ГЛАВА 15

Уркот каким-то образом заставил себя встретиться с похотливым взглядом Келли, полуприкрытым веками. Она лежала под ним поверх вороха распушенного шелка, ее вьющиеся волосы разметались вокруг головы, а кожа сияла в голубом свете, который отражался в ее больших глазах и придавал им собственное сияние. Полные губы были приоткрыты, и с каждым вдохом ее грудь с бисеринками сосков прижималась к его ладони.

Она была прекрасна. Светящаяся точка в темноте пещеры.

Аромат ее эссенции, слаще и соблазнительнее любого нектара, привлек его взгляд обратно к ее щели. Ее раздвинутые бедра ничего не скрывали от него. Ее нежные, стройные пальцы поглаживали небольшой бугорок на вершине ее лона, заставляя ее дышать быстрее и чаще, вырывая тихие всхлипы из ее горла и усиливая блеск в глазах.

Она получала удовольствие прямо у него на глазах.

И она пристально смотрела на него, пока делала это.

Я хочу тебя.

Келли, которая заявила о своей привязанности к нему с того момента, как он увидел ее, сама того не осознавая, хотела Уркота. Она хотела спариться с ним. Чтобы он овладел ей.

И, во имя всех богов вриксов и людей, он ничего так не хотел, как исполнить ее желание. Он хотел овладеть ею сейчас.

Но инстинкт вцепился в его разум, разрушая и без того ослабленный контроль. В этот момент он не мог игнорировать их различия. Он не мог игнорировать то, что он был большим, сильным и твердым, а она была маленькой и мягкой. Хрупкой.

Если брачное безумие охватит его, как он сможет удержаться от того, чтобы не причинить ей вред?

— Келли…

— Ты нужен мне, Уркот, — простонала она, погружая палец глубоко в свое лоно. В свою киску.

Он смотрел, как палец погружается в эти гладкие, темные, гостеприимные складки, и дрожь пробежала по его спине. Его член дернулся, напрягаясь в воздухе и угрожая снова излиться.

Ее тело приняло этот палец так легко, с такой готовностью. Примет ли оно его стебель так же?

Он сжал ладони верхних рук в кулаки, стукнув костяшками пальцев по каменному полу сквозь шелк.

Она была прямо здесь, умоляя его. В таком же отчаянии, как и он.

Неужели именно сейчас? Неужели именно здесь? Мысль о том, что он может заявить на нее права здесь и сейчас, вместо гнезда, что он намеревался устроить для нее в своем логове…

Но все же, чему он научился с того момента, как на них обрушился камнепад, заперев их здесь? Каждое мгновение, проведенное вместе, было драгоценно. Каждое мгновение, потраченное на отрицание того, чего они хотели, к чему стремились, было потрачено впустую.

Если все могло закончиться в одно мгновение, без всякого предупреждения… Зачем ждать дольше? Зачем отказывать себе? Почему бы не взять то, что принадлежит ему? Почему бы ему не принять это подношение от всего сердца и со всем своим желанием?

Уркот опустил руку ниже, позволяя ладони скользнуть по ее коже, и задел когтями живот, заставляя ее плоть трепетать. Она выгнула спину и застонала. Этот звук пронзил прямо его стебель, усиливая боль в области таза.

Он был проклятым Восьмерыми дураком, если думал, что сможет сопротивляться. Он был дураком, едва попытавшись.

Убрав от нее руку, Уркот обхватил ею основание члена. Он застонал, сжимая его. К его удовольствию, взгляд Келли был прикован к нему, а дыхание участилось еще больше.

Уркот переместил нижнюю часть тела, расставляя ноги в поисках опоры.

— Ты хочешь этого?

Щеки ее потемнели, она кивнула, вытащила палец из своего лона и вернула его к этому бугорку, который лениво погладила. Он блестел от ее соков.

Непрошеный, его язык выскользнул изо рта и облизал разрез рта, страстно желая попробовать ее на вкус. Но это было не то, в чем он нуждался сейчас. Это было не то, в чем нуждался ни один из них.

Я хочу, чтобы твой член был внутри меня.

Уркот прерывисто вздохнул и выпрямил туловище, обхватив руками ее бедра. Он приподнял ее зад. Келли раздвинула ноги шире, перекидывая их через его передние ноги. В таком положении ее щель оказалась прямо перед его членом.

— Тебе нужно это, — прорычал он, когда его застежки сомкнулись вокруг ее бедер.

— Да, — вздохнула она.

