ГЛАВА 5

Келли провела руками по своему телу поверх шелкового платья, без рукавов, с тонкими двойными бретельками, которые оборачивались сзади вокруг шеи, плотного на талии и с расклешенной юбкой, ниспадающей до середины бедер. Красивый васильковый материал с оборками на подоле развевался и ласкал ее ноги при каждом движении. Она обхватила руками груди, которые обтягивал тесный лиф. Низкий V-образный вырез щедро открывал декольте.

— Вау, — сказала Келли, затаив дыхание. — Зачем тратить тысячи долларов на дизайнерское платье, когда есть Рекош.

— И кого волнует, что это шелк из паучьей задницы, — сказала Лейси, восхищаясь собственным зеленым платьем, тоже с бретелями на шее, но юбка была прямой, с длинными разрезами на каждом бедре.

— Ну, ваши не сшиты из шелка из его задницы. Только я могу его носить, — засмеялась Ахмья. — Я помогала набрасывать идеи для моделей, но он буквально мастер-ткач.

Айви усмехнулась.

— Уверена, не стоит говорить Кетану, что ты это сказала, — она провела пальцами по цветочным узорам, вышитым на великолепном прозрачном красном платье, которое носила Ахмья. — Но я согласна.

Лейси прижала пальцы ко рту, широко раскрыв глаза.

— Оооо.

Келли окинула взглядом Айви, которая была единственной, кто носил что-то, сотканное Кетаном. Ее белое, переливающееся платье блестело в свете логова Рекоша, как будто было расшито серебром. Вдоль талии были вышиты светящиеся голубые кристаллы, которые тянулись вверх по лифу и бретели через одно плечо.

— Не знаю, — сказала Келли. — Похоже, Кетан все еще претендует на этот титул.

— Их соперничество никогда не закончится, — сказал Ахмья.

Лейси ухмыльнулась и указала на свое платье.

— Да, но нам это выгодно.

Келли рассмеялась.

— Да, черт возьми!

— О! — Ахмья отошла, направляясь к ближайшему столику. — У меня есть еще кое-что для вас, девочки.

Вернувшись с охапкой цветочных венков, она протянула руку и водрузила один на голову Лейси, за ним последовали венки для Айви и Келли, а затем и для нее самой. Каждый венок был сделан из уникальных цветов, перевитых шелковыми лентами, подходящими к платьям.

— О боже, это ты сделала? — спросила Айви, проводя пальцами по белым лентам, свисающим с ее плеча.

Ахмья сложила руки на животе и улыбнулась, ее щеки вспыхнули.

— Да.

— Они прекрасны, — Лейси протянула руку, чтобы поправить венок, и улыбнулась в ответ. — Спасибо.

Келли крепко обняла Ахмью.

— Ты такая чертовски милая. Я безумно люблю тебя.

Ахмья хихикнула приглушенным голосом из-за того, что ее лицо было прижато к руке Келли.

— Я тоже всех вас люблю.

— Итак, дамы… — Лейси подошла к двери и отодвинула шелковую занавеску. — Не присоединиться ли нам к празднеству?

Вместе они покинули логово Рекоша и Ахмьи, надев красивые туфли, которые он сшил для них. За время, пока женщины готовились к празднованию, солнце село, и под помостами Калдарака началась настоящая вечеринка. Воздух остыл, успокаивающе лаская кожу Келли, и она чувствовала, как барабаны отбивают на земле заразительный ритм.

К наступлению вечера сам Калдарак преобразился. Работа, проделанная Уркотом и другими копателями, была выставлена на всеобщее обозрение: сотни и сотни светящихся голубых кристаллов усеивали деревянные платформы и веревочные мосты.

— Это великолепно, — сказала Айви.

— Так и есть, — выдохнула Келли. — Похоже на настоящую сказочную деревню.

— Теперь просто представьте врикса, порхающего вокруг с волшебными крыльями, — сказала Лейси.

Ахмья рассмеялась и легонько толкнула женщину.

— Прекрати!

— Что? Я думаю, они выглядели бы довольно круто с крыльями.

По мере того как они спускались по большой винтовой лестнице, ведущей на землю, музыка становилась все громче. Стук барабанов сопровождался перезвоном струнных инструментов и потрескиванием дерева, сливаясь воедино в радостную, приподнятую мелодию. Келли слышала музыку, играющую в деревне, но это был первый раз, когда она слышала от вриксов что-то настолько оживленное.

