После обеда мы все собрались на той самой полянке в апельсиновой роще. Странное дело, вообще-то особо мы меж собой не дружили, ну, не считая меня с Лотаром и Генрихом. Да, честно говоря, с Генрихом была скорее не дружба, а наша над ним опека. И интересы у всех были разные, и привычки, но все равно, в свободное время мы теперь почему-то старались собраться вместе. Даже Аксельбаум в такие минуты оставлял свой пост у ворот и приходил освежиться с нами на ветерке в тенечке меж апельсиновых деревьев. С каких же это пор –попытался я вспомнить. Да, пожалуй, что с той самой индейской эпопеи. Да, тогда у нас было общее, что всем нравилось. Что скрывать, тому Паулю Зильберу, что оставался во мне, бегать с луком и улюлюкать очень нравилось.

Сейчас разговор зашел про мечты и про то, кто кем хочет стать. Тоже вполне понятная тема для подростков. И начал ее Михаэль. Он оказывается, стал помогать нашей поварихе тетушке Хусите по хозяйству, ездил за провизией в предместье неподалеку и подружился с пекарем, что держал пекарню на берегу речки. Ему там очень понравилось! Понравилось все, и огонь в печи, и тесто в огромных чанах и стопки готовых лепешек, смазанных горячим маслом.

— Я буду пекарем, когда вырасту, — решительно сказал Михаэль. — Пекарь всегда сыт. Даже когда голод, зерно в первую очередь несут пекарю, чтобы он испек хлеб.

— Тогда уж лучше мельником, — возразил Клаус. — Зерно сначала нужно перемолоть.

Клаусу, кстати, пришлось загладить свою вину перед Михаэлем. Для этого ему пришлось спереть у фрау Штрикер шоколадку из тумбочки. Шоколадка подтаяла из-за жары, но Михаэль слопал и простил.

— Нет, — мотнул головой Михаэль. — Пекарем лучше, мне нравится смотреть, как печется хлеб.

— Ну а ты, Клаус, сам кем хочешь быть? — спросил Лотар с усмешкой.

— Я⁈ Я буду путешественником — это точно! — Доктор Баумайстер сказал, что уволится и возьмет меня с собой в Африку. Мы объедем ее всю! Там еще до черта не открытых земель! Где вообще никто не был, представляете? А потом Америка, Австралия, далекие острова. Доктор сказал, что мне с моим даром всегда будет способствовать удача.

— Хм… возможно мы с тобой где-то встретимся, — сказал Лотар. — Я тоже хочу путешествовать, но буду моряком, капитаном. Там в порту я стоял у пирса, от которого отчалила Санта-Мария с Колумбом. И представил себе, как он отплывал, чтобы открыть целый мир!

— Очень хороший мир! — добавил Михаэль. — Картошка, помидоры, кукуруза, индейка — это все из Америки.

— Во! — поднял указательный палец Лотар. — Индейка! А в Австралии еще и кенгуру.

— Я еще не ел кенгуру, — признался Михаэль, и мы дружно рассмеялись.

— Ну а ты, Пауль, что ты выбрал для себя? — повернулся ко мне Юрген.

Я чуть было не брякнул: «разведчиком». Но нет, разведчиком я стал скорее поневоле, как и арийцем. А учитывая результаты, пока разведчик из меня — так себе. Хотя и специалистом по семейным отношениям я тоже становиться не собирался. А вот с детства Павел Серебров, действительно, мечтал о небе…

— Я хочу стать летчиком.

— Военным? — уточнил Юрген.

— Нет, таким, как капитан Эрик Швальбе, — уточнил я. — Когда можно одновременно посмотреть мир и принести пользу людям, своей стране. Так что не исключено, Клаус, что я буду подвозить тебя во время твоего дальнего путешествия, а с тобой, Лотар, мы случайно встретимся в портовой таверне Кейптауна или Марселя после долгого рейса. Юрген, не присоединишься к нам?

— Вряд ли, — улыбнулся Юрген. — Я, видимо, буду очень занят, просиживая штаны в научных библиотеках. Быстро потеряю зрение, облысею, стану ворчливым профессором, который засматривается на молоденьких студенток. Но если ты, Пауль, прихватишь меня на борт, с удовольствием посижу с вами в портовом кабачке. Генрих, ты с нами?

