостью откажусь от него в контракте. Более того, я готов отказаться от любого приданого, которое будет предложено жениху Фриши. Я желаю лишь одного: удержать Фришу.
Генерал Маркум остановился и посмотрел на Резкайна, словно перед ним оказалось фантастическое существо. Леди Аделина ахнула и прикрыла рот ладонью, а ее взгляд метнулся к юной племяннице. На глазах у Фриши выступили слезы, и она сжала руку Тэма. А на губах у Тэма застыла его самая широкая улыбка.
– Ты не хочешь приданого? – с сомнением спросил генерал, но через мгновение взял себя в руки, и гнев вернулся: – О, ты хорош. Однако я уверен, что ты блефуешь. Ты не веришь, что я отправлю племянницу в мир без приданого. Ее отец меня выпотрошит. Кроме того, я уже назвал ее своей наследницей. И ты наверняка понимаешь, что я не стану из-за тебя менять свое решение.
Резкайн скрыл разочарование, и всем показалось, что он сохранял полнейшее спокойствие, более того, у него на лице появилось выражение легкой скуки.
– А что может вас убедить в моей искренности, генерал? – спросил Резкайн.
– Начни со своего имени! – рявкнул генерал Маркум.
– Имя? – с недоумением переспросил Резкайн.
– Да, твое имя. Прежде всего фамилия. Я ни на минуту не поверю, что тебя вырастили как сироту из простолюдинов, – заявил генерал.
– Я бы с радостью его вам назвал, но мне нечего сказать. Если у моих родителей и была фамилия, мне она неизвестна, ведь я их никогда не видел, – объяснил Резкайн и теперь не сумел скрыть разочарование.
– Ладно, тогда скажи, откуда ты? Назови название форта, в котором тебя вырастили, – приказал генерал Маркум.
Резкайн потер подбородок, и на его лице появилось редкое выражение беспокойства. Он начал понимать, что ситуация сложнее, чем он думал.
– Боюсь, у него также нет названия. Точнее, я его не знаю.
Фриша ахнула.
– Резкайн! Просто скажи!
Резкайн бросил на нее извиняющийся взгляд.
– Форт без названия, – ровным голосом произнес генерал и раздраженно посмотрел на Фришу. – Ты видишь? Человек без фамилии, который пришел из места, не имеющего названия.
– У меня есть имя. Меня зовут Резкайн, – ответил молодой человек.
Генерал бросил на него гневный взгляд.
– Нет такого имени! Этот персонаж – шутка!
Резкайн нахмурился.
– Персонаж?
– Вот что я тебе скажу! – продолжал генерал. – Каждый из моих фортов имеет название, и ни в одном не растят и не обучают сирот!
Тихий стук в дверь прозвучал как гром, последовавший за криком генерала.
– Войдите! – рявкнул он.
В комнату вошел стюард Нарас.
– Генерал Маркум, к вам пришел лейтенант Джимсон, он хочет вас видеть.
Генерал немного помолчал, посмотрел на Резкайна, а потом перевел взгляд на Тэма и Фришу.
– Он сказал, что хочет видеть меня?
– Да, милорд, могу я его пригласить? – спросил Нарас скучающим голосом.
– Да, Нарас, пусть войдет. Быть может, он сумеет помочь нам выбраться из этой путаницы.
Через несколько мгновений в кабинет вошел лейтенант Джимсон, который удивился, увидев, что в нем собралось столько людей. Не спуская глаз с генерала, он отсалютовал.
– Генерал Маркум, я лейтенант Джимсон. У меня для вас письмо от полковника Симмонса из форта Манеске.
Генерал прищурился.
– Вы лично принесли послание?
– Да, сэр, – ответил лейтенант.
– Ты прибыл в Кайбейн более двух дней назад с моей племянницей, ее эскортом и этим… мошенником. – Он раздраженно указал в сторону Резкайна, Джимсон успел заглянуть тому в глаза, в которых увидел удивление и недоумение. Генерал продолжал: – Но ты только сейчас доставил послание?
– Да, сэр, – ответил Джимсон без малейших следов сожаления.
Генерал недовольно засопел.
– Просто отдай его мне, – сердито заявил он.
У генерала и без того было отвратительное настроение, и появление лейтенанта нисколько его не улучшило.
Лейтенант Джимсон уверенно подошел к генералу, протянул ему запечатанное письмо, затем отошел на несколько шагов и замер по стойке «смирно».
Генерал Маркум проверил, не повреждена ли печать, после чего распечатал письмо полковника. По мере того как он читал, его брови поднимались все выше. В какой-то момент он бросил взгляд на мечи Резкайна, и его руки слегка задрожали, прежде чем он сумел с собой справиться. Закончив читать письмо, генерал еще раз пробежал его глазами. Затем неспешно сложил пергамент и откашлялся.
– Вольно, лейтенант, – сказал он, не поднимая глаз.
Лейтенант Джимсон расслабился, но продолжал стоять на прежнем месте.
Гнев генерала исчез, но леди Аделину встревожила его реакция.
– Что такое, дорогой? Тебе нехорошо?
Маркум посмотрел на нее, словно не понял, что она сказала, а потом окинул взглядом воина, которого ругал последние двадцать минут. Ледяной взгляд Резкайна завораживал. Молодой человек засунул руку в кошель, висевший на поясе, достал небольшой серебряный цилиндр и протянул его генералу. Маркум понял, что Резкайн знал, о чем говорилось в письме.
Маркум взял серебряный цилиндр, осторожно снял крышку, вытащил пергамент, развернул его и прочитал. Даже без магической печати он бы узнал руку Бордрана. Он медленно опустился в кресло, изучая знакомый почерк старого друга. Для Маркума Бордран был больше чем король, он являлся его ближайшим другом и доверенным лицом. Маркум был заметно старше и знал Бордрана всю его жизнь. Ему ужасно не хватало человека, как и короля. Маркум служил Бордрану с гордостью. Когда Бордран отдавал приказ, Маркум не сомневался, что будет следовать ему без малейших сомнений. С тех пор как Бордран умер, очень многое изменилось. После того как на трон взошел Кейдин, все стало иначе.
Наконец генералу удалось сосредоточиться на содержании пергамента, и он с изумлением прочитал, что молодой воин не только получил право на владение двумя шейалинскими клинками, но также наделялся властью, пределы которой не оговаривались. То, что имя Резкайна и его приметы были вписаны другой рукой, показалось генералу странным. А то, что король поставил свое имя и печать под документом, дающим человеку неограниченную власть, не указав его фамилию, выглядело и вовсе абсурдом. Кто угодно мог вписать любое имя в пустое место и делать все что пожелает в королевстве. Нет, такое невозможно. Магическая печать этого бы не допустила.
Другая странность состояла в том, что рядом с именем Резкайна не стояла фамилия, а также не указывалось место его рождения и титул. По законам королевства он был просто Резкайн. Он не лгал об этом. Генерала посетила отрезвляющая мысль.
Продолжая сжимать документ, он посмотрел на Резкайна.
– Ты мог предъявить на нее права с самого начала, – сказал Маркум.
Резкайн склонил голову набок, а потом коротко кивнул.
– Почему же ты так не поступил? – спросил генерал. – И почему я получил этот сертификат только сейчас?
– Это чистое совпадение, что лейтенант решил передать письмо именно сейчас, а любые другие подробности я бы предпочел обсудить наедине, – заявил Резкайн.
– Они не знали? – удивленно спросил Маркум.
– Нет, и я бы предпочел, чтобы так оставалось и дальше.
Тэма, Фришу и леди Аделину поразило и смутило происходящее. Письмо, которое доставил лейтенант, явно лишило генерала присутствия духа, а потом Резкайн что-то ему передал, это окончательно сбило Маркума с толку, и они заговорили о какой-то тайне.
Тэм и Фриша переглянулись. Тайна, которую они не знали? Секрет Реза? Какую важную тайну он скрывал и почему письмо произвело такое впечатление на генерала армии? Именно как на генерала, ведь Маркум получил письмо через лейтенанта от полковника из форта Манеске. Что имел в виду генерал, когда сказал, что Резкайн мог предъявить права на «нее» с самого начала? Имел ли он в виду Фришу? Все это не имело ни малейшего смысла. Люди не могут предъявлять права на других людей. Или речь шла об оружии? Иногда мужчины говорят о нем, используя местоимение «она».
