1

- Убивай их! – выкрикнул я. Аглашка тревожно заворочалась.

- Ой, тооочно… - растерянным голосом протянула Голос, - И как же я сама, глупая баба, не додумалась, отчего ж не догадалась, пришлось от тебя, Викешенька, совета ждать…

После чего уже нормально сказала:

- Не могу я их убить. Какие-то амулеты не них, не знаю, но не поддаются они мне.

Приплыли. Моя ульта не действует. А я, знаете ли, на нее очень рассчитывал. Есть еще один козырь, последний, так сказать, шанс, но он работает хуже Голос и пользоваться им крайне не хочется, из-за неприятных последствий.

- Ну все, Викешенька, повезли меня, - меланхолично заметила Голос, - Прощай, наверное, больше не свидимся.

И поди пойми, то ли она так прикалывается, то ли и вправду надежду потеряла. Вот уж фиг! Я своих не бросаю!

- Викешенька… - это уже Аглашка проснулась и трет сонные глаза.

- Ничего, милая, спи дальше… Хотя нет, вставай!

- Так спать или вставать? – подскочила моя верная боевая подруга. Еще ничего не понимает, но уже готова бежать в атаку. Люблю ее! Оставил бы спать и сны видеть, да только боюсь, что следом за Голос и ее могут украсть.

Кстати, накой им Голос вообще… тьфу, ты. Мог бы и догадаться. Они ж решили, что она – мой Источник! И сейчас, типа, крадут его, чтобы лишить меня сил. Хе-хе.

- Викеша? – моя скоморошенька уже впрыгнула в штаны-шаровары. Нагнулась за рубашкой… ох ты, глядя на нее, чуть не забыл, что хотел сделать.

- На нас напали, - коротко бросил я и, наматывая на лицо ткань, я ж хан, как-никак, шагнул в коридор. Где налетел на Милославского.

- Хан… э… забыл как звать… в общем – ваше задание исполнено, - качнулся он, дыша винным перегаром.

Некогда.

- За мной, по дороге расскажешь, - я быстро бросил взгляд, убедившись, что свидетелей открывшихся у меня способностей к русскому языку не наблюдается, - Что ты пил такое, вообще?! У тебя ж твое Трезвое Слово есть!

- Нее, - Георгия натурально передернуло, - Два раза за день я им пользоваться не буду, очень уж потом мерзко…

В общем зале трактира уже было пусто, как бы ночь на дворе, все добрые люди спят, но мне навстречу вышел кто-то из трактирных служек.

- Вашему хану, - обратился он к одному из стрельцов, что шагали за мной, - письмо велели передать.

Я выхватил бумажку и развернул, бросив на нее быстрый взгляд. Для постороннего – я просто посмотрел на незнакомые буквы, потому что скорость чтения у меня была выше, чем у любого местного жителя.

«Твой Источник у нас. Приезжай за ним к березовой роще, что в двух верстах отсюда по пути на Москву, разговаривать будем».

Заложника они, видите ли, взяли, на переговоры вызывают. Нет уж, братцы, мы с террористами переговоров не ведем. Боярин Тимошка выбрал место, скорее всего, побезлюднее, потому как, чувствую, никаких шансов вернуться после разговора живым у хана Эргэдэ нет. Либо мы – те самые люди, которых они ищут, и тогда нас схватят и повезут в Москву, либо мы – и в самом деле хан со свитой и тогда нас закопают под русскими березками. Потому что ни один хан такого безобразия, как кража Источника, не спустит, и будут мстить.

А в доброту и гуманность боярина Захарьина я не верю.

2

- Сколько?!

Нет, я, конечно, имел представление, что стрельцов у краснорожего Тимошки малость побольше, чем у меня, но, блин, полусотня! Это в два раза больше, чем у меня людей с собой всего, считая меня самого и Голос!

Про количество человек у противника – это Милославский рассказал. Вот уж мастер своего дела – выцепил «лимонного» стрельца, напоил, тот, под чарочку вина ему все и рассказал, что меня интересовало.

- Обязательно надо было вином поить?

- Можно и медовухой, только дольше получилось бы. А тут повезло, у трактирщика бочонок «Монастырского шушуканья» был.

- Это что еще такое?

- Вино такое, у османов делают. Кто его выпьет через меру, тот не петь, не буянить, а шушукаться будет, все расскажет, о чем не спросят.

В общем, дело было так. С месяц назад полусотню лимонных стрельцов подняли и отправили в поход в сторону Омска под предводительством боярина Тимохи. Захарьина-Яковлева в смысле. И задание у них было такое: найти группу людей, что лица скрывают и идут в сторону Москвы. Потому как эти люди против царя злоумышляют. И всё. Ни фамилий, типа, Осетровский с людьми, ни каких-то иных примет. Просто – в масках и злоумышляют. Схватить и притащить, а не получится – на месте прикончить.

Странно, очень странно.

