Этот извилистый коридор показался мне знакомым, но принц вел меня по нему настолько быстро, что не было времени присмотреться к тем мелким деталям, которые, как мне казалось, я запомнила.

И действительно, через несколько поворотов мы подошли к разрушенному залу с фонтаном и разбитым стеклянным куполом. Может быть, со временем я привыкну к странной планировке этого места.

Я приподняла многослойные юбки своего платья, чтобы они не зацепились за дикие растения, растущие среди обломков.

Надо признать, принц сделал удачный выбор. Платье мне шло. И хотя он не произнес ни слова с тех пор, как сказал о своем терпении, то, как он посмотрел на меня, когда мы вышли из комнаты, говорило о многом. Даже если он не признавал этого, я выглядела потрясающе.

Через несколько минут мы подошли к знакомой двери. Принц потянулся к ручке, но остановился и сжал ее. Глубоко вздохнув, он постучал, а затем открыл дверь.

– Селестина?

– А, сегодня ты вспомнил, что умеешь стучать. – Девушка сидела в той же позе, что и в прошлый раз, приподняв бровь и держа в руках дымящуюся чашку.

– Я был немного… занят другими делами. – Сефер, прищурившись, посмотрел на меня.

Селестина усмехнулась и поднялась с места. На ней был прозрачный бледно-голубой халат, низ которого украшал мех того же цвета.

– Но, позволь спросить, зачем ты пришел? – Девушка бросила на меня взгляд и улыбнулась. – Сегодня она выглядит восхитительно, значит, ты здесь не для того, чтобы ее приодеть.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – Принц улыбнулся так, что, заметь я у кого-то другого подобное выражение лица, назвала бы его печальным, но я была уверена, что этот фейри не способен на грусть. – Присмотри за ней, ладно? Пожалуйста. – Он помрачнел. – У меня есть дела, а ее нежелание говорить раздражает.

От этих слов я просияла, и, готова поклясться, в глазах Селестины блеснуло веселье. Возможно, дело было просто в их странном цвете рассветного неба.

– Отлично. Я смогу занять ее на весь день. Скоро ко мне присоединятся еще несколько фейри. Я уверена, что она им понравится. – Селестина погладила меня по волосам, как будто я действительно была домашним животным.

Я стиснула зубы, сдерживая себя. Хотя это был скорее ласковый жест, чем собственнический, в отличие от прикосновения принца.

– Ты лучшая. – Принц одарил Селестину ослепительной улыбкой, от которой у меня на секунду перехватило дыхание, потому что она была теплой, непринужденной и открытой.

Лишь на секунду.

Поскольку я тут же вспомнила, кому она принадлежит. Убийце моей сестры. Как бы принц ни выглядел во сне и какой бы великолепной ни была его улыбка, я должна помнить об этом. Каждое мгновение.

Сефер перевел взгляд на меня, и его веселье исчезло. Нахмурив брови, принц наклонился ближе и схватил меня за руку.

– Помни, что ты ведешь себя хорошо по отношению к Селестине, птичка, – предупредил он и ушел.

Селестина вздохнула и допила свой кофе, прежде чем убрать чашку щелчком пальцев. Не хотелось завидовать фейри, но это был полезный трюк.

Напряжение сковывало ее движения, и она расстелила перед камином особенно роскошный коврик.

– Он… Эм… Ну, он сказал нам, что тебе нельзя прикасаться к мебели, так что… – Поморщившись, девушка встретилась со мной взглядом.

Фейри, которой неловко. Жизнь полна сюрпризов.

Я понимающе кивнула и даже слегка улыбнулась девушке, чтобы ее подбодрить. И все же разговаривать с Селестиной я не собиралась. Мое молчание распространялось на все их племя. Если бы я открыла рот, она тут же побежала бы к своему принцу и рассказала ему все.

Я устроилась у камина, в то время как Селестина порхала между комнатами, готовясь к приему гостей. Проходя через гостиную, она упомянула мелкие подробности об угощениях, которые будет подавать, и спросила, что я предпочитаю: чай или кофе? С сахаром, медом или без добавок? Что я думаю о еде фейри? Сильно ли она отличалась от того, к чему я привыкла?

Безобидные вопросы, но мне казалось, что они были заданы специально, чтобы втянуть меня в разговор. И если я отвечу, кто знает, какие еще секреты Селестина попытается выведать?

И все же я поддалась искушению: она была такой милой и приветливой, что напомнила мне о сестре.

Я подтянула колени к груди и уставилась на полыхающий розовым огонь. Считалось, что только железо или яд аконита[2] могут убить фейри, но это не мешало мне фантазировать о том, как я сожгу этого идиотского принца.