— Если меня отпустят из больницы, — присоединился к разговору Генрих. — Я буду врачом. Хорошим врачом, не как те, в школе. Я буду лечить детей, так, чтобы они были здоровы, много смеялись и играли без боли.

— Вот ведь, зараза, все испортил, — сморщил лицо Клаус. — Нашел чего вспоминать, «тех врачей». Ничего, мы нальем тебе в таверне кружку крепчайшего рому и проволочем в гостиницу совершенно бесчувственного, и ты ничего уже не будешь помнить. И девку тебе под бочок подложим с вот такенными сиськами, как у фрау Штрикер. Феликс, ты как, осчастливишь нас своей компанией? Хотя ты… Ты ведь, наверняка, будешь большим начальником.

Я очень внимательно смотрел на Феликса и удивился его какой-то детской улыбке.

— Да, папа сказал, что он в лепешку расшибется, но сделает мне карьеру. Что у меня талант управлять массами. А я не хочу. Я хочу быть учителем. Истории или географии. Нет, лучше истории. Рыцари, крестовые походы, кругосветные плавания. Ведь я все это знаю и смогу рассказать детям. И он будут меня слушать, и они будут мне верить.

У меня что-то засвербело в носу. Черт побери! Обычные дети, подростки с нормальными человеческими мечтами. Даже Феликс. Да и остальные, наверняка, такие же. Что же такое сделали с этой страной, с культурной Германией, что ее сыновья так быстро обратились в зверей, насильников, в убийц. Скоро обратятся. И еще я обратил внимание, что никто не связывает свое будущее со своим даром. Вот это было, действительно, удивительно.

— Погодите, — обиделся Михаэль. — Вы будете сидеть в таверне, пить пиво и ром, потом тискать большие сиськи, а я один останусь в пекарне?

— Нет! — решительно заявил Клаус. — Тебя заберет Пауль прямо с аэродрома вместе с огромной стопкой твоих самых лучших в Берлине лепешек. Надо же нам будет чем-то закусить.

— Да, и еще я буду торговать лимонами и апельсинами, — поторопился добавить Михаэль. — Тут их много! Тут они под ногами в траве валяются. А у нас в квартале никто не ел апельсинов. Я буду продавать недорого. Пауль, а много апельсинов вместится в «Ю-52»?

— Черт с тобой! Пауль, ты найдешь у себя в кабине место для корзины с апельсинами? Вот и славно, — разрешил Клаус. — Будем пить водку с апельсиновым соком.

— Значит, собрались выпивать, а старосту своего не зовете? — подал обиженно голос Аксельбаум. — Вы — неблагодарные ублюдки! Дайте срок, вернемся в Германию, я загоняю вас строевой подготовкой!

— Э, нет, Петер, никто тебя звать не будет! — сказал Лотар. — Это ты первый прилетишь в таверну, велишь своей охране выгнать из нее всех мужчин и велишь остаться только самым красивым женщинам. Ты же будешь… ну минимум, майором, а скорее всего — полковником. Красивый, в форме, с орденами за выслугу и героизм.

— Да, я буду военным, — сказал Аксельбаум. — Господин оберст уже подписал мне рекомендательное письмо в военное училище.

— И какое же ты выбрал? — спросил Лотар.

— Связь. Я хочу заниматься системами связи. За этим будущее!

— Ну связь, так связь, — не стал спорить Клаус. — А пока предлагаю порепетировать наше будущее пиршество в таверне. Михаэль, поможешь мне?

Клаус куда-то увел Михаэля, вернулись они быстро с двумя большими кувшинами вина и стаканами в корзинке. Видимо, навестили наш винный погреб.

— Вином тоже буду торговать, его здесь много, — добавил Михаэль и тут же спросил: — Погодите, а как же наши преподаватели?

— Забыли, твоя правда, — покачал головой Клаус. — О! Тогда я приглашаю фрау Штрикер! — Очень надеюсь, что она сохранит свои прелести еще долго. И вот тогда я припомню ей все мои тревожные сны!

— Погоди, как это фрау Штрикер? А Баумайстера кто будет звать? — удивился Лотар.

— Звать его⁈ Этот пьяница сам припрется через всю Европу, скажи только куда.

— С доктором Вебером понятно, он прилетит с Паулем на его новеньком лайнере, — кивнул Юрген. — Я приглашу доктора Хоффмана. Кто позовет Лингарда?