Маркум посмотрел на леди Аделину, Фришу и Тэма.
– Не могли бы вы извинить нас, нам необходимо кое-что обсудить, – сказал генерал.
После столь резкой перемены настроения Фриша решила не спорить. Если Резкайн сумеет убедить генерала принять его как главного претендента на ее руку, не имело значения, что было сказано… пока. На самом деле ей отчаянно хотелось узнать тайну Резкайна. Что было в письме и в документе? Бросив вопросительный взгляд на Резкайна, Фриша вышла из комнаты вслед за Тэмом и леди Аделиной.
– Лейтенант, вы не могли бы задержаться? – спросил генерал.
Джимсон с сомнением посмотрел на Резкайна.
– Я надеялся обсудить план нашего предстоящего путешествия.
Резкайн кивнул.
– Лейтенант может остаться. Ему уже известно содержание обоих документов.
Генерал сообразил, что все еще держит в руках Сертификат о владении, бросил на него последний взгляд, свернул пергамент, убрал его в металлический цилиндр, закрыл крышку и протянул Резкайну. Затем Маркум подошел к письменному столу, где стояли графин с вином и несколько бокалов. Он налил вино в бокалы и протянул их Резкайну и лейтенанту.
– Быть может, мы присядем? – предложил генерал.
Они уселись на стулья с высокими спинками. Учитывая все обстоятельства, Резкайн решил, что угроза яда минимальна. Кроме того, он знал, что существует только два яда, которые могут быстро раствориться, но ни один из них не был быстродействующим. У него имелись противоядия для каждого в мешочке, висевшем на поясе вместе с несколькими другими.
На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Доверенность Резкайна была не просто пергаментом, дающим ему право носить шейалинские клинки. Такая власть должна быть четко определена. Генерал чувствовал, что попал в затруднительное положение. То, что власть Резкайна не была определена, могло означать сразу две вещи: у него вообще нет никакой власти и власть, позволяющая соперничать с самим королем – в буквальном смысле.
– Насколько я понимаю, ты решил, что мне не следовало получить письмо от полковника в тот день, когда вы прибыли в Кайбейн? – спросил генерал.
– Да, я просил лейтенанта не доставлять письмо сразу. Он посчитал возможным согласиться.
Генерал взглянул на лейтенанта, пытаясь понять его мотивы. Джимсон гордо вскинул голову и посмотрел в глаза генерала.
Генерал Маркум кивнул.
– Да, я вижу, что так и было. Я понимаю твои трудности, лейтенант. Мы все оказались в серой зоне. Этот молодой человек… – он указал на Резкайна, – получил право навязывать свою волю внутри королевства, однако складывается впечатление, что только он сам способен объяснить, какова его власть. Я даже не могу представить, о чем думал Бордран.
Впрочем, это было не совсем правдой. У него появилась идея. На самом деле даже две, но он не знал, какая из них хуже.
Резкайн ничего не сказал. Он понятия не имел, о чем думал генерал Маркум. Он и сам сомневался в том, что король на самом деле считал, будто мечи должны принадлежать ему. Его имя вписано в пергамент другой рукой, причем недавно. Два года назад, когда старый король умер, Резкайн был на два дюйма ниже.
– Бордран умер чуть больше двух лет назад, – наконец прервал молчание генерал Маркум. – Ты утверждаешь, что тебе девятнадцать, значит, ты получил клинки в шестнадцать, возможно, семнадцать? Но не было никакого празднования. Никаких объявлений. Даже я, генерал армии Ашаи, ничего не знал. То, что ты сделал, чтобы заслужить не один, а два шейалинских клинка, держалось в строжайшей тайне. Известно ли что-то королю Кейдину?
Резкайн задумчиво склонил голову набок.
– Я не уверен, – ответил он. – Произошли события, которым у меня нет объяснений. Именно по этой причине я намерен отправиться на турнир. Я не хочу ничего никому доказывать, но мне необходимы ответы.
– Почему бы тебе просто не поехать во дворец и не задать вопросы? – осведомился генерал.
Ему не особенно нравился новый король, но Маркум хранил верность Ашаи.
– Возможно, во дворце есть силы, действующие против меня, – тщательно выбирая слова, ответил Резкайн.
– Предатель? – спросил генерал.
Резкайн наклонил голову, не соглашаясь и не отрицая. Он не знал, кто в ответе за бойню в крепости.
Возможно, король. Если королю стало известно, что страйкеры предатели, и он отдал приказ их убить, значит, Резкайн выполнил его волю. Если же кто-то другой велел расправиться со страйкерами, тогда предателем становился Резкайн – вместе с тем, кто принял такое решение. Однако с властью, полученной от старого короля, Резкайна не могли подвергнуть суду открыто, только тайно.
Генерал откашлялся.
– Если предатель во дворце, я должен предупредить короля. Если он до сих пор находится в неведении, его необходимо поставить в известность.
– На самом деле, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – твердо сказал Резкайн.
Маркум прищурился, глядя на молодого человека.
– И почему же?
Резкайн посмотрел генералу в глаза, желая, чтобы тот увидел его искренность и власть.
– Мы оказались в центре заговора, генерал. Вот почему люди, в него не вовлеченные, должны оставаться в стороне. Я заверяю вас, что заговор смертельно опасен, – зловеще проговорил Резкайн, понизив голос.
Это было предупреждение, намек на то, что королю могла угрожать серьезная опасность, если он узнает про заговор, а жизни самого генерала будет грозить опасность, если он заговорит.
Лицо Джимсона побледнело, когда он услышал жесткие слова Резкайна, и лейтенант обрадовался, что его до сих пор не вовлекли в разговор.
Генерал Маркум напрягся.
– Король наверняка все знает. Полковник Симмонс не мог не послать письмо во дворец.
Резкайн засунул руку внутрь туники и ответил:
– Так и было. – Он вытащил запечатанный свиток и помахал им перед генералом. – Это письмо следовало доставить сенешалю.
Взгляд генерала Маркума метнулся к лейтенанту.
– Ты отдал его Резкайну? Это же письмо королю!
У лейтенанта Джимсона отвалилась челюсть, и он отчаянно затряс головой.
– Нет, сэр! Я не видел этого письма. Мне не передавали его для доставки. Клянусь, сэр!
Убрав письмо обратно во внутренний карман, Резкайн отмахнулся от их беспокойства.
– Здесь нет вины лейтенанта, генерал. Я забрал письмо еще до того, как оно покинуло стол полковника. Лейтенанту Джимсону его не передавали.
– Когда вы видели полковника? – осведомился пораженный лейтенант.
– Я не встречался с полковником. Я сказал, что забрал письмо с его письменного стола, – объяснил Резкайн и снова перевел взгляд на генерала. – Вам необходимо улучшить систему безопасности в форте Манеске. Мне не составило никакого труда забраться в кабинет, сделать то, что я собирался, и уйти. И даже не пришлось сильно напрягаться.
– Ты украл письмо? – воскликнул генерал. – Письмо, адресованное королю! Это предательство! Однако… ты сидишь здесь спокойно, словно ничего не случилось, а ты выполнил очередное поручение.
Резкайн пожал плечами:
– И что вы намерены теперь делать?
Челюсть генерала отвисла.
– Ну, я обязан доложить королю. И я прикажу тебя арестовать!
– Давайте закончим с гневом, генерал, – ответил Резкайн. – Ни вы, ни лейтенант не станете пытаться меня арестовать. Даже если у вас получится, в чем я сильно сомневаюсь, вы пойдете под суд за нарушение прав Обладателей Мечей, среди прочих преступлений. – Позволив им немного подумать над своими словами, Резкайн продолжал: – Кроме вашей собственной безопасности вы также опасаетесь за жизнь короля. Какая-то часть вашего сознания уже пытается понять, что ждет короля, если он узнает обо мне и заговоре, в который я вовлечен, если предположить, что предатель находится во дворце. Нет, генерал, вы не станете меня арестовывать и не поставите в известность короля о моем существовании. На самом деле вы ни с кем не будете обо мне говорить, если не считать того, что я гость в вашем доме и друг племянницы.
Генерал молчал, обдумывая слова молодого человека. Маркума переполняли самые разные чувства. Он испытывал ярость, глядя на дерзкого молодого человека, который обманом проник в его дом и осмелился вовлечь племянницу в свои интриги.