На лугу, вдали от деревьев, горел огромный костер, окруженный кольцом камней. Огонь окрасил все вокруг в оранжевый цвет, и там, где этого света не было, голубое свечение кристаллов сдерживало тени.

Рядом стоял большой деревянный идол — женщина-врикс с поднятыми руками, ее тело было покрыто цветами, плетистыми лозами и кусочками разноцветного шелка. Ее волосы были каскадом травы и листьев, усеянных маленькими бутонами и соцветиями. Певица Корней, которая, как верили вриксы, покровительствовала всей растительной жизни джунглей.

Неподалеку стояли корзины, наполненные фруктами и овощами — дарами, которые вриксы собрали, чтобы отпраздновать окончание сезона наводнений. Сырая дичь была разложена на огромных листьях, но в воздухе витал намек на пикантный аромат готовящегося мяса. Келли тронуло, что терновые черепа подумали о людях.

Терновые черепа всех цветов болтали, танцевали и играли в игры, все они были в хорошем настроении. Келли заметила Диего и Уилла, танцующих вместе и смеющихся с терновыми черепами. В этом было еще одно сходство вриксов и людей — оба вида любили хорошие вечеринки.

Женщины сошли с лестницы и стали пробираться сквозь толпу.

— Акиан, — с теплой улыбкой отвечала Келли каждому терновому черепу, который здоровался с ней.

Вриксы расступились, освобождая дорогу, когда к ним приблизилась высокая, широкоплечая красновато-коричневая самка-терновый череп, задрапированная в белый шелк и цветы. Она широко раскинула четыре руки и подняла жвалы.

— А, вы здесь, люди! — сказала Налаки, ее глубокий голос был полон тепла.

Лейси развела руки в стороны и крутанулась на месте.

— Надеюсь, достаточно нарядно.

Налаки опустила руки и опустила голову.

— Прекрасно. Рекош благословлен Ткачом, — ее взгляд упал на Ахмью. — Многие женщины благоволят ему, но пламя его сердца горит только для тебя.

Мягкая улыбка появилась на губах Ахмьи, когда она прижала руку к груди.

— Как и мое горит только для него.

Келли откинула голову назад. Кристаллы, украшавшие деревню, были такими же многочисленными и яркими, как звезды на небе. Она улыбнулась и обвела взглядом окрестности, наслаждаясь красотой этих маленьких огоньков. Она не могла не думать о расстоянии, которое она и ее спутники преодолели, чтобы попасть сюда. Все эти звезды, все эти планеты, все эти возможности…

И все же они оказались здесь, с вриксами. Даже если она не знала, какова была ее цель здесь, это было то место, где она должна была быть. В глубине души она знала это.

— Это потрясающе, Налаки, — сказала Келли, сдерживая прилив эмоций, когда посмотрела на королеву.

Дайя сложила ладони вместе.

— Мы отмечаем работу, которую все мы проделали, чтобы приветствовать сезон обещаний и изобилия. Вы — часть этого. Вы наши, мы ваши.

— Мы счастливы быть частью этого племени, — сказала Айви. — Где Гарахк?

Налаки защебетала и взмахнула рукой, указывая мимо толпы вриксов.

— Пламя моего сердца здесь, как и твое.

Глаза Келли проследили за жестом Налаки и увидели хаотичную сцену. Большая группа вриксов, как взрослых, так и детей, играла в неистовую игру в центре поляны. У всех у них были палки с плоскими как лопатки концами, похожие на крикетные биты, и они подбрасывали этими палками кожаный мяч в воздух, по-видимому, пытаясь удержать его над землей.

Гарахка было легко узнать благодаря его белоснежной шкуре, но двое теневых охотников, также игравших, выделялись так же резко — Кетан и Рекош, их соответствующие фиолетовые и красные отметины ярко светились среди более землистых расцветок терновых черепов.

Она также заметила среди вриксов фигуру поменьше. Коул. Несмотря на свой высокий рост и то, что вриксы считали нехваткой конечностей, человек, казалось, держался достойно в их игре, ловко маневрируя между более крупными игроками, а иногда и под ними.

Мяч взмыл в воздух. Коул вскочил Гарахку на заднюю часть, выпрямился во весь рост и сильно ударил битой по мячу.