Все посмотрели на Феликса. Но тот промолчал. Молчал и Аксельбаум.

— Ну да, после того как Лингард сжег наши луки и уборы из перьев… — начал было Клаус.

— Алекс Лингард не сможет посидеть с нами в портовой таверне, — вдруг подал голос Генрих. Сказал — как отрезал. Никто и не возразил.

— Налейте же и мне вина! — сказал Генрих твердо, и Клаус поспешил наполнить его стакан живительной влагой нынешнего урожая.

Когда жара спала, я предложил Лотару совершить велопрогулку и взять с собой Генриха. Доктор Вебер с удовольствием одолжил Лотару свой велосипед, и неожиданно к нам присоединился… Феликс. Ему тоже привезли «Викторию» только с рамой зеленого цвета. Лингард сдержал свое обещание.

Появилось у меня сомнение, что подарок этот не только от чистого сердца, и я, конечно, понимал, что о поездке нашей узнает Лингард, но мы ведь ничего такого не делали, правил не нарушали. И не собирались вовсе. Ребята просто поехали кататься. Тут главное — определиться с маршрутом.

Я шепнул Лотару, куда собираюсь ехать, он удивленно на меня посмотрел. Но спорить не стал. И мы покатили знакомой мне дорогой на аэродром. Как там говорил русский летчик Валерий Лапшин — на Дальний.

В общем-то Дальний располагался не так далеко, всего-то десять кэмэ по живописной местности. Для легкой прогулки — самое то. Однако теперь у будки охранника дежурил не сонный испанец, а автоматчики в форме вермахта. Один велел нам спешиться перед шлагбаумом, второй пошел в будку докладывать по телефону. В скором времени подошел офицер с погонами лейтенанта. Он внимательно рассмотрел выданную доктором Вебером увольнительную и спросил, куда мы едем? Я назвал Эрика Швальбе и его «Ласточку». Офицер, узнав в нас соотечественников, обрадовался, сказал, что сам из Вартбурга, и велел поднять шлагбаум, не поинтересовавшись даже конкретной целью визита.

Мы весело покатили вдоль бетонки и в скором времени подъехали к «Ласточке», около которой теперь стояла такая же «Юшка», но с альбатросом на фюзеляже.

Господа пилоты сидели за сдвинутыми столами на знакомой мне полянке и резались в карты. Помимо экипажа «Ласточки» здесь были еще капитан в светлой форме люфтваффе, его седой штурман и совсем юный бортстрелок — радист.

— О! Господа! Смотрите, кто к нам прибыл! — крикнул Эрик, приветственно подняв руку. — Вот, знакомьтесь, господин Краузе. Это славные ребята из школы доктора Хоффмана. Слышали про такого? Что, вы не увлекаетесь магией? Да вся Германия нынче увлекается магией, взахлеб читает этого Нострадамуса и штурмом берет гадальные салоны и прочие заведения разных шарлатанов. А меж тем эти ребята, действительно, кое-что могут. Как и девчата из пансиона моей голубки Эммы. Ну-ка, юные провидцы, кто скажет, откуда прибыл господин Краузе на своем славном «Альбатросе»?

Поднял руку Лотар.

— Самолет прилетел из Африки. Скорее всего — северной. Из Марокко. И совсем недавно.

— Ну, что я говорил, — рассмеялся Эрик. — Только ума не приложу, как ты это угадал?

— Так легче простого, — не стал интриговать Лотар. — Там на шасси… я заметил, что за правое колесо зацепилась пальмовая ветка. Такие растут как раз в северной Африке. Она совсем зеленая, не успела завянуть, значит, прилетели сегодня. Пилоты не выглядят утомленными, значит полет был не особо долгим. Таким образом — Марокко, ну, возможно, Алжир или Тунис. Но в Алжире французы, они не очень жалуют наших. Скорее всего — Марокко, так как раз там повстанцы взяли верх.

Все за столом заулыбались, а Эрик бросил карты и расхохотался в голос:

— Видал! Это уже не просто медиум, это — Шерлок Холмс. Дедуктивный метод! И все в точку! Надо же, пальмовая ветка…

— Тогда скажи, — пробасил пилот, названный Краузе, — сколько народу может вместить мой «Альбатрос»?

Теперь руку поднял я:

— В «Ю-52-У» при установленных салонных креслах число посадочных мест двенадцать, при боковых откидных скамейках — семнадцать.

