Каноко отстранилась. Против была она сама, и… сейчас сердце слишком бешено билось, чтобы получилось объяснить, в чем проблема. Снова кинула взгляд в сторону. Просто чтобы не смотреть на лицо Казуо – слишком красивое – и хоть чуть-чуть сконцентрироваться.

«Такой момент испортила! Он бы тебя сейчас поцеловал!» – в груди бурлила глупая досада, но Каноко всеми силами постаралась ее заткнуть. Что-то было не так.

– Не хочешь? – никакой обиды в голосе, просто вопрос. Казуо только что вырос в ее глазах на несколько пунктов.

«Хочу, но… считаю неправильным. Точнее, не хочу, но не хочу не поцелуя…» – Каноко поняла, что окончательно запуталась. Все «хочу» и «не хочу» – мысль сформулировать никак не получалось.

Кто-то продолжал ползти по стене, больше мыши, но меньше кошки. На этот раз она покосилась на вторженца более внимательно. Откуда он мог взяться? Местный ёкай? На бархатной обивке дивана и стен скапливалось много пыли, кто-то из духовной братии вполне мог решить, что его устраивают бесконечные вопли посетителей.

– Хочу, но не сейчас, – все же нашла в себе силы пояснить Каноко. Потрогала парик и убедилась – да, не сейчас. Потом, когда она будет не Босохиме, а собой, если тогда Казуо, – она вспомнила ерничанья парня при их первой встрече, – захочет ее поцеловать.

Казуо отстранился. Теперь Каноко чувствовала себя неловко: о чем говорить после неудавшегося поцелуя? Единственный пришедший на ум вопрос был настолько нелепым, что задавать его казалось вдвойне глупо. Но помолчав еще секунд тридцать, а оттого запаниковав еще больше, она сдалась.

– Почему ты подрабатываешь в «Королеве вкусностей»?

– Чтобы заработать хоть что-то. – Казуо рассмеялся.

– Нет, я не об этом. – Каноко прикусила губу. – Почему не какое-нибудь другое место? Караоке, например. «Королева…» выглядит довольно жутко.

– Ты ее еще днем не видела! – Он ненадолго отвернулся, подбирая слова. – Когда у нас с мамой… В общем, когда нам совсем грустно стало, я понял, что устраиваться на работу нужно срочно. И не как студенту, а на полный день, с нормальной зарплатой. И единственное место, куда меня, девятиклассника, взяли, была «Королева вкусностей».

– Не хочешь уйти оттуда?

– Хочу, но сейчас, с выпускным классом и экзаменами, и на эту работу времени едва хватает. Но место, конечно, кошмарное… Недавно моего друга покусали за лодыжки аканамэ. Хотел ему помочь, а в результате получилась какая-то хрень.

Каноко грустно кивнула. Даже сквозь утреннюю полудрему она запомнила, как Харухи сегодня снова дезинфицировал и перевязывал раны.

Шорох раздался снова, она вздрогнула и покосилась в сторону. Ёкай, до этого деловито шаставший в дальнем углу, теперь по вертикальной стене торопился вверх, к вентиляции.

– А где работала ты?

Казуо тоже следил за ёкаем, как оказалось. И заговорил, лишь когда тот скрылся за пластиковой заглушкой.

– Нигде, – недопоцелуй неожиданно сделал разговор более откровенным, и Каноко уже не так хотелось прятаться в своем панцире. – Раньше было много тренировок, потом травма… Нога болит. Не хочу никого подводить, если вдруг внезапно, во время смены в комбини, например, не смогу стоять на ногах.

– А какая нога? Я не заметил, что что-то не так.

Каноко хмыкнула: конечно, не заметил, сейчас она и не болела. А так, обычно, проблемы были с правой ногой. Она дотронулась сначала до бедра, прямо над коленом, а потом до лодыжки. При нажатии неприятные ощущения усиливались, сразу после больницы она много раз проверяла себя так. Но сейчас замерла в недоумении: больно не было.