Лейтенант Джимсон откашлялся.
– Резкайн, могу я задать вопрос?
Резкайн слегка расслабился и повернул голову к лейтенанту.
– Конечно, лейтенант, ты можешь задать любой вопрос.
Джимсон вздохнул.
– Если ты сумел забрать письмо сенешалю из кабинета полковника, то мог перехватить и письмо к генералу? – Вопрос вызвал интерес генерала.
Он был настолько поглощен гневом, что не обратил внимания на эту незначительную деталь.
– Конечно. Я прочитал письмо и знал, что ты его привез. Я не собирался долго скрывать от генерала, кто я такой. Я надеялся познакомиться с вами лично, генерал, пока вы еще не узнали о моем статусе, – ответил Резкайн, обращаясь сразу к обоим.
– Почему? – раздраженно спросил генерал.
– Две причины, – ответил Резкайн. – Вторая заключалась в том, что я хотел понять, что вы собой представляете. Конечно, мне известно о ваших военных достижениях и политических маневрах при дворе, к которым, кстати, вы прибегали очень редко для человека вашего статуса. Но я не знал, что вы за человек и кому на самом деле храните верность.
Генерал нахмурился.
– Я генерал армии Ашаи. Моя верность прежде всего принадлежит королевству, естественно.
– Я в этом не сомневаюсь, но существует множество интерпретаций того, что лучше для королевства.
Генерал Маркум засопел.
– И какова первая причина? – спросил он.
– Фриша, – ответил Резкайн.
– И в чем твой интерес к Фрише, Обладатель Меча? – враждебно спросил Маркум.
Резкайн вздохнул.
– Я уже говорил вам, генерал, у меня самые честные намерения по отношению к Фрише. Она мой друг, и в таком качестве я буду ее чтить и защищать. Фриша и ее отец признали вас ее опекуном до тех пор, пока она не выйдет замуж. И я должен вас уважать в данном качестве. Я надеялся дать вам возможность узнать меня до того, как вы получите письмо. К несчастью, ваши подозрения сразу вызвали у вас неприязнь ко мне, несмотря на все мои попытки вас успокоить.
Генерал рассмеялся.
– Конечно, у меня возникли подозрения. Любой человек, обладающий моим умом, не поверил бы в твою историю. Ты утверждаешь, что не принадлежишь к аристократии, однако совершенно очевидно, что тебя воспитывали как дворянина. Если бы ты хотел заручиться чьим-то доверием, тебе следовало с самого начала быть честным или лгать более умело.
Резкайн склонил голову набок.
– Я ни разу вам не солгал, генерал, – ответил он. – Да, я многое вам не открыл, но я говорил вам только правду. Уверяю вас, если бы я захотел имитировать какую-то личность, будь то дворянин или простолюдин, то сделал бы это безупречно. Я никогда не утверждал, что происхожу из простой семьи. Я лишь сказал, что не являюсь дворянином. С тех пор, как я покинул свой дом, я был только собой.
– Но если ты не дворянин и не простолюдин, тогда остается лишь королевское происхождение, а ты, вне всякого сомнения, не король Кейдин и не принц Трессон, – сказал генерал Маркум, но в его сознании альтернативные варианты уже пустили крепкие корни.
– А почему я должен быть либо тем, либо другим? – спросил Резкайн.
– У каждого есть свое место. Ты должен быть кем-то, – заметил генерал.
– Вы видели мои документы, генерал. Я Резкайн. Просто Резкайн.
– Так и есть, – проворчал генерал и после паузы добавил: – Давай перейдем к делу, Резкайн. Чего ты хочешь?
Резкайн обдумал его вопрос.
– Я не могу сказать, чего хочу, но вполне в состоянии объяснить, что необходимо. Дело в том, что королевство имеет могущественного врага, и я должен узнать, кто он.
– Кто? Этот кто-то или враг? – спросил генерал.
– О, я знаю, кто является врагом, – ответил Резкайн.
– И кто же? – спросил Маркум.
– Я, – заявил Резкайн.
– Объясни, – приказал генерал, как свойственно генералам.
Резкайн сложил пальцы и постучал по ручке стула, обдумывая, как много он мог рассказать.
– Мне отдали приказ убить некоторое количество людей, что я и сделал – за исключением одного. Он сумел сбежать, пока я занимался остальными. И сейчас я спрашиваю себя, почему те люди должны были умереть. Будь у меня выбор, я бы оставил их в живых.
– И все же ты их убил, – мрачно заметил генерал.
Правда наконец вышла наружу, теперь он знал, кто перед ним. Резкайн был убийцей. Он убивал людей по приказу, а не из-за необходимости. И то, что молодой человек с такой легкостью признал это, говорило о его холодной и расчетливой природе.
Резкайн пожал плечами:
– Они узнали о моем приказе одновременно со мной, и у меня не оставалось выбора. Впрочем, если честно, я не стану утверждать, что в тот момент поступил бы иначе, если бы они не атаковали меня первыми. Я следую Правилам.
– И они утверждают, что ты должен убивать невинных людей? – спросил генерал Маркум.
Резкайн склонил голову набок.
– Я не говорил, что они были невинными, генерал. Я не жестокий человек. На самом деле, если я получал приказ убивать людей, существовали серьезные причины. Проблема в том, что относительно тех людей я не знал причин, как и того, кто отдал приказ исходно. Вот почему я не понимаю, каково мое положение. Теперь я не должен выполнять чьи-то приказы и могу делать собственный выбор. Мой последний приказ состоял в том, чтобы убить группу людей, и один из них спасся. Мне необходимо его найти.
– Чтобы убить? – спросил Маркум.
– Может быть, – честно ответил Резкайн. – Но для меня еще важнее понять, что ему известно. Те люди, которых я убил, знали гораздо больше о моих приказах, чем я сам.
– А как же тот, кто отдал тебе приказ их убить? – спросил лейтенант.
Резкайн нахмурился.
– Он мертв. Он погиб во время сражения, но не со мной.
– Сражения? И сколько человек ты убил? – выпалил лейтенант Джимсон.
– Много, но количество не имеет значения. Дело в том, что этот приказ не мог исходить от того, кто его произнес. Я хочу знать, откуда и почему пришел такой приказ. И… – Резкайн помолчал, стараясь четко сформулировать свою мысль, – еще понять, должен ли завершить работу.
– Ты хочешь знать, следует ли убить того, кто спасся, – заявил генерал.
Резкайн покачал головой:
– Дело не только в нем. Возможно, тот приказ предполагал, что мне следовало убить больше людей. Это непонятно. Я не знаю, должен ли был убить только тех, кто присутствовал, или всех, кто с ними связан. Вам известно про власть, которую я получил, генерал. Теперь, когда мои мастера мертвы, а я стал обладателем сертификата, я больше никому не подчиняюсь. Так остался ли приказ в силе? Если да, то закончит ли работу кто-то другой, если я этого не сделаю? Какими будут последствия, если дело не будет завершено? И, что еще важнее, к чему приведут смерти тех, кого я убил? Сейчас мне известно, что в этой войне две стороны, и я не знаю, на чьей нахожусь – и есть ли она у меня.
– Ты говоришь о войне. Ты считаешь, что вовлечен в нечто настолько серьезное? – спросил генерал.
– Поверьте мне, генерал. Тот, кто отдал приказ о смерти людей, которых я убил, ведет самую настоящую войну, – ответил Резкайн.
Генерал Маркум поставил пустой бокал на стол и наклонился вперед.
– Если то, что ты говоришь, правда, возможно, ты убил кого-то из важных людей, но я не получал донесений о том, что кто-то из значительных персон умер. События такой важности не могли пройти мимо меня, если только приказ не отдал сам король или это держали в тайне от него. А скрыть такое от короля мог только очень высокопоставленный человек. – Маркум откинулся на спинку кресла и спросил: – Откуда ты знаешь, что приказы отдавал не я?
На губах Резкайна появилась хищная улыбка.
– В таком случае, генерал, вы бы знали, кто я такой, при нашей первой встрече, и отказались бы спать со мной под одной крышей.
Несмотря на внешнее спокойствие генерала, он заметно побледнел, и Резкайн понял, что добился желаемого эффекта. Конечно, он не хотел пугать генерала армии. Он просто совершил стратегический маневр. Резкайн хотел убедить генерала Маркума, что отдать приказ о смерти важных людей мог только очень серьезный противник.
