Лестницы становились все у́же и темнее по мере того, как мы спускались. Некоторые из них были высечены в камне и рассчитаны на людей гораздо выше меня. Сефер помог мне спуститься по ним.

– Куда мы идем?

Он окинул взглядом коридор впереди.

– Увидишь.

Мы спускались все ниже и ниже, пока наконец не достигли большой двери, которая выглядела так, словно была высечена в черной скале вулкана.

– Некоторые привилегии королевской семьи, – объяснил Сефер, когда она открылась от его прикосновения.

За дверью сгущалась тьма, но в конце меня ждал мерцающий фонарь.

Страх пополз по моей спине, впиваясь когтями в позвоночник.

– Я думала, что меня представят твоим родителям.

– Позже. Сначала я хочу кое-что тебе подарить. Свадебный подарок.

Я была не уверена, что хочу видеть то, что ожидало меня в свете фонаря, но Сефер протянул мне руку, и я взяла ее, ощущая тепло горячей кожи.

По обе стороны коридора были двери с зарешеченными окнами и люками, в которые можно было просунуть поднос.

Это была темница.

От осознания у меня скрутило живот. Если Сефер привел меня сюда, чтобы наказать, то я должна отдать ему должное за то, что он действительно играл в долгую. Но нет, я в это не верила. Я доверяла ему.

Словно почувствовав мой дискомфорт, он крепче сжал мои пальцы и поцеловал их костяшки.

– Настало время.

Когда мы достигли границы освещенного фонарем коридора, он провел нас в комнату с колоннами, высеченными из того же черного камня. В центре двое охранников в масках держали скрученного мужчину. Их сверкающие доспехи были из материала, напоминающего кожу, а на груди у них красовалась эмблема Рассветного двора – пылающее солнце, выходящее из-за темного горизонта.

Покрытый грязью и кровью, пленник явно прибыл в темницу не этим утром. И все же, несмотря на грязь и изодранную одежду, его руки и ноги были все еще мускулистыми. Стражники держали его в заключении недостаточно долго, чтобы мышцы успели потерять свою форму.

Я хмуро перевела взгляд с охранников на Сефера.

– Я не…

Заключенный вскинул голову при звуке моего голоса.

На меня уставился один темный глаз, широко раскрытый и налитый кровью. Другой закрывала окровавленная повязка, на лице красовался синяк. Тем не менее я все еще узнавала его.

Узнала бы где угодно.

– Эрик.

У меня перехватило дыхание. Я судорожно сжала пальцы Сефера. Прошел месяц с тех пор, как я видела его в последний раз, но ярость, которая разлилась по моим венам, была такой же горячей, как тогда, на театральных мостиках.

Сефер высвободился из моих объятий и подошел к низкому столику между двумя колоннами, который я не заметила, когда мы вошли.

– Поскольку это твой свадебный подарок, я подумывал о том, чтобы повязать ему на шею бант, но Селестина настояла на том, что это признак дурного вкуса. – Улыбка Сефера была натянутой, когда он отвернулся от стола, держа в руках длинный меч. – Так что я только украсил клинок.

И действительно, на рукояти меча поблескивал черный атласный бант. Это могло бы показаться забавным, если бы не цвет и не темная магия, пронизывающая воздух.

– В конце концов, я действительно дарю тебе правосудие. – Сефер протянул мне меч, чтобы я могла его осмотреть.

Черная и серебряная змеи, сплетенные вместе, образовали крестовину и рукоять. Тело черной змеи было отделано крошечными серебряными звездочками, а темные пустоты серебряной змеи были усеяны созвездиями. Темная, разрушительная магия волнами исходила от нее.

Я нахмурилась, глядя на Сефера.

– Не понимаю.

– Я не рассказал тебе всю правду, когда упомянул, что был здесь, чтобы сообщить своим родителям о нашей помолвке. – Он скривил губы. – Я действительно это сделал, но сначала разыскал его. Я не знал, сколько времени потрачу на поиски, поэтому не хотел говорить тебе и обнадеживать. – Его глаза сузились. – Но у меня такое чувство, что ты меня простишь.

