1

«Ловушка», - появилась мысль, и тут же была отброшена. Если б это была какая-нибудь разбойничья привада, то девчонка не от меня бы бежала, а ко мне, с криками, мол, пойдемте, добрый господин, помогите несчастной, невинной, на все готовой девушке. А она в сторону города летит, значит, реально помощи ищет. Ну а что мимо нас, как возможной помощи, пронеслась, так ничего удивительного – у ее стресс, она нас, вполне возможно, и не заметила.

Пока вот эти мысли ворочались у меня в голове, я пришпорил коня и, вместе с несколькими стрельцами, не отстающими от своего боярина, догнал девушку, бодро стучащую пятками по дорожной пыли.

- Куда бежим, красавица?

Вместо того чтоб ответить, «красавица» взвыла и увеличила скорость так, что еще немного – и ее на мотоцикле не догонишь. Да чтоб тебя… по заднице ладошкой, выругался я в сердцах. Благо хоть пожелание в последний момент смягчил: после встреч с бесами и оборотнями лишний раз пустыми словами бросаться не хочется – а ну как не пустыми окажутся? Вот так ляпнешь «Чтоб тебе провалиться!» - а человек в лучшем случае в кротовью нору провалится, да ногу сломает. А то и впрямь… провалится, так, что и не найдешь.

Стрельцы прибавили ходу и, подхватив беглянку на скаку, забросили ее в седло поперек живота, только задница кверху торчит. Эротичное зрелище… было бы, если б не кровь и виднеющиеся сквозь прорехи глубокие царапины. Я не любитель БДСМ, меня такое не возбуждает.

Девчонка, угодив «в полон», затихла и только глаза бешено вращались в глазницах.

- Кто такая, куда бежим, от кого и зачем? – рявкнул я голосом Подьячего. Да что там – цельного дьяка. Мой караван, тем временем, неторопливо подтягивался, с любопытством рассматривая пленницу.

- Ты… - залепетала девчонка, - Ты… Ты…

Возврат у нее был этакий, переходной между девчонкой и девушкой – годов четырнадцать-пятнадцать. Кокошник – ну или платок, смотря что она там носила – отсутствовал, волосы слегка встрепаны, коса, толстая, русая, разлохмачена, а про цвет сарафана и говорить нечего – не определишь, настолько он разорван и испачкан.

- Что – я?

- Не ты, а я, - «понятно» пояснила она, перестав, наконец, заикаться, - Тыковкой меня зовут, Алена по крещеному имени. Мы с братом Иванушкой в лес пошли, аааа!!! – заревела она.

Аленушка и братец ее Иванушка, угу, понятно…

- И что там в лесу? Брат в козленочка превратился?

- Неееет!!! Нас волки схватили!!!

- Волки? Схватили? – у меня закралось подозрение, которое тут же подтвердила Тыковка Алена.

- Оборотни!

В общем, из сумбурного, залитого соплями и слезами рассказа выяснилось следующее: Аленушка с братом, девяти годов от роду, пошли в лес по грибы да по ягоды. А если быть совсем уж точным – то только по грибы. Братец Иванушка оказался обладателем редкого Грибного Слова, благодаря которому он мог набрать корзину грибов там, где уже прошло вдоль и поперек с десяток человек. Набрать мог, а отнести домой – нет, поэтому с ним пошла сестренка, взятая на роль грузового транспорта. И вот, когда они уже набрали по полному пестерю грибов – это типа такого плетеного рюкзака – и собрались домой, тем более что уже смеркалось, из леса им навстречу вышли два человека. Незнакомые, в обычной одежде, кафтаны, сапоги, колпаки.

Братец с сестричкой особого доверия к роду человеческому не питали, от фиг пойми кого, встреченного в лесу, ничего хорошего не ожидали, отчего решили, что жизнь – и девичья честь, мало ли что там у них на уме – дороже грибов. Потому как грибы в лесу испокон веков растут, а чтобы там новая жизнь произрастала – такое только в игре про Марио встречается. Это, понятно, не девчонка сказала, это я так ее слова передаю. В общем, скинули они с братом рюкзаки свои лыковые, да и рванули бегом в сторону, где людей побольше. Да только не далеко убежали.

«Бегу я, мол», рассказывает Аленка, «чувствую, что не может подозрительный незнакомец меня догнать. Оборачиваюсь – и чуть сердце в пятки не ушло: не человек за мной бежит, а серый волк!»

Серый, ага… Был бы бурый – значит, насильно в волка превращенный, а не истинный оборотень. Я-то знаю, сам не так давно в бурой шкуре по лесу носился… Но не суть – и так понятно, что волки эти не из простых волков.

Аленка, при виде такого зрелища, наддала еще больше, она может, сам видел, да только от волка убегать – дело зряшное. Нагнал он ее, с ног сбил, тут же в человека оборотился, связал, на плечо закинул и поволок куда-то. Несчастная девчонка заранее простилась с жизнью, и с девичьей честью, начала уже заочно с мамой, папой и бабушкой Настасьей прощаться, да тут притащили ее на поляну. Где уже ее братец Иванушка лежал, тоже перемотанный веревками, как будто его не волки поймали, а гусеницы шелкопряда.

Оборотни разожгли костер, уселись вокруг него и принялись глумиться над пленниками. То тыкали в них ножами, так, чтобы вреда не причинить, но ранку оставить. То превращались в волков и драли брата с сестрой когтями, прихватывали зубами. То устраивали моральный террор, рассказывая в мерзких подробностях, что они с ними сделают. В этом месте рассказа Алена и вовсе задрожала так, что я не стал вдаваться в подробности, в каком именно плане сделают, сексуальном или каннибальном.

