Принц произнес это почти беззвучно, одними губами, его глаза были все так же закрыты, а грудь продолжала медленно подниматься и опускаться.

– На этот раз я не буду таким нежным, когда поймаю тебя.

– Что-то не припомню, чтобы в прошлый раз ты был особенно нежен.

– О, это было именно так. Поверь мне. – Сефер усмехнулся, и это было странным утешением, потому что намекало на жестокость принца, к которой я привыкла. – Может быть, я сяду на трон, перекину тебя через колено и отшлепаю. Я мог бы заставить тебя считать удары и благодарить меня за каждый.

У меня пересохло во рту. Страх смешался с вожделением, сжимаясь глубоко внутри меня. С усилием я сглотнула и вздернула подбородок, как будто его слова меня не напугали.

– Что, если я хочу, чтобы ты отшлепал меня?

Его брови сошлись на переносице, и он прикусил губу.

– Ты играешь в опасную игру, птичка. Не искушай меня, иначе мне придется придумать для тебя новые и необычные наказания, которые тебе не понравятся.

От такого вызова мое сердце забилось быстрее. Я бы приняла все это с искренней улыбкой, будучи уверенной, что это помешает ему насладиться игрушкой.

– Не будьте настолько самонадеянны, Ваше Высочество.

Сефер резко открыл глаза. Я никогда не называла его так. По правде говоря, я сделала это только для того, чтобы вывести его из равновесия, и было приятно наблюдать, как он хмурится, пытаясь понять меня.

Принц рывком сел и запустил руку в корзину для пикника. Запах еды, доносившийся изнутри, пробудил во мне аппетит, хотя, по ощущениям, прошло всего пара часов с тех пор, как я завтракала. Солнце уже было почти в зените. Сколько времени я проспала в пути?

Мы ели в тишине. Не только сумка была заколдована, чтобы внутри уместить необъятное, но и корзинка тоже оказалась волшебной. Еда была свежей и горячей, как будто ее только что приготовили. Я попробовала кусочки баранины, посыпанные травами, и маленькие картофельные шарики, обжаренные так, что хрустели на зубах.

Чертовы фейри с их невероятной едой. Это то, чего мне будет не хватать в Подземном мире после того, как охранники принца или его друзья убьют меня.

Наевшись, Сефер растянулся на одеяле, точно кот, насытившийся после охоты. Но, очевидно, спать ему больше не хотелось, поэтому вскоре он встал, стянув с себя рубашку.

– Я собираюсь искупаться. Можешь присоединиться ко мне, если умеешь плавать. – Принц стащил с себя брюки и с наслаждением потянулся.

На этот раз я даже не пыталась отвести от него взгляд. Это было просто невозможно. Солнечный свет подчеркивал золотистость его кожи. Полосы на руках и боках изгибались, когда его мышцы напряглись, создавая причудливую игру теней. Полосы не заканчивались вокруг его паха, но были более насыщенного золотистого оттенка, чем в других местах.

Я ужасный человек и должна отправиться прямиком в яму для наказаний в Подземном мире. Потому что на секунду – самую короткую, самую ужасную, самую восхитительную секунду – я задумалась, какой он на ощупь. Гладкий? Или кожа была бархатисто-мягкой? Какой звук Сефер бы издал, если бы я коснулась его?

Я просто хотела его победить. Поставить на колени, чтобы он признался, что хочет меня, жалкого человечка, который пытался перерезать ему горло.

Я впилась ногтями в ладони, не поднимая глаз, чтобы проверить, насколько самодовольной была улыбка.

– Конечно, я умею плавать.

Встав, я сняла сорочку, по-прежнему не глядя на него, но чувствуя, что принц наблюдает за мной. Я сняла украшения и расстегнула ошейник – соленая вода могла испортить его. Палящее солнце ласкало мою обнаженную кожу, когда я сбросила нижнее белье и предстала перед ним и принцем обнаженной.

Обычно в комнате я спала в нижнем белье. Единственным исключением был день, когда внимательные целители сняли с меня одежду в поисках обмороженных мест. Но то, каким взглядом принц окинул меня, говорило о том, что Сефер не воспользовался их работой, не стал разглядывать меня без сознания. Его глаза округлились при виде моего обнаженного лобка: в моей откровенной одежде для выступлений было видно практически все, кроме самой тонкой полоски волос, и то, что у меня практически не было их, всегда удивляло моих приватных клиентов, за счет чего их подарки значительно вырастали в цене.