— Даже удивительно, и откуда такие познания? — удивился Краузе.

Тут уже Лотар поднял руку:

— Пауль хочет быть пилотом, летчиком. Он много знает про самолеты. И так рассказывает про полеты интересно… Я вот хотел моряком стать, а теперь вот думаю, может мое призвание — не мировой океан, а воздушный.

— Точно, парень, за авиацией будущее, — сказал Краузе уверенно.

— Вот ты хитрец, ты его еще по головке погладь, — сказал Эрик ехидно. — Удивили тебя мои парни? Давай, угощай. А то они ведь велосипеды не дадут, и не сгонять нам наперегонки, господин барон.

Краузе улыбнулся и дал знак своему радисту. Тот быстро сбегал к самолету и вернулся с полной корзиной разных восточных сладостей. Засахаренные финики, цукаты, пастила, щербет, халва, еще чего-то, названия которого я не знал. Все очень необычное и вкусное. Я такого и не пробовал. Не отставал и Генрих, особо налегал на цукаты и халву. Я и не думал, что он такой сладкоежка. Феликс тоже лопал сладости так, что у него все щеки стали липкие.

Капитаны меж тем оседлали наши «Виктории» и по пистолетному выстрелу штурмана «Ласточки» рванули наперегонки. На выстрел прибежал обеспокоенный лейтенант с автоматчиками. Обнаружив гонки, покачал головой: «Взрослые же люди»! Но сам встал в очередь на следующий заезд. За ним подтянулся расчет с зенитной установки, расположенной на ближайшем холме. В общем, на аэродроме благодаря нашим велосипедам развернулось настоящие велогонки. Нам же взамен разрешили посидеть в кабинах пилотов «Индюшек». Кстати, дверь «Альбатроса» юный радист открыл ручкой с таким же шестигранником. И тоже потом положил ее под заднее колесо.

Еще запомнилось, что Феликс удивил радиста по части познаний в радиосвязи и даже смог сам включить радиостанцию и настроиться на новую волну.

— Умеешь ты заводить интересных друзей, — сказал накатавшийся Краузе Эрику не без зависти. — Вот смотришь на таких парней, и понимаешь, что жива еще Германия, что есть кому доверить штурвал. Наше будущее в коротких штанишках.

— Кстати, про штурвал, — словно вспомнил я. — А можно мы в выходные с остальными ребятами приедем? Им ведь тоже самолеты интересны.

— В выходные — это вряд ли, — мотнул головой барон. — В пятницу вылетаю в Берлин за очень важной группой иностранных журналистов.

Я повернулся к капитану Эрику.

— А я в Рим с теми же целями, — улыбнулся он. — Велели доставить щелкоперов с их чертовыми камерами в субботу никак не позже одиннадцати утра, потому что в полдень здесь что-то затевается. Так что извини.

А я и не обижался. Я узнал все, что нужно. И даже не лез никому в голову. Пресс-конференция будет в субботу, в полдень, здесь, на Дальнем аэродроме.

Я поблагодарил за угощение и сказал, что нам надо собираться. В наши решетчатые багажники пилоты набросали много вкусного и сладкого. И предложили в следующий раз сыграть в футбол.

И еще пилт Эрик спросил, где мы взяли здесь такие велосипеды? Я назвал ему адрес лавки, рассказал, как ее найти.

— Разрази меня гром, но я точно закуплю велики на всю команду, — пообещал он.

Возвращались мы через центр города. По пути заехали посмотреть самый большой в Европе готический храм. Я потихоньку отозвал Лотара, сказал, что мне надо отлучиться и кивнул в сторону Феликса.

До Золотой башни было недалеко, всего пара кварталов. Я подъехал к стене, спешился, огляделся. Никто на меня внимания не обращал, мимо прошла какая-то бабка, на меня глянула равнодушно, на нарисованную Мадонну перекрестилась. Я быстро подобрал припрятанный кусок красного кирпича, выбрал свободное местечко и нацарапал «Seminu». Чуть ниже быстро проставил дату и время — 12.00. Потом опять латынью Dalnii. И подписал снизу, как велел летчик — «22».

Дело сделано. Я отошел, полюбовался. Надпись особо не выделялась, но и была вполне себе заметна. Я выбросил кирпичный огрызок, отряхнул руки, сел на велик и вернулся к собору. Теперь как бы сообщить летчику, что задание выполнено.