Резкайн сделал глоток вина и махнул рукой, словно хотел разогнать мрачные мысли.
– Вам не следует так переживать. Если бы я хотел вам навредить, то не стал бы пытаться проникнуть в ваш дом, чтобы это сделать. На самом деле, если бы я собирался вас убить, вы бы даже не узнали о моем существовании. Я даю вам слово, что до тех пор, пока вы не начнете действовать против меня или мешать достижению моих целей, я не причиню вреда ни вам, ни вашей семье, пока я гость в вашем доме.
Генерал взял себя в руки.
– Это, конечно, звучит утешительно, в особенности если я попрошу тебя покинуть мой дом, ты перестанешь быть моим гостем и должен будешь выполнить свою клятву.
Резкайн внезапно почувствовал, что в нем поднимается странная волна гнева, похожая на ту, что возникла, когда лейтенант Джимсон поставил под сомнение его честь.
– На самом деле, генерал, теперь вы воспринимаете меня еще хуже, чем при первой встрече. Я не убиваю случайных людей и не получаю удовольствия от убийства. Вы сами отняли жизни у множества людей по желанию короля. И в этом ничем от меня не отличаетесь, если не считать того, что вы знаете, от кого исходил приказ.
– Да, я выполнял приказы короля. А ты даже не знаешь, кто отдавал приказы тебе. Возможно, гильдия убийц, – резко ответил генерал.
– А твои приказы всегда исходили от короля? – Резкайн повернулся к лейтенанту Джимсону, которому более всего на свете хотелось сбежать.
– Н-ну нет. Они приходили по цепочке командиров, – осторожно ответил лейтенант.
Резкайн коротко кивнул.
– Вот именно. Лейтенант не всегда знает, кто отдает приказы, – сказал он и снова повернулся к генералу: – Если старший офицер отдает приказ лейтенанту и тот его выполняет, отвечает ли лейтенант за результат? Как вы и Джимсон, я следовал по цепочке команд. Мои мастера говорили, что я должен был сделать, но их приказы приходили от кого-то другого.
– Лейтенант знает, что высшие офицеры делают все во благо королевства, – возразил Маркум. – Складывается впечатление, что ты не знаешь, кто стоит над тобой.
– Вы сказали правду. С самого детства меня воспитывали так, что я должен был выполнять волю моих мастеров, Правило 258. В то время я не ставил под сомнение их приказы – я верил, что они действовали на благо королевства. Более того, не вызывало никаких сомнений, что они подчинялись королю Бордрану, учитывая, что сертификат, который вы видели, настоящий. Но не он отдал мне последние приказы, верно? Как вы думаете, кто заменил его в цепочке командования, генерал?
Генерал Маркум замер. Если Резкайн находился на стороне Бордрана, тогда король Кейдин захватил власть Бордрана после его смерти. Однако Резкайн утверждал, что ему приказали убить некоторое число тайных, значимых целей. Неужели король расправлялся с собственными людьми или кто-то узурпировал его власть? Если король считал, что они предатели, он мог отдать приказ о расследовании их деятельности, и генерал знал бы об этом.
Резкайн видел, что генерал начал понимать грандиозность заговора, с которым столкнулся. Резкайн шумно выдохнул, не потому, что в этом была необходимость, он понял – настроение в кабинете наконец изменилось.
– Я знаю, что вы были человеком короля Бордрана, и хотя не рассчитываю на ваше полное доверие, надеюсь, что вы не сомневаетесь в его решениях – что король Бордран не просто так дал мне столь важный документ. Я овладел всеми Умениями, строго придерживаюсь Правил и полон решимости выполнить поставленную передо мной цель.
Пока Резкайн говорил, он не сводил глаз с генерала.
– Я мог принять ваше несправедливое отношение, когда вы меня не знали, но теперь мы поговорили, и я достаточно откровенно отвечал на ваши вопросы. Вам известно о власти, которой я наделен, и что я не обязан обеспечивать вас информацией. Я сделал это исключительно из уважения к вам как генералу армии и дяде Фриши. С того самого момента, как мы познакомились, вы выдвигали необоснованные обвинения в адрес моего характера и ставили под сомнение честь. Я буду откровенен, генерал, я начинаю чувствовать себя оскорбленным.
Брови генерала поползли вверх, и он громко рассмеялся.
– Ты говоришь, что чувствуешь себя оскорбленным сейчас? Я давил на тебя с того самого момента, как ты вошел в мой дом, и клянусь, что не встречал человека более спокойного. Если бы я услышал такое в твоем возрасте, то уже прикончил бы обидчика.
– Значит, это была проверка? – с любопытством спросил Резкайн.
Маркум нахмурился.
– Не совсем. Я имел в виду все, что говорил. Просто я не стал облекать свои слова в более вежливую форму, и в мои намерения не входило играть роль гостеприимного хозяина. Я с самого начала чувствовал, что с тобой что-то не так, а теперь знаю, в чем дело. О, я думаю, что знаю, кто ты такой, и не хочу, чтобы ты находился рядом с Фришей. Она заслуживает лучшего человека в мужья, чем ты.
– Я не могу представить, что кто-то из дворян, которые ее не уважают, окажутся лучше меня, – заметил Резкайн. – Что именно во мне вас оскорбляет?
– Ты убийца, – прорычал генерал.
– Как и вы, – парировал Резкайн.
– Я убивал в сражениях. Это ужасно, но необходимо. Я не убийца, – заявил генерал.
– Если бы король приказал вам проникнуть в дом какого-то лорда и перерезать ему горло? Вы бы отказались выполнить его волю? – осведомился Резкайн.
Генерал Маркум стиснул челюсти и хмуро посмотрел на молодого человека.
– Король Бордран не отдал бы такого приказа.
– Король Бордран не отдавал приказов и мне, – возразил Резкайн. – Кроме того, я убил тех людей в честной схватке. Они являлись мастерами самого разного оружия – их было пятнадцать, и они атаковали меня одновременно. Мой мастер отдал мне приказ убить их всех, когда все они меня окружили. Едва ли можно считать это покушением на убийство, если только вы не думаете, что целью убийц был я… – Прежде эта мысль не приходила Резкайну в голову.
– Пятнадцать мастеров! – воскликнул лейтенант Джимсон. – Проклятье, где вы отыскали пятнадцать мастеров и как умудрились всех убить? – Внезапно Джимсон понял неуместность своих слов и с огорчением добавил: – Прошу меня простить.
– Если ты говоришь правду, – заявил генерал Маркум, – хотя мне трудно в это поверить, то у меня складывается впечатление, что твой мастер не хотел, чтобы ты выжил в той невозможной схватке.
Резкайн задумчиво наклонил голову.
– Нет, мои мастера не сомневались, что я с ними справлюсь. Я практически уверен, что они ожидали моей победы. А вот тот, кто отдал приказ, почти наверняка меня недооценил и рассчитывал, что я погибну. – Он помолчал, обдумывая открывшиеся перед ним новые варианты. – Предполагалось, что мое обучение продлится еще в течение четырех или пяти лет. Но я овладел всеми Умениями значительно раньше. Весьма возможно, что мой враг об этом не знал и считал, что пятнадцати человек хватит, чтобы со мной покончить.
Прежде мне не приходило в голову, что жертвой должен был стать я. Это выглядело абсурдом. Мужчины, которых я убил, тренировали меня в течение всех девятнадцати лет. Они знали о моих Умениях и понимали, что не сумеют добиться успеха. Я не верю, что им сообщили о приказе, пока они его не услышали. Они выглядели потрясенными. И это объясняет, почему последний сбежал. Если бы они следовали Правилам, могли бы спастись и другие.
– Что ты имеешь в виду? – спросил генерал.
– Правило 245 – Отступай, если не можешь победить, – рассеянно ответил Резкайн, обдумывая самые разные возможности.
Неужели действительно умереть должен был он? Тогда почему мастера устроили все так, чтобы он наверняка остался в живых? И почему они убили друг друга?
– Ты убил своих собственных наставников? – с презрением спросил лейтенант Джимсон.
Резкайн посмотрел на него.
– Если бы я их не убил, они прикончили бы меня.
– Но они же тебя вырастили! – запротестовал лейтенант.