Наклонив свой стебель, он приблизил его кончик к отверстию ее киски. Его усики прошлись по ее гладкой плоти. Келли вздрогнула, ее ноги задрожали, а веки затрепетали. Он подался бедрами вперед, втискивая в нее широкую головку своего члена. Он уже мог чувствовать ее — гладкую плоть, упругую и в то же время податливую, нетерпеливую, голодную. Она всхлипнула.

— Скажи это, Келли. Скажи, что ты моя.

— Трахни меня. Пожалуйста.

Она повела бедрами, но он крепко держал ее ладонями, не позволяя ей глубже насадиться на его длину, хотя ему было больно удерживать себя от того, чтобы погрузиться в ее плоть.

— Скажи это, — потребовал он.

Тихо дыша, она вцепилась в пушистый шелк свободной рукой, в то время как другая продолжала тереть клитор в постепенно увеличивающемся темпе.

— Твоя. Я твоя. Теперь тра…

Он подался вперед, удерживая ее бедра на месте. Ее щель раздвинулась для его члена, гладкая плоть соединилась с его, впуская его внутрь, но было туго. Так туго. Восхитительный, безумный жар окутал его член, когда он медленно погрузился в нее, а ее тело медленно втягивало его все глубже. Движения ее пальца замедлились.

— О, черт, черт, черт, — выпалила она. — Ты такой охуенно большой.

Она со стоном откинула голову назад, ее ноги задрожали. Он увидел, как напряглись мышцы ее бедер. Все его мышцы сделали то же самое, когда ее внутренние стенки сомкнулись вокруг него, сжавшись плотнее, чем когда-либо мог бы сжаться любой кулак, идеально подстраиваясь под него. Было сопротивление, но только из-за того, насколько тесной она была. Какой маленькой она была. Не было преграды, которая удержала бы его от проникновения глубже.

Его дыхание стало горячим и тяжелым, вырываясь из горла. Когти впились в ее кожу, когда он согнул пальцы. Он боролся с дрожью, угрожающей охватить его, боролся с красным туманом, собирающимся на задворках его сознания, боролся с инстинктивным желанием вонзиться в нее со всей силой, пока не истратит все остатки своей выносливости.

Этот момент был всем. Его первый раз с Келли — его первое совокупление. Он никогда ни с кем не был так близок, настолько интимно, и он прочувствует это с ясным умом. Он не позволит инстинкту разрушить этот момент для них обоих. Он будет чувствовать все это, будет трепетать от каждого соприкосновения их тел.

— Хорошо, самка, — Уркот скользнул большим пальцем по своему стволу, распределяя свои масла и смешивая их с ее, чтобы облегчить дальнейшее свое движение. — Ты такая горячая для меня. Такая влажная.

— Еще, — выдохнула она, снова приводя палец в неистовое движение. — Мне нужно еще. Боже, с тобой так хорошо.

Он качнул тазом и протолкнул в нее еще большую часть своей длины, застонав, когда ее лоно сжалось вокруг него. Давление в его стволе было огромным, невозможным, непреодолимым, и он знал, что ему не потребуется много времени, чтобы снова излиться. Но ей нужно было больше, и ему тоже.

Келли крепче обхватила его ногами и насадилась на член Уркота, вбирая его глубже.

— Да! Еще, пожалуйста, еще. Ты нужен мне весь.

Ощущать как отзывается ее тело, чувствовать ее пульсацию через его ствол, чувствовать ее жар, изгиб и расслабление мышц — это было больше, чем он когда-либо представлял. В сочетании с ее словами, ее стонами и прерывистым дыханием, с ее пьянящим ароматом, наполняющим грот…

— Ты хочешь еще?

Он притянул ее к себе, растягивая и погружая ствол в нее до узла у основания, который казался слишком широким, чтобы она могла его принять.

— О черт! — ахнула она, когда ее спина снова выгнулась, движение протащило ее лоно вдоль его ствола, создавая мучительное трение.

— Боги, — прошипел он, когда его усики затрепетали внутри ее лона. Он скользнул рукой по ее спине и приподнял ее торс над шелком, выпрямляя его. — Идеально. Ты идеальна. Мне нужно больше тебя, всю тебя.

Новая поза позволила ей опереться на него всем весом. Ее щель растянулась, но все еще не могла вместить его узел. У него вырвался прерывистый вздох.

Келли обвила рукой его шею, встретилась с ним взглядом и подняла другую руку.

— Так прими еще.

