Всякий раз, когда я находился рядом с Квентин, я чувствовал принятие. Я изо всех сил старался показать ей, что она мне небезразлична. Я привык к тому, что другие называли меня монстром, но услышать это от неё оказалось больнее, чем я мог себе представить. У меня даже не нашлось сил остановить её, когда она ушла. Вместо этого я отправился к Эрику.

Боль в груди была настолько сильной, что мне нужно было, чтобы она прекратилась.

Когда я вошёл в их спальню, я толкнул Эрика, заставляя его проснуться. На мгновение вспыхнул красный свет, пока он не понял, что это я.

— Грей?

Аура Эрика осветила комнату, и Слоан проснулась.

— Что происходит? — спросил Эрик.

Я схватился за грудь, когда боль вновь накрыла меня. Эрик выскочил из постели, мгновенно проснувшись.

— Грей! Что случилось?

Нас окутало красное сияние, и в следующий миг мы уже стояли снаружи, в саду. Прохладный ночной воздух немного облегчил ощущения, стало легче дышать.

— Ты, должно быть, ошибся, — сказал я ему.

— В чём дело?

— Она не может быть моей связанной душой.

Эрик посмотрел на меня в замешательстве.

— Грей, почему ты так говоришь?

— Он появляется, и она уходит с ним. Я сказал ей. Я сказал ей, что люблю её, но она не выбрала меня, Эрик.

Я почувствовал, как во мне снова поднимается ярость.

— Я дал бы ей всё, что она захочет, но она не даёт мне того же. Она выбрала бы Смертного вместо меня!

Эрик поднял руку.

— Тебе нужно успокоиться.

— КАК?

Вот оно. Моя аура разлилась по всему саду. Эрик вспыхнул своей в защитной реакции, но у меня не было причин причинять вред брату. Он не мог изменить то, за что нёс ответственность. Он не отвечал за её поступки.

— Она любит тебя, Грейсон. Я знаю, что любит! — крикнул Эрик.

Я резко рассмеялся, и небеса разверзлись, обрушивая на землю тяжёлые капли дождя. Если она считает меня монстром, пусть будет так. Зачем вообще пытаться держать себя в руках?

Слоан вышла из дома, её аура окружала её, когда она присоединилась к своему мужу.

Никогда в жизни я не завидовал Эрику так сильно, как в этот момент. Иметь кого-то, кто выбирает тебя каждый раз, без исключения. Кого-то, кто остаётся рядом и любит тебя, сколько бы недостатков у тебя ни было.

Боль в груди усилилась, когда над головой прогремел гром.

— Грей, тебе нужно остановиться, — умоляла Слоан. — Ты ничего не решишь, ведя себя так. Послушай Эрика.

Но какой смысл был слушать Эрика? Почему мне вообще теперь должно быть важно пытаться держать всё под контролем? Если я настолько плох, как они все считают, тогда почему бы мне не доказать им их правоту?

Мне нужно было выплеснуть свою ярость. Я не хотел быть спокойным. У меня не было ни малейшего желания слушать Эрика. Ему повезло — у него есть связанная душа, и всё у него сложилось без проблем. Меня не интересовали его поучения о том, что нужно дать этому время.

Всплеск моей ауры ударил по нему, и он поднялся с земли, пока Слоан отражала атаку.

— Она одумается! — прогремел Эрик. — Клянусь тебе, Грей!

— Мне плевать, что она сделает. Я хочу избавиться от этой связи!

Эта связь была язвой в моей жизни. Она свела меня с ума, измотала мою голову и сердце так, что я больше не мог ясно мыслить. Боль уже была невыносимой, так насколько хуже станет, если я разорву узы, которые нас связывают?

— Пожалуйста, не делай этого, Грей, — сказала Слоан.

Земля задрожала, когда моя ярость начала просачиваться в её глубины. Я разорву этот мир на части, пока мне не станет легче. Пусть все страдают вместе со мной, пока я не сочту нужным проявить к ним милость.