Резкайн снова почувствовал стеснение в груди. У него возникло впечатление, что такое случалось всякий раз, когда он думал о страйкерах и мастерах как о людях, а не целях и наставниках.
– Они обучали меня, чтобы я стал мужчиной. Если у них и были какие-то чувства ко мне, это не помешало им пытаться меня убить, чтобы защитить себя.
– Но неужели ты ничего не почувствовал, когда их убивал? – с очевидным отвращением спросил лейтенант Джимсон.
Совесть. Вот слово, которое имело отношение к Правилу 2. Он решил позднее обсудить этот вопрос с Джимсоном, но сейчас время для него еще не пришло.
– Испытал я какие-то чувства или нет, не имеет отношения к делу. И не изменит тот факт, что они мертвы в результате моих прямых или косвенных действий. Они не сохранили бы мне жизнь, Джимсон. Если ты не в состоянии взглянуть на ситуацию по-другому, скажи: неужели человек не имеет права защищать собственную жизнь?
– Но ты сам сказал, что они атаковали только после того, как ты получил приказ их убить. Они защищали себя, – возразил лейтенант.
– Это правда. Но, как я уже говорил, решение принимал не я. Приказ прозвучал при всех, и в тот момент ничего нельзя было сделать, чтобы остановить схватку. – Резкайн посмотрел на генерала и продолжал: – Две силы выступили друг против друга. Меньшая, но более опасная, окружена. Командир крикнул: «В атаку». Что еще могло произойти?
Генерал серьезно кивнул, показывая понимание.
– А с тобой тренировались другие мальчики? – спросил он.
– Нет, других мальчиков не было. Обучали только меня, – ответил Резкайн, не совсем понимая, при чем тут другие дети.
Зачем их просить, чтобы они тренировались. Он знал о детях – слабое и изнеженное потомство мужчины и женщины. Во время обучения Резкайн никогда не видел детей, но из того, что читал, полагал, что они похожи на маленьких мужчин и маленьких женщин. Он не очень хорошо понимал, что определяло появление ребенка у мужчины и женщины – или маленького мужчины, как он, когда он был маленьким. Может быть, только те, кто овладел Умениями и следовал Правилам, производили на свет маленьких мужчин.
– Люди, которые тебя тренировали… ты сказал, что они были мастерами разного оружия. Как же получилось, что пятнадцать мастеров собрались в одном месте, чтобы растить и тренировать одного мальчика? – спросил генерал.
– На самом деле их было семнадцать, если считать всех моих мастеров, а если один из них умирал, его заменял новый мастер оружия. Но я не могу ответить на ваш вопрос, – сказал Резкайн.
Правда состояла в том, что он просто не знал ответа, но по какой-то причине не хотел говорить генералу, что все его наставники являлись страйкерами.
– Кем именно были твои наставники? – осведомился генерал.
Несколько секунд Резкайн смотрел генералу в глаза, размышляя, что сказать.
– Я не думаю, что с моей стороны будет правильно ответить на ваш вопрос, – наконец сказал он.
Генерал был умным человеком, и Резкайн знал, что вариантов немного. Маркум мог и сам найти ответ, но Резкайн не хотел подтверждать его догадки.
Подозрения генерала уже успели вырасти в солидное дерево. Теперь он почти не сомневался, кто Резкайн такой. Конечно, это было очевидно с самого начала, что и вызвало подозрения генерала. Само имя являлось неопровержимой уликой. Однако исходно такое предположение казалось настолько неправдоподобным, что генерал посчитал его смехотворным полетом фантазии, паранойей.
По мере того как эта мысль становилась все более реалистичной, он просто не хотел ее принимать. Но теперь он не мог больше ее отрицать. Однако одно не вызывало сомнений. Он не хотел, чтобы его племянница находилась рядом с Резкайном, и не важно, пользовался он доверием Бордрана или нет.
Кроме короля, на свете существовал лишь один человек, которого генерал по-настоящему боялся до появления Резкайна в его жизни. Теперь их стало двое. Генерал Маркум откашлялся и собрал все свое мужество.
– Резкайн, несмотря на пренебрежение, с которым я до сих пор к тебе относился, теперь я должен признать, что ты обладаешь определенной властью и наделен доверием короля Бордрана. Я уважаю тебя за честность и безупречное поведение. Однако после того, что я о тебе узнал, я не могу одобрить твое требование относительно Фриши. Ты сказал, что признаешь меня в качестве ее опекуна, и, я надеюсь, будешь уважать мое решение. – Генерал еще раз откашлялся и добавил: – Пожалуйста, не обижайся.
Смертельный холод ледяных глаз долго держал генерала на прицеле – казалось, он мог его убить. Быть может, так и есть, мрачно подумал генерал. Резкайн походил на статую – молчаливый воин, думающий, не сойти ли ему с пьедестала, чтобы обрушить свой гнев на врагов, мстительный Бог, потомком которого он являлся. Его взгляд был подобен взгляду льва, оценивающего добычу, решающего, стоит ли ее атаковать. Но в тот момент, когда генерал по-настоящему пожалел о произнесенных словах, молодой человек медленно и молча кивнул.
Лейтенант Джимсон наблюдал за ними, и его наполняли мрачные предчувствия. Он не знал, какое требование относительно Фриши выдвинул Резкайн, но решил, что оно личного характера. Лейтенант знал, что они сблизились во время путешествия, и видел, что Фриша потеряла голову от любви к воину. Джимсон знал, как опасен Резкайн, но ранее и представить не мог, насколько. Теперь Резкайн его пугал. Если он смог убить четырнадцать мастеров оружия в одной схватке, то покончить с ним могла разве что армия. Паранойя молодого человека с проверкой ядов и ловушек внезапно становилась понятной. Если кто-то действительно хотел его уничтожить, а складывалось впечатление, что так и было, то лучший способ заключался в подлой, тихой попытке. Всякий, кто осмелится выступить против него открыто, просто сделает шаг к смерти.
Прошло несколько мгновений, прежде чем к нему обратился генерал.
– Капитан Джимсон, пришло время поговорить о твоем участии в путешествии моей племянницы.
Джимсон вздрогнул и заметно смутился, когда к нему неожиданно обратился генерал Маркум.
– Но… я лейтенант, сэр.
– Полагаю, я лучше знаю чины своих офицеров. Я считаю, что ты заслужил повышение. Я читал твои отчеты о схватках с разбойниками после того, как впервые узнал о твоем участии в сопровождении моей племянницы. За храбрость и умение вести за собой перед лицом смертельной опасности ты повышен в звании до капитана. А то, что ты помогал сохранить жизнь моей племянницы, делает меня обязанным тебе, поэтому ты заслужил подарок.
– Благодарю вас, сэр! Для меня это честь, но я должен сказать, что те схватки едва ли можно назвать сражениями. В первом случае разбойников было немногим больше нескольких дюжин. Ничто по сравнению со сражениями, в которых участвовали сотни и тысячи во время войны, – возразил Джимсон.
Генерал недовольно вздохнул.
– Тем не менее это были сражения – и едва ли другие офицеры участвовали в чем-то подобном в наши мирные времена. Тебя с тем же успехом мог убить кто-то из нескольких дюжин разбойников, учитывая число твоих солдат и необходимость защищать гражданских лиц. Однако ты одержал победу, и моя племянница сегодня со мной.
Лейтенант с беспокойством потер щеку. Он не хотел спорить с генералом, но и принимать благодарность за сделанное другим не собирался.
– Да, генерал, спасибо за признание моих заслуг, но я думаю, что вам следует прежде всего благодарить Резкайна за наш успех. Без него мы бы не остались в живых после нападения разбойников.
Генерал фыркнул, он не был готов признавать заслуги Резкайна. Мысль о том, что встреча Резкайна и его племянницы являлась чистой случайностью, казалась ему все более сомнительной. Теперь, когда он знал о молодом человеке гораздо больше, генерал считал, что Резкайн всегда действовал обдуманно, не доверяясь случаю.
Генерал Маркум встал, и Резкайн с Джимсоном тут же последовали его примеру.
– Пойдем, капитан, посмотрим на твой подарок.
Генерал повел двух мужчин в кабинет, в котором Резкайн побывал, когда в первый раз вошел в дом генерала Маркума, где на всех стенах висело оружие. Глаза капитана Джимсона широко раскрылись, когда он увидел столько прекрасного оружия, и он тихонько присвистнул. Выбрав с кольца ключ, Маркум отпер замок небольшого шкафчика, махнул рукой недавно получившему чин капитану и приказал:
– Выбирай любой. Он будет твоим.