Он мельком увидел, как ее палец блестит от ее эссенции, прежде чем она поднесла его к его рту. Он приоткрыл челюсть, и она просунула палец внутрь, проводя им по его языку.

Ее солено-сладкий вкус заплясал у него во рту, непохожий ни на что, что он когда-либо пробовал. Это было наслаждение, обретшее форму, страсть, обретшая вкус, и это была полностью она. Уркот зарычал. Что-то внизу его живота сжалось. Его язык обвился вокруг ее пальца, жадно слизывая каждую каплю эссенции.

Он чувствовал биение ее сердца в каждой точке соприкосновения их тел, и стук его собственных сердец становился громче, сопровождаясь слабым жужжанием. Прежде чем он понял, что происходит, багровая дымка заполнила его зрение, и жар спиралью прокатился по нему, заливая конечности.

Келли убрала палец, проведя им по его подбородку. Улыбка на ее губах была столь же удовлетворенной, сколь и нуждающейся, одновременно дразнящей и соблазнительной. Он провел рукой по ее спине и запустил ее в волосы, удерживая ее взгляд.

— Нуждаюсь в тебе, — прохрипел он. — Нуждаюсь в том, чтобы покрыть тебя.

Она порочно ухмыльнулась.

— Так трахни меня, здоровяк.

Он сжал в кулаке волосы, слегка откинув голову Келли назад, и зарычал.

— Нет. Мое имя. Назови мое имя.

Она резко вдохнула, глаза вспыхнули от возбуждения. Ее пальцы сжались на его спине, царапая кожу тупыми ногтями.

— Уркот. Трахни меня, Уркот.

Уркот прижался ртом к ее рту, проникая языком между ее губ, и ее язык встретился с ним в чувственном, дразнящем танце, следуя его примеру.

— Прими меня, — прорычал он, прерывая поцелуй, приподнимая ее за бедра. Ее лоно скользнуло по члену, заставляя его снова вздрогнуть. Прежде чем его член полностью освободился, он снова насадил ее на себя. — Всего меня!

В то же мгновение он приподнял таз, с силой вонзаясь в нее, до самого основания.

Келли вскрикнула, вцепившись ему в плечи и впившись ногтями, и запрокинула голову. Ее лоно затрепетало вокруг него, обхватив ствол и узел целиком.

И что-то внутри Уркота разлетелось вдребезги.

— Моя, — прорычал он между резкими вдохами, входя в нее снова и снова. Скольжение и сжатие ее киски сводили с ума, а шлепки ее плоти о его шкуру задавали бешеный ритм, когда он приподнял и опустил ее на свой член. — Моя, чтобы заявить. Моя, чтобы покрыть. Моя, чтобы сохранить.

Она отчаянно цеплялась за него, ее глаза встретились с его, ее крики соответствовали его темпу, ее тело дрожало.

Уркот уложил ее поверх распушенного шелка, крепко держа за бедра. Используя руки, ноги и застежки, он вонзался в нее в погоне за быстро нарастающим ощущением, за удовольствием, которое наверняка разорвало бы его на части.

Она извивалась под Уркотом, царапая шелк, цепляясь за него, ее волосы растрепались вокруг головы. Ее груди подпрыгивали, а напрягшиеся на воздухе соски молили о его прикосновении, когда она выгнула спину. Каждое ее движение посылало по нему волны удовольствия, которые нарастали и нарастали, стремясь к чему-то большему.

— Уркот, — прохрипела она. — Еще. Продолжай. Не останавливайся. О Боже, пожалуйста, не останавливайся.

— Ты. Моя. Келли, — процедил он сквозь зубы, каждое слово сопровождалось жестким толчком. — Моя найлия.

— Твоя пара, — эхом повторила она, хлопнув ладонью по его руке и царапнув ногтями по ней достаточно сильно, чтобы оставить след.

Наслаждение-боль пронзили его, заставив обнажить клыки. Опустившись на нее сверху, он погрузил член в нее в последний раз, так глубоко. Похожие на угли огни вспыхнули в его глазах, когда кульминация окружила его, поглотила, утопила.

Внутри у него в этот момент все сжалось. Это был его конец. В тот миг он осознавал только Келли и свои собственные ощущения, когда весь мир превратился в ничто. Затем его захлестнуло наслаждение. Его стебель набух, и семя затопило ее.

Келли выкрикнула его имя, но звук поглотил его рев. Он не мог видеть за багровой пеленой, да и не хотел: он хотел только чувствовать.