Во-первых – месяц назад. Мы тогда только-только из Осетровска выдвинулись, может, только и успели, что те самые маски намотать. А в Москве уже кто-то знает, что мы, мол, идем. Слишком быстро. Нет, с помощью волшебных зеркал, таких, как у меня, можно было бы сообщить. Только нет их больше ни у кого. Хотя… Ладно, кто знает, какие там еще секретные средства связи у других бояр есть. Я ведь тоже о своих зеркалах не кричу на всех перекрестках. Тайна рода – оно, знаете ли, в обе стороны действует.

Во-вторых – если б о нас сообщил какой-то предатель, то уж наверное не забыл бы упомянуть, что мы – это мы. Внешность там описал бы, как минимум – фамилию и численность отряда назвал бы. А здесь – о том, кого именно ищут не знают, численность неизвестна, чуть ли не наобум святых идут. Даже если предположить, что таинственная связь с ограничениями работает, как в Твиттере – не больше 140 знаков, так, блин, любой вменяемый человек сразу с фамилии бы начал! А не с иносказаний, как бабка Ванга какая. Такое ощущение, что наш отряд некий случайный человек на дороге встретил, кто мы – не знал, но чудесным образом просек, куда и зачем мы идем, а затем не менее чудесным образом об этом в Москву доложил. Непонятно…

А вон, кстати, и та рощица березовая, под лунным светом серебрится… Я бросил быстрый взгляд на моих оборотней, но те на полную луну чхать хотели, и рвать на себе одежду, обрастая шерстью, не торопились. Кстати!

- Ока!

- Да, хан! – подскочила ко мне неугомонная волкодевочка. Как в трактир въехали, так она, видите ли, носик сморщила и сказала, что здесь слишком человечьим духом пахнет. Воняет, короче говоря. Посему она лучше в сторонке под кустом переночует. А тут ишь, разыгралась.

- А сбегай-ка воон до той рощицы, да посмотри, что там происходит… Ока!

- А?

- В волчьем облике сбегай, - сделал я фейспалм. Она собралась прям так и бежать, как есть.

- А…! – сказала Аглашка, которая заподозрила, что волкодевочка сейчас будет снимать одежду для превращения. А я, соответственно, смотреть на голую девчонку. На другую голую девчонку!

- О…! – сказал Милославский, который был не в курсе того, кто со мной путешествует и несколько шарахнулся, когда какая-то девчонка ни с того ни с сего вдруг обернулась волчицей и порскнула по траве вдаль. А может, решил, что ему мерещится после османского вина со странным названием.

- Да, Милославский, чем дальше, тем больше моих тайн ты узнаешь. Сам понимаешь, теперь ты либо с нами, либо… - я показал пальцем на небо, намекая, что свидетелей мы любим не больше, чем сицилийская мафия. Шучу. Наверное.

Красавчик потер глаза, встряхнул головой – и улыбнулся:

- Эх, хан Магаданский, с тобой будет, может, и страшно, но не скучно!

Зашуршала трава и передо мной, как лист перед травой, встала Ока.

- Там, хан, люди.

- Странно, я-то ожидал барсуков.

- Барсук там тоже есть.

Ну и кто тут кого подколол?

- А кроме лесной живности?

- Люди.

- Где? Сколько?

- С полсотни. Несколько дозором прячутся, на нас, кстати, смотрят, заметили, что мы подъезжаем. А остальные на поляне стоят, оружие держат. В центре поляны – самый главный. И что-то такое рядом с ним, тряпкой накрытое, непонятное.

Понятное «непонятное». Это они мою Голос накрыли. Показать мне, так сказать, заложника. А вот все остальное – очень плохо. Я-то думал, сейчас тишком их обойти, уж мои-то стрельцы, натасканные по лесам охотиться, этих «лимонных» ночью в лесу сделают, как «ламборджини» - «ладу» на трассе. Внезапным нападением часть положить, а остальных добить. Но полусотня… Не получится. План нужно менять.

Непонятно только – на что.

- Иван Васильевич, - тихо обратился я к царевичу, сбросившему, наконец, надоевшую паранджу и скакавшему вместе с нами в кафтане, - Сможешь ли ты их всех…?

Это и есть мой козырь козырной, последний. Иван-Царевич много Слов знает, есть среди них и Мертвое Слово. Ну, вроде того, которым мой Мурин владеет, дай там бог ему спокойной монастырской службы. Только у Слова царевича есть два жирных минуса. Первое: в отличие от Слова Мурина или убивательно способности Голос, он не может выборочно накрыть тех, кого нужно. По площади бьет, АОЕ, так сказать, не разбирая своих и чужих. И второе – откат. После Слова Иван будет лежать пластом, как мертвый, причем – неизвестно сколько времени, это зависит от количества накрытых Словом. Может и на месяц в кому впасть.

Но других вариантов…

- Не могу, - покачал головой царевич, - Я уже было подумал Словом их ударить, да вот… Не сработает оно.