Она что, перепутала, какая у нее болит нога? Ощущения казались настолько незабываемо-иступляющими, что во время приступа хотелось остаться без ног вовсе. Вот в метро – что у нее болело? Она нахмурилась и вспомнила, что села на скамейку, вытянув ногу. Левую, больную. Потрогала также ее – нет, ничего, тоже все в порядке. Эта тоже вполне здорова.

И какая же нога у нее болела?

С ответом Каноко не нашлась, промямлила лишь что-то вроде: «Сейчас боль временно отступила» и быстро поспешила в коридор. Казуо остался сидеть на диване, в одиночестве и недоумении. А у нее в душе царило смятение и смущение. Как она могла не понять, какая нога болит? Она ведь второй год едва может ходить. Хромает, падает, устает. И что теперь?

Яркий свет резко ударил по глазам, ошарашил и заставил сморщиться. Закрыв за собой дверь, Каноко привалилась к ней и растерянно замерла. На банальный вопрос «И что все это было?» она даже самой себе ответить не могла.

Когда наконец получилось поднять голову, заметила у дальнего конца коридора девушку. Та напряженно рассматривала пейджер, точно так же, как делала это сегодня днем, в библиотеке. И тут Каноко почувствовала, что, кажется, сошла с ума. Причем как-то хитро, незаметно и непредсказуемо.

В Токио жило более тридцати двух миллионов человек. Каков шанс встретить кого-то дважды за день? Не сговариваясь? В разных районах города? Отбросив первую мысль, что девушка тоже ёкай – нет, от нее не ощущалось ничего подобного, – Каноко попыталась оценить ситуацию критически.

«Что она забыла в обычном караоке?»

Девушка напоминала картинку из рекламного буклета: все еще на каблуках и в дизайнерском платье вместо школьной формы. Как ее могло сюда занести?

Почувствовав взгляд, девушка оторвалась от пейджера и уперлась взглядом прямо в Каноко. Кроме ярко-рыжих волос она, как оказалось, могла похвастаться бровями и губами того же оттенка.

«Лиса. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». – Каноко удивленно рассматривала незнакомку. Та пару секунд щурилась, будто не могла разобрать, кто перед ней, а потом нехотя сдвинула очки – только узкие стекла, почти без оправы – со лба на глаза.

Резко выпрямив спину, она процокала каблуками мимо Каноко и скрылась за поворотом. «Нет. Идти за ней бессмысленно, хоть она меня и узнала». – В последнем сомневаться не приходилось: на впервые встреченного человека так не смотрят. Вздохнув и поуговаривав себя для проформы пару минут, она все же пошла в том же направлении.

Каноко знала, что любопытство не оставит в покое, пока она не узнает, что происходит. Ковролин на полу скрадывал шаги, но она все равно шла на цыпочках, почти не дыша. И только поэтому услышала тихий, но эмоциональный разговор. Сердце забилось сильнее.

– Потому что «нет» значит «нет», Кицунэ!

– Почему?

– Не хочу!

– Девица здесь. Можешь ей отомстить.

– Не хочу.

– Отомстить не хочешь?

– И отомстить тоже.

– Я…

– Рассказывай уже, надоело! Шантажистка нашлась.

– Хватит орать!

Каноко едва сдерживалась от того, чтобы заглянуть за угол. А когда все же решилась, поняла, что поздно: собеседник – с высоким, но явно мужским голосом – успел уйти, оставив в коридоре лишь до беспамятства злую девушку.

«Зато я теперь знаю, что угадала». – Каноко стало даже стало жаль Кицунэ: кто бы ни назвал ее так, поиздевался вовсю. Человеко-лисы, к огромному сожалению большинства, совсем не были красавцами с роскошными хвостами. Больше дикие, чем разумные, они прятались на окраинах городов, строили шалаши и таскали еду, забытую неосторожными людьми в садике или на веранде. Сложнее всего было объяснить маленьким детям, по несчастью родившимся «мутировавшими», почему так похожий на обычного человека дяденька или тетенька лежит у дороги с безумным взглядом и корчится от боли, – среди людей-то в Японии случаи бешенства почти исчезли.

