Он не лгал. Его мягкосердечию пришел конец, когда звериная форма прорвалась сквозь человекоподобный фасад.

Сегодня меня украшало откровенное платье, едва прикрывающее ягодицы, и отсутствие нижнего белья. Сефер сбросил мое одеяло на пол, и я поняла, что мое время на кровати закончилось. Он даже заставил меня встать на колени, когда я обслуживала его и его друзей за завтраком.

После этого принц работал в своем кабинете. Он приказал мне сесть на пол и писать снова и снова:

«Я глупый человек. Я сниму проклятие с принца Сефера».

Мои пальцы болели от трения ручки и повторяющихся движений. Мои плечи и спина горели от постоянного сидения на полу. Пользоваться столом мне не разрешалось. Мебель не для домашних животных, как он мне напомнил.

– И это все, что ты сделала? – Он выхватил у меня исписанные страницы и просмотрел их. – Ты даже не старалась. – Сефер бросил их в огонь, который затрещал и заискрился розовыми и оранжевыми искрами.

Я уставилась на фейри, стиснув зубы. После вопроса, кто убил мою сестру, на который принц отказался отвечать, я снова погрузилась в молчание. Однако на этот раз это было сделано не для того, чтобы наказать его, а потому… что, черт возьми, я должна была сказать?

Я не собиралась извиняться. Даже если он и не убивал Циннию, принц не поднял тревогу и не выдал своих друзей, которые были там в ту ночь. Он сыграл свою роль, отказав ей в правосудии. Сефер, вероятно, знал убийцу. Но не называл его мне.

Так что – нет. Никаких извинений.

Моя голова кипела от мыслей: начиная с «Ты была неправа» до оставшихся без ответа вопросов «Кто это сделал?». Разум обуздать было проще держа рот на замке.

С натянутой улыбкой принц наклонился и схватил меня за ошейник. Я запрокинула голову, когда он рывком поставил меня на ноги.

– Тебе повезло, что я не тебя бросил в огонь.

Секунду принц держал меня, оскалив зубы, и его лицо рядом с моим казалось диким, нечеловеческим. Затем он ослабил хватку, оттолкнув от себя.

– Может быть, мне стоит дать тебе наводку. Хотя… – Он снова дернул за ошейник, на мгновение лишив возможности дышать. – Мне нравится держать тебя рядом – как напоминание о том, кому принадлежит твоя жизнь.

Ему.

Все, что я делала сейчас, не приближало меня к убийце Циннии. По крайней мере, когда я была уверена, что это сделал принц, то, будучи его питомцем, находилась рядом с ним. Я собиралась нанести удар в тот момент, когда получу доступ к оружию, которое положит конец его проклятой жизни. А сейчас… Сейчас у меня не было ничего. Я никогда не была так далека от мести за свою сестру.

Опустив голову, я шла вперед, куда бы Сефер ни направлял. Я не удивилась, когда мы вошли в столовую, хотя и не подозревала, что уже наступило время обеда. Утро растворилось в чернилах и моих блуждающих мыслях.

Увидев меня и врезающийся в горло ошейник, Селестина нахмурилась. Она склонила голову набок, вопросительно глядя на Сефера. Вместо ответа он подвел меня к столу и толкнул на пол.

– Сегодняшнее утро показалось тебе слишком простым, моя драгоценная птичка. – Он вытащил из кармана мешочек. – Настолько драгоценная, что я собираюсь вымостить твой путь золотом. Что ж… – Принц пожал плечами и перевернул узелок. Десятки, сотни прозрачных драгоценных камней рассыпались по полу, улавливая свет и преломляя его в радужных вспышках. – Украшу ее бриллиантами.

Камни разного размера сверкали, отбрасывая на пол крошечные блики. Я сглотнула, когда увидела, что все они приземлились острием вверх.

О, замечательно.

Принц прошел по бриллиантам, словно это был всего лишь гравий, и развалился в кресле, широко расставив ноги. Не сводя с меня пристального взгляда, Сефер указал на сверкающий пол.

– Встань на колени и подойди к своему хозяину.

Я не видела, кто издал резкий вздох, но поставила бы все свои деньги на Селестину.

Над столом разнеслись бормотания фейри, которые подались вперед, чтобы сполна насладиться зрелищем. Туго затянутый ошейник мешал нормально дышать, но я опустилась на колени со всей грацией, на которую только была способна. Ближайшая россыпь камней сверкала совсем рядом. А пока мне приходилось иметь дело только с твердым мрамором пола и столь же непреклонным взглядом принца, который сидел, откинувшись на спинку кресла, и ждал.

