Утро после такого дня должно было быть неловким. Но не было. Мы проснулись одновременно, переплетённые, как два дерева, которые росли слишком близко друг к другу. Он улыбнулся мне сонно, я ткнулась носом ему в ключицу, и это было так естественно, будто мы делали это сотню лет.

— На работу? — спросил он, целуя меня в макушку.— Ага. Представляешь, после всего, что было, снова в архив. К папкам.— К папкам, которые ты будешь ронять.— Я не роняю папки! — возмутилась я, пихая его в бок. — Иногда они сами падают.— Конечно. — Он усмехнулся и поцеловал меня, долго и нежно, давая понять, что работа работой, но утро начинается с главного.

Мы выбрались из постели, собрались. Я надела простое платье, непривычное после удобных штанов, но для архива сойдёт. Амель, свой обычный строгий сюртук, от которого у меня до сих пор мурашки. В прихожей он остановил меня, поправил воротник, зачем-то заправил выбившуюся прядь.

— Ты точно готова? — спросил он серьёзно. — Вейлор…— Вейлор не сунется в архив. Там слишком людно, слишком скучно. — Я улыбнулась. — И потом, у меня теперь есть личный телохранитель.

— Не просто телохранитель. — Он притянул меня к себе, поцеловал коротко, но крепко. — Будущий муж, между прочим.Я замерла.— Что?

— А ты думала, я просто так тебя в дом привёл? — Он усмехнулся, глядя на моё лицо. — Мы обсудим это позже. А сейчас, идём.

Дорога была обычной. Город жил своей жизнью, торговцы кричали о товарах, дети бегали по мостовой, где-то играла музыка. Мы шли рядом, почти касаясь друг друга, и это ощущение нормальности, бытовой, спокойной нормальности, было… странным. После всего, что случилось.

В архиве нас встретила привычная тишина и запах пыли. Моё место, напротив его стола. Я села, выдохнула. Папки лежали ровными стопками, будто и не было этих безумных дней. Амель уже углубился в какие-то отчёты, его палец бегал по строчкам.

— Ты можешь делать вид, что работаешь? — спросила я шёпотом.— Я не делаю вид. Я работаю. — Он поднял глаз, в котором плясали смешинки.

Я хотела ответить, но в этот момент дверь архива скрипнула, и вошёл курьер с новой стопкой бумаг. Рабочий день начался.Он тянулся медленно, как всегда. Я перебирала документы, делала пометки, иногда ловила на себе взгляд Амеля, и улыбалась. В обед он встал, подошёл к моему столу.

— Идём.— Куда?— Есть. В город. Я знаю одно место.

Он привёл меня в маленькую таверну в двух кварталах от Башни, тихую, с отдельными кабинетами, где подавали лучший мясной пирог в столице. Мы сидели друг напротив друга, и он кормил меня с вилки, а я позволяла, чувствуя себя абсолютно счастливой.

— Ты не боишься, что нас увидят? — спросила я с набитым ртом.— Пусть видят. — Он пожал плечами. — Я свободный дракон. Ты, свободная женщина. Всё честно.

— Ты не свободный. Ты мой.Он улыбнулся той самой тёплой улыбкой.— Верно. Твой.

После обеда мы вернулись в архив. День тянулся, но уже не так мучительно, я знала, что вечером мы снова будем вместе. И эта мысль грела.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, мы собрались и пошли домой. Амель, как всегда, держался рядом, его рука иногда касалась моей.

— Хороший день, — сказала я.— Лучший, — согласился он. — Спокойный.— Долго так не протянется.Он посмотрел на меня, серьёзно.— Знаю. Но пока есть возможность — наслаждаемся.

Мы подошли к дому. И тут Амель замер. Его тело напряглось, рука метнулась, заслоняя меня.— Что? — прошептала я.— Шум. В доме.

Он толкнул дверь, прикрывая меня собой, готовый к прыжку. И застыл на пороге.

В гостиной, на его любимых креслах, развалились все четверо авантюристов. Близнецы спорили, кто съел последнее печенье с вазы. Бренда чистила арбалет прямо на обеденном столе. Калеб сидел у камина с бокалом вина, и выглядел так, будто всегда здесь жил.

Рядом с ними, подбоченясь, стояла Марта. Пожилая служанка сверлила непрошеных гостей взглядом, полным ледяного презрения.

— Милорд! — воскликнула она, увидев нас. — Я не пускала никого! Как вы и велели, никого без разрешения. Но эти… эти…— Ворвались, — закончил за неё Сид (или Сэд) с набитым ртом. — Окно на втором этаже было открыто.

— Мы аккуратно! — добавил второй. — Ничего не разбили. Почти.

Марта фыркнула так, что, кажется, занавески колыхнулись.— Я им говорила! Говорила, что милорд будет недоволен! А они — «мы свои», «мы друзья», «она нам понравится»! — Она ткнула пальцем в близнецов. — Вон те двое вообще пытались меня подкупить леденцами!

— Сработало же? — с надеждой спросил один из близнецов.— Нет!

Амель закрыл глаз. На секунду. Потом глубоко вздохнул.— Марта, спасибо за бдительность. Принесите всем чай. И печенье.

— Милорд, но они же…— Я знаю, Марта. Это… друзья. — Он произнёс это слово с таким усилием, что я едва не рассмеялась. — Просто друзья, которые забыли, что такое стучаться.

Марта поджала губы, но кивнула и удалилась на кухню, бормоча что-то о «бессовестных молодых людях» и «драконьем терпении».

Я наконец выдохнула и вышла из-за спины Амеля. Близнецы помахали мне руками. Бренда кивнула. Калеб поднял бокал в приветственном жесте.— Рад видеть вас живыми, — сказал он с усмешкой. — Выглядите… отдохнувшими.

Я покраснела. Амель шагнул вперёд, загораживая меня снова.— Что вы здесь делаете? И какого дьявола влезли в окно?— Ну, в дверь нас бы не пустили, — философски заметил один из близнецов.— А мы важные, — добавил второй. — С новостями.

— С плохими, — уточнила Бренда, откладывая арбалет. — Вейлор активизировался. Его люди рыщут по всем крупным городам. Ищут вас. И нас, кстати, тоже.Амель напрягся.— Откуда знаете?

— У нас свои источники, — Калеб отставил бокал. — Один из его лаборантов, наш человек. Вейлор в ярости. Ты, — он кивнул на Амеля, — сбежал, его лаборатория разгромлена, ценный материал потерян. Он не успокоится, пока не вернёт вас обоих.

— И поэтому вы решили прийти к нам? — Амель скрестил руки на груди. — Чтобы его люди нашли нас всех в одном месте?— Ну, если рассуждать логически, — Калеб поднялся, — то да, мы облегчаем ему задачу. Но с другой стороны, вместе у нас больше шансов дать отпор.