Две недели. Именно столько времени Скотт избегала меня. Если она не была на работе, значит была с Салом, оставляя меня застрявшим с Холденом, который гонял меня по мелким смертным поручениям. Все они были до ужаса утомительными, и он раздражал меня настолько, что содрать кожу с собственных костей казалось более привлекательным вариантом.

Мне нужно было поговорить со Скотт. Если уж они требовали, чтобы я выполнял эти задания, я предпочёл бы делать это вместе с ней. Было что-то особенно удовлетворяющее в том, чтобы заставить её сорваться со своей безупречно контролируемой маски.

Я сдерживал себя от новых визитов в её спальню. Это сработает только в том случае, если я буду медленно подтачивать её, и я был готов играть в долгую, если это означало сломать её на тысячу осколков и напомнить ей о её месте.

Чтобы стряхнуть с себя Холдена и дать Скотт то пространство, которого она так жаждала, «Мёрфис» стал для меня постоянным убежищем, а Тайлер оказался человеком, к которому у меня неожиданно нашлось немало терпения. Он не задавал лишних вопросов, и на этой неделе я уже трижды помогал ему за барной стойкой, лишь бы сбежать от Холдена и его унылого бубнения.

К несчастью, был самый разгар дня, и «Мёрфис» ещё не открылся, поэтому я заглянул к Игнасио, который находился вместе с Хантером и Ларкин.

— Светский визит? — сказал Хантер, когда я появился в саду. — Чем обязаны такому удовольствию?

— Я не к тебе пришёл, — ответил я, и отвращение прозвучало в каждом моём слове.

Игнасио поднял на меня взгляд со своего места — выглядел он куда менее жизнерадостным, чем обычно, — и я быстро понял, что вломился на встречу, которую он уже давно пытался организовать. Встречу, которую я отчаянно хотел, чтобы он наконец провёл, чтобы мы оба могли вернуться к своим делам и своим жизням.

— Присоединяйся. Рад видеть, что ты прислушался к моему предупреждению и держишь себя подальше от неприятностей, — сказал Хантер, когда Ларкин подошла к нему сбоку.

— О, я бы в этом не была так уверена, — рассмеялась она. — Твоя маленькая учёная всё ещё злится на тебя?

— Ты ничего не знаешь, Ларкин, — прошипел я в ответ.

— Вот что я слышала, — радостно продолжила Ларкин. — Джулия рассказывала мне, что она сказала, будто не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать. Сильные слова даже для человека с пошатнувшейся верой. — Она рассмеялась. — Неудивительно. Половина из нас тоже не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать.

— Ларкин, — простонал Иг, проводя рукой по лицу.

Хантер бросил на жену неодобрительный взгляд.

— Что? — спросила она, широко распахнув глаза в притворной невинности. — Это правда. Уэйверли и Ария и близко к нему не подходят. Малакай и Флинн тоже не особо горят желанием.

Младшие божества из элиты всегда держались от меня на расстоянии. Им не нравилась моя работа, но будто у меня был выбор, и я отказывался оправдываться перед Уэйверли, Богиней покоя. Да кому, блядь, вообще молятся ради хорошего ночного сна?

— Пошла ты, — выплюнул я. — Приятной вам встречи, Иг.

— Куда ты идёшь? — спросил он, заметно запаниковав. Он уже терял ту смелость, которая была ему нужна, чтобы подать им свою просьбу.

— К Эрику.

— Его нет дома, — сказала Ларкин с откровенным злорадством.

— Где он?

— В исследовательском институте со Слоан, — ответил Игнасио.

— Зачем? — резко спросил я, и тяжёлый свинцовый ком осел у меня в животе.

— Гарет спросил, не будет ли Слоан против, если они изучат её беременность, — пояснил Хантер.

— Что? — переспросил я, пытаясь осмыслить безумие, которое, похоже, охватило их всех.

— Вообще-то, если я не ошибаюсь, работать будет именно твой куратор, — сказала Ларкин с ухмылкой.

— Вы что, идиоты?! — заорал я.

И без того было достаточно плохо, что они согласились превратить Слоан и её ещё не родившегося ребёнка в эксперимент, но отдать их в руки Скотт? Скотт, которая презирала меня. Скотт, которая, скорее всего, сделает всё, чтобы причинить мне такую же боль, какую я причинил ей.

— Грей, успокойся, — сказал Хантер. — Они сами согласились.

Я не слушал. Вместо этого чёрная тьма моей ауры сомкнулась вокруг меня, и их крики растворились вдали.

— Грей! — крикнул Хантер.

— Отпусти его, Хантер, — сказала Ларкин.

Когда я втянул свою ауру обратно, я появился в небольшой комнате лаборатории, заставив Скотт вздрогнуть от неожиданности.

Я повернулся к брату и невестке.

— Вы что, с ума сошли?! — спросил я.

— Здравствуй, Грейсон, — спокойно сказала Слоан со своего места на кровати, болтая короткими ногами. Она выглядела так, будто ожидала моего появления.

— Как вы думаете, что вы делаете? — потребовал я у неё ответа, прежде чем повернуться к Эрику. — И ты! Ты позволяешь этому происходить?