Глаза Келли расширились, когда мяч пролетел через вертикальное деревянное кольцо, установленное на высоком шесте.

Половина игроков зааплодировала, когда Коул триумфально вскинул руки вверх, восторженно улюлюкая.

Пока игроки перемещались по полю, занимая разные позиции, взгляд Келли блуждал по толпе, наблюдавшей за игрой, и остановился на очень знакомом вриксе на боковой линии.

Теневой охотник с синими отметинами, не похожий ни на кого в Калдараке.

Уркот.

Он вообще не был сосредоточен на игре, нет. Его внимание было приковано к выводку, который окружал его — все пятеро птенцов Гарахка и Налаки, а также Акалан. Малыши карабкались по нему со всех сторон, цеплялись за ноги, заднюю часть тела и спину, щебеча, когда он с игривой неумелостью пытался их оторвать.

— Я, э-э… пойду поздороваюсь с Уркотом, — пробормотала Келли, когда ноги сами понесли ее к нему.

Она наблюдала, как он развернулся, с преувеличенной неуклюжестью потянувшись за малышами, сидевшими у него на спине, и странное тепло разлилось у нее в груди. Как только она приблизилась к нему, птенцы собрались вместе, забираясь ему на плечи и прижимаясь к груди. С драматическим талантом Уркот упал навзничь, обхватив малышей руками, чтобы удержать их на месте. Он приземлился на спину, задрав ноги прямо в воздух, прежде чем согнуть их внутрь.

Это была, пожалуй, самая паучья выходка, которую она у него видела, но, черт возьми, это было мило.

Птенцы радостно окружили его, такие же торжествующие, каким несколько мгновений назад был Коул.

Судя по тому, что Келли знала о вриксах, они были не просто сплоченным сообществом — они были похожи на огромную расширенную версию семьи. Она всегда слышала, что для воспитания ребенка нужна целая деревня, но у большинства людей, по крайней мере в США, не было возможности воплотить в жизнь эту идею. Была ли проблема во времени, деньгах или ощущении все большей изоляции от соседей, несмотря на постоянно растущее население планеты, она никогда раньше не видела, чтобы эту старую поговорку применяли на практике.

Она потерла грудь. Келли любила своих родителей и братьев, но такой близости она никогда не испытывала в детстве. Ее братья были гораздо ближе друг к другу, чем к ней, и большую часть времени проводили за видеоиграми. А ее родители…

Келли знала, что ее родители любили своих детей, что они усердно работали, чтобы обеспечить хорошую жизнь Келли и ее братьям. Но они никогда… не отпускали контроль. Они никогда не позволяли себе быть нелепыми, беззаботными, валяться на земле, пока дети облепили их со всех сторон.

Не так, как Уркот.

Боже, из него вышел бы прекрасный отец.

Глаза Келли расширились, она остановилась.

Почему, черт возьми, я только что об этом подумала?

Потому что это было правдой. Уркот был защитником, добрым, внимательным и настолько же нежным, насколько и сильным. Он любил своих друзей как братьев и сестер и полностью принимал людей как часть своей семьи. И видеть его сейчас, играющего с выводками…

Из него вышел бы чертовски потрясающий отец.

Келли никогда не думала о том, чтобы завести детей. По крайней мере, она никогда не думала о том, чтобы завести их в ближайшее время. Она всегда была сосредоточена на карьере. Материнство было возможностью в туманном, далеком будущем, когда она встанет на ноги. Присоединившись к Программе «Родной Мир», Келли взяла на себя обязательство совершить путешествие в один конец на Ксолею и знала, что в конечном итоге от нее ожидали рождения детей, хотя это никогда не было приоритетом в ее миссии. Прежде всего, она была химиком. Важный специалист, имеющий решающее значение для успеха колонии.

Но теперь, наблюдая, как Уркот игриво рычит на птенцов, а они рычат и щебечут в ответ, она почувствовала, что ее яичники вот-вот взорвутся.

Шаг за шагом, Келли. Вы даже не пара!

Пока. Пока мы еще не пара.

Потому что она нацелилась на мишень и собиралась выстрелить.

Словно услышав ее мысли, ярко-голубые глаза Уркота метнулись в ее сторону. Они вспыхнули.

Келли широко улыбнулась и сократила расстояние между ними, остановившись рядом с ним.