Испугавшись, что ее заметят, Каноко скользнула по коридору назад и вбежала в их с Казуо кабинку. Убедилась, что не привлекла ненужного внимания, а потом тихо, так, чтобы Кицунэ в коридоре не услышала, закрыла дверь.

В кабинке по-прежнему царил мягкий полумрак, теперь привыкать пришлось к нему. Каноко во второй раз за вечер пожалела, что не обзавелась повязкой на глаз, как у пиратов. Казуо развалился на диване, его руки небрежно лежали на подлокотниках, а глаза были закрыты. Он будто растворился в мелодии. На столике перед ним все так же стояли недопитые бокалы с напитками, тарелка из-под моти и никому не нужные сегодня микрофоны.

Тем неожиданнее был вопрос:

– Мне не показалось?

В голосе не было ни грамма расслабленности.

– Что? – Она посмотрела на Казуо удивленно.

– Ёкаи близко. Кто-то сильный. И несколько.

На секунду задумавшись, Каноко кивнула – теперь до нее тоже дошло тяжелое чувство близкой опасности. На задворках сознания копошилась глупая мысль о том, что Казуо чувствует ёкаев лучше: он быстрее понял, что проблемы близко. Но расстраиваться – или радоваться, что она действительно не самый мутировавший мутант? – возможности не осталось.

– Двое.

– Нет, трое, третий мелкий просто.

– Да, чувствую, сзади. – Казуо кивнул, соглашаясь. – Лестница ведь с двух сторон?

Отвечать было излишне – и Каноко вновь открыла дверь. Теперь они бежали не скрываясь – вниз, в фойе с игровыми автоматами, и можно было запоздало порадоваться, что в караоке просили полную предоплату.

На последней ступеньке Каноко остановилась поправить парик – и лишь поэтому оглянулась. Где выход? Всюду сновали толпы людей, бесконечные ряды со стрелялками, псевдокосмолетами, аркадами и платформерами загораживали обзор. В бесконечных огнях все сливалось в единую мешанину, и женский голос из динамиков давил на нервы слишком позитивным тоном:

– …автоматы компании Sega! Hang-On, Space Harrier, Choplifter, умопомрачительная шестнадцатибитная графика, интерактивный геймплей и иммерсивность! Sega – это лучшие игровые автоматы в Японии!

– Сюда. – Казуо схватил ее за руку, утаскивая с лестницы.

– Точно? Там что-то вроде стойки…

– Много раз здесь был. – Он походя ткнул пальцем в стенд с десятком райдзю[33]. Те бежали по круговой трассе, а люди вокруг делали ставки, кто придет первый. Не успела Каноко поморщиться, – он бы еще сказал, что в пачинко[34] играет, как Казуо рассмеялся. – Они слушаются меня почему-то.

– Райдзю?

– Ну да. Достаточно в глаза посмотреть – и бежит потом как сумасшедший. Я на них ставил и тоже подрабатывал.

– Перестал, потому что заметили? – У Каноко едва хватало дыхания, чтобы и бежать, и говорить одновременно.

– Ага, перестали выигрыш выдавать. Сказали, слишком уж я везучий.

Они прошли сквозь стеклянные двери и нашли припаркованный мотоцикл. Каноко коснулась руля и замерла, глядя на Казуо.

– Ты. – Он помотал головой и бросил ей ключ. – Я настолько быстро не умею.

– Хорошо, залезай. Надеюсь, полиции не будет до нас дела.

Мотор предвкушающе заурчал, и Каноко сорвалась с места раньше, чем кто-то из толпы крикнул: «Смотрите, Босохиме!»

Шепот «быстрее» Каноко скорее почувствовала кожей, чем услышала. И не оглядываясь, она могла чувствовать, что ёкаи прямо за спиной. Уличные огни мелькали яркими пятнами. Неоновые вывески возникали перед лицом калейдоскопом красок, отражались в зеркалах мотоцикла и усиливали ощущение падения внутрь гигантского калейдоскопа. Ночная прохлада – даже в городе с его намертво застывшим воздухом было заметно – обдавала лицо, смешивалась с теплыми руками на ее талии.

