– Птичка? – Голос принца доносился издалека, откуда-то из-за белой пелены. – Питомец?

Что-то обжигающее коснулось моей талии, и я застонала, но не смогла отстраниться. Послышался шум какого-то предмета, упавшего в снег.

– Черт. Ты замерзла.

Я попыталась поднять голову и сказать, чтобы он отвалил, но из моего рта вырвалось только невнятное бормотание. Затем я уже не лежала на земле, но ощущение жжения охватило весь мой правый бок, ноги и спину. Я не могла закричать, так как боль прерывала мое поверхностное дыхание. Но я прижалась к этому жестокому огню – лучше это, чем лед, в который я была заключена.

Неприятно, и все же я жаждала этого, пыталась заглушить боль, чтобы забыть о ней. Это казалось хорошим выходом, но усталость охватила меня.

Кто-то потряс меня и нежно, очень ласково погладил по щеке.

– Зита? Зита!

Мои веки затрепетали, и я увидела обрывки изображения, которые не имели смысла. Лицо принца оказалось в поле моего зрения. Морщинка между его бровями пролегла так глубоко, что казалось, будто кто-то нарисовал ее толстым слоем черного угля. Его красивое лицо обрамляло пламя, что объясняло жжение.

Нет. Это было не пламя, а просто его невероятно рыжие волосы, ниспадающие занавесом, короны уже не было. В мой заторможенный разум закралось понимание, его лицо было над моим, пока он обнимал меня.

Тепло, к которому я прижималась, было его телом. Руки принца обхватили меня. Он нес меня куда-то, его мышцы были напряжены оттого, как крепко он меня держал. Принц даже завернул меня в свою легкую куртку, чтобы немного защитить от холодного воздуха.

Когда я, моргая, посмотрела на него, уголок его рта дрогнул.

– Так, – выдохнул он с чем-то похожим на облегчение. Но, несмотря на это угрожающее подобие улыбки, его брови сошлись на переносице еще сильнее. – Не умирай, птичка. – Ощущение движения усилилось.

Перед глазами мелькали то свет, то тьма, и я корчилась от боли и его жара.

– Я приказываю тебе не умирать, – прогремел голос принца, возвращая сознание. – Не засыпай.

«Подчинение», – напомнила я себе.

Это заставило меня раскрыть глаза, и я сосредоточила свое внимание на прядях рыжих волос и струящихся по ним мягких кремово-белых волосках. Как кровь и снег. Или кровь и кость. Красиво. Очень красиво. Холодный, снежный свет переливался по всей длине волос.

Я хотела нарисовать эти волосы и раскрасить, хотя у меня никогда не было красок. Мне нужны были только мои наброски – для того, чтобы сохранить воспоминания, чтобы напоминать себе о лице Циннии. И о нем.

Почему я хотела сохранить это в памяти? Почему это было так…

Цепочка мыслей ускользнула.

– Зита, – прорычал принц, и я моргнула, просыпаясь. – Клянусь богами, если ты умрешь, я отправлюсь в Подземный мир и приволоку тебя оттуда за ошейник. Поняла?

Но я не могла ни кивнуть, ни ответить. Лучшее, что мне удалось, – это издать какой-то тихий звук.

Освещение изменилось, и над головой появился потолок.

– Сефер?

– Что происходит? – раздались мужские голоса. Кто-то из его многочисленных прихвостней.

– Ты…

Руки, обнимавшие меня, напряглись.

– Прочь с дороги. – Стены задрожали.

– Это переохлаждение, – прошептал кто-то.

– Выглядит полумертвой, – пробормотал другой.

– Сефер, тебе не стоит беспокоиться об этом существе. Позволь мне забрать ее и избавить от страданий.

Рычание сотрясло воздух. Хватка принца сместилась, и одна рука метнулась в сторону. Я не видела, что он сделал, но на мою кожу брызнуло что-то теплое и красное. Что-то с глухим стуком упало на пол, а рука, снова подхватившая меня, была скользкой.

– Любой, кто только посмеет подумать о том, чтобы к ней прикоснуться, присоединится к нему.

Вокруг была тишина, но ощущение от присутствия кого-то вокруг нас исчезло.

– Приведите целителя, – бросил принц через плечо, а затем обратился ко мне. – Почти на месте, Зита. – Мурлыкающие, рычащие нотки в его голосе зацепились за букву «З» в моем имени. – Мы согреем тебя.

Я не ответила, потерявшись в его рыжих волосах, которые в теплом свете помещения выглядели иначе. Рыжий превратился в каштановый, а светлые пряди блестели оттенками белого золота.

Вскоре движение прекратилось, и он уложил меня на что-то мягкое. У меня вырвался стон, когда ужасное и одновременно прекрасное тепло покинуло меня.

– Еще немного. – Голос Сефера успокаивал меня сквозь шелест ткани. Затем кровать рядом со мной прогнулась под тяжестью, и это великолепное пламя вернулось, став еще горячее.

Я издала звук, который казался наполовину вздохом, наполовину всхлипом, и пылающая плоть обвилась вокруг моих плеч и бедер.

– У тебя ноги как ледышки.

Я даже не почувствовала, как принц прикоснулся к ним. Все еще чувствовала себя онемевшей, и мир расплывался все больше, пока я лежала на этом пушистом облаке, а над моей головой проносилось рассветное небо.

– Ты еще здесь, Зита? – Пальцы принца погладили подбородок; прикосновение было таким нежным, что у меня перехватило дыхание.

Все, на что я была способна, – это медленно моргать, глядя на красивое лицо, смотревшее на меня в ответ. Золотистые глаза Сефера были подобны отблескам пламени или солнцу, когда оно показывалось из-за горизонта, превращая ночь в день и сжигая тьму.

– Было бы проще, если бы я мог обернуться вокруг тебя. – Принц убрал волосы с моего лица. – Свернись калачиком, колючка.

Колючка. Как будто он хорошо меня знал.

Принц помог мне согнуть затекшие конечности и перевернуться, пока я не превратилась в маленький осколок льда посреди огромной кровати принца.

Где-то смутно маячила мысль, что я была в его постели, а не просто на одеяле в изножье.

Должно быть, я в бреду и мне снится сон.

Не только из-за этого, но и потому, что, когда я в следующий раз медленно моргнула, открыв глаза, меня встретила стена меха – насыщенные темно-рыжие полосы переходили в кремово-белые. И мягко. О боги, как же мягко!

Вокруг меня обвивалось огромное существо с лапами размером с обеденные тарелки. И никаких следов когтей. Мурлыканье вырвалось из огромной груди у меня за спиной, отдаваясь вибрацией, успокаивая боль охватывающим теплом и погружая в глубокий сон. Какой странный…

Я позволила своим глазам закрыться, и мир погрузился во тьму.