Мир замер. Кажется, Эрик что-то сказал, но я не расслышала его из-за своего бешено бьющегося сердца и слов Сефера, которые были не менее важны.

Он хотел…

– Ты резкая и неприветливая. Сосредоточенная и упрямая как мул. Не думаю, что смог бы сдвинуть тебя с места, если бы ты сама этого не захотела. Но другого мне и не нужно. – Его изогнутые клыки блеснули, когда он улыбнулся. – Потому что мне все это в тебе нравится. Мне нравится, как ты ранишь меня. Нравится, как бросаешь мне вызов. Нравится твой острый, как бритва, язык, порочность твоего остроумия. Поверь, меня убивает необходимость просить тебя отпустить его сейчас, потому что я жажду увидеть твой праведный гнев во всей его кровожадной красе.

В моих глазах снова появилось жжение, но на этот раз по иной причине. Он видел меня. Солнце и гребаные звезды, он действительно видел меня. И Сефер полюбил меня за все это.

Он не пытался притупить мою остроту или смягчить края. Он хотел их, прижимал к себе, чтобы почувствовать, как они режут.

– Может, я и принц, но ты моя королева. И я сто раз преклоню перед тобой колени, если это заставит тебя согласиться остаться в живых и позволить мне стать твоим мужем.

Неудивительно, что Сефер вздрогнул, когда я сказала, что он похож на Эрика: это было абсолютно не так. Совсем нет. Потому что он понял меня, всю меня, и действительно хотел полностью. Хотел спасти человека, чтобы провести свою жизнь с ней – со мной. С той, кем я была на самом деле, а не с моим сценическим образом или той версией меня, которую создал в своем воображении, и не с призраком моей сестры.

Со мной.

Я могла дать лишь один ответ. Нож полетел вниз, зазвенев при ударе о сцену, разорвав тишину театра. Но это был не конец. Еще нет.

Освободив руку, я ощутила обжигающую силу, бушующую в моих венах, и призвала ее, поманила, словно соблазняя.

Я улыбнулась Эрику и указала на него рукой.

– Да свершится правосудие, которого ты заслуживаешь.

Мой дар загудел в воздухе, как рой рассерженных пчел. Каждый волосок на голове Эрика встал дыбом. Мурашки пробежали по его предплечью, когда он ослабил хватку на моем запястье.

Проклятие – не смерть, но сойдет и это.

Я взяла Сефера за руку. Его хватка была уверенной, и я позволила своим бедрам оторваться от груди этого мерзавца. Когда я перемахнула через пропасть, Сефер легко поднял меня, и я оказалась в его объятиях.

Его плечи опустились, и он вздохнул с облегчением.

– Зита.

Я прильнула к нему, вдыхая мускусный аромат и наблюдая, как Эрик взобрался наверх и скрылся в тени.

– Ничего, – шепнул Сефер, как будто почувствовал, как побег Эрика подействовал на меня. – Теперь мы знаем, кто это был. Ему так долго все сходило с рук только потому, что никто не знал правду. – Сефер погладил меня по щеке. – Ты прокляла справедливо. Ему не избежать наказания.

– Надеюсь, ты прав. – Но даже когда я это сказала, тепло, исходившее от него, прожгло меня насквозь, и я осознала, что приняла правильное решение. Я жива и еще долго смогу наслаждаться этим теплом. Возмездие однажды свершится, но оно уже не поглотит меня целиком.

Сефер ответил медленной ухмылкой.

– Знаю, что прав.

Я закатила глаза.

– Конечно.

Он уткнулся в меня носом, принюхиваясь снова и снова, словно пытался вдохнуть не только мой аромат, но и меня саму.

– В конце твоего выступления я почувствовал запах другого человека. Я подумал, что это просто стойкий аромат «Позолоченных солнцем» на твоем обруче. – В его вздохе послышалось низкое рычание. – Я должен был догадаться.

Тот момент, когда он принюхался. Теперь все встало на свои места.

– Ты не мог знать. – Я прикоснулась своим носом к его, наслаждаясь близостью. – Ты сейчас все это серьезно говорил или просто хотел, чтобы я взяла твою руку?

– Каждое слово. Никакой лжи, никакого искажения правды. Я люблю каждую часть тебя, Зита, хорошую и плохую… особенно плохую. – Сефер сверкнул озорной улыбкой, запустив руку в мои волосы. – Я бы встал на колени, если бы этот проход не был таким узким. Но… – Хмыкнув, он пожал плечами и крепче обнял меня за талию.

Без всякого предупреждения Сефер прыгнул. Я дернулась, но не от падения, а от того факта, что его никто не мог остановить. И все же не испугалась так сильно, как следовало.

Он ухватился за перила мостика, который содрогнулся и заскрипел под тяжестью его веса. Затем перебросил нас на другой и еще на один, пока мы не опустились на сцену. Старые доски вверху скрипели и звенели, срываясь со своих креплений.

Но передо мной преклонил колени мой принц.

Когда мостки наконец рухнули на сцену, Сефер держал меня за бедра и пристально смотрел в глаза, как будто знал, что обломки не посмеют задеть нас.

– Зита, Мэриголд, моя злая ведьма, маленькая хищная птичка, моя королева. Ты позволишь мне стать твоим мужем?

Я вздернула подбородок, словно и впрямь была королевой.

– Спроси меня, выпустив когти.

Он обнажил их ровно настолько, чтобы прорваться сквозь мою одежду, и я наслаждалась острием их кончиков, угрожающих пронзить мою кожу.

Затем Сефер прошептал следующие слова.

– Ты выйдешь за меня, любимая?

Вместо ответа я опустилась на колени и обхватила ладонями его звероподобное лицо.

– Когда я сказала, что ненавижу тебя, то не это имела в виду. И когда назвала свое имя, это тоже было нечто большее.

– Знаю. Ты говорила, что тоже любишь меня.

Я усмехнулась оттого, что он все понимал даже без моих слов.

– Да, люблю. Я тебя люблю. – Я поцеловала его, коротко, но крепко. – И ты знаешь мой ответ.

Его улыбка была легкой и мечтательной, а глаза прикрыты, словно мой поцелуй поверг Сефера в оцепенение.

Но его рука скользнула в мои волосы и сжала их, запрокинув голову назад.

– Скажи это.

– Я буду проклятием, от которого ты не сможешь избавиться, Сефер. Я выйду за тебя замуж и покину только тогда, когда наши кости превратятся в прах, а миру будет плевать, кем мы были.

Сефер долго, очень долго стоял неподвижно, словно пытался запечатлеть этот момент в своей памяти. Наконец он выдохнул и закрыл глаза.

– Просто идеально. Я знал, что в конце концов смогу тебя сломить. – Сефер ухмыльнулся, уткнувшись носом мне в шею. – Но оказалось, что ты сделаешь со мной то же самое.

Я рассмеялась и прижала его к себе еще крепче, наслаждаясь его телом.

Я была жива и собиралась начать жить по-настоящему.