Ухмылка принца не дрогнула, он выдержал мой взгляд, но в ней было что-то хрупкое. Остановившись у его ног, я раскинула руки и преподнесла ему себя.

– Хороший зверек. – В его голосе послышались нотки раздражения, которые подсказали мне, что Сефер недоволен. Возможно, он не думал, что я сделаю это на глазах у стольких людей.

Принц долго наблюдал за мной, и в его хищных глазах читался вызов.

– Что ты собираешься делать, Сефер? – Рорк наклонился вперед, и, хотя я не отрывала взгляда от принца, можно было почувствовать, как его черные глаза сверлят меня. – У меня есть несколько предложений.

Принц вздернул подбородок, словно радуясь всеобщему вниманию.

– Я знаю, ты меня ненавидишь. В конце концов, ты пыталась меня убить. Но… – Принц схватил меня за горло и провел рукой вверх, пока я не была вынуждена запрокинуть голову. – Я видел, как ты смотришь на меня, птичка. – Он наклонился, обдав горячим дыханием мое ухо. – И я почувствовал запах твоего возбуждения во время нашей вчерашней охоты.

Принц с ухмылкой откинулся на спинку стула, а я постаралась взять себя в руки. Но, держа ладонь на шее, он, должно быть, ощутил, как я медленно сглатываю. Может быть, даже почувствовал, как горит моя кожа.

– Итак, я думаю, ты должна признать правду. Громко, чтобы все слышали. Если хочешь, это будет очищением. Скажи мне, что я самый красивый мужчина, которого ты когда-либо видела. – Принц вызывающе поднял бровь.

Мои зубы со скрежетом сжались.

Идиот.

Но это была абсолютная правда. Он красивый. Но все фейри были прекрасны. Казалось, что их создавали с мыслью о превосходстве. Сильные. Быстрые. Привлекательные. Высшие хищники, для которых мы, бедные смертные, – просто добыча. Им даже не нужно было подстерегать нас в тени – они могли просто обаять своей потрясающей, не совсем человеческой внешностью.

У большинства также было очарование фейри. Мощная магия, которая исходила от них, подчиняла себе обычного человека. А если у бедолаги не было собственной магии, то он просто не мог противостоять наваждению.

Мой дар сделал меня невосприимчивой к обаянию фейри и дал мне примитивную версию их силы. Это сослужило хорошую службу на сцене.

Но здесь, стоя на коленях перед принцем и его самодовольной ухмылкой, я не чувствовала облегчения от этого факта, только ненависть.

Я ненавидела выражение его лица. Ненавидела его за то, что он убил мою сестру. Ненавидела то, что принц прав: он был ужасно красив – самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо встречала. И я презирала себя за эти мысли.

Уголок его рта дернулся, как будто он понял, что выигрывает это состязание.

Да пошел он.

Я устроилась между его разведенных ног и громко продекламировала:

– Ты самый красивый, самый восхитительный, самый прекрасный мужчина, которого я когда-либо видела. – Я вздернула подбородок и одарила его ослепительной улыбкой, прежде чем тихо добавить: – Жаль, что ты проиграл. Бедный принц.

Улыбка не исчезла с его лица, но глаза на мгновение сузились, и он чуть крепче сжал подлокотники кресла, с хрустом вонзив когти в лакированное дерево.

Наконец напряжение спало, и его взгляд прошелся по мне.

– Ты выглядишь голодной, птичка. Думаю, тебя нужно покормить. – Принц указал на свои колени. – Сюда.

Это был еще один выпад, который меня не смутил. Глупый мужчина, неужели он до сих пор не понял, с кем имеет дело? Я обхаживала самых разных людей, многие из них были мне неприятны. Сидеть у него на коленях было пустяком.

Не отводя взгляд, я забралась к нему на бедра. На его тарелке лежали остатки еды. Я посмотрела на них, гадая, с чего он прикажет начать.

– Хорошая девочка, сегодня такая послушная. – В его улыбке не было прежнего напряжения, и от этого по моей спине пробежали мурашки, словно капля холодной воды попала мне под одежду. – А теперь заведи руки за спину.

Я бросила на принца хмурый взгляд. Должно быть, ослышалась или неправильно поняла. Как можно есть, держа руки за спиной? Но он только приподнял брови, вынуждая меня подчиниться или сдаться.

Я не могла отступить, поэтому повиновалась, стараясь не обращать внимания на то, как участился мой пульс.

Что-то теплое скользнуло по моим запястьям. У меня перехватило дыхание, потому что обе его руки все еще лежали на подлокотниках кресла. Хвост. Мне еще не доводилось его касаться, и я удивилась тому, каким он был сильным. Много лет назад я держала в руках змею другого артиста, мне было любопытно, какая она на ощупь. Настоящие мышцы, которые изгибались и изворачивались, такие сильные и твердые. Хвост принца был таким же, но покрыт гладкой кожей, а не чешуей.

Хватка усилилась и потянула мои руки назад, а я могла лишь беспомощно крутить головой.

