– Наклонись над столом. – Его голос разнесся по безмолвной комнате, тарелки мгновенно исчезли.

Я не спеша поднялась с колен фейри, чувствуя, как сводит живот. Интимность обстановки внезапно показалась опасной. Возможно, именно это развязало мне язык.

– За что ты наказываешь меня, Сефер? Разве я не подчинилась? – Я развела руками, показывая крошечные бриллиантовые порезы. – Я сделала все, о чем ты просил.

Он оскалил зубы, вцепившись когтями в подлокотники кресла.

– Да, но твое послушание – подлость, птичка. И ты это знаешь. А теперь наклонись над столом.

По телу от предвкушения побежали мурашки. Что принц задумал? Я долго смотрела ему в глаза, пытаясь что-то прочесть в их золотистых глубинах.

Сефер обманчиво непринужденно пожал плечами.

– Или ты можешь снять проклятие. Выбор за тобой.

Но это было не так, потому что я не могла его снять. За всю свою жизнь я сделала всего несколько попыток, но мне так и не удалось. Даже в тот единственный раз, когда я по-настоящему пожалела, что не могу. Но если я об этом проговорюсь, Сефер сразу убьет меня. Я жива до тех пор, пока он верит, что мне под силу вернуть ему жизнь и тело, которые когда-то у него были.

Поэтому я одарила принца язвительной улыбкой, как будто у меня действительно был выбор, и наклонилась над столом.

С бешено колотящимся сердцем я прижалась к твердой поверхности. Удивительно, что звук не отразился от дерева и не заставил задребезжать подсвечники и бокалы.

Рука Сефера скользнула вверх по пояснице, приподнимая платье, и прохладный воздух окутал мои ягодицы. Я затаила дыхание, ожидая, что он вот-вот овладеет мной. Похоже, к этому все и шло.

Тьма во мне трепетала от желания. Она видела в Сефере свое отражение, находила ответ в его жестокости. Моя темная сторона взывала к его мраку и желала окружить его, танцевать с ним, слиться в поту, ненависти, похоти и всех тех раскаленных добела чувствах, которые кричали о жизни.

Я ждала.

Как раз в тот момент, когда мои легкие начали гореть, раздался шлепок, который заставил меня вздрогнуть и приподняться, и сдерживаемый вздох сорвался с моих губ тихим вскриком.

Кожу опалило огнем, его рука на мгновение задержалась, пальцы сжались, приятное тепло смешалось с болью. Я вздохнула и опустилась обратно на стол, а принц убрал руку.

Сефер ударил еще дважды. Достаточно сильно, чтобы прочувствовать, но не настолько, чтобы причинить вред. Было неясно, хотел ли он доставить мне удовольствие или же причинить боль, но все же он боялся переборщить после того, как я столкнулась со смертью. Казалось, принц не до конца осознавал предел человеческого тела, что, возможно, заставляло его сдерживаться.

Оба раза он поглаживал то же место, что и прежде. Сладкое прикосновение сменялось острой болью.

– Хм. – Сефер убрал руку, и я приготовилась к следующему удару. – Тебе это слишком нравится, ведьма. Нет, думаю, для тебя будет другое наказание.

Я слышала, как он улыбнулся, произнося эти слова. Стоя к нему спиной, я могла представить точный изгиб его губ, то, как обнажились его зубы, как от клыков появились ямочки на нижней губе, когда он произнес «ведьма». За несколько недель я хорошо его изучила.

Он провел рукой вдоль моего позвоночника, а затем тишину разорвал треск рвущейся ткани. Сефер обнажил мою спину.

Я отказывалась оглядываться через плечо. Он не должен был видеть мое исказившееся от желания лицо. Более того, я не хотела, чтобы принц заметил, как тьма обвивается вокруг моего страха, питает его, высасывает, наслаждаясь холодом, который затапливал меня.

Легчайшим прикосновением он прошелся по волоскам у меня на затылке, прямо над ошейником.

– Это выдает тебя, птичка. Волоски, вставшие дыбом, и твой запах. – Сефер склонился надо мной, его пряди щекотали мне плечи, а горячее дыхание обдавало шею. – Я уже говорил тебе, как сладок твой страх, смешанный с возбуждением… Это опьяняет. – Мрачный смешок отразился от стен, когда он отстранился и в поле зрения появилась его рука, вынимающая свечу из подсвечника. – Интересно, что случилось, что ты стала такой извращенной птичкой?

