ГЛАВА 16

Резкие, болезненные спазмы и гложущая, вызывающая тошноту пустота резко вырвали Келли из ее снов.

Голод.

Адски сильный.

Она крепче зажмурила глаза и сморщила нос, уткнувшись лицом в грудь Уркота.

Келли не хотела вставать, не хотела двигаться, пока так уютно свернулась в объятиях Уркота. Ей было тепло, и это именно то место, где она хотела быть.

Однако теперь, когда она проснулась, стали проявляться и другие неприятные ощущения. Наполненность мочевого пузыря, тупая боль, которую она почувствовала после обвала, слабое жжение в плече, где ее укусил Уркот. Гораздо приятнее всех этих ощущений была боль между бедер, где Уркот так восхитительно растянул ее.

Келли усмехнулась. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной, никогда не испытывала столько удовольствия.

Мой человек-паук трахнул мою киску таааааааааак хорошо.

Почему она так долго ждала? Все это время у нее мог быть умопомрачительный секс. Неудивительно, что у Айви и Ахмьи всегда были такие мечтательные выражения на лицах.

Сделав глубокий вдох, она почувствовала запах Уркота и мускусный аромат секса, который исходил от них обоих. Тепло разлилось по ее лицу. Все ее тело было покрыто спермой.

Мне очень нужно помыться.

Но это могло подождать еще немного. Ей было хорошо прямо здесь, и она не хотела, чтобы этот момент сейчас заканчивался.

Повернув голову, чтобы прижаться к Уркоту щекой, она провела ладонью по его груди и вниз по боку, пока ее пальцы не наткнулись на изуродованный шрам там, где когда-то была его нижняя левая рука. Ее сердце сжалось.

Она слышала историю о том, как Уркот потерял руку, когда они впервые встретились с Гарахком и терновыми черепами. Хотя терновые черепа и теневые охотники были врагами, когда произошла эта история, Гарахк с большим уважением отзывался о доблести Уркота.

Уркот был последним теневым охотником, выстоявшим против огромной, опасной самки-воина, которая убила многих его товарищей, прежде чем встретиться с ним лицом к лицу. И Келли знала, что ни история Гарахка, ни более сдержанный и приземленный рассказ Уркота не передали всей боли и травм, которые он пережил во время той встречи.

Самка-воин голыми руками и необузданной силой оторвала Уркоту всю руку. И он, уже получив удар по голове, который, вероятно, должен был убить его, поднял конечность и использовал ее, чтобы забить своего врага до смерти.

Когда Келли впервые услышала эту историю, она назвала ее безумной. Она пожалела об этих словах.

В том, что сделал Уркот, не было ничего безумного. Он оказался в ужасной, безвыходной ситуации, и сделал все, что мог, перешел все границы, чтобы защитить своих выживших товарищей от ужасающей угрозы. Он столкнулся лицом к лицу с собственной смертью, чтобы помочь другим.

Возможно, он не видел в этом героизма, но он был неоспорим. И цена, которую он заплатил…

Она не могла представить, какие страдания ему пришлось пережить. Он сам упоминал, что ожидал смерти в том болоте. Хотя он был жив, она не сомневалась, что травма навсегда изменила его жизнь.

И все же она ни разу не слышала, чтобы он жаловался. Она ни разу не слышала, чтобы он роптал на свою судьбу. На самом деле, он открыто шутил по этому поводу, дразня людей, указывая на то, что три руки — это все еще больше, чем есть у них.

Уркот был скалой в своей надежности, выносливости, уравновешенности, жесткости. Но при этом он был таким мягким и поддерживающим. Хотя его шрам, несомненно, нес в себе глубокую травму, он превратил его в нечто большее — символ поддерживающего, заботливого, самоотверженного врикса, которым он был.

Келли легонько погладила грубый шрам.

Он напрягся под ней, тяжело вздохнув, и его руки крепче обхватили ее.

— Ты сказал, что иногда все еще чувствуешь ее, — тихо сказала она. — Значит ли это, что ты все еще чувствуешь боль?

— Иногда, — пророкотал он. — Но она… очень далекая. Ты помнишь мои слова?

Келли прижала руку к большому шраму, жалея, что не может его смягчить.

— Да.

— Я знаю, что я не… целый, Келли. Что я меньше, но…

— Прекрати прямо сейчас, — отрезала она, поднимая голову и свирепо глядя на него сверху вниз. — С тобой все в порядке. Ты не меньше и не неполноценный. Ты Уркот. Ты сильный, храбрый, сострадательный, забавный и чертовски сексуальный. Так что не смей так унижать себя или оскорблять меня…

Уркот прижал палец к ее губам, заставляя замолчать.