— Ты не можешь разорвать её! — закричал Эрик. — Я не позволю тебе!

— ЭТО НЕ ТВОЁ РЕШЕНИЕ!

Толчок, который я послал в землю, стал сильнее и начал яростно сотрясать мир вокруг нас. Я обрушу здания и вырву растения с корнем. Чистый хаос и разрушение масштаба, на который способен только я.

— ОСТАНОВИСЬ!

Я остановился, но не потому, что Слоан закричала на меня.

В груди вспыхнула калечащая боль, сильнее и острее, чем прежде, и она повалила меня на колени, выбив воздух из лёгких.

Эрик подбежал ко мне, пока я сжимал зубы, пытаясь выдержать эту ослепляющую боль. Она ослабляла меня, пока я не почувствовал, что могу потерять сознание.

— Грей? — спросил Эрик.

Обе ауры исчезли, и Эрик опустился на колени, положив руку мне на плечо.

Я не мог описать эту боль. Она была сокрушительной, раскалывающей, разрывающей душу. Она была раскалённо-белой и требовала, чтобы её чувствовали. От неё невозможно было убежать. Не было ни передышки.

— Грей, что это?

Меня скрутило, словно меня вот-вот вырвет. Боль была настолько неоспоримо сильной.

Она должна была чувствовать всё, что чувствовал я. Чувствовала ли она это сейчас? Чувствовала ли, насколько это плохо?

Я потянулся к Квен, желая понять, влияет ли это на неё так же сильно, как на меня. Отражается ли моя боль в моей связанной душе.

— Нет, — прошептал я.

То, что я обнаружил, заставило меня вскочить на ноги. Я прорвался сквозь боль, потому что если бы не…

Моя аура перенесла меня и Эрика, который всё ещё держал меня, к передней части дома.

— НЕТ! — закричал я, слово вырвалось сдавленным, когда я рухнул при виде того, что открылось перед глазами.

Посреди дороги, тело неловко изогнутое и маленькое, лежала Квентин.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Я бросился к ней и опустился на колени. Вокруг её головы была кровь, и я замер, не решаясь прикоснуться к ней.

— ЭРИК!

Мой брат оказался рядом в одно мгновение, с безутешным выражением лица.

— Нет! Нет! Перестань так на неё смотреть! — закричал я.

Меня снова скрутило. Боль была невыносимой. Это разрывающее чувство в груди было настолько сильным, что я был уверен — оно расколет меня пополам.

Квен лежала передо мной, и впервые я не знал, что делать.

— Нам нужно её починить. Мне нужно её починить. Эрик! Помоги мне!

— Грей —

— НЕТ!

Я не хотел слышать, как он это скажет. Не хотел слышать, что он не сможет её спасти. Её дыхание было таким поверхностным и рваным. Горячие слёзы смешивались с дождём, стекающим по моему лицу.

Слоан присоединилась к нам, бледная, словно из неё ушла вся краска. Она мягко положила руку мне на плечо.

— Грей…

— Пожалуйста. Пожалуйста, Слоан. Ты можешь помочь. Ты можешь помочь, правда? Ты даруешь жизнь, — отчаянно сказал я своей невестке.

Её дар никогда не был тем, с чем я тесно работал или чем особенно интересовался — до этого момента.

Жизнь.

Слоан работала с жизнью, и мне нужно было, чтобы она даровала её мне.

— Грей, это работает не так. Я не дарую жизнь в таком виде.

Я закричал от отчаяния, и вдруг меня осенило.

— Элва! — сказал я. — Приведите Элву! Слоан. Эрик. Кто-нибудь из вас приведите её!

Слоан исчезла, и через несколько мгновений вернулась, ведя за собой Элву и Игнасио. Элва ахнула, когда увидела Квентин на земле.

— Она скоро уйдёт, — скорбно прошептала Элва, ощущая угасание жизни.

