Джимсон молча наблюдал, как молодой воин ходил по поляне, занимаясь ранами женщин. Он действовал уверенно и эффективно, но на удивление мягко. Чтобы так умело врачевать раны, Резкайн наверняка обучался искусству целительства, и не вызывало сомнений, что его учили очень тщательно. Даже плохой солдат с навыками целителя стоил десяти обычных, а Резкайн не был обычным солдатом. Джимсон не видел лица молодого человека, когда тот обрабатывал раны Реайлин, но на Фришу он смотрел с нежностью.

После того как Резкайн решительно удалился, обе молодые женщины рассказали Джимсону и Тэму, что произошло. Джимсон почувствовал себя виноватым – ему не следовало так себя вести с Резкайном. Молодой воин прибежал только после того, как услышал тревожные крики, как сам лейтенант и Тэм. К несчастью, обстоятельства сложились так, что он примчался на помощь голым. Беспокоясь о безопасности женщин, он отбросил в сторону приличия.

Теперь Джимсон понимал, что произошло, но в тот момент ситуация выглядела иначе. Тем не менее молодой человек неизменно вел себя как джентльмен и всегда придерживался кодекса, по которому жил. Джимсону следовало знать, что Резкайн никогда не воспользуется слабостью женщин. А будь он честен с самим собой, он бы признал, что часть его гнева возникла из-за ревности и желания защитить Реайлин. И еще ему не понравилось, как молодая женщина смотрела на тело молодого воина.

После того как Резкайн поел, он принялся собирать вещи. К нему подошел Тэм, чтобы помочь седлать лошадей, но понял, в каком состоянии находится Резкайн, и ничего не стал говорить. Резкайн пытался прогнать паршивое настроение, но теперь, когда оно им овладело, никак не мог прийти в себя. Наконец путешественники уселись на лошадей и отправились дальше.

Через несколько часов пути Джимсон решил, что пришло время обратиться к молодому воину. Он пытался обмануть себя, думая, что беседа получится более безопасной, если оба будут верхом. Догнав боевого скакуна, Джимсон немного подождал, прежде чем начать разговор. Когда он заговорил, лейтенант с удивлением обнаружил, что его голос дрожит от страха. Он был офицером королевской армии, а боялся молодого воина. Он мог бы посмеяться над собой, не будь ситуация такой серьезной.

– Резкайн, я бы хотел с тобой поговорить о том, что произошло.

– Продолжай, – холодно ответил Резкайн.

Он не повернул головы, продолжая смотреть по сторонам – в поисках возможных опасностей – во всяком случае, он так объяснил себе собственное поведение.

– Представь ту сцену с моей позиции, – снова заговорил лейтенант. – Ты стоял голый перед двумя женщинами, а они находились в воде и кричали. Ты же понимаешь, что мой долг, моя честь требуют от меня защищать невинных жителей королевства, и прежде всего своих спутников. Вне всякого сомнения, ты это знаешь.

Резкайн посмотрел на лейтенанта ледяным взглядом.

– Я понимаю твой долг, лейтенант, и то, как сцена у ручья выглядела в твоих глазах. Однако я знаю, что не давал тебе повода усомниться в моих принципах. Мой долг состоит в том, чтобы защищать честь друзей, среди которых одна из женщин, устроивших драку, и до тех пор, пока я не приму решение о второй, я буду относиться к ней так же. Я уже говорил и повторю еще раз: меня мало волнуют приличия, за исключением тех случаев, когда речь идет о моих друзьях, и я готов без колебаний отбросить их прочь. Я услышал крик, увидел людей, сражавшихся в воде, и поспешил, чтобы помочь или защитить. Мой внешний вид в тот момент значения не имел, – проворчал Резкайн. – Кроме того, я не ожидал, что женщины могут драться между собой.

Джимсон смущенно ерзал в седле.

– Я знаю, что произошло. Женщины мне рассказали. Я совершил ошибку, когда поставил под сомнение твою честь и начал тебе угрожать. Правда в том… – он поднял руку и нервно потер шею, – … ну, я испытал некоторую ревность. И рассердился.

Резкайн бросил на него косой взгляд.

– Ревность к чему? – растерянно спросил он.

– К тебе, естественно, – сказал Джимсон. Выражение полнейшего недоумения на лице Резкайна полностью убедило лейтенанта, что молодой человек не понимал истинных причин произошедшего. – Тебе известно, из-за чего дрались женщины?