— Самый надёжный учёный, Грей, — уверенно сказал Эрик. — Чего именно нам следует бояться?

— Ты правда веришь в тот бред, который нёс Гарет? — Моё неверие было очевидно. — Чего тут бояться? Всего!

— Но это ведь не совсем твоё решение, верно, Грейсон? — прямо сказала Скотт, вмешиваясь в разговор.

Она перелистывала записи у себя в руках, когда я резко развернулся к ней. Она подняла взгляд, избегая смотреть мне в глаза, а мне нужен был этот контакт. Я хотел напомнить ей, с кем она разговаривает. Поставить её на колени и выбросить к чёрту свой тщательно выстроенный план, потому что это уже была не игра. Это была моя семья, и я никому не позволял вмешиваться в их жизнь ради каких-то дурацких публикаций.

— Ты понимаешь, с чем ты здесь работаешь? — спросил я её.

— Дай-ка подумать, — раздражающе протянула она. — Нет. Понятия не имею. Я ведь всю жизнь училась только для того, чтобы стоять здесь и быть совершенно некомпетентной.

В большинстве случаев мне было всё равно, но самое мягкое место в моём сердце принадлежало моей племяннице и трём племянникам. Я бы потерял всё, что у меня есть, отказался бы от всего, кем являюсь, ради них, и тот факт, что Слоан и Эрик считали хорошей идеей впустить смертных в эту часть своей жизни, казался мне безумием.

Чёрная тьма закружилась вокруг меня — густо и стремительно. Я не собирался позволять Скотт использовать это как эксперимент, чтобы укрепить своё профессиональное положение.

— Грейсон! — позвала меня Слоан.

Перед Скотт возникла стена зелёного и красного света, и она растерянно посмотрела на супругов.

— Я предлагаю тебе успокоиться, — сказал Эрик.

— Подойди, сядь рядом со мной. — Слоан похлопала по месту на кровати рядом с собой.

Я несколько мгновений смотрел на Скотт, прежде чем моя аура отступила обратно ко мне, и я сел. Она не исчезла. Я зашёл слишком далеко, чтобы полностью её контролировать.

— Грей, я ей доверяю, — сказала Слоан мягким, спокойным голосом. — И Эрик тоже.

— Это глупое решение, — пробормотал я.

— Ты тоже ей доверяешь.

Бросив взгляд на Скотт, я прокрутил в голове слова Слоан. Скотт отошла на другую сторону комнаты, давая нам немного уединения.

— Я просто не хочу, чтобы случилось что-то плохое, — признался я, уходя от темы доверия и переводя взгляд с одного члена семьи на другого.

— Ты бы сразу это почувствовал, — сказала Слоан, похлопав меня по руке.

Эрик рассмеялся.

— Это же твоя работа.

Я провёл рукой по лицу и покачал головой.

— Клянусь…

— Думаю, тебе стоит перед ней извиниться, — предложил Эрик.

— Что? Зачем?

— Между вами что-то есть, — сказал он, и в его глазах мелькнул озорной блеск.

— Между нами ничего нет, Эрик. Я уже говорил тебе оставить эту тему.

Слоан неодобрительно посмотрела на мужа и сказала:

— Даже если бы что-то и было, он не может действовать исходя из этого.

— Я и не говорил, что они влюблены, — обиженно возразил Эрик. — Но я чувствую притяжение.

— Это скользкая дорожка, дорогой.

— Ты становишься такой же, как остальные, — перебил я их.

— Просто извинись перед ней, — сказал Эрик, глядя на спину Скотт.

— Ладно, — уступил я, лишь бы избавиться от попыток Эрика раздуть из мухи слона.

Притяжение. Притяжение действительно было. Я был Богом с глазами. Я видел её вне работы, где одежда уже не обязана соответствовать строгим требованиям безопасности, чтобы избежать химических ожогов на открытой коже. Нет. За пределами своей лаборатории Скотт была куда менее скромной — глубокие вырезы, облегающая одежда и вызывающе короткие подолы, которые заставляли меня задумываться о том, как её раздеть.

Оттолкнувшись от кровати, я направился к Скотт, и она обернулась, услышав мои шаги. Выражение её лица ясно говорило — она готова к новой схватке.

— Прости, — процедил я сквозь зубы, ради Эрика. Мой младший брат однажды станет моей погибелью. — За вспышку.

— Если честно, я уже привыкла ожидать этого от тебя, — сказала она, проходя мимо меня.

У меня дёрнулся глаз.

— Ты не можешь просто принять извинения, да?

На неё, возможно, было приятно смотреть. Возможно, она стоила задержанного взгляда и неловкой тесноты в моих брюках. Но в тот самый момент, когда она открывала рот, каждое тёмное желание превращалось из сексуального в зловещее.

— Когда это исходит от тебя, трудно поверить, что это искренне.

— Вот видишь, Эрик! — сказал я, широко разводя руками. — Какая пустая трата времени.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я надеялся, что эта сцена лопнет тот пузырь, тот нелепый замысел, который начал формироваться у него в голове.

— Тебе пришлось напоминать, чтобы ты извинился? — спросила Скотт, рассмеявшись.

Я издал яростный рёв, после чего комната потемнела, и я исчез.