— Могучий Уркот повержен.

Его жвалы приподнялись в улыбке врикса.

— Из них получатся отличные воины.

Маленьким пухлым кулачком Акалан взялся за жвало Уркота, уставившись на него так, словно это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо видел.

Взгляд Уркота смягчился, когда он посмотрел на ребенка.

— Или ткачи, гончары, копатели… Что бы они ни выбрали, они будут самыми хорошими.

Ну, вот и все. Мои яичники только что взорвались. Мне конец.

Помня о ползающих по нему птенцах, Уркот перекатился на бок, поджал под себя толстые ноги и выпрямился. Хотя по стандартам мужчин-вриксов он считался невысоким, его мощное тело возвышалось над Келли. Она не могла оторвать от него взгляда, когда он снял с груди птенца и поставил на землю.

Перестань пялиться, Келли. Он заметит.

Моргнув, она стряхнула оцепенение и встретилась с Уркотом взглядом, когда он выпрямился. Она указала на шумную игру, происходившую неподалеку.

— Почему ты не играешь?

— Слишком устал.

Келли рассмеялась.

— Так ты вместо этого решил бороться с группой детей? Из того, что я слышала, заботиться об одном ребенке достаточно утомительно, но шестеро?

С щебетом Уркот поднял руку. Хонун, сын Гарахка и Налаки, чья шкура была такой же белой, как у его отца, свисал с его предплечья.

— Другая усталость, — сказал Уркот. — Более хорошая усталость.

Келли улыбнулась птенцу.

— Учитывая всю работу, которую ты и другие копатели проделали, чтобы превратить это место в залитую звездным светом страну чудес, ты заслуживаешь передышки.

Уркот запрокинул голову, чтобы посмотреть на мерцающие кристаллы над головой.

— Тебе нравится?

Придвинувшись немного ближе к нему, она посмотрела вверх.

— Это прекрасно. Мне хочется сделать то же самое в своем доме, чтобы у меня было ощущение, будто я смотрю на звезды каждый раз, когда ложусь спать.

— Все, что тебе нужно, Келли, я дам, — пророкотал он, его голос был едва слышен из-за музыки и криков игроков.

Она опустила взгляд и обнаружила, что он пристально смотрит на нее. В его глазах был блеск, но это было не отражение свечения кристаллов; это был внутренний свет, огонь, жаркий и тяжелый, который сказал гораздо больше, чем его слова. Это было обещание.

Когда он сказал ей, что даст все, в чем она нуждается, он имел в виду не только кристаллы. Он обещал гораздо, гораздо больше.

Тепло затопило ее и разлилось внизу живота.

Гул голосов перекрыл музыку, привлекая внимание Келли к игре. Многие вриксы, включая Гарахка, держали свои биты высоко в воздухе.

Коул вытянул руки вверх, подняв биту обеими руками.

— Победа!

Птенцы, державшиеся за Уркота, спрыгнули на землю и поспешили к своим отцам, когда игра закончилась. Подняв жвалы, Кетан подхватил сына на руки и поприветствовал Айви наклоном головы, прижимаясь своим головным гребнем к ее голове. Сердце Келли сжалось при виде нежности и любви, которые они разделяли.

Коул прислонил свою биту к стойке вместе с остальными и, ухмыляясь, побежал к Келли и Уркоту. Его обнаженная грудь и руки блестели от пота.

— Вот это было просто охуенно! — сказал он.

Келли усмехнулась.

— По тебе было видно, что ты отрывался по полной. Просто огонь.

— Я могу постоять за себя, неважно, насколько они большие, — он провел рукой по своим влажным волосам и ухмыльнулся Уркоту. — Тебе придется присоединиться в следующий раз. Сейчас у меня есть победа над Рекошем и Кетаном. Вы с Телоком следующие в моем списке.

— Я должен сказать нет, — ответил Уркот.

— Слишком напуган?

— Нет, я защищаю свое племя. Твое самолюбие получило бы рану, несовместимую с жизнью.

Коул рассмеялся.

— Ой, чувак. Бьешь — так сразу на поражение, — он снова посмотрел на Келли и обвел ее взглядом. — Черт, ты сексуально выглядишь в этом платье.

— Оу, спасибо, — улыбнувшись, она взялась за края юбки и крутанулась на месте, позволив шелку развеваться. — Наверное, самое красивое платье, которое у меня когда-либо было.