Я двинула коленом вперед, убирая камни с дороги.

Рорк раздраженно стукнул кулаком по столу.

– Она жульничает. Смотри, она…

– Я прекрасно вижу, что она делает, – спокойно ответил Сефер и вздернул подбородок. – На четвереньки, птичка. Приподнимайся при каждом шаге, или я заставлю тебя делать это весь день.

Стиснув зубы, я лучезарно улыбнулась ему. Может быть, теперь, когда к нему вернулась Его Королевская Язвительность, мне стало бы легче. Хотя он и не убивал Циннию, у меня все еще было много причин ненавидеть его.

Я подчинилась, прохладный воздух медленно поднимался по моим бедрам под тонким платьем. Вероятно, кто-то исхитрится заглянуть под подол, пока я буду ползти. Сефер спланировал это дополнительное унижение. Ну и черт с ним, мне все равно.

Правую руку я поставила в пространство между камнями, но для левой спасения не было. Глубоко вздохнув, я перенесла вес тела на ладони, и бриллианты вонзились в мою плоть. Потребовалось еще несколько долгих вдохов, но я смогла это вынести.

Сглотнув, я подняла ногу и руку и сделала первый шаг вперед. Камень побольше застрял где-то в районе колена, и, как бы я ни старалась отодвинуть его, прежде чем опустить свой вес, он не поддавался. У меня не было другого выбора, кроме как двигаться. Это всего лишь бриллиант, относительно небольшой, но ощущение было такое, будто стоишь коленом на острие кинжала.

Принц заерзал на своем стуле, оторвавшись от спинки, и подался вперед, словно желая впитать всю мою боль.

Я стиснула зубы, чтобы из горла не вырвался стон.

Я не доставлю ему удовольствия.

Я ухватилась за эту мысль, делая свой следующий шаг, мысленно повторяя слова, помогающие мне сосредоточиться.

Не доставлю ему удовольствия. Не доставлю ему удовольствия. Не доставлю ему удовольствия.

В глазах защипало, когда осколки вонзились в колени и ладони, прожигая каждый нерв, как десятки ударов молнии.

Снова шаг, и по спине у меня проползло ужасное осознание. Самый крупный бриллиант застрял в моей коже. Дыхание участилось в жутком предчувствии.

Не доставлю ему удовольствия. Не доставлю ему удовольствия. Не доставлю ему удовольствия.

Когда я уперлась коленом в пол и перенесла на него свой вес, алмаз вонзился глубже. Я цеплялась за спасительные мысли и продвигалась вперед.

Еще движение, после которого я снова перенесла тот большой камень вперед и еще глубже вонзила его в мое бедное колено, и сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение.

Принц улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Но его глаза не сияли от удовольствия, он не наслаждался моей агонией – совсем не так, он упивался каждым разом моего блаженства прошлой ночью.

Я продолжала, понимая, что выбора нет. Бесполезно просить пощады, да я бы не подарила ему такую победу. Каждый шаг отдавался болью в моих костях, пока я не добралась до ног принца, дрожа, с трудом удерживаясь на окровавленных руках и ногах. У меня перехватило дыхание, и потребовалось несколько неровных вдохов, прежде чем я смогла поднять голову и встретиться взглядом с принцем.

Но он не выглядел победителем, даже когда ухмыльнулся и выставил ногу.

– Целуй мои ботинки.

– Сефер. – Это был голос Селестины, прорезавший необычную тишину среди десятков фейри, затаивших дыхание и наблюдавших за происходящим. – Ты…

Он заставил ее замолчать, взмахнув хвостом.

– Мои ботинки, – выпалил принц.

Это вряд ли могло быть хуже, чем ползти по бриллиантам или осознавать, что я впустую потратила десять лет. Я наклонилась и выполнила приказ, позаботившись о том, чтобы размазать свою кровь по блестящей коже, когда схватила его за лодыжку.

– Приемлемо. А теперь сядь сюда. – Сефер указал на свое бедро.

Когда я встала, меня охватил тошнотворный озноб. Суставы ныли и пульсировали. Теплая рука, обхватившая меня за талию, разогнала неприятные ощущения, но это было сделано не для утешения, а чтобы показать, кто здесь хозяин.

Когда принц убрал бриллианты, впившиеся в кожу, меня пробрала дрожь. Его хватка на моем теле окрепла, – возможно, это было непроизвольно, чтобы я не упала с его колен.

Затем как ни в чем не бывало он принялся за свой обед.

