На следующий день мы приступили к работе.

Сефер расчистил свой обеденный стол, разложив ручки, карандаши и бумагу. Мои альбомы для рисования также появились там, сложенные стопкой среди принадлежностей, а мой сундук стоял на полу.

– Они могут понадобиться тебе, если ты решишь вернуться к рисованию, – сказал он, пожав плечами, когда я спросила об альбомах.

Я сразу же открыла сундук в поисках своего медальона и повесила его на шею. Затем сжала его, наслаждаясь его гладкой овальной формой.

Принц посмотрел на меня странным взглядом, а затем попросил описать все, что я запомнила о том вечере, с того момента, как прибыли зрители, и до того, как я прижала к себе тело Циннии. Если бы я сосредоточилась на деталях, а не на внутреннем переживании, то могла бы справиться с этим без слез.

Тем временем он принялся составлять список друзей, которые сопровождали его на частное представление, и стал перечислять все известные ему подробности.

Мы работали в приятной тишине, пока я не подняла голову и не обнаружила, что принц наблюдает за мной. Тело напряглось в ожидании.

Я ошиблась? В конце концов, он убийца, и все это могло быть частью какого-то изощренного плана, чтобы наказать меня надеждой? Фейри были искусны в манипуляциях, при этом не прибегая ко лжи. Возможно, Сефер вложил что-то в свои слова.

Или он действительно помогал мне?

– Ты закончил? – Я посмотрела на лист бумаги перед ним, и мои плечи опустились при виде длинного списка имен. Более десятка.

– Я видел тебя полностью обнаженной, и все же не нашел никаких признаков магии в твоем теле. – Его взгляд скользнул по мне, как будто он мог раздеть одними глазами.

Я сжала ручку, иначе, возможно, послушалась бы этого невысказанного указания.

Принц склонил голову.

– Где твоя метка фейри?

– Исчезла. – Я приподняла верхнюю губу, демонстрируя свои тупые клыки. – Они были острыми, как у тебя, но Цинния их подпилила, чтобы никто не догадался, кто я такая.

Его лицо вытянулось. Золотистая кожа вмиг побледнела. Не отрывая от меня взгляда, Сефер поднялся. Проявив нехарактерную для него неуклюжесть, он задел стол, и это потрясло меня даже больше, чем выражение ужаса на его лице.

Как только он оказался на расстоянии вытянутой руки, то приподнял мой подбородок. Его глаза заблестели, когда принц проследил взглядом за кончиками пальцев, которые исследовали мою челюсть и губы. Я открыла рот, когда он надавил на него сильнее. И позволила ему провести большим пальцем по моим затупленным зубам.

С глубоким вздохом он покачал головой и опустился на колени.

– Ты называешь меня чудовищем, и все же люди заставили тебя сделать это. Отвратительно. Твои зубы. – Его брови сошлись на переносице. – Твои прекрасные зубы. Они должны быть предметом гордости и признаком твоей силы. Предостережением для глупцов, которые могут захотеть перейти тебе дорогу. – Он посмотрел на меня так, словно я была идолом в храме. – Весь мир должен увидеть их и понять, что Зита Проклятая Ведьма – не из тех девушек, которым можно перечить.

В горле встал тугой ком. На меня никогда так не смотрели. Да, на меня заглядывались с вожделением, восхищались тысячу раз внешним видом и тем, на что способно мое тело. Но я никогда не видела такого взгляда, как у принца сейчас.

Обхватив мое лицо руками, Сефер сделал глубокий вдох.

– Если я когда-нибудь найду людей, из-за которых ты чувствовала, что тебе нужно прятаться, я разорву их на части и развешу останки возле их же домов как напоминание о том, что случается с теми, кто причиняет тебе зло. – Мягкость его голоса была обманчивой, почти скрывающей глубину гнева, сотрясающего каждое слово.

Эта ярость сломила меня так, как ничто до этого момента. Его лицо затуманилось, когда давление в моих глазах стало невыносимым. Я попыталась сдержать его. Попыталась задержать дыхание и не показывать слабость.

Но слезы лились рекой.

Он вел себя так, будто это со мной поступили несправедливо. Будто я заслуживала совершить отмщение. Будто я была не просто чем-то драгоценным, а той, кем по-настоящему дорожили.

Обняв меня, Сефер утирал носом мои слезы и бормотал какую-то бессмыслицу в утешение. Я вцепилась в его рубашку, слишком потрясенная и разбитая, чтобы отстраниться.

– Не надо слез, любовь моя, – через некоторое время произнес он.

Когда я подняла глаза, то обнаружила, что лежу рядом с ним на полу, устроившись у него на коленях.

Принц свирепо нахмурился, но на этот раз его ярость была направлена не на меня.

– Твоя история не печальна, я этого не допущу. Больше нет. Твоя история – это история мести и жизни, уничтожения тех, кто причинил тебе зло. История, которая заставит мир увидеть тебя, хочет он того или нет.

Я уставилась на него, больше не ощущая этого ужасного давления на глаза. Что, черт возьми, я должна была сказать на это?

– И кроме того, – уголок его рта приподнялся, – у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение.