Селестина снабдила меня химикатами фейри, которые удаляли волосы безболезненно, – еще одна вещь, которую они усовершенствовали по сравнению с нашей варварской практикой эпиляции. И теперь, заметив, как Сефер рассматривает меня, едва не облизываясь, я была благодарна Селестине за этот подарок.

Скоро принц будет стоять передо мной на коленях. И, если повезет, к тому времени я найду свой железный кинжал. Я бы предпочла услышать его признание и лишить его жизни.

Я обещаю, Цинния. Все это для тебя.

Эта мысль закралась мне в голову, как ложь влюбленного.

Глубоко вздохнув, принц повернулся и зашагал к морю.

– Ты гораздо менее сдержанна, чем большинство людей, – сказал Сефер, когда я поравнялась с ним.

– Ты ведь видел наряды, в которых я выступаю, верно?

– Они действительно настолько откровенны? – Он приподнял бровь, скривив губы.

Я усмехнулась, когда мы подошли к кромке прибоя.

– Боюсь, что так. На сцене это разрешено, но в любом другом месте меня бы выгнали за то, что я показываю слишком много.

– Какая жалость. Люди так скучны. – Сефер вошел в воду, и та плескалась у его икр, бедер и талии.

– Не все. – Я ахнула от холода моря, погрузив в него ноги. – Артисты… мы отличаемся от других.

Сефер нырнул, а когда вновь показался на поверхности, повернулся ко мне, склонив голову набок.

– Твой вероломный друг предложил «интимное представление». Это было пустое предложение, чтобы остаться со мной наедине, или ваша труппа регулярно предлагает посетителям такую услугу?

Стиснув зубы, я поежилась от холода. Неужели Сефер не помнил, что видел нас в своей столице десять лет назад? Циннию пригласили на приватное представление для него и его друзей после основного шоу, как раз перед тем как он ее убил. Не знаю, был ли у нее секс с кем-то из них, но Цинния прикасалась к фейри и флиртовала. Однажды я подсмотрела одно из таких выступлений, и это было сложно забыть.

Но, кажется, у Сефера получилось. Волна раскаленного гнева захлестнула меня, заставив забыть о холодной воде. Прежде чем ответить, я глубоко вздохнула.

– У меня было много частных выступлений, благодаря которым я хорошо зарабатывала.

Его пристальный взгляд скользнул по мне, распаляя ярость еще сильнее.

– Держу пари, так оно и было. И все же… – С тяжелым вздохом принц двинулся ко мне, позволив волнам плескаться вокруг его талии. – Ты все еще копошишься у берега. – Его влажная кожа заблестела на солнце.

Я уставилась на фейри, пораженная зрелищем и своим замешательством оттого, какое отношение его последний комментарий имел ко всему этому. Видимо, я смотрела слишком долго, потому что мгновение спустя Сефер перекинул меня через плечо, положив руку на мои ягодицы.

– Что ты делаешь? – Секунду я брыкалась и извивалась, прежде чем напомнила себе о послушании.

Как только я овладела собой, принц сбросил меня со своего плеча, с головой погрузив в холодную воду. Я вскрикнула, изо рта вырвались пузыри, а на язык попала соль. Секунду спустя я оттолкнулась от песчаного морского дна и вынырнула на поверхность как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается из воды с криком удовольствия.

– Ты, гребаный ублюдок.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки и, ухмыляясь, приглаживал мокрые волосы.

– Ну, ты же не собиралась прыгать сама. Смотреть на это было мучительно.

Волны доходили Сеферу до груди, мне же приходилось удерживаться на такой глубине движением рук и ног. Я свирепо на него смотрела.

– Находиться рядом с тобой – вот что мучительно.

– Хорошо. Значит, я все делаю правильно. – Принц лучезарно улыбнулся и погрузился в воду по плечи.

– Какой же ты противный, – пробормотала я.

– Спасибо. – На его лице появилась улыбка, как будто я его похвалила.

– Это не комплимент.

– О, но это так. – Сефер замер, и его лицо напряглось. – Я не стремлюсь быть приятным и не пытаюсь кому-то угодить. Я не участвую в их игре «Слейся с толпой». – Когти рассекали воду. – Почему я должен это делать? Почему должен сглаживать углы, чтобы угодить им? Я здесь не для этого, а для того, чтобы жить своей жизнью. – Он приподнял подбородок, не сводя с меня глаз. – И, птичка, то же самое касается и тебя.