Резкайн покачал головой:

– Понятия не имею. Они невзлюбили друг друга с первой встречи. Мне это показалось странным, потому что я заметил у них много общего.

Джимсон тряхнул головой и рассмеялся.

– Ты действительно не понимаешь. Дело в том, что мне нравится Реайлин.

– Мне тоже она нравится, – заметил Резкайн.

Джимсон вздохнул и ответил:

– Нет, я хотел сказать, что меня к ней влечет. И мне очевидно… как и всем… что тебя влечет к Фрише. Проблема в том, что обе женщины хотят тебя.

Резкайн нахмурился. Его влечет к Фрише? Он совсем не был уверен. Он считал, что наверняка знал бы, если бы его привлекла женщина. Его больше интересовала Фриша, чем Реайлин, из чего, возможно, следовало, что его к ней влекло. Он решил подумать об этом позже.

– Так из-за чего они дрались? – в недоумении спросил Резкайн.

Джимсон закатил глаза.

– Из-за тебя! – ответил он.

– А почему они дрались из-за меня? Насколько мне известно, я ничего не сделал, чтобы рассердить или обидеть кого-то из них, – сказал Резкайн.

– Дело не в том, что ты сделал что-то не так. Они дрались из-за тебя. Обе хотят тебя заполучить и сражались за то, кто из них будет тобой обладать, – терпеливо объяснил Джимсон.

Он начал понимать: несмотря на то, что Резкайн был поразительно талантливым и умным воином, он совершенно не разбирался в женщинах.

– А почему они стали из-за этого драться? Ведь исход поединка не гарантировал, что я выберу победительницу, – заметил Резкайн.

– Может быть, но если бы я начал искать внимания Фриши, разве ты не испытывал бы желания со мной подраться? – спросил Джимсон.

Резкайн немного подумал и пожал плечами:

– Если Фриша выберет тебя, я буду уважать ее решение. В целом ты достойный мужчина, который сможет ее обеспечить. Ты станешь хорошим мужем. К тому же у меня нет на нее никаких прав. Она собирается выбрать мужа из дворян.

– Что? – выпалил Джимсон. – Но я думал… у меня не вызывает сомнений, что она в тебя влюблена. Я считал, что вы совершенно точно вместе.

Резкайн кивнул.

– Мы вместе в том смысле, что я ее друг и буду защищать столько, сколько смогу. Она согласилась путешествовать со мной, но ее цель добраться до Кайбейна и там выбрать мужа. Ее дядя ищет ей женихов прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.

Джимсон оглянулся на молодую женщину, которую они обсуждали. Она ехала достаточно далеко и не слышала их разговора, но с любопытством за ними наблюдала. Синяк под глазом проступал ярким пятном на бледной коже.

– Я не уверен, что женихи, которых отыщет ее дядя, ей понравятся. Я не эксперт, но мне кажется, что Фриша уже сделала свой выбор, – заявил Джимсон.

Резкайн бросил на него насмешливый взгляд, а потом повернулся, чтобы выяснить, на что тот смотрел. Когда его взгляд остановился на Фрише, молодая женщина вздрогнула, внезапно сообразив, что мужчины, должно быть, говорили о ней. Она быстро спрятала лицо за длинными каштановыми волосами. Обычно в дорогу она собирала их в хвост, но сейчас старалась спрятать синяк на лице.

Резкайну совсем не хотелось возвращаться к опасной теме, но Джимсон снова заговорил о причине, которая заставила его обратиться к Резкайну.

– Значит, между нами все в порядке? Между мной и тобой? – осторожно спросил лейтенант.

Резкайн глубоко вздохнул.

– Да, но помни о моем предупреждении. Я говорю это сейчас, потому что ты мой друг. Но если ты еще раз бросишь мне вызов, я тебя убью, потому что точно буду знать, что не давал тебе повода.

Джимсон некоторое время смотрел на Резкайна. Он не сомневался, что молодой воин выполнит свое обещание. Именно так и следовало понимать его слова – обещание. В нем отсутствовала угроза. Резкайн честно его предупреждал. Если он когда-нибудь атакует его без справедливой причины, а Резкайн настаивал, что он никогда такого повода не даст, он должен быть готов к тому, что молодой воин будет защищаться. И еще Джимсон знал, что Резкайн одержит победу, а он умрет. То была констатация факта – и солдат в нем не мог ее не оценить.

Джимсон коротко кивнул.

– Что же, это справедливо.