Я зажмурилась, а щеки запылали от стыда. Конечно, Сефер мог уловить страх, как хищник чует добычу, пресную воду или самку в период течки.

Мгновение спустя что-то обжигающе горячее коснулось моей спины. Я ахнула, распахнув глаза и позабыв о стыде.

– Что…

Я прикусила язык, не закончив фразу. Спрашивать, что он делает, было бы проявлением слабости. Внезапный жар заставил меня задохнуться, но теперь я снова взяла себя в руки.

– Ты знаешь, что это такое, – пробормотал он.

Свечной воск.

Как я и ожидала, дальше было не так горячо, как в первый раз. Первая капля показалась настоящим огнем, но следующая просто неприятно обжигала, но не невыносимо, очень похоже на предпочтительную для меня температуру воды в ванне.

Я задыхалась от боли и удовольствия, пока Сефер ласкал мою спину и плечи. Все вокруг стало удивительно четким: прикосновение его брюк к моим ногам, прохладный воздух на моей обнаженной коже, слабая пульсация в ягодицах.

Время между каплями тянулось, делая каждое мгновение необычайно острым. Поэтому, когда нога Сефера оказалась между моими бедрами, меня это ошеломило.

Он рисовал на мне, и я дрожала, не в силах сдержаться. При каждом непроизвольном движении разорванные края моего платья скользили по коже.

Этот момент был всем, как каждая капля воска отсчитывала настоящее.

Не было прошлого и будущего.

Никаких планов и интриг.

Никаких неудач и побед.

Только ощущения и его прикосновения. Только глубокое, темное послевкусие ягодного вина. Только яркое золото подсвечников и ваз с яркими летними цветами, хотя уже стояла глубокая осень. Только свет, проникающий сквозь окна и отражающийся от люстр. Только теплый мускусный аромат, исходящий от принца, окутывающий меня, смешивающийся с ровным звуком его дыхания.

Жар растопил все остальное.

Его когти царапнули по мне, сдирая застывший воск, и из горла вырвался тихий стон. Ласка, с которой Сефер гладил мою разгоряченную плоть, пронзила все мое существо.

– У тебя такая розовая кожа, Зита. – Капли потекли снова, заставляя меня вздрогнуть, дорожкой убегая по спине. – Скажи мне остановиться. Забери свое проклятие.

Но я не хотела, чтобы он останавливался. Не только из-за упрямства, но и из-за острых ощущений. Я жила в предвкушении следующей капли и того, куда она упадет. Я была болью и успокоением, которые приходили после того, как он стирал воск. В моей голове не было места для мыслей о проклятиях, смерти или принцах.

Я полностью жила этим моментом. Вот почему я развернулась.

Его глаза широко раскрылись, когда мы с ним встретились взглядами. Я удерживала его, пока не сняла остатки своего платья, стянув его через бедра и отшвырнув на пол. Принц наблюдал за этим; его зрачки были такими большими и темными, что я могла утонуть в них.

Обнажившись, я кивнула. Его широкая грудь поднялась в долгом-долгом вдохе.

Как только свеча опустилась, он словно принял решение. Он наклонил ее, и капля воска упала мне на живот. В то же время Сефер схватил со стола бутылку с маслом. Фейри добавляли его в листья салата, но теперь, золотисто-зеленое, оно лилось на мою грудь.

От внезапной прохлады у меня перехватило дыхание – восхитительный контраст с горячим воском, который все еще ощущался на животе и спине.

Легким движением большого пальца Сефер размазал масло по коже, доставляя удовольствие слишком быстрыми прикосновениями.

– Это облегчает удаление воска. – Один уголок его рта приподнялся. – Но не ослабляет жар.

Пристальный взгляд принца пронзил меня, когда он поднес свечу к моей груди и медленно, не спеша наклонил ее.

Одна-единственная капля.

Я вскрикнула, выгнувшись дугой, и на мгновение мой разум затуманился от жгучей боли. Но она быстро прошла, заставив меня затаить дыхание.

Сефер наблюдал, прищурив глаза, и от его взгляда все трепетало внутри. Он подождал, пока мое дыхание выровняется, прежде чем позволить упасть еще одной капле. Я заскребла ногтями по столу в поисках опоры, в поисках хоть какого-то ощущения реальности в этом сне наяву.

– Вот и все, птичка, ты справилась. – Его голос был сиплым и грубым. Принц одарил меня жестокой улыбкой, смешанной с удовольствием. – Я знал, что ты сможешь.