Капитан Джимсон с трудом сдержал удивление.
– Это клинки мастеров? – с сомнением спросил он.
– Здесь их несколько. Остальные близки по качеству. Это превосходное оружие и является достойной наградой для человека, который помог спасти жизнь моей племянницы.
Взгляд капитана невольно метнулся к Резкайну. Все произошло быстро, но от внимания генерала не ускользнуло.
– Ничто из того, что у меня есть, не может сравниться с тем, чем обладает он. – За исключением Фриши, сардонически добавил он мысленно.
Капитан Джимсон откашлялся и принялся изучать содержимое шкафа. Его взгляд прошел по редким клинкам, висевшим на колышках. Каждый был отполирован до блеска и тщательно заточен. Все клинки поражали воображение своим великолепием, и Джимсон не знал, какой выбрать.
После некоторых колебаний он протянул руку и взял полуторный меч такого же веса и размера, как тот, что принадлежал ему. Он до сих пор так и не купил для себя меч и носил обычный клинок, какие выдавали офицерам, казавшийся детской игрушкой по сравнению с тем, что сейчас выбрал. Он взвесил клинок и сделал несколько взмахов, но все еще не пришел к окончательному решению, посматривая на другие.
Не желая вызвать неудовольствие генерала, Джимсон старался не смотреть на своего друга, но не удержался и бросил на Резкайна умоляющий взгляд.
Резкайн заметил сомнения капитана и решил ему помочь, несмотря на очевидное раздражение генерала.
Резкайн подошел к капитану, продолжавшему колебаться с клинком в руке. Генерал Маркум стоял чуть позади, глядя на двух мужчин. Он заметил, что за время совместного путешествия они сблизились. Наверное, к лучшему для капитана, ведь генерал сомневался, что Резкайн оставил бы его в живых, если бы захотел от него избавиться. Такие как Резкайн являлись хладнокровными убийцами. Он знал, что, даже несмотря на дружбу, Резкайн без колебаний убьет капитана, если сочтет это необходимым. После того как генерал почти уверился в личности Резкайна, он был уверен, что такова природа молодого человека.
Резкайн взял за рукоять меч, который выбрал капитан, и вернул его на прежнее место. Затем выбрал клинок, который был немного длиннее и тяжелее, чем тот, к какому привык капитан. Резкайн протянул его Джимсону и отступил назад, предоставляя тому самостоятельно принять решение.
Капитана Джимсона удивил выбор Резкайна. Меч был больше того, к которому он привык, однако он обнаружил, что способен легко с ним управляться. Когда лезвие рассекло воздух, он почувствовал разницу, появившуюся благодаря дополнительному весу. Джимсон вспомнил трудные первые уроки, когда он только получил старый меч – и понял, что с тех пор стал сильнее. На самом деле причина заключалась в месячных тренировках с Резкайном во время путешествия.
Генерал Маркум одобрил меч, выбранный Резкайном для капитана. Клинок действительно ему подходил. Генерал также отметил, что это один из лучших мечей, созданных мастером, и подумал: быть может, молодой воин остановился именно на нем, чтобы ему насолить. Впрочем, он тут же отбросил эту мысль, ведь он сам предложил капитану выбор. Генерал действительно хотел отблагодарить Джимсона за спасение племянницы. Если бы Джимсон попросил совета у него, а не у Резкайна, генерал предложил бы Джимсону другой меч, но ему пришлось, пусть и с неохотой, признать, что Резкайн выбрал клинок, который идеально годился капитану.
Капитан Джимсон обратил полный благодарности взгляд на генерала.
– Благодарю вас, генерал, – сказал он. – Это поразительное оружие. У меня нет слов, чтобы выразить мое восхищение.
– Это я должен тебя благодарить, капитан, – искренне сказал Маркум.
Генерал шагнул вперед и выдвинул ящик в нижней части шкафа. Дно было обито мягким материалом, и там лежали ножны от клинков, выставленных на верхних полках. Маркум достал те, что принадлежали выбранному капитаном мечу, и протянул их ему. Черные лакированные ножны по всей длине украшали красные завитки. Черный кожаный ремень с красной шелковой кисточкой предназначался для того, чтобы прикреплять меч к поясу. Он соответствовал рукояти меча, обернутой красным шелком. Крестообразная рукоять была золотого цвета с плоской золотой головкой, инкрустированной несколькими красно-черными гранатами.
– Теперь, я полагаю, наступило время обеда, – сказал генерал Маркум. – Капитан, я надеюсь, вы к нам присоединитесь. – Скорее приказ, чем приглашение.
– Да, сэр, благодарю вас, сэр, – ответил Джимсон.
Маркум встретил взгляд Резкайна, нахмурился, но промолчал. Продолжительное молчание молодого человека действовало Маркуму на нервы. Генерал повел их в столовую. Ему совсем не нравилось, что Резкайн шел за ним, но он не верил, что тот нанесет ему удар в спину. Кроме того, Резкайн дал слово, что не причинит вреда генералу до тех пор, пока остается его гостем. Маркум понял, что в процессе всех разговоров он начал верить слову Резкайна, пусть даже в остальном мораль у молодого человека отсутствовала.
Леди Аделина, Фриша и Тэм уже ждали в столовой, хотя обед еще не подавали. Как только вошли остальные, слуги начали приносить ароматное угощение. Дополнительное место устроили рядом с Резкайном, который передвинул свой стул. Теперь он оказался ближе к генералу, а капитан Джимсон – на почетном месте рядом с хозяйкой. Маркум кивнул в ответ на одобрительный взгляд леди Аделины. После того как принесли первое блюдо, Маркум встал и объявил, что Джимсон повышен в звании до капитана. Все принялись его поздравлять, за исключением Резкайна, который по-прежнему хранил молчание, но со значением кивнул другу.
Оставшаяся часть трапезы прошла в приятных разговорах о путешествии и историях о доме, которые рассказывали все, за исключением Резкайна, продолжавшего хранить молчание. Фриша бросала в его сторону вопросительные взгляды, а время от времени умоляюще смотрела на леди Аделину, и тогда леди Аделина со значением поглядывала то на Маркума, то на Резкайна. Взгляд Тэма метался между ними, он пытался понять, что скрывалось за молчанием, не особенно вслушиваясь в беседу, что вели остальные.
Джимсон чувствовал, что от него ускользнуло что-то важное, никак не мог сообразить, в чем дело, но понимал, что задавать вопросы не время. Генерал Маркум упрямо отказывался признать, что произошло нечто значительное, и бесконечно обращался к капитану, когда остальные не могли поддерживать разговор.
Когда трапеза завершилась, леди Аделина пригласила гостей присоединиться к ней и генералу в гостиной. В ответ Резкайн вежливо поклонился ей и генералу и, не сказав ни единого слова, вышел через заднюю дверь кухни. Все остальные перешли в гостиную, где расположились на креслах и диванах, заняв те же места, что и накануне вечером, за исключением капитана Джимсона, севшего на место Резкайна.
Фриша с тревогой прикусила нижнюю губу.
– Что происходит? – наконец не выдержала она. – Дядя Маркум, что ты сказал Резкайну? – с укором спросила она.
Генерал Маркум фыркнул, а заговорила леди Аделина:
– Фриша, дорогая, сейчас не время. У нас гость.
– Чепуха! Джимсон наш друг и Резкайна. Он знает, какие чувства нас связывают, – заявила Фриша и повернулась к Джимсону с ослепительной улыбкой: – Резкайн попросил разрешения начать за мной ухаживать.
Брови Джимсона поползли вверх. Он понимал, что Резкайн и Фриша нравились друг другу, но не знал, что все зашло так далеко.
– Вот оно как, – сказал он, поворачиваясь к генералу. – Значит, именно в этой просьбе вы ему отказали. – Генерал нахмурился, а капитан покраснел.
Он забылся. Все шло так легко, его окружала семья генерала, которая относилась к нему как к другу, и он забыл, что перед ним генерал армии и его командир.
– Что?! – закричала Фриша, вскакивая на ноги. – Т-ты ему отказал? Н-но почему?
