Он не отрывал взгляд, не отводил глаза в безмолвной битве, единственным звуком которой было наше глубокое дыхание.

Когда дверь за последним фейри закрылась, принц тут же взорвался.

Схватив одной рукой за горло, он швырнул меня на стол. Я даже не сразу осознала случившееся – просто моргнула, а потом оказалась среди тарелок, которые падали и разбивались, столовых приборов и остатков еды, а твердая поверхность впивалась мне в спину.

Принц склонился надо мной, обдав лицо резким и горячим дыханием, оскалив зубы.

– Ты говоришь, птичка. – Его голос дрожал от свирепого напряжения. – По-моему, это очень похоже на отступление. – Принц вжался в пространство между моими ногами, что только усилило сладкое ощущение триумфа, охватившее меня.

Теперь мои руки были свободны, но я оставила их на столе. Пусть видит, что я могу выиграть в нашей битве и пальцем не шевельнув. Вместо этого я склонила голову набок.

– Печальное положение, в котором ты оказался, чтобы заставить меня говорить, – великая победа.

Мое тело пульсировало от пьянящего ликования. Мои ноги обвились вокруг его бедер, притягивая Сефера ближе. Я чувствовала его возбуждение, и тепло разливалось внизу моего живота.

Он издал тихий звук, но не сделал ничего, чтобы отстраниться или прижаться сильнее.

– В этом положении ты единственная, кто находится внизу, птичка. И на тебе ошейник. – Раздался тихий скрежет, когда его когти царапнули по украшению на моем горле.

Мой учащенный пульс предупреждал об опасности. Но также он шептал об удовольствии. И это было то, чего я так долго желала. Все эмоции слились воедино, границы размылись, и я перестала понимать, где заканчивается страх и начинается гнев и как с ними сочетается желание.

Я прижалась к принцу. Прошло всего мгновение, и, когда он уперся в меня своим достоинством, с моих губ сорвался тихий стон. Я издала этот звук определенно не из-за ощущения его твердости или трения. Нет. Я чувствовала радость, потому что одерживала победу.

Возможно, моя реакция подстегнула принца. Его хватка на моем горле усилилась, и он прижался ко мне, двигая бедрами, как будто мы действительно занимались сексом. Его тяжесть на моем теле была восхитительна.

Я попыталась представить, как убиваю этого ублюдка и получаю от этого удовольствие, но то, как Сефер прижимался ко мне, заставляло фокусироваться на происходящем прямо сейчас.

Фейри не отрывал от меня взгляд. Я улыбалась, наслаждаясь его вниманием. Заставить своего врага желать себя – опасная игра, в которой я чувствовала себя живой.

Возможно, убийство было недальновидным. То, что происходило сейчас, могло стать более сладкой местью. Принц называл меня своей птичкой и питомцем, но все же я была птицей, которая обрела свободу, которая воспарила над величием чувств. Над величием жизни и сокрушительным блеском победы.

Это был опьяняющий напиток, крепче, чем алкоголь фейри. И я выпила его залпом. Нетерпеливо. Изнывая от жажды.

Я извивалась под ним, стремясь к удовольствию, которое он одновременно и желал, и ненавидел. Принц прижал меня к столу, и мою грудь пронзило острое возбуждение. Одной рукой он сжал мое бедро, другой – горло, поддерживая при каждом движении его тела.

– Скажи мне остановиться, – прорычал он. Грохот его голоса вибрировал между нами, отдаваясь в тех местах, которыми мы прижимались друг к другу.

– Никогда, – выплюнула я.

Он сжал пальцы так, что у меня перехватило дыхание.

Принц собирался убить меня, и я вздернула подбородок, принимая это как данность. В глубине души я испытывала отвращение, раздвигая ноги перед убийцей моей сестры, и ненавидела себя за то, что чувствовала себя живой, когда делала это.

Принц сморщил нос, а затем ослабил хватку. Зарычав так, что комната содрогнулась, он отвернулся. Хватая ртом воздух, я смотрела, как он расправил плечи и вышел из зала, даже не потрудившись захлопнуть за собой дверь.

Люстры все еще звенели, когда я рассмеялась. Я выиграла. Если не войну, то битву. Но выиграла.