Солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы, рисуя золотые полосы на полу спальни. Я проснулась оттого, что было жарко. Амель лежал рядом, его рука по-прежнему обнимала меня, а дыхание щекотало макушку. Я попыталась пошевелиться, но он тут же сжал руку крепче, притягивая к себе.

— Не уходи, — пробормотал он сонно, даже не открывая глаза.— Я и не собиралась. Просто хотела повернуться.— Поворачивайся. Ко мне.

Я усмехнулась и перевернулась на другой бок, лицом к нему. Улыбнулся той самой ленивой, драконьей улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.— Доброе утро, — прошептал он, и его рука скользнула по моей спине вниз, к пояснице.— Доброе, — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы уже поглаживают мои ягодицы.

— Выспалась?— Ага…— Отлично. — Он вдруг резко перевернул меня на спину и навис сверху, уперевшись локтями по бокам от моей головы. — Потому что я планирую сегодня тебя вообще не выпускать из постели.

— Ох, правда? — я приподняла бровь, пытаясь изобразить скептицизм, но голос предательски дрогнул. — А завтрак?— Завтрак подождёт. — Он наклонился и поцеловал меня, долго и глубоко, заставляя забыть, о чём я вообще спрашивала.

Я выдохнула ему в рот, запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Тело прижималось к моему, твёрдое, горячее, уже возбуждённое. Я чувствовала это бедром, и от этого внутри разливался жар.

Он оторвался от моих губ и начал целовать шею, ключицу, спускаясь всё ниже. Простыня сползла, открывая мою грудь. Губы Амеля сомкнулись вокруг соска, и я выгнулась, застонав.

— Амель…— М? — он даже не оторвался, только чуть прикусил, отчего по позвоночнику пробежала дрожь.

— Ты… ох… не останавливайся.Он усмехнулся, но подчинился. Целовал грудь, живот, бёдра, оставляя за собой дорожку из влажных, горячих следов. А когда его лицо оказалось между моих ног, я замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Можно? — спросил он, глядя на меня снизу вверх, у меня перехватило дыхание.— Да, — выдохнула я. — Пожалуйста.Он улыбнулся, довольно, и наклонился.

Я думала, что знаю, что такое удовольствие. Я ошибалась. То, что он делал языком, губами, пальцами, это было за пределами всего, что я могла себе представить. Он словно читал моё тело, знал каждую точку, каждую реакцию. Когда я выгибалась, он нажимал сильнее. Когда я вскрикивала, он ускорялся. Я вцепилась в простыни, запрокинув голову, и мир сузился до этого единственного ощущения.

— Амель, — простонала я, чувствуя, как волна нарастает. — Я сейчас…Он только хмыкнул, и это вибрацией отдалось во мне, подбрасывая к самому краю.

Я кончила со стоном, выгнувшись так, что, кажется, чуть не сбросила его с кровати. Он продолжал ласкать меня, продлевая наслаждение, пока я не обмякла, тяжело дыша.

Он поднялся, и вид у него был при этом такой довольный, что я не выдержала, и рассмеялась.— Что? — спросил он, нависая надо мной.— Ты выглядишь как кот, который только что сожрал сметану.— Ну… Скажем так, это было прекрасное утро.

Я потянулась к нему, но он вдруг встал и протянул руку.

— Вставай.— Куда?— Завтракать. Ты же голодна. — Ты сказал «завтрак подождёт».

— Подождал. — Он ухмыльнулся. — А теперь пойдём есть. Я закатила глаза, но руку взяла. Он поднял меня с кровати, и я, пошатываясь на ватных ногах, позволила увести себя в ванную. Быстро ополоснулись, накинули халаты, и вниз, в малую столовую.

Марта уже накрыла завтрак. Свежие булочки, масло, джем, яйца, бекон, фрукты, настоящий пир. Я набросилась на еду, чувствуя зверский голод. Амель сидел напротив, пил кофе и смотрел на меня с таким выражением, будто я была самым прекрасным зрелищем в его жизни.— Что? — спросила я с набитым ртом.— Ничего. Просто любуюсь.

Я фыркнула, но улыбнулась. Доела булочку, потянулась за следующей. Он встал, обошёл стол и сел рядом, на тот же стул, прижимаясь бедром к моему.— Ты мешаешь мне есть, — пожаловалась я.— Не мешаю. Я просто рядышком сел.

Его рука легла мне на колено. Под халатом. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра, медленно, лениво. Я замерла с булочкой в руке.— Амель…— М? — он даже не смотрел на меня, уткнувшись носом мне в шею и целуя за ухом.— Я… правда голодная.

— Я знаю. Ешь.Но его пальцы уже забрались выше. И выше. Я попыталась сосредоточиться на булочке, но это было бесполезно. Он нащупал то самое место, и я выронила хлеб, застонав.

— Ты нечестный, — выдохнула я.— Все драконы такие, когда не могут насытится своей женщиной.

Он развернул меня к себе, приподнял, усаживая на стол, двигая тарелки. Я взвизгнула, но он уже целовал меня, жадно, глубоко, одновременно развязывая пояс моего халата. Ткань распахнулась, открывая меня всю. Он отстранился, оглядел, и в его глазах горело такое откровенное восхищение, что у меня внутри всё сжалось.

— Боги, ты прекрасна, — прошептал он.— Амель, мы на столе…— Да. — Он усмехнулся. — И что?

Он раздвинул мои ноги, встал между ними. Я чувствовала его возбуждение даже сквозь ткань штанов. Он прижался ко мне, и я закусила губу.— Хочешь? — спросил он хрипло.