– Он тебе не подходит, Фриша. Ты заслуживаешь лучшего мужа, чем он. Я не позволю тебе связать свою судьбу с таким как он, – рявкнул генерал Маркум.
– О чем ты говоришь? Резкайн хороший человек! Он всегда вел себя как джентльмен. Он нас защищал, ничего не требуя взамен, – сказала Фриша.
– За исключением тебя! – перебил ее генерал.
– Но ты прекрасно знаешь, что это не одно и то же. И он не собирался в меня влюбляться. Кроме того, дело не только в защите. Резкайн смелый. Он отправился на затонувшее речное судно один, и должна признать, что в тот момент мне это совсем не понравилось. Но он так сделал и вернулся с пленником. Резкайн заботится о людях. Жаль, ты не видел, как он ухаживал за ранеными, не только за мной! Он помог всем людям лейтенанта – о, прошу прощения, капитана – после первого сражения. И спас Реайлин от ужасного монстра, а потом лечил ее раны, как настоящий мастер-целитель. Ты бы никогда не думал о нем таких ужасных вещей, если бы его знал!
Капитан Джимсон искренне пожалел, что ему пришлось присутствовать при этом разговоре. Лицо генерала покраснело от гнева, и за всю свою жизнь Джимсон не видел, чтобы кто-то настолько смело выступал против такого человека, как сейчас юная Фриша.
Генерал Маркум встал, чтобы ответить впавшей в истерику молодой женщине:
– Я знаю его лучше тебя! И не позволю выйти замуж за существо, лишенное души!
Фриша потрясенно ахнула.
– Существо, лишенное души! Ты узнал из писем, что Резкайн лишен души?
Маркум нахмурился.
– Конечно, нет.
– Тогда что в них говорилось? Я знаю, они были о Резкайне, и в них содержалось нечто важное. Так в чем оно состояло? – спросила Фриша, вздернув подбородок.
Генерал заскрежетал зубами и взглянул на капитана. Джимсон с любопытством на него смотрел, он не понимал, что мог сказать Маркум, не раскрывая секретов Резкайна, которые тот запретил предавать огласке.
– Это не твое дело, Фриша.
Фриша топнула ногой.
– Проклятье, ничего подобного! Если ты отказываешь мне в выборе мужа, я имею право знать причину!
Леди Аделина ахнула.
– Фриша, дорогая, следи за языком! – Затем она посмотрела на мужа и добавила: – Но в ее словах есть резон, милый.
Маркум засопел.
– В письмах о нем не говорится ничего плохого.
– Более того, скорее наоборот, – вмешался капитан Джимсон.
Он понимал, что играет с огнем, но чувствовал себя в огромном долгу перед другом.
Генерал собрался наброситься на Джимсона, но прежде чем он успел что-то сказать, вмешалась Фриша:
– Неужели? И что же там говорилось? Сомневаюсь, что они написали, будто он существо, лишенное души! – презрительно спросила она.
– Резкайн попросил, чтобы я сохранил в тайне содержание писем, – ответил генерал.
– И ты охотно выполняешь его просьбу, – заметила Фриша. – В таком случае сообщи общий смысл, ведь мне совершенно очевидно, что на тебя письма произвели большое впечатление.
– Ладно! – прорычал генерал Маркум. – Король Бордран верил в Резкайна.
Фриша, Тэм и Аделина разинули рты. Джимсон слегка улыбнулся, понимая, что это очень сильное упрощение сертификата, которым располагал Резкайн. Фриша ухватилась за его слова, как утопающий за соломинку.
– Если Резкайну доверял король, как ты можешь говорить, что он лишенное души существо? И откуда он знал короля? А если он действительно располагает его доверием, разве я смогу найти кого-то лучше? – Множество вопросов роилось у нее в голове, она даже не могла их сформулировать, но решила не сдаваться, пока не добьется своего.
– В Резкайне заключено много больше, чем ты знаешь, Фриша. Даже больше, чем знаю я, но в том, что мне известно, нет ничего хорошего! Я не могу тебя ему отдать. Я сожалею, Фриша, но это для твоего же блага, – твердо закончил генерал Маркум.
– Для моего блага? Ты ничего не сказал, что объяснило бы твой отказ Резкайну. Более того, ты лишь убедил меня, что он мне нужен! – вскричала она.
– Он убийца, Фриша! – выкрикнул в ответ Маркум.
– Как и ты! – воскликнула Фриша. – А также Тэм и капитан Джимсон! – Фриша уже кричала во весь голос.
Тэм поморщился, но Фриша не сводила глаз с дяди и ничего не замечала.
– Но это иначе, Фриша! Он не такой, как мы, – заявил генерал. – Он…
– Достаточно, – раздался низкий голос с другой стороны комнаты.
Все повернулись и увидели Резкайна, стоявшего в дверном проеме и смотревшего на генерала ледяными голубыми глазами. Ему не нравилось, что Фриша огорчена, и он совсем не хотел, чтобы генерал рассказал то, что ему не было разрешено. Чем больше о нем будут знать его друзья, тем сильнее станет грозившая им опасность.
– Фриша, – сказал он тихо и слегка поклонился, – генерал Маркум является твоим опекуном. Твой отец попросил его найти для тебя мужа. Во время нашего путешествия сюда ты ясно дала понять, что не возражаешь против такого решения. Генерал Маркум отказал мне в просьбе стать твоим главным поклонником, и я согласился принять его решение – порукой тому моя честь. – Лицо молодого человека было лишено эмоций, но темная тень промелькнула в голубых глазах.
– Ну, а я его не принимаю, – заявила Фриша. – Я не согласна с твоим запретом, дядя, и если ты не изменишь своего решения, я отказываюсь от твоего наследства.
– Что? – Маркум и Аделина заговорили одновременно.
Фриша вздернула подбородок.
– Да, так и будет, – продолжала она. – Рез уже сказал, что ему не нужно приданое. Он хочет меня в любом случае, поэтому я не нуждаюсь в наследстве. А без наследства могу выбирать того, кого пожелаю, как сделала моя мать. – Последнее она добавила для максимального эффекта.
Генерал не раз говорил, что он восхищается своей младшей сестрой, которая следовала велению сердца, пусть это и привело к тому, что она вышла замуж за простолюдина.
Резкайн вошел в комнату и остановился напротив молодой женщины. Он не хотел заменять Фришу на кого-то другого, и ему не нравилось, что она выйдет замуж за дворянина, который не будет ее ценить, но считал, что поступит нечестно, если заберет ее из семьи, которую она любила. Эту связь он не понимал, но немного завидовал Фрише. Кроме того, он не мог представить, какая ей будет польза от утраты наследства и титула.
– Фриша, мой долг состоит в том, чтобы защищать и чтить тебя. Я не считаю, что ты предлагаешь правильный путь для достижения этой цели. Я не могу просить тебя отказаться от титула, богатства и семьи ради меня, – заявил Резкайн, глядя в ее большие карие глаза.
– Но меня не волнует титул. У меня его никогда не было прежде, так зачем он мне теперь? Что до богатства, ты говорил, что способен нас содержать, и мне не нужно приданое, так что это не проблема, – возразила она.
– А как же твоя семья? – спросил Резкайн.
Фриша нахмурилась, посмотрела на дядю и ответила:
– Если они не могут принять меня и мужчину, которого я выбрала, они больше не являются моей семьей.
– Фриша! Ты сама не понимаешь, что говоришь! – воскликнула леди Аделина.
– Я сожалею, тетя Аделина, но вы слышали, что сказал дядя. Как я могу принять его решение, если он ничего не хочет объяснить? – спросила Фриша.
– Это правда, Маркум. Ты не объяснил, почему отказал Резкайну, – сказала леди Аделина.
Генерал Маркум бросил гневный взгляд на Резкайна. Он не мог дать достойного объяснения, не раскрывая его тайн, и его связывала власть, которой Резкайн был наделен, не позволявшая дать ответы.
Резкайн понял дилемму генерала. И хотя этот довод был в его пользу, он не хотел столь бесчестным способом получить Фришу. Он взял девушку за руку – Резкайн видел, что так поступали мужчины, которые ухаживали за женщинами, – и заглянул в ее глаза.