Смысла задерживаться в Токио не было, и Каноко свернула на хайвей, втиснувшись между парочкой неспешных грузовиков, мирно колесивших по окружной.

– Налево! – Руки сами собой вывернули руль, повинуясь голосу Казуо. – Справа блокпост.

Каноко не знала, почему он так уверен, но предпочитала просто довериться. Они мчались сквозь ночную мглу, оставляя позади небоскребы, теперь мелькавшие лишь на периферии зрения. Дорога впереди была практически пустой, лишь изредка машины проносились мимо, оставляя за собой полосы света. Каноко чувствовала, как ветер бил в лицо, вытаскивал пряди парика из-под шлема и кидал их Казуо в лицо. Он продолжал обнимать ее за талию, и она уже знала, что именно это ей сегодня приснится.

Утлые домики пригорода смотрели на них желтыми глазами окон. Тем удивительнее было увидеть мелькнувшие вдалеке синие лампочки.

– Разворачивайся!

Мог не говорить: Каноко и сама понимала, что там их слишком ждут. Парочки развернутых боком полицейских машин и столько же дорожных заграждений оказалось достаточно, чтобы надежно заблокировать все четыре полосы. Насквозь не проедешь, мотоцикл – не таран, чтобы сбивать пластмассовые бортики.

Описав круг, Каноко приготовилась вновь нажать на педаль газа. Но и сзади ситуация оказалась не лучше: огромная лиса скалилась прямо на мотоцикл. Густой ярко-рыжий мех на морде казался неестестенно грубым – будто леска или даже тонкие провода. Глаза светились неоново-зеленым, а в свете редких уличных фонарей блеснули острые клыки.

До этого Каноко никогда не видела боевой формы кицунэ – хоть та и была известна с древности. Пара когтистых лап надежно преграждала путь. Черные когти оставляли на асфальте глубокие следы, когда лиса медленно переставляла их, подходя ближе. Хвост колебался в такт движению, добавляя зловещего величия. В этом облике было что-то мистическое, из тех времен, когда ёкаи правили лесами и горами, а жалкие горстки людей ютились в долинах, не в силах даже рис вырастить.

Сзади послышался гул сирен.

«Заметили».

В голове Каноко будто переключатель сработал: еще мгновение назад она рассматривала ёкая, и вот уже мчалась по вдруг освободившемуся шоссе прочь, потому что одна из полицейских машин, гудя клаксоном и моргая мигалкой, ехала сзади, стремясь нагнать и поймать их. Лиса – огромная, величественная кицунэ – к ее удивлению, тоже развернулась и кинулась по дороге прочь. Надо было бы обдумать, почему она так испуганно озирается, почему вообще отреагировала на полицию, ведь офицеры явно старше любого из «мутировавших» и точно не заметили бы ее.

– Во двор и глуши мотоцикл, – прошептал Казуо и помог ей снять шлем. Парик сдвинулся к затылку, но, к счастью, не слетел.

– Сюда будет надежнее. – Каноко, уже оказавшись в проулке между домами, указала на парковку из десятка мотоциклов, мирно выстроившихся в ряд у одной из внешних лестниц.

Казуо понял идею и, едва она закончила, поспешил прямо на второй этаж, к неприметной двери. Из-за нее лился свет, а выцветшая вывеска обещала что-то классическое: то ли «самый лучший бар», то ли «любимый паб», – забежав внутрь, в толпу веселых незнакомцев, они быстро присели за один из столиков у окна, будто так всегда и было. Каноко еще успела спрятать приметные искусственные волосы под капюшоном куртки до того, как дверь открылась и внутрь зашел мужчина средних лет.

– Добро пожаловать, окяку-сама, прошу, располагайтесь! – Девушка за стойкой – в псевдокимоно, синтетическом и слишком коротком, чтобы иметь хоть какое-то отношение к национальному костюму, весело улыбалась и указывала полицейскому на одинокий стул прямо перед ней.