Казалось, Сефер тоже забыл о проклятиях и наказаниях. Мы больше не были принцем фейри и ведьмой, которая его прокляла. Мы были чем-то совершенно другим – мастерство и обладание, ненависть и желание, ведущий и ведомая.

Он стоял у меня между ног, и сквозь его брюки отчетливо проступила эрекция. Сефер сжал мою талию, его когти уперлись в бока, вызывая восхитительные ощущения. Наконец, когда моя грудная клетка покрылась дорожками воска, он убрал свечу и отступил, любуясь своим творением. Грудь сдавило, словно на мне была тесная одежда.

Улыбаясь, принц резким движением больших пальцев раскрошил застывший парафин. По сравнению с ним кожа Сефера была теплой и живой. Я невольно выгнулась и прикусила губу, наблюдая за фейри. Его брови сошлись на переносице, когда он перевел взгляд с меня на свою руку и обратно.

– Черт, – вырвалось из его рта, и принц принялся ласкать мою грудь, обводя ее пики даже после того, как воск сошел, а затем произнес мое имя, – Зита.

Это звучало проклятием. Или молитвой. Как будто что-то любимое и ненавистное, без чего принц не мог жить, горькое лекарство, необходимое для выживания.

Затем его губы, горячие и влажные, коснулись меня… Сефер провел шершавым языком по ней. Это было жестко, почти болезненно, и я вскрикнула. Этими действиями он заставлял каждую мышцу во мне напрягаться, как будто я была на сцене, а он был моим единственным зрителем, поглощая меня не только ртом, но и взглядом.

Каким-то образом мои руки оказались в его волосах, прижимая к себе. Я стянула с него корону и провела ногтями по голове. Сефер застонал, и этот звук доставил мне невероятное удовольствие.

Я потерялась, наблюдая за принцем и ощущая, как он придерживает меня за талию, лаская вторую грудь. Желание разрасталось, как грозовая туча, надвигающаяся с бушующего моря.

Когда он скользнул вниз по моему животу, целуя, облизывая и покусывая, я совсем потеряла рассудок. Он миновал мой пупок и посмотрел вверх.

– Скажи мне остановиться.

Все внутри сжалось от предвкушения, а дыхание участилось. Я отрицательно покачала головой.

– Никогда.

Посмотрев на мои раскрасневшиеся щеки и растрепанные волосы, он выругался и опустился на колени.

В том, как Сефер сжал мои бедра и широко развел их, не было ничего нежного, но я и не хотела нежности. Его когти царапали мою кожу, мое сознание, посылая искорки боли по всему телу в тот самый момент, когда его шершавый язык прошелся по сокровенному месту.

Мир перед моими глазами взорвался, и я достигла вершины блаженства. Наслаждение и боль слились в ужасную бурю, которая ударила по мне, как по воробью, пойманному в ловушку, ее несгибаемой волей.

Дрожа, я вернулась с небес на землю, и обнаружила, что Сефер ухмыляется мне, еще более невыносимый, чем когда-либо.

– Уже? – Он приподнял бровь, заметив мои окровавленные бедра, на которых виднелись десятки крошечных царапин. – Неужели одного прикосновения языка достаточно, чтобы сломить этого упрямого зверька?

Я попыталась послать его, но все еще не могла выдавить ни звука.

– Давай посмотрим, сколько еще раз я сломлю тебя.

Сефер наклонился ко мне и снова медленно провел языком, отчего внутри все заискрилось.

Это было больше, чем просто прикосновение. Оно открыло все грязные порывы моей души и выставило их напоказ, отчего я превратилась в бурлящую, извивающуюся массу, покрытую кровью, потом и грехом.

Длина его языка поражала. Я вскрикнула от нахлынувшего удовольствия, а его низкий рокот раздался во мне, как отдаленный раскат грома. Не отстраняясь, он отпустил одно мое бедро и поднял два окровавленных пальца.

– Я чертовски тебя ненавижу, – выдохнула я сквозь сжатые зубы.

В каком-то смысле это было правдой: ненавидела, что хотела его, ненавидела, что не могла его остановить.

И ненавидела себя. За то, что даже не хотела пытаться. За то, что, когда Сефер потянулся за маслом, это наполнило меня предвкушением и трепетом, отдающимся внизу живота.

– Что ты…

Показался кончик его хвоста, и он намазал его.

– Зачем тебе это? – Мой голос превратился в хриплый шепот.

Наконец принц отстранился и встретился со мной взглядом. В его глазах светилось веселье, когда Сефер провел языком по внутренней поверхности моего бедра, слизывая тонкие струйки крови.