– Генерал выполняет мою просьбу не раскрывать причин, по которым он мне отказал. Ты не все обо мне знаешь, и до разговора с генералом я не понимал, что подобные вещи нежелательны для обитателей внешнего мира. Я всегда стремился следовать Правилам и потому считал, что жил как достойный и благородный человек. Но я узнал, что Правила могут отличаться для разных обитателей внешнего мира. Не стану утверждать, что я это понимаю, но генерал не одобряет того, кем я являюсь, и я уверен, что он хочет для тебя самого лучшего.
Я с ним не согласен, поскольку не сомневаюсь, что смогу обеспечить тебя гораздо более удовлетворительной жизнью, чем кто-нибудь из дворян, который не будет тебя ценить. Однако у меня имеется много секретов – и это тревожит твоего дядю. Генерал Маркум пошел на запрет, основываясь на знании моих тайн. Будет нечестно позволить тебе принять решение, их не зная. Боюсь, я не могу открыть их тебе сейчас – возможно, никогда.
Лицо Фриши побелело, на глазах выступили слезы.
– Значит, это конец? Ты собираешься обо мне забыть? – прошептала она.
Резкайн провел рукой по волосам, несколько прядей выбились из хвоста, и на его лице появилось редкое выражение печали. Он считал, что нашел превосходное решение оставить свою нынешнюю подругу рядом с собой, но потерпел жестокое поражение. Правило 1 оказалось самым трудным из всех, за исключением, быть может, Правила 2, которое он до сих пор не понимал.
– Фриша, я не намерен заменять тебя на кого-то другого – во всяком случае, если ты не решишь выйти замуж за другого. Но я не могу на тебе жениться без согласия твоего дяди. Это принесет тебе бесчестье, – объяснил Резкайн.
Глаза Фриши наполнились слезами, и она с плачем выбежала из кабинета. Резкайн проводил ее взглядом, а потом повернулся к генералу. Он не понимал, почему тот ему отказал. Он овладел всеми Умениями раньше, чем предполагалось, и выполнял Правила так хорошо, как только мог. Он принял свою цель, нашел друзей и сделал все что мог, чтобы они оставались вместе. Если основываться на том, чему его учили, его действия были безупречными.
Однако генерал отверг его просьбу – складывалось впечатление, что у Маркума сложилось крайне негативное о нем мнение. Резкайн слышал возмущенные крики Фриши, которые заставили его внимательно следить за тем, что происходило в гостиной. Теперь он знал, что генерал назвал его лишенным души существом. Складывалось впечатление, что любые слова или действия Резкайна не могли изменить мнение генерала. Резкайн повернулся и решительно вышел из комнаты. Ему требовалось каким-то образом избавиться от гнева.
Капитан Джимсон немного подождал, потом встал, отсалютовал генералу, поблагодарил леди за гостеприимство и последовал за Резкайном. Тэм быстро извинился и поспешил за ним. Тэм и Джимсон пошли рядом, согласившись, что Резкайну нужно дать возможность успокоиться. Через некоторое время они отыскали его в дальнем углу поместья, в тени массивных деревьев с плотной листвой, дававших надежную тень от жарких лучей садившегося солнца. Резкайн успел снять рубашку и погрузился в такой стремительный танец с мечами, что его клинки превратились в сияющие лучи света, исходившие из его ладоней.
Резкайн заметил друзей и понял, что они пришли, чтобы с ним поговорить. Однако он еще не был готов к беседе с ними. Не обращая на них внимания, он продолжил упражнения. Через некоторое время Тэм и капитан обнажили свои клинки и начали работать над собственной техникой. Тэм тренировал серию движений, которые ему недавно показал Резкайн, а Джимсон знакомился с новым клинком. Ему предстояло приложить немало сил и стараний, чтобы привыкнуть к весу и длине клинка до турнира.
В доме леди Аделина молча сидела вместе с мужем.
– Ты правильно поступил, когда не стал раскрывать секреты молодого человека, как он тебя просил, – наконец заговорила она. – Я знаю, что решение далось тебе нелегко, когда ты увидел, как сильно огорчена Фриша.
Маркум вздохнул.
– На самом деле, Ади, у меня не было выбора. Старый король наделил его огромной властью.
Глаза Аделины широко раскрылись.
– Что это значит? Как юноша может иметь власть над генералом армии?
– Однако так есть. Молчи, Ади, ничего никому не рассказывай. Это все смертельно важно, – мрачно проворчал он и разочарованно потер лицо. – Мне ничего не следовало тебе говорить.
– Так вот что ты имел в виду, когда сказал, что он мог забрать ее в любой момент? – спросила Аделина.
– Да. – Он снова вздохнул. – Если он решит ее забрать, я ничего не смогу сделать, чтобы ему помешать.
– И все же он с уважением отнесся к твоему решению. Он мог так поступить, не раскрывая своих секретов, просто ничего не сказав в твою защиту. А поскольку ты не можешь объяснить причины, по которым ему отказал, Фриша никогда не приняла бы твою волю. Если бы он промолчал, он мог в любом случае получить ее руку, – заметила Аделина.
Маркум кивнул.
– Это правда.
Аделина кивнула в ответ.
– Значит, Резкайн благородный человек, – тихо сказала она. – Я верю в то, что он живет в соответствии с кодексом, о котором часто говорит. Он неизменно старается защищать не только саму Фришу, но и ее честь. Он мне кажется настоящим олицетворением слова «благородство».
Генерал усмехнулся.
– Ничего подобного. Он убийца, Ади.
– Как и ты, дорогой, – возразила Аделина.
– Это другое. Я убивал во время сражения. Он отнимал жизни у тех, кого ему приказывали убить, – не согласился Маркум.
Аделина обдумала его слова.
– А разве солдаты не убивают, выполняя приказы? Если бы ты не получил приказа, разве ты отправился бы на поле боя и начал убивать врагов? И если бы ты принял такое решение, не получив приказа, разве стал бы ты лучше или хуже? Неужели палача следует считать ужасным человеком, если ему приказывают казнить преступников? Если бы король приказал тебе тихо, чтобы не вызвать возмущения, уничтожить предателя, разве ты не выполнил бы его волю? И является ли король ужасным человеком, если просит тебя кого-то убить?
Возможно, Резкайн убийца, но Бордран, несомненно, ему доверял, если наделил такой властью. И то, что Резкайн решил не использовать ее, чтобы надавить на тебя, говорит в его пользу. Я думаю, что многие молодые люди, получив такую власть, стали бы тиранами.
Маркум понимал, что она права, однако не мог с ней согласиться. Почему? Впрочем, он знал ответ с самого начала. Страх. Генерал боялся молодого человека. Прошло много лет с тех пор, как он встречал кого-то, кто мог вызвать в нем такой страх, и сейчас генерала наполнял праведный гнев. Маркум боялся за себя, за свою семью и за Фришу.
Даже за королевство. Ведь опасный, окутанный тайнами молодой человек будет в своем праве, если начнет сеять смерть в королевстве. Аделина права. Молодой человек его возраста с такой силой и властью, со столь высоким уровнем подготовки мог превратиться в лишенное души существо – в чем он и обвинил Резкайна несколько мгновений назад.
Маркум опустил голову. Он увидел благородство в глазах молодого человека, в его внешности и манере поведения. Видел, как Резкайн смягчился, глядя на лейтенанта, хотя испытывал гнев по отношению к Маркуму. Знал, что Резкайн взял под свое крыло Тэма, подарил ему оружие и учил его использовать. Он видел, что Резкайн с неизменным уважением относился к Аделине – как к хозяйке дома, и, вне всякого сомнения, заметил, как Резкайн смотрел или говорил с Фришей. Резкайн не был тираном или существом, не имевшим души. Он держался совершенно искренне по отношению к Фрише, и то, что он решил подчиниться решению Маркума как опекуна Фриши, очень многое говорило о чести молодого человека.
А этажом ниже Фриша лежала на своей кровати и безутешно рыдала. То не были слезы леди, наполненной горем. Она плакала, из носа текла вода, в какой-то момент она начала икать и никак не могла остановиться. Она понимала, что выглядит ужасно, но ей было все равно.
Как Резкайн мог так со мной поступить? Я была готова отказаться от всего ради него, а он отверг меня ради чести! Я просто не могу поверить, что в нем есть нечто настолько ужасное, что я не захочу иметь с ним дело. Он идеальный мужчина. И каким-то образом получил доверие короля! Почему дядя Маркум отверг Резкайна, зная все это?