Я свернулась калачиком перед камином и задремала, смахнув слезы и позволив дружеской болтовне убаюкать меня. Когда я проснулась, на меня было накинуто мягкое одеяло, а на камине стояла дымящаяся чашка чая с медом.

– Я просто оставлю это здесь, – объявила Селестина. – Было бы обидно, если бы какое-нибудь маленькое существо опустошило чашку, пока я не смотрю. – Прежде чем разговор продолжился, по залу прокатился смех.

– Очаровательно, – сказал кто-то еще.

Я вытерла слезы, снова закипающие в уголках глаз, краем одеяла и села ровно настолько, чтобы сделать хороший глоток чая.

Чашка. Настоящая чашка. Никогда не думала, что буду настолько рада держать ее в руках. Мед и лимон прокатились по моему языку сладко-кислым восхитительным вкусом.

День клонился к вечеру, и девушки заменили чай и кофе на алкоголь, хотя по-прежнему разливали его из чайников. Селестина оставила мне немного на дне чашки, но отметила, что напиток может оказаться слишком крепким для человеческого организма. Насыщенный пурпурно-черный цвет с золотыми крупинками, мерцающими в глубине, – у этого нектара был вкус позднего лета, первого поцелуя с липкими пальцами и губами, перепачканными ежевикой. Другой напиток был бледно-золотистым, похожим на белое вино, но с нежным весенним ароматом цветов бузины и легким привкусом ванили.

Алкоголь раскрепостил собравшихся, и болтовня перешла на обсуждение нынешних любовников и несостоявшихся, а также на забавные истории о действительно неудачных связях. Интересно, что мужчины-фейри ежемесячно принимали настойку, чтобы предотвратить нежелательную беременность. И не было необходимости в профилактическом чае, который я пила всю свою сознательную жизнь. Казалось, это делало фейри намного свободнее и более раскрепощенными в сексе. Как забавно.

Я поймала себя на том, что усмехаюсь, и не раз наклонялась вперед, собираясь присоединиться к разговору, прежде чем вспоминала, где нахожусь.

У меня возникла мысль, которая поглощала меня все больше по мере того, как я обдумывала ее. Может, я ошибалась, но, возможно, принц разозлился бы куда больше, если бы я говорила со всеми, кроме него.

Поэтому, когда Аня искоса взглянула на меня и вслух поинтересовалась, девственница ли я, то я все же решила ответить. Селестина выпрямилась, а я рассмеялась.

– Конечно нет.

И в итоге моя чашка наполнялась снова и снова, пока я рассказывала комнате, полной фейри, о партнерах, которые у меня были.

– Я и понятия не имела, что люди такие интересные. – Эсса уставилась на меня широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Последние полчаса девушки не пили из чашек, которые держали в руках. – Я всегда думала, что Альбион ужасно… правильный.

– Так и есть. – Я пожала плечами, пролив ежевичное вино себе на платье. – Но когда ты в актерской труппе, обычные правила неприменимы.

Аня резко выпрямилась, а на ее губах заиграла улыбка.

– Это напоминает мне о том времени, когда у меня были близнецы.

Эсса склонила голову набок.

– Я не знала, что у тебя были дети.

– Не в том смысле. – И девушка рассказала нам, как театральная труппа посетила поместье ее родителей, когда она еще жила с ними, и среди них была пара великолепных близнецов. У меня никогда не было двух мужчин одновременно, и, думаю, у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда Аня поделилась подробностями своих похождений с ними.

Когда солнце за окном село, гости разошлись, а я свернулась калачиком на своем коврике, вполуха прислушиваясь к разговору оставшихся.

– Птичка, сюда. Подойди ко мне. – Глубокий голос прорвался сквозь теплый кокон, в котором я потерялась.

Чувствуя головокружение, я моргнула и заставила себя подняться.

Осталась только Селестина. Принц стоял в дверном проеме, указывая на пол у себя под ногами. Его глаза впились в меня, и от этого вызывающего блеска по спине пробежали мурашки.

Он звал меня, как собаку, и знал, что я это понимаю.

Я должна была отказаться идти и, может быть, сказать что-то вроде: «Я не собака, знаешь ли». Тогда он подошел бы ко мне и потащил за руку.

Я хочу сломить тебя.

Но я не сломаюсь и одержу победу в его собственной игре.

Поэтому улыбнувшись, я поднялась на ноги и направилась к нему, не обращая внимания на то, как кружится комната. Его губы сжались, а брови нахмурились.

Я испортила принцу веселье. Моя улыбка стала шире, и в этот момент мне так не хватало острых клыков, которые бы добавили шарма моему совершенно жестокому удовольствию.

Сефер вздернул подбородок.

– На колени.

Селестина коротко выдохнула.

– Это действительно необ…

– На колени. – Принц тщательно проговаривал слова, словно получая удовольствие оттого, что произносил их.