И в этот момент улыбка принца стала еще шире.

– Замечательно. – Он взял со своей тарелки одну из этих восхитительно пахнущих картофелин и поднес ее к моему рту.

Принц собирался накормить меня сам.

Я не могла сказать почему, но это приблизило меня к тем границам, которые я мысленно установила много лет назад. Я многое позволяла себе со своими клиентами: занималась сексом, шутила, танцевала, смеялась. Но это? Это явно было за гранью, отчего у меня побежали мурашки.

Возможно, из-за того, что мне приходилось наклоняться вперед и принимать еду из его рук, я чувствовала себя причастной к собственной беспомощности. Кормление было чем-то… интимным. Мои родители, должно быть, кормили меня, когда я была совсем маленькой, хотя я их и не помнила. Но никто и никогда не клал еду в мой рот.

Присутствующие за столом вернулись к трапезе, ножи и вилки заскребли по тарелкам, зазвучали приглушенные разговоры. Но я чувствовала, что их внимание сосредоточено на нас.

Практически слышала, как они гадают: «Не сломит ли ее именно это?»

Сжав губы, я посмотрела на принца, который внимательно за мной наблюдал.

– Ты же знаешь, милая бунтарка, я мог бы использовать чары, чтобы заставить тебя это сделать.

Я была рада, что у меня сжались челюсти, потому что это помешало мне торжествующе улыбнуться тому факту, что он до сих пор не понял, что у меня есть силы.

– Или еще что угодно, – продолжил принц низким мурлыкающим голосом. – Я мог бы заставить тебя переспать со мной, если бы захотел. Мог заставить тебя наклониться над этим столом и умолять. Но я не хочу прибегать к такой очевидной тактике. Кроме того… – Его клыки сверкнули в озорной ухмылке. – Я думаю, тебе это может очень понравиться. Нет, прелесть в том, что ты полностью контролируешь ситуацию, пока делаешь то, что я приказываю.

Беспокойство, охватившее меня, превратилось в бурлящий водопад. Я дернулась, нахмурив брови. Твою ж…

Я думала, что выигрываю, подчиняясь ему. Раньше мое непослушание доставляло ему удовольствие, и принц, казалось, хотел, чтобы я сопротивлялась его приказам, поэтому поступала наоборот. Но я не рассчитывала, что мое согласие тоже доставляло ему удовольствие.

Черт.

Но нет. Я видела, как его раздражало мое злонамеренное послушание. Это подергивание его губ… Я заглянула в сверкающие глаза Сефера, пытаясь найти хоть какой-то намек на правду в их золотистых глубинах. Но в них читался только вызов.

Он помахал передо мной картофелиной, посыпанной травами, и приподнял бровь.

О черт. Принц не просто неглуп, он хитер. Создал ситуацию, в которой, что бы я ни делала, он мог получать от этого удовольствие. Либо я была непослушной и он мог наказать меня более сурово. Либо же я подчинялась его приказам, следовательно, он меня контролировал.

Если бы я не была так переполнена бушующей яростью, проносящейся во мне подобно штормовому ветру, то, возможно, восхитилась бы тем, как он тонко провел этот раунд.

– Ешь. – Его хвост крепче обвился вокруг моих запястий. – Ты все равно это сделаешь. Если мне придется применить чары, я заставлю тебя сделать это с улыбкой на лице. Или сделаешь сама и можешь хмуриться сколько душе угодно.

Ладно. Я открыла рот и выхватила картофелину. Моя нижняя губа скользнула по подушечке его большого пальца, и брови принца поползли вверх.

На его лице отразилось новое выражение, не торжество или самодовольство, не жестокость или вызов, а удивление. Возможно, даже намек на что-то близкое к беспокойству.

Видимо, у меня еще был шанс победить, бросив ему вызов в ответ.

Я проверила свою теорию и облизала его палец, словно желая ощутить каждую частичку вкуса. Принц затаил дыхание. Его глаза округлились.

Ты даже умудряешься обломать секс.

Ох, милый. Мой бедный колючий принц. Да, он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, и мое тело реагировало на него так, как не должно было, но он тоже реагировал на меня.

Я обхватила губами его большой палец, проведя языком по кончику, а затем отстранилась. Он резко вздохнул. С моих губ сорвался тихий смешок, похожий на тот, что так часто издавал принц.

– Думаешь, я отступлю, – прошептала я, уткнувшись в его кожу. – О, мой бедный принц, теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело?

Все еще удерживаемая его хвостом, я скользнула вверх по его бедру достаточно высоко, чтобы заставить его напрячься. Покачав бедрами, я прижалась к телу принца и почувствовала, как он дернулся.

Горячий, яркий и пульсирующий успех поглотил меня. Я ухмыльнулась, позволяя его большому пальцу прижаться к моей губе.

– По-твоему, это похоже на отступление?

– Оставьте нас. – Хриплый голос принца эхом разнесся по комнате, заставив люстры опять зазвенеть.

Комната мгновенно опустела.