— Я сексуальный?

Келли фыркнула и закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки.

— Конечно, ты обратил на это внимание, — положив ладони ему на грудь, она приподнялась и запечатлела поцелуй на его твердом рту. — Да, ты сексуален. Даже несмотря на то, что ты паук.

Он защебетал и опустил верхние руки вниз, обхватив обеими ладонями ее ягодицы. Его взгляд опустился на ее груди, тяжело нависавшими над ним.

— Ты тоже сексуальна. Очень сексуальна.

От его прикосновения ее пронзил шепот удовольствия. Его пальцы были так близко к киске, когда он дразнил ее плоть, и сила, с которой он сминал ее задницу, прижимала клитор к его твердому животу.

Она застонала, впиваясь пальцами в его шкуру, когда ее бедра инстинктивно задвигались, тело жаждало большего удовольствия.

— Уркот…

Ее живот издал громкое, раскатистое урчание.

Келли и Уркот замерли, его руки сжали ее ягодицы. Восемь ярких глаз метнулись к ней.

— Эх, хе-хе, — неловко рассмеялась она. — Неподходящее время, но я умираю с голоду.

— Формирователь, уничтожь меня, — прорычал он.

Глаза Келли расширились, когда он схватил ее за бедра, оторвал от себя и перекатился, поджав ноги под заднюю часть тела.

— Должен поохотиться, — пробормотал он, ставя ее на ноги и отстраняясь. — Должен найти еду.

Струйка жидкости хлынула из ее влагалища, стекая по внутренней поверхности бедер и икрам. Келли ахнула и сжала ноги вместе, прижав кулак к тазу.

Какого хрена?

О, нет, нет, нет. Она что, только что описалась?

Нет, это была не моча. Неприятное давление осталось в мочевом пузыре. Это было что-то другое. Это была…

Его сперма.

Ну, а чего ты ожидала после всех тех разов, когда он кончал в тебя, пока вы были связаны его узлом?

Она бросила испуганный взгляд на Уркота, но он уже двигался к одеялу, свисавшему с потолка. Его синие отметины мерцали в свете кристаллов.

Уркот продолжал бормотать себе под нос, переходя на родной язык. Она смогла разобрать только обрывки того, что он сказал — что-то о неудаче, о том, что он не думал. Он сдернул одеяло, вертя головой, как будто выискивал в растительности поблизости что-то съедобное.

— Эм, Уркот?

— Будь прокляты мои глаза.

— Уркот?

Он вышел из грота на небольшой выступ и оглядел пещеру, сжимая одеяло в кулаке верхней правой руки, мышцы напряглись под его шкурой.

Вздохнув, Келли проковыляла к своему рюкзаку, съежившись, когда из нее просочилось еще больше семени. Ее ноги оставляли мокрые следы на полу.

Это невозможно остановить, Келли. Лучше прими все таким, какое оно есть.

Со стоном она присела и схватила рюкзак, пытаясь не обращать внимания на жидкость, вытекающую под ней. Она порылась в сумке, пока не нашла на дне большие связки листьев и вытащила две.

Ее лицо пылало, когда она встала и направилась к Уркоту, сунув один из свертков ему под нос.

— Та-дам!

Он вздрогнул, прежде чем перевести взгляд на нее. Он молча взял подношение, ослабил завязку и отодвинул листья, обнажив толстые полоски вяленого мяса внутри. Его жвалы дернулись вверх и опустились. Схватив ее за запястье, он положил завернутую в листья еду ей на ладонь.

— Ты ешь.

Она показала другой сверток.

— У меня есть еще. Ты съешь этот.

Уркот покачал головой.

— Эта еда для тебя.

— Но ведь есть…

Он крепко взял ее за подбородок.

— Нет, Келли. Эта еда безопасна для тебя. Но когда она закончится, потому что я ее съем, что будешь есть ты? Мы не сможем приготовить здесь мясо, а тебе не подойдут черви. Эта еда должна быть твоей.

— Я бы съела червей, если бы пришлось, — проворчала она, внутренне содрогнувшись при этой мысли.

— Если я съем это мясо, тебе очень скоро придется поедать червей.

— Тьфу, хорошоооо.

Он наклонился и прижался лицом к ее шее, уткнувшись в нее носом и царапая ее кожу ртом. Келли хихикнула, тепло разлилось по ее телу от его игривости. Он глубоко вдохнул.

— Ты хорошо пахнешь, — низкое мурлыканье зародилось в его груди, и его язык пробежался по чувствительным следам укусов на ее плече. — Если я стану слишком голоден, я съем тебя.