Богиня смерти вынесла свой вердикт. Она знала, когда людям пора уходить. Она чувствовала, когда жизнь больше не может продолжаться.

Желчь подступила к моему горлу.

Почему я потратил столько времени впустую? Наши ссоры были бессмысленны. Совершенно ничтожны. Даже если их нельзя было избежать, я должен был пойти за ней в закусочную. Дождаться, пока она закончит, и отвезти её домой. Я должен был потребовать её ответ на моё признание в любви.

— Элва, пожалуйста. Пожалуйста, помоги.

— Я —

Я повернулся к ней на коленях и опустил лоб к её ногам. Сквозь шум дождя я услышал вздохи остальных.

— Я умоляю тебя, Элва, — сказал я, обращаясь к земле. — Я стою на коленях и умоляю тебя спасти её от этого.

Как Божества, мы не умоляли. Как Божества, мы были горды до порока, но здесь у меня не осталось гордости. Я отдал бы всё, потому что если потеряю её, я не был уверен, что смогу продолжать существовать.

Элва посмотрела на меня сверху вниз, со слезами в глазах.

— Она твоя семья, Элва, — сказал я, поднимая голову.

— Я думаю, Грей.

— Думай быстрее!

— Бассейн, — спокойно сказал Игнасио. — Она полубогиня. Отнесите её к бассейну. Если он примет её и наделит даром до того, как она умрёт, она обретёт своё бессмертие.

— Грейсон, нам нужно идти, — сказал Эрик.

Я снова посмотрел на Квен, и моё сердце остановилось. Я нарушал все правила ради неё. Осторожно я поднял её с земли. Обычно такая живая, она теперь была безвольной и тяжёлой в моих руках, словно тряпичная кукла, и рыдание сорвалось с моих губ.

— Быстрее, Грей, — подгонял Эрик.

— Держись, Квентин. Обещаю, всё будет хорошо.

Мне казалось, что я уже видел её уязвимой — ранним утром, когда она ещё была во власти сна, — но это было совсем другое. То, как она лежала у меня на руках, совершенно лишённая силы. Это была не Квентин. Эта женщина разговаривала во сне. Она была тёплой и всегда находила, что сказать, но теперь она стояла на краю смертности, и я боялся, что опоздал.

Когда мы оказались в Элизии, мы появились у самого края бассейна. В тот же миг вода начала мерно пульсировать, будто у неё появилось сердце.

— Тебе нужно зайти с ней внутрь, Грей. Так же, как мы делали с детьми.

Эрик направлял меня, подсказывая, что нужно делать.

Он стоял рядом со Слоан, и я видел её лицо, залитое слезами, устремлённое на меня.

— Верни её домой, Грей, — сказала Элва, сжимая руку Ига.

Я шагнул в бассейн, не произнеся ни слова. Вода вокруг меня почернела, пока не стала похожа на пустоту, но я не остановился. Чем дальше я заходил, тем выше она поднималась, доходя до пояса, и всё равно оставалась чёрной.

— Почему ничего не происходит?! — в панике выкрикнул я.

В первый раз, когда она была здесь, он хотел её, но теперь не делал ничего. Неужели мы опоздали? Неужели мы упустили свой шанс?

— Погрузи её под воду, — тихо донёсся голос Слоан, и я кивнул.

Глубоко вдохнув, я сделал ещё несколько шагов, пока мы оба не исчезли под водой.

Прошло всего несколько мгновений, и вода снова изменилась. Она забурлила и яростно запульсировала вокруг нас. Чернота рассеялась, и вместо неё вода стала золотой. Мы плыли в бассейне, похожем на шампанское — ярком, бурлящем и ослепительном после темноты.

И тогда дар Квентин ударил меня.

Ошеломляющее стремление к достижениям и упорному труду. Годы и годы сертификатов и трофеев. Похвала от всех вокруг неё.

Вместе со своей божественностью Квентин получила в дар ответственность за успех.