– Ты моя, Зита. – И снова это мурлыканье, с которым он произносил мое имя. У меня перехватило дыхание, когда его хвост исчез из виду.

Вернув обе руки на место, принц приподнял мои ноги, широко разведя их. Его грудь вздымалась, пока он любовался мной, а его губы изогнулись в загадочной улыбке.

– Такое восхитительное создание, – пробормотал Сефер так тихо, что я не была уверена, собирался ли он вообще произносить это вслух.

Что-то скользнуло по лмоим бедрам, заставляя сердце биться быстрее в гонке, которую оно никогда не выиграет. Пульсация отдавалась в каждой клеточке моего тела настойчивым требованием.

– Ты моя, – повторил он и еще раз слизнул мою кровь, словно для демонстрации. – Я буду брать тебя так, как сочту нужным. Если только, – принц приподнял брови, – ты не хочешь, чтобы я остановился.

Я едва могла сглотнуть, так как во рту все пересохло. О разговоре не могло быть и речи. Я покачала головой.

– Хорошая девочка.

Его хвост скользнул внутрь меня, совсем чуть-чуть, но от этого моя спина выгнулась и с губ сорвался тихий стон.

Во мне зародилось мрачное глубокое наслаждение.

– Вот видишь. Ты хорошо переносишь свое наказание, Зита, – с ухмылкой он наклонился ко мне.

Он овладевал мной так страстно… У меня не было ни единого шанса.

Это была не та наполненность, которую я жаждала, но она стала ближе. С каждым вздохом, всхлипывая, я подавалась навстречу, желая его, распадаясь на части. Принц расколол меня на сотни кусочков, на тысячу, на миллион, и каждый из них был пылающим солнцем, которое сжигало все остальное.

Я дрожала, тяжело дыша, когда он встал, облизнув губы.

– Это три, но я не хочу разрывать тебя на части так же сильно, как прошлой ночью. – Он показал мне пальцы, уже стоя надо мной, глядя на меня свысока, высокомерный, жестокий принц до мозга костей.

Я ненавидела это лицо. Сефер не потерял себя, не забыл про свой гнев, в отличие от меня.

– И это все? – усмехнувшись, спросила я. – Это все, на что ты способен? – Я обхватила его бедра ногами, прежде чем он успел отстраниться. – Ты не собираешься взять меня сам? Трус.

Сефер застыл. Взгляд, который встретился с моим, не был таким холодным и отстраненным как раньше. В его глазах плескалось золотое пламя и желание, которое не могло не растекаться по моей скользкой от масла груди.

– Давай. Докажи, что я принадлежу тебе. – Я расстегнула верхнюю пуговицу на его брюках.

Сефер не остановил меня, и я продолжила. Его ноздри расширились, а грудь вздымалась. Он до хруста сжал зубы.

Я упивалась этим до тех пор, пока наконец не решила обхватить его рукой.

Гладкая нежная кожа. Я скользнула по ней рукой, заставив принца вздрогнуть.

– Я тебя уничтожу.

– Обещания, одни обещания.

Он крепко, как в тисках, сжал мои запястья.

– Ты хочешь меня, Зита? Хорошо. – Сефер свел мои ладони, прижимаясь к ним своим достоинством, а потом коснулся моего живота. Когда я приподняла бедра, его хвост снова оказался слишком близко. – Но ты получишь меня так, как я того захочу.

Его щеки вспыхнули, когда бедра оказались между моих ног. Я не могла оторвать взгляд от немалых размеров, от того, как он двигался в моих ладонях, желая, чтобы он был внутри меня. Он и его хвост. Не уверена, что смогу выдержать и то и другое сразу, но, черт возьми, хотелось попробовать.

Нахмурившись, Сефер продолжал сжимать мои руки. Я ухмыльнулась, охваченная диким восторгом и наблюдая, как он теряет себя.

Принц. Зверь. Хозяин. Проклятый.

Верность. Жестокость.

Последнее, что осталось, – это ненависть, вспыхивающая в глубине его золотистых глаз. Но в конце концов и это тоже исчезло, когда он наклонился вперед, положив руку мне на голову. Это было небольшое поощрение по сравнению с тем, что он уже дал мне.

Я крепче вцепилась в Сефера, и он вздрогнул, крепко зажмурив глаза, словно не хотел, чтобы я видела то, что в них плескалось. С ревом он прильнул к моему животу, в очередной раз поднимая меня на вершину прекрасного, извращенного блаженства.

Он был моим.