Он приподнял брови и наклонился ближе.

— Я получу поцелуй победителю?

Келли прижала пальцы к его груди и оттолкнула.

— Даже если бы ты не был весь потный, ответ — нет.

Зарычав, Уркот заскрежетал жвалами, клацнув клыками, и встал между Келли и Коулом.

— Давай, человек. Я подарю тебе поцелуй.

Коул усмехнулся и сделал шаг назад.

— Не-а. От этого я, пожалуй, откажусь.

— Ты хочешь поцелуй в знак победы или поцелуй от нее? — настаивал Уркот, приближаясь на то же расстояние, на которое отступил Коул. В нем чувствовалось напряжение, которого не было минуту назад и от которого мышцы его широкой спины напряглись.

— Это была шутка, Уркот, — тихо сказала Келли, положив руку ему на заднюю часть тела.

Он тяжело выдохнул, и она увидела, как он постепенно успокаивается.

— Просто шутка, чувак. Кроме того, меня не привлекают пауки, — Коул поднес руки к лицу, имитируя жвалы. — Они просто не подходят для меня.

Остатки напряжения покинули Уркота, и его жвалы опустились.

— Ты считаешь меня уродливым?

Келли усмехнулась.

— Коул! Как ты мог?

— Воу, воу! — он всплеснул руками. — Я этого не говорил.

Уркот посмотрел на Келли, склонив голову.

— Я ему не нравлюсь.

От нее не ускользнул веселый огонек в его ярко-голубых глазах.

Коул легонько похлопал Уркота по плечу.

— Я уверен, что ты прекрасный образец… для врикса.

— Келли, у людей есть другие слова для обозначения большого горя? — спросил Уркот.

— Господи, — сказал Коул, проводя ладонью по лицу. — Послушай, дело не в тебе, дело во мне, хорошо?

Келли уперла руки в бока.

— Серьезно, Коул? Ты собираешься использовать эту фразу? Как будто от этого становится лучше после той боли, который ты причинил этому бедному вриксу?

Он отступил, пятясь назад и указывая большим пальцем через плечо.

— Я просто собираюсь… пойти выпить.

Коул повернулся и поспешил прочь, исчезнув в море вриксов.

— Трус! — крикнула она ему вслед со смехом. Повернувшись к Уркоту, она смягчила улыбку. — Я думаю, ты очень красивый.

Уркот издал трель и встал немного выше и прямее. Он придвинулся ближе и наклонился к ней, его насыщенный, землистый аромат наполнил ее обоняние. Теплые, пряные нотки, напомнившие ей бренди, опьяняли. Этот аромат окутал ее разум туманом, путая мысли.

Он накрутил на палец прядь ее длинных волос и отвел за плечо.

— Платье не делает тебя красивой, Келли. Ты и так прекрасна.

У Келли перехватило дыхание. Его обмен колкостями с Коулом был игривым и насмешливым. Но сейчас все было совершенно иначе — это читалось в его взгляде, полном напряжения и не отрывающимся от нее, по твердости его глубокого голоса и по осторожности, с которой он произносил каждое слово на языке, который выучил только для общения с Келли и ее друзьями.

Он не просто хотел быть милым. Он имел в виду то, что сказал, и она это чувствовала.

Жар, который ранее наполнил ее лоно, снова нахлынул, заставляя его сжаться.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она, не в силах отвести взгляд от его сияющих глаз.

Грудь Уркота раздулась, когда он сделал глубокий вдох. От него исходил рокочущий звук, мало чем отличающийся от мурлыканья, и он переместил переднюю ногу, проведя ею по икре Келли. Ее кожу покалывало от восхитительного контраста между его грубой шкурой и мягкими, тонкими волосками.

— Келли, твой запах… — он хмыкнул, и дрожь пробежала по его телу.

Ее щеки горели.

Ах, да. Вриксы и их супер обоняние. И он чует, насколько сильно тебя заводит.

Что ей оставалось, кроме как использовать это?

— Мммм, — она положила ладонь на его теплую грудь и наклонилась ближе. — Это потому, что ты мне нравишься, Уркот.

Отпустив ее волосы, Уркот отпрянул назад, его ноги заскользили по земле, а глаза вспыхнули. Он молча уставился на нее и моргнул, странно по-птичьи склонив голову набок.