У меня пересохло во рту. Сердце бешено колотилось, отдаваясь эхом во всем теле, как будто я была барабаном, в который отбивали медленный, всепоглощающий ритм.

– Он признался, так что его жизнь принадлежит тебе, так же как когда-то твоя была моей. – Уголок рта Сефера дернулся.

Я взглянула на Эрика, который склонил голову, как будто боялся, что кто-то увидит, как он смотрит на меня.

– Возможно, я заставил его. – Золото в глазах Сефера сверкало. – У тебя тот же выбор, что был у меня. Казнь, – он поднял меч, – или он будет принадлежать тебе до конца своих дней – либо пока не решишь освободить его.

Я сделала свой выбор давным-давно, но нахмурилась, увидев опасное острие меча.

– Я не смогу его поднять.

– Он заколдован. Даже самый маленький и слабый ребенок может орудовать им, если вершит правосудие. Ты можешь взять меч, если он тебе нужен. – Сефер с поклоном протянул его мне.

Стражники переминались с ноги на ногу, удивленные тем, что их принц кому-то кланяется.

Я сомкнула пальцы на рукояти. Две змеи изогнулись, как живые, и я чуть не выронила меч, удивленная тем, что они вцепились в мою руку, словно приветствуя.

Как и обещал Сефер, я подняла меч и обнаружила, что он такой же легкий и уравновешенный, как железный кинжал, который принц перековал для меня. Магия клинка пульсировала волнами.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы мое сердце стало биться в унисон с его ритмом, отзываясь в ушах, в венах и под ногами, будто пол дрожал.

Это было все равно что лежать у Сефера на груди после занятия любовью. Все равно что учиться спокойно лежать рядом с ним на солнце. Все равно что погрузиться в мелодию песни.

Это было правильно.

– Нет, нет. – Эрик, широко раскрыл глаз и замотал головой, когда я приблизилась.

Мне стало интересно, не оставили ли они его без второго глаза в ходе допроса. Стоит спросить Сефера позже.

– Пожалуйста. Зита. Нет. Ты же не хочешь этого делать. Не хочешь.

Охранники без труда удержали его на месте.

– Пожалуйста, – скулил он. – Цинния хотела бы, чтобы ты пощадила меня.

– На колени, – сказала я не своим голосом. К нему присоединились еще два, негромкий и мрачный, эхом разнесшиеся по комнате.

Охранники опустили его, и Эрик, продолжая умолять, нехотя подчинился.

Краем глаза я заметила Сефера, но все мое внимание было приковано к Эрику. И я знала… знала, что мой принц не попытается помешать правосудию.

– Десять лет назад ты отнял жизнь и думал, что тебе сойдет это с рук. Но теперь ты за это поплатишься. Наклонись.

Он подчинился моей воле, завывая так, словно забыл, как говорить.

– Цинния, возможно, хотела, чтобы я пощадила тебя. Но я не она. Она мертва по твоей вине. Ты забрал ее жизнь, а я заберу твою.

Я подняла меч в воздух и нанесла удар.

Не было ни малейшего сопротивления, только глухой стук, когда голова Эрика ударилась об пол, а секунду спустя его тело обмякло.

Это была быстрая, плавная и снисходительная смерть, менее мучительная, чем он заслуживал. Но когда я смотрела на его кровь, растекающуюся по полу и заливающую мою обувь, то была рада. Движимая чем-то глубоко внутри, я провела пальцами по лезвию и попробовала алую жидкость на вкус. Медь, железо и соль.

Отмщение не принесло мне покоя – я уже смирилась с этим в своей новой жизни, – но оно очистило меня. Я испытала облегчение.

Одержимость, которая так долго меня душила, улетучилась вместе с магией меча, когда клинок потяжелел в моей руке. Я глубоко вздохнула, глубже, чем когда-либо за последние годы, и отдала меч Сеферу.

Дело сделано.