В конце концов, Селестина закончила приготовления и вышла из своих покоев в шелковом платье, которое облегало ее фигуру. В этой девушке было что-то утонченное. Большинство женщин-фейри, которых я видела, были стройными и гибкими, и именно поэтому им так нравились человеческие женщины: наши необычные изгибы восхищали их. Но сейчас кожа Селестины приобрела голубоватый оттенок, как будто она была такой худой, что стала почти прозрачной. Даже без предупреждения принца я бы не доставила ей хлопот.

Когда раздался стук в дверь, она подпрыгнула, а глаза ее загорелись.

– Они здесь, Зита. – Улыбка, которой Селестина одарила меня, была обаятельной, если не считать длинных клыков, которые она обнажила. – Я уверена, что они полюбят тебя.

Дверь отворилась, и в зал вошло множество фейри. Высокие и низкорослые, бледные и смуглые. У некоторых улыбки были почти такими же приветливыми, как у Селестины, в то время как у других выражение лица было более холодным, особенно когда их взгляды останавливались на мне.

Аня, девушка с бронзовой кожей и волосами, похожими на облака, была среди них. Она бросила на меня быстрый взгляд и что-то пробормотала рядом стоящей девушке. Чего я не заметила вчера вечером, так это два загибающихся коротких рога у нее на лбу, похожих на скрученные ветки орешника. Когда Аня взяла одну из предложенных чашек, я увидела, что вместо ногтей кончики ее длинных пальцев покрывала кора.

Чай и кофе появлялись в облачках пара, а девушки наполняли воздух болтовней и смехом. Текущая вечеринка не сильно отличалась от того, как собирались девушки из труппы. Мы приносили с собой вещи, которые требовали ремонта, делали другие мелкие дела, а также организовывали что-нибудь вкусненькое, чтобы поделиться друг с другом, болтали и ели во время работы. Вернее, я слушала, а они болтали, но это был успокаивающий звук, помогающий сосредоточиться.

Я почти не умела обращаться с иголкой и ниткой, поэтому обычно брала свой альбом для рисования и рисовала те же лица, что и всегда: принца фейри и моей сестры. Иногда на страницу попадали схемы новых движений на полотнах или обруче, образуя странные рамки. Но мое внимание всегда было сосредоточено на двух образах – тех, которые я хотела навсегда запечатлеть в своей памяти.

Селестина принесла блюдца с чаем и еще одно с кофе.

– Принц сказал, что ты всего лишь…

Я прервала ее кивком. Приз за угадывание окончания этой фразы мне – домашнему зверьку – не положен, как и чашки, поэтому я просто взяла оба блюдца и осушила их.

– Так это и есть новая игрушка принца. – Фейри с глазами цвета весенней листвы внимательно на меня посмотрела.

С заостренным лицом и стройной фигурой, незнакомка казалась чем-то средним между мужчиной и женщиной, удивительно андрогинной, что лишь подчеркивалось коротко подстриженными волосами бледного золотисто-зеленого цвета, похожими на листья осины.

– Прошлой ночью она спала в ногах на его кровати, – сказала Аня, вскинув голову.

– Но разве ты не…

– Да. – Девушка наблюдала за мной поверх своей чашки. – Он заставил меня кончить, но потом выгнал. – Ее глаза сузились, когда она сделала еще глоток.

– Похоже, ее присутствие помешало принцу. – Фейри с волосами цвета осины ухмыльнулась и подошла ближе. – Она такая милая: эти большие карие глаза и такие красивые волосы. – Она протянула мне руку, как будто я была кошкой или собакой, которая хотела ее обнюхать.

Я вопросительно выгнула бровь, борясь со смехом и негодованием в равной мере.

– Она умеет говорить, Эсса. – Выражение лица Селестины было непроницаемым, а по тону невозможно понять, забавляется она или злится. – И она понимает все, что ты говоришь.

Аня нахмурилась, бросив на меня быстрый взгляд.

– Сефер сказал, что она не разговаривает.

Эсса наклонилась ближе.

– Сейчас я тебя поглажу. – Она произнесла это так медленно и громко, будто у меня были проблемы со слухом, затем погладила по волосам. – Посмотрите на эти округлые ушки.

Еще две девушки приблизились к нам, вытягивая шеи, чтобы посмотреть на диковинку.

Я поймала взгляд Селестины. Она пожала плечами и покачала головой. Веселье, сверкавшее в ее глазах, было заразительным, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

– Как мило!

– О, у нее такие тупые зубы!

– Где? Дай-ка посмотрю!

Стараясь не рассмеяться, я обнажила зубы. Девушки вытаращили глаза при виде моих клыков, которые были немного короче и более плоскими, чем у обычного человека.

После несчастного случая Цинния их подпилила. Но когда-то они были острыми и длинными, как у Селестины. Это был единственный внешний признак моей магии. У каждого наделенного силой человека была метка фейри: острые зубы или неестественный цвет волос, глаза, меняющие цвет с зеленого на голубой, или родимое пятно странной формы. В некоторых городах наделенные магией люди были источником гордости – особенно среди аристократов, которые ценили силу и престиж, дарованные колдовством.