Он был слишком ошеломлен, чтобы говорить.

Келли усмехнулась, опуская руку.

— Полагаю, ты этого не ожидал?

Его рот открылся, закрылся и открылся снова, но из него не вырвалось ни слова. Наконец, он покачал головой.

Она с улыбкой скрестила руки на груди. Его реакция была восхитительной.

Слегка наклонившись вперед и вздернув подбородок, она спросила сладким голосом:

— Я тебе нравлюсь, Уркот?

Решимость и уверенность усилили блеск в его глазах.

— Да.

Келли всегда поражало, как такое маленькое, простое слово могло быть таким глубоким, как оно могло нести в себе огромный смысл и вес, намного превышающий все возможности.

— О, — тихо сказала она. Теперь ее очередь быть застигнутой врасплох. Келли надеялась, но не ожидала, что подобное признание прозвучит так легко, так честно. Так непоколебимо.

Уркот снова шагнул вперед, сокращая пространство, образовавшееся между ними. Он потянулся к маленькому мешочку, висевшему на кожаном ремне у него на талии. Развязав узел, он просунул руку внутрь.

— У меня есть для тебя подарок.

Он достал маленькую сложенную шелковую салфетку и положил ее на ладонь. Другой рукой он осторожно развернул ткань, чтобы показать то, что было внутри. Кубический кусочек белого прозрачного камня. Кальцит. Тщательно ограненный и отполированный.

— О, Уркот… — Келли подняла камень и изучила его. Отблески света от кристаллов сверху и ближайшего костра отражались на поверхности кальцита, отчего казалось, что у него есть свое собственное свечение. Он подарил ей много-много камней, но этот станет ее любимым.

Она сомкнула пальцы вокруг кальцита и прижала его к груди.

— Он прекрасен, — поднявшись на цыпочки, она прижалась губами к его щеке. — Благодарю тебя.

Тело Уркота напряглось, пока она не начала отстраняться. Его рука метнулась вверх, схватив ее за подбородок и остановив, удерживая ее лицо под углом вверх. Низким, хриплым и повелительным голосом он сказал:

— Сделай это еще раз.

Келли усмехнулась.

— Как скажешь.

Она потянулась, чтобы поцеловать его в щеку еще раз, но прежде чем ее губы коснулись его, Уркот повернул к ней лицо, заставляя ее прижаться губами к его твердому рту.

У Келли вырвался вздох удивления. Его хватка на ней усилилась, и дрожь пробежала по его телу. Он испустил вздох, коснувшийся ее губ.

— Ах ты, хитрый врикс, — прошептала Келли со смешком. Она дразняще провела языком по разрезу его рта, затем быстро высвободилась из его хватки, отступив на несколько шагов назад.

Дыхание Уркота резко и быстро вырывалось через носовые отверстия, и его тело напряглось, когда он опустил руку. Келли не упустила из виду, что его застежки сдвинулись, одна легла поверх другой, надавливая на щель. Она точно знала, почему он это делает, и это вызвало у нее прилив возбуждения, разливаясь жаром внутри и заставляя соски затвердеть.

Это возбуждение только усилилось, когда его синий язык выскользнул и медленно, намеренно провел по разрезу рта, как будто он смаковал ее вкус.

О, черт бы меня побрал.

На что было бы похоже, если бы этот длинный, толстый язык ласкал ее киску? Толкался в нее?

Будет ли его член такого же синего оттенка?

Эй, Келли. Ты знаешь, что хочешь его, но это не значит прямо сейчас. Притормози, девочка.

Но, Боже, как трудно было не торопиться, когда она ждала этого так долго. Особенно зная, насколько сексуально удовлетворенными были Айви и Ахмья, и как отчаянно тело Келли жаждало прикосновений.

Отвлечение. Вот все, что ей было нужно. Что-то, что позволило бы ей выбросить из головы навязчивый образ толкающихся языков и синих членов.

Прекрати!

Бой барабанов отдавался в ней, призывая двигаться в его ритме, подчиниться инстинкту — но не тому инстинкту. Не сексу, но чему-то до боли близкому. Чему-то такому же первобытному. Чему-то, во что она могла бы погрузиться так же основательно.

Келли взяла Уркота за верхнюю правую руку и потянула за собой.

— Потанцуй со мной, Уркот.