Я выполнила приказ и не спеша подползла к нему, словно наслаждалась каждой минутой. Его ноздри гневно раздувались, а я в душе ликовала. Добравшись до Сефера, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, как будто не понимала, насколько сильно его разозлила. Его раздражение сквозило в напряженных мышцах, в прямой линии рта, в сжатых кулаках.

– Спасибо, Селестина. – Прежде чем распахнуть дверь, принц склонил перед ней голову. – Вставай, я не собираюсь ждать, пока ты приползешь обратно в мои покои.

О нет. Принц хотел, чтобы я стояла на четвереньках, и я буду. Называйте это злонамеренным повиновением. Я поползла вслед за ним и улыбнулась Селестине через плечо. Девушка помахала мне и прикрыла ухмылку рукой.

Принц сделал несколько шагов, затем остановился и развернулся ко мне.

– Что, черт возьми, ты… – Принц фыркнул. – Я сказал, вставай.

Я продолжала ползти.

Его блестящие черные ботинки появились в поле моего зрения, и, прежде чем я успела поднять глаза, чья-то рука обхватила меня за талию и дернула вверх. Я не смогла удержаться от визга и сразу возненавидела себя за это. Особенно когда я оказалась на плече у принца и увидела, что он смотрит на меня с ухмылкой. Этого тонкого, жалкого звука протеста было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие.

Я стиснула зубы, чтобы не издать ни единого писка, пока он шагал по коридору, обхватив рукой мое бедро.

– От тебя разит ежевичным вином. Что еще она тебе давала?

Подперев щеку рукой, я смотрела в сторону комнаты Селестины, отказываясь отвечать. Его резкий выдох заставил меня почувствовать себя немного лучше.

По дороге в свои покои принц задал мне еще несколько вопросов, но я хранила молчание. Когда мы пришли, Сефер разделся, повернувшись спиной, как будто не мог на меня смотреть. И это меня полностью устраивало.

Я стянула с себя платье, отметив отсутствие фиолетовых пятен, хотя я определенно пролила на себя вино. Селестина, должно быть, использовала свою магию, чтобы очистить его. Несмотря на то что я задремала, мои конечности все еще казались тяжелыми и ватными, и я была рада забраться под одеяло в изножье кровати.

– Нет. Не сегодня. – Принц по-прежнему стоял ко мне спиной. Его мышцы были напряжены, а плечи расправлены. – Я недоволен тобой, поэтому будешь спать на полу. Постель – привилегия для тех, кто хорошо себя вел.

Делить с ним постель было привилегией? Я фыркнула. Пусть он гадает, над чем я смеюсь, – это будет мучить его больше, чем любые слова. Я схватила одеяло и поудобнее устроилась у огня.

Вместо образов его смерти, поджидающих меня под закрытыми веками, я увидела Циннию. Длинные каштановые волосы. Карие глаза. Горбинка на носу, которая появилась, когда она упала с воздушного полотна. Едва заметный шрам на подбородке, оставшийся после несчастного случая. Это было самое ясное видение за долгое-долгое время, в котором появилась сестра.

Я убью его ради тебя. Заставлю принца страдать.

Но она покачала головой и растворилась в темноте, оставив меня одну.

Бо́льшая часть двух недель прошла в том же духе: я целый день ходила по пятам за убийцей моей сестры, служа и повинуясь со злорадным энтузиазмом. Принц злился и оставлял меня с Селестиной, а затем я снова целый день следовала за ним…

И так продолжалось до того самого бала, о котором говорили подруги Селестины. Сефер даже проснулся в отличном настроении, несмотря на то как сильно я разозлила его накануне. Это действовало мне на нервы, и я чуть не упала со стойки на руках.

Сидя в постели и наблюдая, как я, пошатываясь, выполняю упражнения, он улыбнулся и обнажил все свои зубы, которые ярко выделялись на фоне золотистой кожи.

– Возможно, сегодня тебе стоит пропустить тренировку, птичка. Тебе понадобятся силы. – С этими словами он вскочил с кровати и исчез в ванной.

Мне показалось, я слышала, как он поет в душе.

Принц больше ничего не сказал о том, почему мне нужно беречь силы, а я не стала спрашивать, но на всякий случай сократила время своих упражнений.

Он выбрал мне наряд, как и в любое другое утро. Сегодня я была в бледно-зеленом платье, но без парфюма, что было странно. Я посмотрела на набор флаконов на туалетном столике, пытаясь напомнить ему. Принц проследил за моим взглядом, но не отреагировал. В качестве украшений он оставил мой ошейник и предложил пару браслетов в тон, которые почему-то напомнили мне о наручниках. Они совсем не походили на них, но эти дурацкие мысли сами прокрались в голову.

Я отругала себя и, когда Сефер меня поманил, последовала за ним, чувствуя, как сжимается желудок.

Что, черт побери, он задумал?