К следующему дню настроение у всех улучшилось. Резкайн больше не обижался на Джимсона, а женщинам каким-то образом удалось заключить молчаливый пакт о ненападении. Резкайн решил не говорить с ними о произошедшей схватке. Он по опыту собственных занятий знал, что многие разногласия, даже войны, велись из-за ревности. Просто ему в голову не приходило, что он сам мог стать причиной конфликта.

Резкайн все еще считал, что лейтенант не имел права на столь резкое выступление. И вообще его история, в лучшем случае, выглядела нелогичной. Мастера предупреждали Резкайна, что все сердечные проблемы обычно лишены логики. Они предупреждали, что недооценивать возможные действия впавшего в отчаяние мужчины… или женщины не следовало. Женщины могли вести себя так же злобно, как и мужчины, но часто действовали тоньше. Они предпочитают использовать яды и обман, а не сталь.

До Кайбейна оставалось еще несколько дней, и путники устали. Утро и день обычно проходили в молчании, лишь изредка возникали разговоры или кто-то рассказывал историю. Обычно молчаливый лейтенант Джимсон мог поведать немало любопытного из своей жизни солдата. И хотя он не участвовал в крупных сражениях во время войны, его задача состояла в сопровождении военных грузов, из чего следовало, что он много путешествовал по Ашаи.

Во время одного из интригующих рассказов Джимсона Резкайн обратил внимание на какое-то шевеление в листве. И хотя он не заметил движения, инстинкт подсказал ему, что впереди их ждет опасность. Энергия, всегда предшествовавшая схватке, наполнила его, точно огненный поток. Перехватив взгляд Джимсона, он сделал несколько стандартных военных сигналов рукой, показывая, что лейтенанту следовало продолжать рассказ, но приготовиться к схватке.

Джимсон продолжал свой рассказ, позволив лошади слегка замедлить шаг – якобы чтобы оказаться среди слушателей. Резкайн улыбался и кивал в нужных местах, словно его также захватила история. Лейтенант сделал быстрое движение за спиной, надеясь, что Тэм его поймет. Он не хотел, чтобы отряд растянулся во время атаки. Сначала Тэм выглядел смущенным, но потом уловил изменение в поведении своих спутников и направил лошадь вперед, чтобы догнать Джимсона и женщин.

Как только путешественники оказались возле места с потревоженной листвой, Резкайн приказал своему скакуну атаковать и направил его в кустарник, находившийся на восточной стороне дороги. Лейтенант Джимсон протянул руки и бесцеремонно сдернул обеих женщин с седел как раз в тот момент, когда в воздухе просвистел арбалетный болт. Затем он ударил по бокам своей лошади и подтолкнул ее к кустарнику на западной стороне дороги, прямо к арбалетчику, выдавшему свое местонахождение. Прежде чем тот успел перезарядить свое оружие, Джимсон уже был рядом. Мужчина повернулся, собираясь бежать, но лейтенант наклонился вперед и покончил с арбалетчиком одним впечатляющим ударом меча.

В тот самый момент, когда Джимсон повернулся в поисках новых врагов, зазубренный кинжал ударил его в бедро и сильные руки стащили с лошади. Лейтенант упал на землю, больно ударив раненую ногу. Он перекатился, ожидая в любой момент удара стали. Когда ему удалось развернуться, Джимсон увидел, что его противник уже склонился над ним, и понял, что не успеет поднять меч.

Внезапно фут окровавленной стали вышел из груди нападавшего. Изо рта разбойника хлынула кровь, и он рухнул на землю. На его месте появился Тэм – глаза широко раскрыты, а руки отчаянно дрожат. Через мгновение Тэм подавил панику и понял, что он сделал. Он посмотрел на мертвеца и заморгал, словно это могло что-то изменить. Затем упал на колени, и его вырвало. Джимсон поднял меч и встал, стараясь не обращать внимания на обжигающую боль в ноге. Он схватил Тэма за ворот туники и поставил молодого человека на ноги.

– Вставай! – крикнул лейтенант. – Это еще не конец!

Между тем Резкайн и его скакун растоптали двух разбойников – и оба остались лежать на земле. Они не были мертвы, но получили серьезные ранения и стонали от боли. Быстро оценив возможные угрозы, Резкайн решил оставить им жизнь – пока. Возможно, они обладали полезной информацией. Он спешился и обнажил мечи, повернувшись к остальным разбойникам, поразил первого как раз в тот момент, когда послышался щелчок арбалета. С нечеловеческой реакцией он вскинул Громобой, клинок описал дугу и отбил болт.