Полицейский осмотрел пару десятков парней и девушек, набившихся в малюсенький бар. Искали Босохиме, можно было даже не сомневаться. И Каноко вжалась в стул, стараясь раствориться в пространстве. Разговоры в баре стихли, все лишь удивленно и настороженно смотрели на офицера.

– Благодарю за предложение, но мне нужно идти. – Он развернулся к двери.

– Будем рады видеть вас снова! – произнесла девушка с легким смешком и чуть наигранно поклонилась.

Когда полицейский уже спустился и вместе с напарником погрузился в неспешно затарахтевшую машину, Каноко нервно выдохнула. Как оказалось, зря.

– Покажи уж личико, принцесса, раз зайти решила.

Обращались к ней – огромный бугай с татуировками на руках. Приличная девочка внутри Каноко, дочь инженера из семьи среднего класса, с неплохими оценками и огромными возможностями, завопила и грохнулась в обморок. А вот гимнастка спокойно сняла капюшон, уверенно ответив на вопросительный взгляд Казуо.

– Благодарю, что защитили нас, – тот, впрочем, сориентировался даже быстрее.

– И почему это ты Босохиме? Надо было конкурс устроить: есть много других подходящих кандидаток! – Девушка за стойкой надула губки и тут же рассмеялась над собственной шуткой.

Каноко выдохнула. После первых неловких секунд атмосфера в баре явно успокоилась: бугай осмотрел их с Казуо, кивнул – или это был такой поклон? – и занялся своими делами.

Люди вновь заговорили между собой, послышался смех и звон бокалов. «Угораздило же зайти прямо в бар местных босодзоку». – Каноко поежилась. Что случилось бы, если бы полицейские решили задержать всех, а не конкретно Босохиме, даже предполагать было страшно.

– Мы едва не стали инициаторами бойни. – А вот Казуо, похоже, не боялся. – Ты что-нибудь знаешь про кицунэ? Или про двух других – я их потерял по пути.

Каноко хотела было помотать головой: «Нет, с кицунэ я раньше почти не сталкивалась, понятия не имею, что с ними делать», и поймала себя до того, как успела открыть рот. Это с кинцунэ она не сталкивалась. А вот с Кицунэ – вполне. «Той, которая рыжая. Стоп, они все… На каблуках которая и с пейджером!» – представив огромную, в холке до второго этажа, а если считать с хвостом – до третьего, лисицу на задних лапах, обутых в изящные лодочки на каблучке и с пейджером в руках, Каноко чуть не застонала.

От нервов мозг выдавал что-то совсем уж несуразное.

Но придираться не было смысла – суть оставалась прежней. С человеком, которая Кицунэ, она только познакомиться и не успела. «А теперь вопрос: могла ли девушка Кицунэ вдруг стать лисицей кицунэ?» Как ей сегодня говорил Хината?

– Ну, может нам просто повезло?

– Может. Вот только каждый из них… – Хината махнул рукой, пытаясь подобрать слово. – Ну, вот как она! Это все безумно богатые семьи, Каноко. Золотая молодежь.

Девушка, в отличие от Казуо, на богатенькую дочку главы кого-то из кейрецу[35] тянула с легкостью. Каноко даже не удивилась бы, если бы узнала о ней нечто подобное. Но как объяснить все это? Про «супермутантов», Кицунэ и подозрениях относительно самого Казуо?

К бару подъехала машина – из окна было отлично видно горящие в темноте фары. Каноко отодвинулась, чтобы не повторять ошибку с полицейскими. Ей хотелось видеть все, но вот делать так, чтобы ее тоже заметили, совсем не обязательно. Черная блестящая дверь автомобиля открылась, выпуская наружу ярко-рыжую девушку с котенком на руках.

– Маленький ёкай близко, – подтвердил ее подозрения Казуо. Сам он сидел к окну спиной и не поворачивался, чтобы случайно их не выдать. – Чувствую второго… тоже близко, тут!

Каноко оглянулась, чтобы в растерянности уставиться на огромного паука, сложившего лапки на стуле в паре метров от них.

– Цутигумо[36], – прошептала она, не зная, куда бежать.