Пару раз ей удавалось развязаться и попытаться сбежать, но оборотни ловили ее и били, связывая по новой. Впрочем, умелыми вязальщиками узлов они не были, так как упорная Аленушка смогла развязаться и на третий раз, и тут уже все-таки сбежать. Волки гнались за ней, завывая и что-то выкрикивая, так что она петляла между деревьями и кустами, что твой заяц, и, в конечном итоге попросту заблудилась. Каким-то чудом вылетела на дорогу и побежала в город за помощью.

- Дяденька… - всхлипнула она, отпивая чай из кружки. Она уже сидела на одной из наших телег, кажется, на том самом ящике, в котором лежала Голос, и постепенно приходила в себя, - Дяденька, спаси Иванушку, пожалуйста, отслужу тебе, все, что хочешь сделаю…

Она попыталась было сползти на землю и встать на коленки, но громкий «кхм!» от Аглашки подсказал, что тут и без посторонних девиц есть кому «все, что хочешь» делать.

«Ловушка» - снова всплыла та же мысль. Придем сейчас на ту полянку, а там не два оборотня, а два десятка. Или вообще отряд стрельцов в засаде. Дадут залп из мушкетов – и все, похоронят одни сапоги.

Моя волкодевочка Ока наклонилась к Аленушке и еле заметно повела ноздрями. Потом наклонилась ко мне:

- Пахнет от нее детьми Эрлика. Но не нашими, здешними, злобными. Двое их, не соврала, молодые, сильные.

Хм. Что делать? Я посмотрел на спасенную, мысленно поморщился, отметив, что разговариваю с ней по-русски и моя легенда сыплется, как листва осенью. А, хотя, ладно: девчонка после пережитого не в себе и не факт, что вообще запомнит, кто там ее допрашивал. А если вдруг и запомнит – какая вера ее словам? Перепутала, померещилось с перепугу, в общем – неважно. Важно другое: что делать-то?

Отправить туда отряд стрельцов? Они быстро пустят оборотней на шапки-ушанки, да только рискованно это – бросать караван без присмотра. Вдруг это все же такая хитрая ловушка?

Отправить часть отряда? Двух волков стрельцы и вшестером приобщат к большинству. Вот только – если поймают. Хоть мои ребята и обучены по лесу ходить, но даже шесть человек могут нашуметь, особенно учитывая, что в противниках у нас – волки. Услышат шум, перережут мальчонке горло, ну или перегрызут – и вся спасательная операция насмарку. И это если не учитывать, что уже стемнело, по следам они не пройдут, а, пока будут разыскивать ту полянку – точно поднимут шум.

Отправить одного-двух? Супергероев у меня в отряде как-то не завалялось, таких, чтоб с уверенностью с двумя волками справиться… Подождите…

Кто лучше справится с волками, чем другие волки?

Я развернулся к своим двум оборотням. Спокойные ребята, с сухощавыми загорелыми лицами, узкими непроницаемыми щелочами глаз.

- Сможем, хан, - ответил один из них раньше, чем я задал вопрос, - Только прикажи.

Прикажи… Обычный боярин сейчас махнул бы посохом, мол, вперед мои верные воины, и даже не парился бы. Но я-то так не могу! Плохой из меня, видимо, боярин, все норовлю сам делать, не умею делегировать полномочия.

- Идем, - сказал я, - Я с вами.

2

После небольшой битвы… да нет, не с оборотнями-террористами, с моими собственными людьми, ни за какие коврижки не желавшими отпускать меня одного в лес, всего с двумя людьми, в общем, после бескровной, но жаркой битвы я вышел победителем и теперь иду по лесу в полной темноте в гордом одиночестве. На самом деле – нет, конечно, вокруг меня бесшумными невидимыми тенями снуют два моих личных оборотня, одновременно показывая дорогу, отмеченную запахом капель крови, оставленных бегущей сестрицей Аленушкой. Вроде никого-никого – и тут впереди мелькает силуэт волка, и я понимаю, куда нужно свернуть дальше. Расскажи мне кто-нибудь, что, увидев волка в ночном лесу, я почувствую себя спокойнее – рассмеялся бы в лицо…

Петляла бегущая девчонка знатно, мы, по-моему, уже третий раз делаем крутой разворот… Легкий шорох, серая тень – и рядом со мной выпрямляется один из детей Эрлика:

- Впереди костер, - коротко сообщает он, - Два оборотня и один ребенок, связанный.

Пришли.

Я лезу за пистолетами, но оборотень коротко хлопает меня по плечу:

- Не надо, хан. Они молодые, неопытные, мы с ними сами справимся.

Я подхожу ближе, отодвигаю ветку… тьфу. Снимаю с лица облепившую меня паутину, и только тогда могу посмотреть, что там происходит.

Костерок, пляшущий языками пламени в выкопанной ямке – то-то его издалека и не видно вовсе… - сверток под деревом, видимо, братец Иванушка, два человека в темных кафтанах, то ли черных, то ли бурых, а может и синих, в полутьме не разобрать.

Оп! Вскочили на ноги – на полянку вышли мои ребята. Началось тихое общение. Не, никаких голливудских штампов, типа рычания, оскаливания клыков и тому подобной кинематографии. Не знал бы, что это оборотни – решил бы, что две пары обычных людей общаются.

Выстрел! Выстрел!

Что за…?!

Враждебные оборотни как стояли, скрестив руки, так и стоят, никакого оружия, а мои падают на землю.

Кто стре…?

Из-за спины меня резко бьют по голове, и мозг отключается, успев послать только одну мысль.

«Все-таки ловушка».