У меня перехватило дыхание, и я вздрогнула.

– Друг, который предал тебя, боялся твоего гнева, оправданной ярости. Ты стала слишком колючей, чтобы он мог проглотить тебя целиком, когда ему хотелось чего-нибудь мягкого и сладкого.

Я и так была обнажена, но теперь чувствовала это еще острее, – как будто его слова содрали кожу с моих костей.

– Но ярость не сладка. И люди не должны быть такими. – Уголок его рта дернулся. – Мне нравятся твоя прямота и ершистость – это твой стержень, который выдерживает все и при этом остается непоколебимым.

Что-то во мне ему нравилось, и он это признал. Соленая вода попала в мой рот, приоткрытый от удивления. Моргнув, Сефер тряхнул головой, словно просыпаясь. Сделав несколько гребков в глубину, он закончил наш разговор.

Это было странно.

Пока я ломала голову над этим, он плавал вокруг и нырял, бросая в мою сторону взгляд, когда возвращался на поверхность. Через несколько минут вода казалась мне уже не такой холодной. Возможно, мой организм снова отключался, как это было на снегу. Я укоризненно посмотрела на принца, когда он в следующий раз появился в поле зрения.

Нахмурив брови, он подплыл ко мне.

– Тебе это не нравится, да?

– Почему ты так думаешь?

– Чем ты занималась до того, как стала моей?

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Ты же знаешь, что я была артисткой.

– Нет, я имел в виду другое. Для удовольствия.

Удовольствие? Я моргнула и покачала головой. К чему он клонит?

– Хобби? – Сефер вопросительно приподнял брови. – Развлечения?

Чем дольше я молчала, тем пристальнее становился его взгляд. Наконец я отвела глаза, наблюдая, как мои пальцы скользят по поверхности воды.

– Я просто… – Нет, в этом не было ничего простого. – Я работала. Усердно. Уверена, ты не поймешь. – Я одарила принца насмешливой улыбкой. – Работала в перерывах между репетициями, выступлениями, помогала с инвентарем и переездами с места на место, так что была слишком занята, чтобы развлекаться. Проводила все свое время за работой и мечтами о мести. И рисовала. Видишь? У меня есть хобби. За эти годы я заполнила десятки альбомов.

Сефер поджал губы, и это выглядело непривычно, потому что обычно его лицо выражало веселье или жестокость.

– Какая печальная жизнь. – Он сказал это, не пытаясь меня уязвить.

Он произнес эти слова искренне. Ужас от осознания страшной правды заставил меня замолчать.

– Я, конечно, одобряю месть. – Его губы искривились, что было ближе к тому выражению, которое я ожидала. – Но я видел твои альбомы для рисования. Это не хобби и не веселье. Это одержимость.

От неожиданности я чуть не ушла с головой под воду. Он заглядывал в мои альбомы для рисования? Открывал сундук и рылся в моих вещах? Как он посмел? Это были мои личные вещи.

– Итак, работа и месть? Больше ничего? – Сефер склонил голову набок. – Когда ты смеялась? Когда улыбалась не для своей аудитории? Когда находила удовольствие в своей жизни и в мире вокруг?

С каждым произнесенным словом мое дыхание становилось все тяжелее. Я отплыла от него подальше. Морщинка у него на лбу стала глубже, когда он посмотрел мне в глаза.

– Все это так… ничтожно. И все же ты этого даже не замечаешь, не так ли?

Он что, ждал, что я соглашусь с ним? Сефер ничего не понимал. Он же принц. Что, черт возьми, он мог знать о том, как выжить в реальном мире и заработать денег?

Мои ноги нащупали песчаную почву, и я отдалялась, увеличивала дистанцию между собой и самыми жестокими словами, которые Сефер когда-либо мог мне сказать. Если бы я осталась, то могла бы попытаться убить его голыми руками, но мы оба знали, чем это может закончиться.

– Твоя жизнь должна быть насыщенной, Зита. А не этим чахлым подобием, за которым ты пытаешься ухаживать.

Я открыла и закрыла рот, но остроумного ответа так и не последовало. Чувствуя, как буквально вскипаю от ярости, я выбралась на берег.

– Да пошел ты.

Слова разрывали мне горло – в этой битве я проиграла.