Ёкай в ответ пощелкал жвалами, поднялся на восемь мохнатых лап и взобрался прямо на стол, усевшись между ни о чем не подозревающими байкерами. Каноко молилась, чтобы ей просто показалось, но, кажется, он… улыбался? Неужели он испытывал наслаждение от того, что сейчас…

Разум вернулся внезапно. А что он им, собственно, сделает? Ну паук, ну полуметровый, ну страшный. Но особо опасным он не выглядел, только отвратительным.

– Цутигумо насылают иллюзии, не смотри в глаза.

Казуо и сам успел отвернуться к стене. А Каноко вдруг стало почти интересно, и она уставилась прямо в огромные, блестящие круглые пуговицы. Цутигумо будто сам только вспомнил, что мог еще и иллюзии насылать. Бар, до этого устойчиво стоявший, как полагается, вдруг заболтало, как на карусели, и перевернуло вверх тормашками. Байкеры продолжали все так же пить пиво и саке, чудесным образом не выливающееся на маячивший снизу потолок.

Каноко усмехнулась и посмотрела на паука почти вызывающе. Вроде «чем еще удивишь?». Тот поскреб передними лапами, комната вновь закачалась – но только для того, чтобы вернуться в исходное положение. Паук пошатнулся из стороны в сторону, лапы задрожали и разъехались. Серо-коричневое тельце плюхнулось на стол, чтобы в следующую секунду стать обессилевшим десятилетним мальчишкой в кепке и красной футболке.

Веселая компания с ужасом наблюдала, как он поднимается прямо с заставленного тарелками стола в тщетных попытках удержаться на дрожащих ногах.

– Прошу прощения за беспокойство. – Каноко подбежала к столику настолько быстро, насколько могла.

Казуо уже поднял ребенка на руки.

– Отпустите! Так нельзя! Сестренка сказала вас напугать! – Тот бился изо всех сил, но хватку капитана команды по кендо пересилить не мог, как ни старался.

Каноко кивнула в сторону двери. После такого подтверждения лисицы можно было не бояться. Не будет же она громить собственную машину?

Коротко раскланявшись с насмерть шокированной бандой – ребенок-то здесь каким боком? – они выбежали на улицу. Машина по-прежнему стояла на месте, к ней Каноко и направилась. Помотав головой в ответ на невысказанный вопрос Казуо, забрала мальчишку и открыла заднюю дверь.

Внутри было совсем темно, лишь приборная панель даровала спасительные крохи освещения. Протиснувшись на заднее сиденье, за водителем, Каноко усадила мальчишку посередине.

– Ты зря решила вмешивать детей в свои планы.

Кицунэ сидела на пассажирском, очки поблескивали в темноте.

– Это ты зря решила вмешиваться в чужие.

– Не знаю, чего ты хочешь, но Казуо и сам бы справился. Не надо его недооценивать. Он быстрее и сильнее любого «мутировавшего» из тех, кого я видела.

Кицунэ вздрогнула и поморщилась. Каноко, напротив, вытянулась в струнку, пытаясь понять: удалось напугать или надо еще?

– Кто ты такая вообще?

Каноко задумалась. Последние два года вопрос вгонял в невеселые раздумья. Впрочем, как раз сейчас ответ нашелся быстро:

– Я Босохиме. Спасаю друга от ёкаев.

В ответ Кицунэ вскинула брови. Подумала чуть-чуть и усмехнулась.

– Ладно, тогда больше не буду тебя задерживать. И надоедать твоему другу… тоже.

Котенок у нее на руках игриво дернул хвостом, и Каноко поняла, что их было целых два. Маленький бакэ-неко[37]! Контуры тела подернулись, шерсть встала дыбом, и вот на руках у Кицунэ уже сидела и скалила зубы пятилетняя девочка с двумя черными хвостиками.

«Вот кто за нами в караоке следил», – догадалась Каноко. Девочка показала язык и вновь обратилась в котенка.