На этот раз он не смог контролировать свой инстинкт. Он не мог остановиться.

Его голова резко опустилась, и он вцепился зубами ей в плечо. Она схватила его за голову, запустив пальцы в его волосы, и держала, пока ее лоно сжималось в конвульсиях вокруг его ствола, а бедра дрожали. Каждое движение его усиков усиливало ее дрожь, заставляя бедра выгибаться навстречу ему.

— Уркот! — закричала она напряженным голосом, когда жидкий жар затопил ее внутри. — О, блядь, блядь, блядь!

Он мог только рычать, уткнувшись в ее кожу.

Она будет носить его метку. С этого момента все будут знать, что Келли принадлежит Уркоту, и только Уркоту. Она сделала выбор. Он победил. Она принадлежала ему.

Моя!

Его член снова дернулся, из него вырвалась еще одна струя семени. Это семя смешалось с ее эссенцией, горячее и скользкое, заполнило ее и потекло струйкой вокруг основания его стебля. Пальцы его нижней руки и застежки сжимали ее, не желая отпускать, заставляя ее щель оставаться на одном уровне с его.

Наконец, он разжал челюсть и поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Странный привкус ее крови появился у него на языке.

Келли уставилась на него темными блестящими глазами, тяжело дыша. Когда его усики затрепетали, она напряглась и застонала. Улыбка, тронувшая ее губы, сказала ему, что ее реакция не имела ничего общего с болью.

Уркот прерывисто вздохнул, когда его захлестнула очередная волна удовольствия, усиленная ее киской, которая крепко сжала его узел. Как только она расслабилась, его взгляд переместился на ее левое плечо, куда он укусил ее. На нем были многочисленные кровоточащие раны, оставленные его зубами.

Его сердца чуть не остановились.

Как он позволил себе быть таким беспечным? Он знал, знал, какой нежной была ее человеческая плоть, как легко ее можно было сломать.

— Прости, — прохрипел он. — Я не хотел причинить тебе вреда, Келли. Я…

Она прижала палец к его рту.

— Тссс.

Уркот моргнул, уставившись на нее сверху вниз, прежде чем прикоснуться ртом к ее пальцу в поцелуе.

Келли провела пальцами по коротко остриженным волосам по бокам его головы и довольно замурлыкала. Когда удовольствие снова поднялось в нем, и очередная порция семени наполнила ее, заставив усики снова затрепетать, она закрыла глаза, с тихим стоном извиваясь под ним, прижимаясь к нему киской и принимая его узел глубже.

— Боже, это потрясающее ощущение, — тихо сказала она, все еще улыбаясь. — Я люблю твой член и эти маленькие трепещущие штучки. Я не хочу, чтобы это вообще заканчивалось.

Гордость наполнила его грудь. Его самка наслаждалась их совокуплением. Ощущения были волнующими, приятнее всего, что он мог себе представить, но все это было невероятно усилино удовлетворением Келли.

— Это не закончится. Пока нет, — сказал он.

Келли открыла глаза, чтобы встретиться с Уркотом взглядом, и нежно погладила его по лицу.

— Хорошо, потому что тебе так чертовски хорошо внутри меня.

Уркот издал трель и уткнулся носом ей в шею, глубоко вдыхая ее аромат.

— Я бы держал свой стебель глубоко в тебе, пока Восьмерка не заберет меня, если бы мог.

Крепко обхватив ее руками, Уркот перекатился на спину по шелковому гнезду, устраиваясь в нем и обвивая ногами свою самку, чтобы обеспечить ей как можно больше тепла своим телом. Она лежала на нем, раскинув ноги в обе стороны, положив голову ему на грудь, и ее влажные кудри щекотали его шкуру.

По телу Уркота прокатилась волна удовольствия, заставив его усики снова затрепетать внутри Келли. Он наслаждался каждым ощущением, каждой ее реакцией, каждым тихим звуком, который вырывался у нее.

Постепенно пульсация затихла, его усики спрятались, и его пара обмякла. Его собственное тело становилось тяжелее с каждым ударом сердец, и боль, мучившая его с момента камнепада, вернулась на место.

Но он держался до тех пор, пока ее дыхание не стало глубже, и он не понял, что она заснула. Больше всего он дорожил этими мимолетными мгновениями — тем, что его паре было достаточно комфортно, она достаточно доверяет ему, чтобы спать с ним вот так, с его стеблем, все еще находящимся внутри нее.

Затем он позволил изнеможению утащить себя во тьму.