Несмотря на то что все изменилось, я продолжала упорно придавать сексуальный подтекст каждому кусочку, который он мне подавал. Я задела языком подушечку его большого пальца, позволив когтю скользнуть по моей губе, и облизала соус.

Мое упрямство – это все, что у меня осталось. И голод в его глазах, который не имел ничего общего с едой, стал слабым утешением, как и прикосновение его когтей к моей талии.

Я потерпела неудачу, и мне нужно было начинать все сначала в качестве питомца принца, не зная убийцу моей сестры.

Сефер поднес бокал к моим губам. Вцепившись в его рубашку, чтобы сохранить равновесие, я выпила ягодное вино с бархатным вкусом, который сочетался с его пурпурно-черным цветом.

– Теперь я понимаю, маленькая ведьма. Ты думаешь, что это игра. Возможно, даже такая, в которой ты сможешь одержать победу.

От его горячего дыхания по моей коже побежали мурашки.

Принц поставил бокал обратно на стол, на этот раз не заставляя меня осушать его до конца. От этого на душе стало легче, и это согревало меня изнутри.

– Думаешь, что можешь перехитрить меня. – Принц потянул меня за подбородок, пока я не повернулась к нему лицом, а затем провел когтем по моему горлу, щелкнув по ошейнику. – Я похож на мужчину, на которого стоит смотреть сквозь пальцы?

Моя грудь тяжело вздымалась, когда он коснулся ее.

Я была неправа и теперь находилась в потерянном состоянии, дрейфуя словно в открытом море, не видя берега и полярной звезды, которая могла бы указать мне путь. Все это время Сефер был моим ориентиром. А теперь находился всего в нескольких шагах от того, чтобы убить меня.

Туман в голове не рассеивался. У меня не было плана. Я не знала, что делать дальше со своей жизнью.

У меня было только сейчас. И мое упрямство.

Я вздернула подбородок и бросила на него взгляд, в котором читался вызов. Мне было не страшно.

Уголок его рта дернулся, словно он пытался сдержать улыбку. Его коготь, скользнув по бедру, зацепился за легкий шелк платья. Сефер провел рукой по подолу, обжигая кожу, сжимая ее.

– Что, если я повторю вчерашние знаки внимания, но они все будут смотреть? – Он кивнул в сторону сидящих за столом, но его прищуренные глаза не отрывались от моих.

Я стиснула зубы, потому что, несмотря на угрозу, внутри меня вспыхнул жар.

Это потому, что я безумна. Мое тело помнило, какое удовольствие могли доставить его прикосновения, и не понимало, насколько вчера отличается от сегодня. Потому, что какая-то часть меня, какой-то глубокий, темный первобытный инстинкт хотел те извращенные вещи, которые принц предлагал: наказание, жестокость, боль. Я расцвела от этого, освободилась благодаря ему, попробовала жизнь на вкус.

Теперь, когда стало известно, что он не убийца моей сестры, можно быть громче и бесстыднее в том, чтобы желать своего врага.

Сефер по-прежнему был моим надзирателем. По-прежнему был жестоким и неуправляемым. Но какой-то части меня было все равно.

Мои мышцы напряглись, когда его пальцы скользнули между моих ног, очерчивая маленькие круги на внутренней стороне бедра, с каждым движением поднимаясь все выше.

Я услышала, как Рорк, сидевший за соседним столом, отложил приборы и издал тихий заинтересованный звук.

Сефер уткнулся носом в ложбинку между моей шеей и плечом, его прикосновения обжигали.

– Тебе бы понравилось, если бы они увидели, как ты получаешь удовольствие от моих рук? Просила бы о большем, как прошлой ночью?

У меня перехватило дыхание, когда он скользнул по моим ягодицам.

С тихим смехом Сефер отстранился.

– Завтра я представлю эту птичку народу, – объявил он сидящим за столом.

Принц лукаво улыбнулся, обнажив клыки. Воцарилось молчание, все замерли, вилки застыли в воздухе, а бокалы остановились на полпути к открытым ртам. Несколько человек за столом потянулись вперед, их улыбки были почти такими же, как у него, но улыбка Рорка была самой широкой. Остальные сидели с напряженными лицами. Селестина и Аня обменялись взглядами. Эсса нахмурилась. Кадан поджал губы, но быстро скрыл это за бокалом вина.

Внутри меня все задрожало, проснулись предвкушение и страх. Неужели Сефер снова хочет поохотиться на меня? Волоски на руках встали дыбом при воспоминании о том, как он прижимал меня к дереву.

– Но сначала я собираюсь показать ей личный пример. – Его улыбка исчезла. – Оставьте нас.