— Прекрати! — рассмеявшись, Келли оттолкнула его локтем. — От меня, наверное, воняет. Я вся в твоей сперме.

Его жвала высоко поднялись, а глаза сузились от восторга.

— Наш запах — самый приятный запах.

— Наслаждайся этим сейчас, потому что скоро я все смою.

— Я снова покрою тебя своим семенем.

Сердце Келли сжалось при мысли о том, что его член снова наполнит ее. Ей хотелось повторить то, что они пережили вместе, снова, и снова, и снова.

Конечно, было бы намного приятнее испытать это в безопасности Калдарака, а не в ловушке здесь, внизу.

Подойдя к нему ближе, Келли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в нижнюю часть подбородка.

— Я буду настаивать на этом. А теперь иди найди себе поесть.

Как раз в тот момент, когда она собиралась отойти, он обхватил ее рукой за талию и притянул к себе. Когда ее обнаженная грудь прижалась к его груди, а его нижняя правая рука сжала ее задницу, он приник к ее губам в грубом поцелуе.

И Келли приоткрыла губы, проводя языком по складке его рта, заставляя его приоткрыться и приглашая к гораздо более глубокому, интимному поцелую. Для врикса, который никогда раньше не целовался, он быстро научился, позволив своему языку обвить и погладить ее.

Все закончилось слишком быстро, когда он отпустил ее и отступил назад, его ноги застучали по земле. Он покачал головой и хриплым голосом сказал:

— Ешь.

Она усмехнулась, опустив взгляд и увидев выпуклость его щели, удерживаемую сжатыми застежками.

Он хотел ее. Ужасно.

До него она никогда не знала, каково это — быть настолько желанной. По-настоящему, недвусмысленно желанной. Она чувствовала это каждый раз, когда Уркот смотрел на нее, его глаза горели неистовой тоской. Казалось, что он нуждался в ней больше, чем в пище, воде или воздухе. Как будто она была недостающей частичкой, которая делала его целым.

Ты тоже это чувствуешь, не так ли?

С замирающим сердцем Келли наблюдала, как Уркот бросил одеяло в грот, спустился по выступу и погрузился в воду внизу.

Я знаю.

Подбежав к краю, она посмотрела на него сверху вниз и поспешно сказала:

— Будь осторожен.

Он одарил ее вариантом улыбки врикса.

— Ничто не удержит меня вдали от тебя.

Ах, блядь. Я так сильно подсела на этого врикса.

Когда он нырнул под поверхность воды, Келли вернулась в грот, отложила сушеное мясо и порылась в сумке, пока не нашла запасной кусок все еще мокрого шелка. У нее были другие дела, о которых нужно было позаботиться, прежде чем утолить свой голод.

Покончив с делами в дальнем углу и опорожнив мочевой пузырь — она готова была расплакаться от унизительности всего этого, — она привела себя в порядок и вернулась к своим вещам. Как ни странно, сперма Уркота не застыла коркой на ее коже, как она ожидала. Вместо этого она, казалось, действовала как увлажняющий крем.

Она хихикнула, проводя пальцами по животу.

— Интересно, что сказала бы Лейси об этом маленьком пикантном факте.

Келли сомневалась, что ее подруга будет разливать сперму вриксов по бутылкам и выдавать ее в виде лосьона.

Боже, я бы хотела увидеть реакцию Телока на эту просьбу.

Схватив сверток, который развязал Уркот, Келли откинула листья и устроилась, скрестив ноги, на пуховой шелковой кровати. Она покончила с целой полосой мяса и откусила от второй, когда услышала плеск рядом с выступом.

Она напряглась, только сейчас осознав, что ее нож — единственная вещь, которую она могла использовать в качестве оружия, — был спрятан в рюкзаке вне ее досягаемости.

К счастью, мгновением позже на уступ взобрался врикс с черной шкурой и синими отметинами, а не один из этих долбанутых странников духа.

Вода стекала с Уркота ручейками, ловя и отражая свет пещеры, когда он выпрямился. Ладонью верхней руки он вытер излишки влаги с лица и груди. Пара длинных бледных рыб свисала из его нижней руки, пальцы были зажаты в их разинутых пастях.

Келли улыбнулась.

— Успех!

Он поднял рыбу повыше.

— Хочешь?

— Нет, если только ты не умеешь их готовить. Они в твоем распоряжении, — она надкусила вяленое мясо, оторвала пальцами кусочек и отправила его в рот. Ее челюсть болела, когда она жевала жесткое мясо.

Защебетав, Уркот опустился на землю рядом с ней и принялся за еду. Это казалось таким нормальным, таким обыденным, что на какое-то время она почти забыла, что они оказались в ловушке в кажущейся бесконечной системе пещер.