Трое оставшихся разбойников удивленно закричали, когда увидели жидкое серебро и лазурные завитки на мечах, и тут же бросились бежать. Резкайн убрал в ножны Королевского Убийцу, снял с пояса маленький топорик, метнул его в ближайшего убегавшего разбойника, и тот с глухим хрустом вошел глубоко ему в спину.

Затем воздух рассекли два метательных ножа. Один разбойник получил удар в поясницу, другой успел отбежать подальше, и нож угодил ему в ногу. Однако Резкайн, продолжавший движение, нагнал его и одним ударом снес голову.

Резкайн оглядел поле боя, чтобы понять, где его присутствие требовалось больше всего. Лейтенант Джимсон сражался с разбойником, но складывалось впечатление, что он побеждал. Заметно побледневший Тэм стоял чуть в стороне, словно собирался прийти на помощь. Фриша пряталась за лошадью в центре дороги, но Реайлин исчезла. Что-то за деревьями сбоку от Фриши привлекло ее внимание, и она повернулась в ту сторону. Резкайн помчался к ней, намереваясь перехватить и выяснить, что вызвало ее интерес.

Резкайн подбежал к Фрише, махнул рукой, чтобы она сдвинулась в сторону, и увидел, что отвлекло внимание девушки от сравнительной безопасности дороги. Огромный разбойник, в два раза больше Реайлин, отбросил ее в сторону, точно тряпичную куклу. Она выронила меч, но сумела ранить его одним из кинжалов. Маленький клинок торчал из бедра великана, но рана лишь усилила его ярость. Резкайн пригляделся к нему более внимательно и понял, почему тот не обращал внимания на рану. Его руки покрывали пурпурно-черные чернила. Он схватил Реайлин за грудной доспех, швырнул на дерево, ее тело с глухим стуком ударилось о ствол, и она рухнула на землю. Фриша закричала, привлекая внимание разбойника. Когда он повернулся, он увидел не испуганную женщину, а демонический взгляд Резкайна.

Вооруженный двумя мечами Резкайн ударил мужчину в лицо тяжелой рукоятью. Великан отшатнулся, но устоял на ногах. В следующее мгновение Резкайн нанес удар тяжелым, усиленным сталью сапогом разбойнику в живот. Воздух вырвался из легких великана, он упал на колени, и его вырвало. Резкайн убрал в ножны Громобой, взял Королевского Убийцу двумя руками и поднял клинок высоко над головой, направив острие вниз. Лезвие вошло в основание черепа, повредив спинной мозг. Это была казнь, эффективная и простая.

– Резкайн! – закричала Фриша.

Она знала, что Резкайн убивал людей во время предыдущей схватки, но не видела собственными глазами. Теперь прямо у нее на глазах он жестоко убил человека, которого уже победил. Резкайн не обратил внимания на ее крик, небрежным движением оторвал кусок ткани от туники убитого, вытер им клинок и вернул в ножны.

Затем Резкайн быстро и уверенно расстегнул доспехи раненой молодой женщины. Фриша, спотыкаясь, подошла к нему и сжала плечо. Он с трудом сдержался и не отбросил ее руку в сторону.

– Резкайн, что ты делаешь? – с тревогой закричала Фриша.

Лейтенант Джимсон и Тэм появились именно в этот момент и удержали Фришу. Пока Тэм отводил ее в сторону, тихонько успокаивая, Джимсон шагнул вперед и опустился на колени рядом с Реайлин.

– Она в порядке? – с нескрываемой тревогой спросил он. – Конечно, я понимаю, что она пострадала. Но насколько серьезны ее ранения?

Реайлин, которая задыхалась, стиснула зубы от боли.

– Реайлин ударилась спиной о дерево, она может шевелить ногами, но я думаю, что на ребрах могут быть трещины или они сломаны, – ответил Резкайн, которому наконец удалось снять доспехи. Он внезапно остановился и повернулся к лейтенанту: – Ты связал тех, кого я оставил в живых?

Джимсона удивило внезапное изменение темы.

– Ну… один умер от полученных ран. Я полагаю, это тот, кого ты оставил в живых – на нем нет ран от клинков. Второй еще жив, но он никуда не денется, у него сломан таз.

Резкайн кивнул и провел пальцами по телу Реайлин, тщательно ощупывая каждый позвонок. Она сдавленно застонала, когда он коснулся болезненных участков, но позвонки не пострадали и оставались на правильных местах. Затем он занялся ребрами. Три с левой стороны пострадали, скорее всего, в них появились трещины, но они не были сломаны.