– Той ночью ты увидела, как я что-то взял с тела твоей сестры. Но это была не прядь волос. – Сефер нахмурился, глядя на коробку, которую поставил передо мной на стол. – Вот. – Он открыл ее, и в ней оказался медный диск, достаточно большой, чтобы уместиться на его ладони.

Вытянув шею, я пригляделась повнимательнее. Вырезанные участки в верхнем слое открывали ряд линий внизу, показывающих траектории планет и звезд. Вытянутая рука, очень похожа на стрелку компаса. Астролябия. Я видела их у других фейри во время наших визитов в Эльфхейм. Они носили эти украшения, как люди носят карманные часы.

Но Цинния. Я покачала отрицательно головой.

– Это было не ее.

– Я знаю. – Он достал диск из коробки и протянул мне. – Это работа фейри. Я… – Сефер выдохнул, опустив плечи и взгляд. – Я взял ее, потому что знал, что это может свидетельствовать против одного из моих друзей.

Я бросила на него взгляд, достаточно острый, чтобы убить.

– Я не буду извиняться, Зита. – Хотя сведенные брови принца выражали раскаяние, и он положил астролябию на стол, как будто не хотел к ней прикасаться. – Тогда я тебя не знал и был верен своим друзьям. И даже представить себе не мог, что многие из них не будут так преданы мне.

Заметив растерянность на моем лице, Сефер схватил список, который написал, не заботясь о том, что смял бумагу.

– Большинство из них все еще в Люминисе. Я не видел некоторых из них десять лет. – Сморщив нос, он покачал головой. – Они все еще выглядят «нормально», так что могут оставаться там, проживая свою жизнь, не пытаясь оправдаться в том, что они собой представляют, а не кем являются. – Мышцы и сухожилия на его шее напряглись.

Неудивительно, что он поклялся убить меня. Я лишила его этого.

Если раньше это было предметом гордости, то теперь неприятно отзывалось внутри. Я сглотнула, а затем сказала то, что никогда не думала произнести.

– Мне жаль.

Вокруг его глаз показались морщинки.

– Не стоит. Ты решила, что я убил ее, и… Полагаю, ты была права, придя к такому выводу. Ты поступила так, как считала нужным. Возможно, я поступил правильно, собрав улики. Точно так же, как я не буду извиняться перед тобой за то, что в то время считал правильным, ты не должна извиняться передо мной.

Я просмотрела имена.

– Рорк? – Я удивленно приподняла брови. – Как он мог бродить по городу в таком виде?

Сефер ухмыльнулся.

– Мы привезли его тайно.

Как рога и серая кожа Рорка. Он не скрывал своего желания обладать мной и причинять мне боль. Это то, что он сделал с Циннией? Мое сердце екнуло, и я потерла грудь, как будто это могло помочь его успокоить.

– Зита?

– Ты думаешь, это сделал он?

Сефер моргнул.

– Нет. Но, с другой стороны, я никогда не думал, что кто-то из моих друзей мог сделать подобное, хотя, как мы знаем, один из них именно так и поступил. Так что, возможно, это один из тех редких случаев, когда я ошибаюсь. – Уголок его рта дернулся, но я не смогла выдавить из себя ответную ухмылку.

Еще один вопрос вертелся у меня в голове.

– В тот вечер. На представлении или после него. Или вообще когда-либо, на самом деле. Вы с Циннией…

Должно быть, я занималась любовью с людьми, которые занимались тем же с ней. В конце концов, мы год за годом выступали с одной и той же программой в Альбионе и Эльфхейме. Мы были так похожи, что тот, кто заплатил бы за время с ней наедине, несомненно, пригласил бы и меня.

Но тошноту у меня вызывало не это. Меня передергивало от мысли о Сефере с ней. То, что он делал со мной, могло быть эхом того, что было у них с Циннией. А в этом случае я была лишь смутным отражением того, чего он на самом деле хотел.

– Я и… – его глаза расширились. – Нет. Я ничего не делал с твоей сестрой. Она выступала для нас. Ласкала нас через одежду, когда танцевала, но не более того. Только не со мной. – Он приподнял брови. – Для ясности, никаких поцелуев. Никакого секса. Я не выворачиваю слова, чтобы что-то от тебя спрятать, как это любят делать другие фейри.

Мой выдох был прерывистым, успокаивая напряжение в животе.

– Хорошо. – Я произнесла коротко, как будто этот факт был просто связан с нашим общим делом. – Итак… – Я наконец взяла астролябию в руки. Холодный металл пронзил меня, когда я осознала, что когда-то она принадлежала убийце. – Нам просто нужно выяснить, кому она принадлежит, и тогда узнаем, кто это сделал.

Я перевернула диск. Инициалов не было. Конечно, это не могло быть так просто. Но на нем была изображена маленькая фигурка птицы. Я присмотрелась повнимательнее. Может быть, чайка?

Огромная рука Сефера легла мне на плечо.

– Это знак ювелира. Они делают их десятками каждый год на протяжении многих веков. Боюсь, это тупиковый путь.

Я нахмурилась, стиснув зубы.

– Тогда зачем утруждать себя, показывая мне астролябию?

Он сжал мое плечо, полностью спрятав когти, чтобы они не оцарапали мне кожу.

– Создатель, возможно, и не укажет нам на виновного, но эта вещь все еще может помочь. Терпение, ведьма. Терпение.