Однако в других частях Альбиона они были помехой – слишком выделялись, что было признаком человека, которому нельзя доверять. Для меня, после несчастного случая, зубы представляли опасность: эта особенность могла привести толпу прямо к нам. Поэтому, плача, я терпела во рту скрежет напильника, когда Цинния орудовала им.

Это делало удивление фейри еще более забавным.

Девушки осмотрели мои руки, уши и накормили угощениями со своих тарелок – красивыми пирожными, сдобной выпечкой и нежнейшими сэндвичами с изумительной смесью вкусов. Единственное, в чем фейри знали толк, – это еда. Я никогда не пробовала ничего вкуснее, и это притупило унижение оттого, что меня кормили объедками с маленьких блюдечек.

В конце концов они уселись в кресла и принялись болтать. Эсса добилась больших успехов в музыке и была рада представить несколько новых произведений на предстоящем балу. Селестина захлопала в ладоши от восторга, а остальные наклонились к Эссе с горящими глазами, когда она намекнула на то, чего следует ожидать.

Аня недавно побывала в столице, Люминис, но ее плечи были напряжены, когда она описывала встречу с родными и посещение магазинов. И вскоре причина ее нервозности стала ясна. Постукивая пальцами по своей кофейной чашке, она поведала, что столкнулась с насмешкой и порицанием ее рогов.

Подруги были возмущены.

– Этому городу надо проснуться. – Лицо Селестины помрачнело, и, несмотря на изысканность ее внешности, в голосе послышалась тихая ярость. – Мы, фейри, произошли от Природы. Мы и есть Природа, а Она содержит в себе массу всего.

С резким стуком она поставила чашку на стол и пододвинулась к Ане. Опустившись перед ней на колени, она положила руки на ее щеки.

– Природа понимает, что красота в разнообразии, она делает жизнь приятнее, даже если эти глупцы в столице забыли об этом.

Аня не двигалась, но ее глаза ярко блестели. Селестина кивнула, проведя пальцами от висков девушки к основанию ее рогов.

– Мы животные, и в этом нет ничего постыдного. Мы не лучше и не хуже волка или белки.

– Говори за себя, – пробормотал кто-то, после чего среди девушек пронесся короткий смешок.

Слегка улыбнувшись, Селестина продолжила:

– Деревья – наши сородичи, они являются символами наших священных соглашений. – Фейри провела кончиками пальцев по изгибам рогов Ани, напоминающим ветви, отчего девушка вздрогнула. – Быть одаренной ими – благословение.

Прижавшись губами ко лбу Ани, Селестина начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Городские жители потеряли связь со своими корнями, и мне жаль их. Это их ошибка, а не твоя. – Стиснув зубы, девушка кивнула Ане и подождала, пока та кивнет в ответ, а потом поднялась.

Когда Селестина вернулась на свое место, несколько человек выразили свое согласие и сочувствие. Эсса крепко обняла Аню. Слезы все еще катились по ее щекам, поблескивая в ярких огнях. Они тянули меня за собой, отчего у меня саднило в горле.

Я подтянула колени к груди, ощущая, как странное чувство скручивает мои внутренности. Это были фейри, и я ожидала увидеть вчерашнюю распутную вечеринку, жестокость принца и даже надеялась услышать, как они изобретают новые способы игр с людьми, используя безжалостность и удовольствие в равной мере. Но я совершенно не ожидала подобного.

Они были друзьями. Просто обычными друзьями. Девушки делились своими горестями и победами, подбадривали друг друга и оказывали поддержку, независимо от того, нужно ли было вытащить другую со дна или поднять на еще большую высоту.

Я смотрела на огонь, потому что не хотела, чтобы они видели слезы в моих глазах. После десяти лет опустошенности чувства снова разгорались в моей груди. Они звали Циннию, которая разделяла мои страдания и победы, которая обнимала, защищала и любила меня. Которая была моей сестрой и моим другом.

Сколько времени прошло с тех пор, как я действительно думала о чем-то другом, кроме мести? Как давно я поняла, как сильно, черт возьми, скучала по ней? Во всем мире не было никого, кто пережил бы то же, что и мы, кто мог бы рассказать мне в мельчайших подробностях о том, что сестра помнила о родителях до их смерти, благодаря кому я меньше чувствовала себя сиротой. Никто, кроме меня, не знал истории о том, как мы нашли охранников, купающихся в реке, и наблюдали за ними, хихикая, из кустов. Никого больше не было рядом, когда проснулся мой дар. Никто больше не подпиливал мне зубы.

Без Циннии я была по-настоящему одинока.