Вместо ответа я потянулась к его поясу, расстегнула пуговицу, потянула вниз. Он помог, стащил штаны, и вот он уже стоял передо мной, обнажённый и возбуждённый. Надеюсь никто из слуг не появится…

Я обхватила его рукой, провела вверх-вниз. Он зашипел, запрокинув голову.— Фрида… если ты будешь продолжать, я кончу прямо здесь.— А это плохо? — усмехнулась я.

Он посмотрел на меня, убрал руку, и резко вошёл.

Я вскрикнула, от неожиданности, от полноты ощущений. Он замер, давая мне привыкнуть, и начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне дрожью. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, впилась ногтями в плечи. Стол подо мной ходил ходуном, тарелки звенели, но мне было плевать.

— Амель… — простонала я.Он ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Я кусала губы, чтобы не кричать слишком громко, но когда он наклонился и втянул в рот мой сосок, сдалась. Закричала, выгибаясь, чувствуя, как волна накрывает с головой.

Он кончил следом, с рыком, вжимаясь в меня так сильно, что я почувствовала это каждой клеткой.Мы замерли, тяжело дыша, сплетённые воедино посреди стола, окружённые остатками завтрака. Я уткнулась лбом ему в плечо и рассмеялась.

— Что? — спросил он хрипло.— Теперь Марта точно будет знать, чем мы занимаемся.— Марта сто лет работает на меня. — Он чмокнул меня в макушку. — Она всё знает. И всё одобряет.

— Даже то, что мы на столе?— Особенно то, что мы на столе. Она говорила, что я слишком чопорный.

Я рассмеялась ещё громче. Он осторожно вышел из меня, помог слезть со стола. Ноги дрожали, и я чуть не упала, он подхватил.— В ванну? — предложил он.— Ага. Срочно.

Мы поднялись наверх, в его ванную, огромную, с мраморной купелью, в которую уже была набрана горячая вода. (Марта, похоже, предвидела). Амель опустил меня в воду, забрался следом. Вода плеснула через край, но нам было всё равно.

Я откинулась на его грудь, чувствуя, как мышцы расслабляются в тепле. Его руки обнимали меня, гладили живот, грудь. Целовал он моё плечо, шею, висок, медленно, лениво, но от этих поцелуев внутри снова начинало разгораться.

— Ты меня до инфаркта доведёшь, — пробормотала я.— Я тебя до оргазма доведу, — поправил он. — Ещё не раз.

Я повернулась к нему лицом, села на его бёдра. Вода плескалась вокруг, скрывая нас, но я чувствовала, как он снова возбуждается подо мной.— Опять? — спросила я с притворным ужасом.— А ты против?

Вместо ответа я приподнялась и опустилась на него. Медленно, глубоко, глядя в глаза. Он застонал, запрокинув голову, и это зрелище, дракон, потерявший контроль от одного моего движения, заставило меня улыбнуться.

Я двигалась сама, задавая ритм. Вода плескалась, создавая дополнительные ощущения, скользкая, горячая. Его руки сжимали мои бёдра, помогая, направляя. Я наклонилась, целовала его, впутывала пальцы в мокрые волосы.

Но резко остановилась. — Сядь на бортик — Прошептала я, слезая с него, опустилась перед ним. Вода доходила мне до груди, но это не мешало. Я взяла его в рот, медленно, пробуя на вкус. Он застонал, откинув голову назад, вцепившись в края купели. Я работала языком, губами, ритмично, глубоко, чувствуя, как он дрожит под моими руками.

— Фрида, — прохрипел он. — Почти…Я ускорилась. Он кончил с рыком, излившись мне в рот. Я проглотила, не раздумывая, и подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, будто я была божеством.

— Ты… — выдохнул он. — Невероятна.Я усмехнулась, подползла к нему, он уже вновь опустился в воду, я устроилась на его груди. Вода остывала, но нам было тепло.

— Я знаю, — сказала я.Он рассмеялся, прижал меня крепче.Мы просидели в ванной, пока вода совсем не остыла. Потом перебрались обратно в постель, завернулись в одеяла и просто лежали, глядя друг на друга.

— Знаешь, — сказала я вдруг. — Я никогда не думала, что буду счастлива. Там, в том мире, нет. Здесь, с Томом — тем более. А сейчас…— А сейчас?

Я посмотрела на него. На этого дракона, который пять лет терпел мою неуклюжесть, ловил мои папки и ждал. Который смотрел на меня сейчас с такой нежностью, что сердце щемило.

— Сейчас я думаю, что, может быть, стоило умереть в той пробке, ещё раз. Чтобы оказаться здесь. С тобой.Он нахмурился, притянул меня к себе.— Не говори так. Не смей говорить, что стоило умереть.— Ладно, — прошептала я, тихо смеясь.

Мы замолчали. За окном темнело. День прошёл незаметно, в объятиях, поцелуях, разговорах ни о чём и обо всём сразу.

— Амель?— М?— Что мы будем делать с Вейлором?

Он замер. Помолчал. Потом сказал твёрдо:— Будем готовиться. Он не отступится. Но теперь у нас есть время. И друг у друга. Моя сила, и твоя магия.

— Которую я не умею контролировать.— Научишься. Я помогу, чем смогу.

Я подняла голову, посмотрела на него.— Ты правда веришь, что мы справимся?Он улыбнулся, той самой редкой, тёплой улыбкой.— Правда. Потому что теперь у нас есть что терять. А это лучший стимул побеждать.