– Успокойся, – кинула Кицунэ бакэ-нэко, поморщилась и перевела взгляд на Каноко. – Приятно было познакомиться. Желаю хорошей ночи.

Прозрачнее намекнуть, что пора выйти из машины, было сложно. Да и не надо – тем более Казуо на улице наверняка изнывал от любопытства. Он ушел в тень дома, почти невидимый ночью в темной одежде. Видимо, не хотел привлекать внимания случайных прохожих – мало ли кто еще бродил вокруг.

Впрочем, предосторожности были излишни. Когда Каноко закрыла дверь и машина, развернувшись в два приема, выехала из двора, закуток погрузился в полную тишину.

Казуо внимательно осмотрелся, убедился, что поблизости никого нет. Подождал несколько секунд, пока звук двигателя окончательно растворится в ночи, и наконец сделал пару осторожных шагов вперед, стараясь не издавать ни звука. Каноко выдохнула. Напряжение безумного дня наконец исчезло.

Ветер колыхал ветви деревьев, отбрасывавших призрачные тени на стены домов. Казуо нашел на стоянке мотоцикл Харухи и указал на шоссе. Каноко согласно кивнула – да, лучше уж завести его там, а не пугать жителей окрестных домов ревом мотора. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из них вызвал полицию. Этот долгий вечер и так затянулся.

Она взглянула на наручные часы, люминесцентный циферблат чуть светился в темноте. Едва больше полуночи. Еще можно успеть вернуться домой.

– Даже не думай. – Казуо увидел, как она осмотрелась. – Я хочу понять, что происходит. Объясни мне хоть что-нибудь!

Каноко замерла, обдумывая предложение.

– Если они завтра снова нападут? Я хочу хотя бы знать, что делать.

– Не нападут. – Она вспомнила хитрый взгляд Кицунэ. – Можешь не беспокоиться.

– А почему сегодня напали? – Он было тоже остановился, но, заметив, что Каноко пришла в себя, продолжил путь. – И ты знала, что нападут, не отрицай.

Она лишь помотала головой. Нет, до того момента, пока она узнает точно… Каноко стушевалась. «С тобой бы так поступили. Не говорили бы, что случилось, сможешь ты после аварии продолжать заниматься гимнастикой или нет».

– Видел, как тот мальчик из паука превратился в человека? Это… такие «супермутанты». Особые мутировавшие. – Каноко замерла, страшась произнести последнюю фразу. – И мне кажется, ты один из них.

Казуо поднял брови и расхохотался. Вся конспирация мигом канула в Лету: из ближайшего окна выглянуло недовольное лицо в бигуди и зыркнуло на них, будто маска тэнгу. Пришлось срочно сбегать ближе к дороге.

– Я не умею превращаться в гигантского паука. В лису, дракона и каппу – тоже, – отсмеявшись, заявил Казуо.

– Ну, может, не в каппу… Я сама не уверена, честно говоря.

– Но гарантируешь, что завтра за мной никто охотиться не будет?

– Да. – Каноко кивнула еще раз. В этом она не сомневалась.

После тьмы дворов огни автострады казались ослепляюще-яркими. Казуо нашел проход в ограде и протащил туда мотоцикл.

– Куда тебя подвезти?

– Сама дойду. – Каноко ткнула в указатель над дорогой. До ближайшей станции было всего полкилометра.

– На мотоцикле быстрее, точно успеешь.

Она склонила голову:

– И так успею.

– Сдаюсь! – Он в шутку поднял руки. – Номер хоть скажи.

Каноко запнулась на первой цифре – нельзя, он точно поймет, что у них с Харухи один домашний телефон.

– Лучше ты. Я все выясню: ну, в кого ты можешь превращаться, и позвоню.

Казуо казался заинтригованным и чуточку расстроенным. Каноко его понимала. Но номер протянул – написал на обрывке чека «Королевы вкусностей».

– До завтра?

– Да, до вечера.

Казуо неожиданно замер перед ней. Ни уединения кабинки для караоке, ни романтичной музыки. Но Каноко недоумевала ровно секунду, а потом улыбнулась, встала на носочки и коснулась чужих губ.