– Как она? – спросил Джимсон.

– Трещины на трех ребрах, потребуется жесткая повязка. Как мне кажется, спина не пострадала. И нам нужно следить за синяками, чтобы убедиться, что нет внутреннего кровотечения. Ты знаешь, когда здесь появится очередной патруль?

Лейтенант Джимсон покачал головой:

– Я не уверен.

– Нам следует сложить тела вдоль дороги, чтобы их обнаружил патруль. Также временно это может удержать других разбойников от новых нападений. Нам нужно пройти по дороге не менее нескольких миль, после чего мы разобьем лагерь. До заката осталось еще несколько часов, но Реайлин необходимы отдых и неподвижность. У меня есть кое-какие лекарственные растения и мази, которые помогут смягчить боль и ускорят процесс исцеления, – сказал Резкайн.

– Есть, сэр, – автоматически ответил лейтенант, встал и повернулся. – Тэм, пойдем со мной.

Тэм вздрогнул, но кивнул и последовал за ним.

– Фриша, – сказал Резкайн, – ты посидишь с Реайлин, пока я заберу кое-какие припасы из своей сумки?

Фриша, очевидно, была потрясена. Она некоторое время бессмысленно смотрела на Резкайна, словно не понимала родной язык, потом взглянула на него, когда он повторил ее имя, и тряхнула головой, постепенно приходя в себя.

– Д-да, конечно, – ответила она и поспешила к раненой девушке.

Фриша села рядом с Реайлин, положила ее голову к себе на колени, глядя вслед уходившему Резкайну. Лишившись его поддержки и защиты, она сразу почувствовала себя невероятно уязвимой. Он отсутствовал всего несколько минут, но напуганной молодой женщине показалось, будто прошла вечность.

Реайлин постепенно приходила в себя после схватки с великаном. Она знала, что, если бы Резкайн не появился вовремя, она была бы мертва. Даже с оружием и умением им владеть она не могла противостоять огромному разбойнику. Она думала, что является воином, но в первой же настоящей схватке не сумела оказать серьезного сопротивления. Ее боль и неспособность двигаться, и даже нормально дышать, заставили ее чувствовать себя еще более уязвимой, а после ухода Реза единственным источником утешения осталась Фриша!

Фриша вспоминала все, что произошло несколько мгновений назад. Как ее стащили с лошади, свист арбалетного болта, звон стали и кровь. А потом Реайлин вступила в схватку с огромным разбойником, но он швырял ее так, словно она вдруг превратилась в мелкого зверька. Фриша представила себя на месте Реайлин и то, как она ударяется о ствол дерева. Она с ужасом видела, что Реайлин едва не забили до смерти прямо у нее на глазах, а она ничем не могла ей помочь. И хотя она тренировалась бросать ножи, ей далеко не всегда удавалось попасть в цель. Она даже сделала дрожащей рукой несколько попыток, но не сумела поразить огромного зверя.

Но еще чаще перед глазами у нее возникал образ Резкайна, стоявшего над разбойником перед тем, как нанести тому смертельный удар. Когда Резкайн пустил в ход кулак и ногу, она поняла, что его переполняла ярость боя. Но когда разбойник упал на колени и его вырвало, что-то изменилось. Казалось, мир замер. Несколько прядей волос выскользнуло из хвоста на затылке Резкайна, их подхватил ветер и бросил ему в лицо – но глаза воина превратились в ледяную сталь. И, когда страшное лезвие обрушилось на разбойника, забирая его жизнь и отпуская навсегда душу, лицо Резкайна и глаза стали пустыми, лишенными всего человеческого. Именно этот миг напугал ее больше всего.

Резкайн вернулся со своей лошадью и бинтами, поднял тунику Реайлин так, что обнажилось тело под грудью, и Фриша сделала глубокий вдох. И хотя она сама не была уверена, что заставило ее так отреагировать – то, что Резкайн увидел обнаженное тело Реайлин, или темно-пурпурные и черные синяки на нем.

Резкайн взял металлическую чашку, высыпал в нее несколько пакетиков лекарственных растений и налил немного воды из меха. После того как порошки намокли, он смешал их, добавив мази так, что получилась густая паста. Затем мягко, кончиками пальцев смазал спину и бока Реайлин. И хотя он действовал осторожно, молодая женщина не сумела сдержать стоны. Наконец он плотно забинтовал ее, чтобы зафиксировать ребра.