План Б накрылся, не успев начаться. Да что ж там такое-то за войско неубиваемое?!

- Про мое Слово многие знали, - продолжил Иван, - так что они наверняка с собой Кулон Жизни взяли.

- Что за кулон такой?

- Амулет. Из дальних краев привезен. Если он на шее у командира висит – на людей отряда ни одно Мертвое Слово не подействует. Редкая вещь, но очень мощная.

Вот оно что… Так, значит… А если…

Ладно. Рискнем.

Я вскочил на коня:

- Я поеду к ним. Один.

3

Блина с два меня кто-то одного отпустил, конечно. Пришлось отбиваться, отгонять желающих непременно меня сопровождать – в особенности одну зловредную девчонку, которую мне повезло взять в жены – но в итоге со мной поехали два стрельца и оба оборотня. Кстати, кони их вовсе не боялись.

Чем, кстати, хорошо быть боярином – никто вообще не поднял вопрос, за каким псом мне вообще переться ночью в лес, если там меня, скорее всего, просто убьют. Боярин решил, что ему надо – значит, надо. Аглашенька с любимым мужем в таких вопросах вообще не спорит. А царевич, похоже, решил, что я собираюсь отомстить за убитого стрельца – эти лимонные сволочи зарезали того, который наши повозки охранял – и, похоже, что я всемогущий. Или что мне сам бог покровительствует. Надеюсь, не по принципу «Бог помогает дуракам и пьяницам». Я пью мало.

Поляна. Посередине горит костер, освещая пространство. Рядом с ним – Захарьин, поодаль, полукругом – его воинство. Все серьезное, при мушкетах. Благо, хоть не в меня целятся – к ноге приставлены. Стрелецкий мушкет – штука тяжелая, долго на вытянутых руках не удержишь, в нем весу с полпуда будет.

У костра – накрытая тряпкой Голос в полный рост, а рядом с ней – довольный, аж светится, Захарьин.

- Что, хан, где твои люди? – глумливо выкрикнул он.

- На тебя, собака, и меня одного хватит! – так же вежливо ответил я.

- Аа, таки знал, что ты не прост! Вон и по-русски заговорил! Только лай, если хочешь – зубы я у тебя повыдергал!

И он торжественно сдернул покрывало с Голос.

- Убью, - спокойно сказала она, - Всех. До одного.

С нее за каким-то псом стащили сарафан, и она осталась абсолютно голой. Ну, не считая сусальной позолоты. Не будь которой – ее бы не приняли за Источник. Но, с другой стороны – тогда они украли бы кого-то из моих людей. Например… Аглашеньку.

Убью. Всех.

- Подойди поближе, хан, покажи лицо. Теперь-то ты кочевряжиться не будешь!

Поближе так поближе, чего ж не уважить, если человек просит.

Я спрыгнул с коня и зашагал вперед, разматывая ткань с лица. И чувствуя себя персонажем какого-то фильма. Вот сейчас спадет последний виток и Захарьин скажет…

- Ага! – воскликнул он. И осекся, - А я тебя знаю?

Такой момент запорол, скотина.

- Знаю! – тут же воскликнул «скотина», - Осетровский! Выскочка из дохлого рода! Которого еще царь Васька в Сибирь отправил! Вот и сидел бы там, чего в Москву-то поперся!

- Пряников прикупить медовых, - буркнул я, - Очень уж они у вас замечательные.

- А?! Ты за кого меня, дурака, принимаешь?! Тьфу! Ты меня за дурака принимаешь?! Ты против царя пошел, я точно знаю!

- Откуда? – с искренним интересом спросил я. Вдруг да выдаст тайну своей внезапной информированности.

- Сам царь государь это сказал, а он всё знает!

Не получилось.

- Так что: не валяй дурака… тьфу, не мели невесть что, пряники ему какие-то, а сабельку свою брось наземь, да подойти сюда, руки тебе вязать будем. Бросай, бросай..

Я послушно бросил в траву оружие и шагнул вперед.

- А что бы ты не дергался – вот! – продолжил Захарьин.

Он дотронулся до Голос и свернул ее в маленькую статуэтку. Только хлопья позолоты полетели по воздуху, поблескивая в свете костра.

- А? – боярин Тимошка завис, глядя на оставшуюся у него в руке фигурку темного металла, совершенно на свернутый Источник не похожую.

- Ты что это мне подсунуть пытаешься?! – возопил я, тихо двигаясь вперед, - Где мой Источник!

- Так вот же… был… - чтобы доказать свои слова Захарьин машинально поставил Голос наземь и развернул обратно. Возможно, надеясь, что золото чудесным образом вернется.

Но я уже был рядом.

Быстрым движением засунул руку ему за ворот кафтана, схватил шнурки гайтанов и резко дернул. Блеснули в огне костра золотые кресты, схватились за мушкеты стрельцы…

- Голос, - сказал я, - Давай.