Резкайн все собрал и, убирая в седельные сумки, покачал головой. Он даже не думал, что им потребуется так много лекарств, мазей и бинтов; до сих пор они уходили только на женщин. Если так будет и дальше, очень скоро ему придется искать возможность пополнить запасы. Он осторожно поднял Реайлин на руки, и она тихонько застонала. Реайлин оказалась невероятно легкой, и Резкайн подумал, что смог бы нести ее несколько миль до лагеря, если бы потребовалось.

– Извини за неудобства, но ходить ты сейчас не можешь. Старайся дышать глубоко и не обращать внимания на боль. Когда мы разобьем лагерь, я заварю чай, который уменьшит боль и поможет тебе заснуть.

Реайлин всхлипнула.

– Спасибо тебе, Рез, – прошептала она.

Тэм и Джимсон уже заканчивали складывать тела, когда появился Резкайн с Реайлин на руках. Лицо Тэма стало пепельно-серым, казалось, еще немного, и его снова вырвет, или с ним это уже случилось – несколько раз. Оба мужчины были перепачканы кровью, на лице лейтенанта Джимсона застыло мрачное выражение, пока он не увидел Реайлин. Он поспешил к Резкайну, вытирая руки о штаны и тунику.

– Джимсон, – сказал Резкайн, впервые обратившись к нему по имени, а не по званию, и лейтенант сразу обратил на это внимание. – Если ты сядешь на лошадь, я передам тебе Реайлин, и ты будешь ее держать, а мы пойдем дальше. Сейчас она не сможет ехать самостоятельно.

– Конечно, я с радостью помогу, – поспешно ответил Джимсон, вскакивая в седло.

Его бедро было перевязано, но лейтенант отклонил предложение Резкайна о помощи. Резкайн передал Реайлин в протянутые руки лейтенанта, и раненая женщина снова застонала. Резкайн не стал бы показывать свою уязвимость, но понимал, что обитатели внешнего мира не умеют правильно относиться к боли.

Резкайн повернулся к Фрише и Тэму – оба выглядели заметно более бледными, чем обычно.

– С вами все в порядке? – спросил Резкайн. – Я не вижу у вас ранений.

Фриша покачала головой.

Тэм с трудом сглотнул.

– Я в порядке, у меня нет ранений, – сказал он.

Резкайн не видел, какие события происходили на другой стороне дороги, но затравленный взгляд Тэма указывал на то, что молодой человек впервые в жизни кого-то убил.

– Мы поговорим позднее, – сказал Резкайн, Тэм в ответ кивнул, и Резкайн продолжал: – Мы пройдем дальше по дороге и разобьем лагерь. Я не жду новых неприятностей, но мы должны быть настороже. Лейтенант Джимсон занят, так что ты, Тэм, будешь прикрывать нас сзади. Не отставай, но постоянно поглядывай назад и по сторонам. Твои глаза должны постоянно двигаться. Если ты что-нибудь увидишь, что угодно, даже если тебе покажется, что это всего лишь олень, если только ты не будешь знать наверняка, тебе следует меня предупредить.

Тэм сглотнул и снова кивнул.

В течение двух часов путешественники медленно двигались по дороге, пока не нашли подходящее место для лагеря. Оно находилось в нескольких дюжинах шагов от дороги, и его окружали деревья, низко свисавшие ветви которых и окружавший их кустарник скроют костер от случайного наблюдателя.

Резкайн провел разведку и не обнаружил новых следов разбойников. После того как он добыл мясо на обед, Резкайн вернулся в лагерь и проверил Реайлин. Оставшуюся часть вечера лейтенант Джимсон хлопотал вокруг нее, стараясь сделать все, чтобы она чувствовала себя удобно. К несчастью, Реайлин интересовал только Резкайн. То, что молодой воин спас ей жизнь и отомстил ее врагу, после чего перевязал раны, еще больше усилило ее влечение к нему.

Даже Резкайн уловил чувство в ее взгляде – сказывалось еще и действие наркотика – впрочем, слова лейтенанта помогли Резкайну лучше понимать происходящее. Он не знал, какое это могло иметь значение, но чувствовал себя не лучшим образом. Резкайн не хотел, чтобы Реайлин его желала. Он не до конца сознавал, как относился к Фрише, но не сомневался, что его не интересовала Реайлин. Молодая женщина была слишком импульсивна и непредсказуема. Он никогда не будет чувствовать себя спокойно рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы не оставаться рядом с ней настороже, что мешало любой интимности.