Три брата и сестра собрались в кабинете главы семьи Ломбарди.

Со времен их подросткового возраста установилась незыблемая традиция: каждый третий день недели усаживаться всем вместе за одним столом – вне зависимости от того, идет ли за окном снег или дождь.

В последнее время Галлахан носился как сумасшедший из-за текстильного бизнеса. Хотя он и уверял, что спешит изо всех сил, все же опоздал к назначенному Лулаком времени. Обливаясь потом, он резко распахнул дверь кабинета и ворвался внутрь. В тот же миг трое присутствующих повернули к нему головы, и на всех лицах застыло одинаковое выражение.

– Ты опоздал, Галлахан, – указал Виз на провинность брата, даже не пытаясь скрыть недовольство.

– Прости, брат. И отец… – начал Галлахан, но тут заметил, что один из стульев все еще пустует.

– Встреча с управляющим банком Ломбарди еще не закончена.

– А, понятно.

Лулак относился к опозданиям с исключительной серьезностью. Если бы собрание уже началось, любого – вне зависимости от возраста – отчитали бы, как провинившегося ребенка.

Галлахан выдохнул и провел рукой по лбу, стирая капли пота.

– Да ты везунчик, – усмехнулся Виз, окинув брата оценивающим взглядом.

– Ха-ха. Давно не виделись, сестра, – рассмеялся Галлахан, привычно проигнорировав колкость Виза, и обратился к Шананет, которая тихо пила чай в стороне.

Между Шананет и Галлаханом была самая большая разница в возрасте, поэтому она позволила себе обратиться к нему на «ты»:

– И в самом деле давно. Отец скоро придет, так что присаживайся и переведи дух, – произнесла она тихим, мелодичным голосом.

Изящная, с длинной, словно у лебедя, шеей, Шананет сделала еще один глоток из чашки и перевела взгляд на окно, за которым раскинулся живописный пейзаж. С мыслями о том, какая красивая у него старшая сестра, Галлахан сел на пустой стул.

– В последнее время тебя совсем не было видно. Чем ты так занят? – Лорелс, сидевший рядом с Визом, легонько пнул Галлахана по ноге. Лорелс – третий по старшинству среди детей Лула-ка – был ближе всех по возрасту к Галлахану. Однако их характеры различались настолько сильно, что со стороны они казались едва знакомыми людьми. Простодушный Лорелс, не любивший сложностей, считал Галлахана раздражающим, а Галлахан находил общение с Лорелсом крайне некомфортным.

– Сейчас я выполняю работу, которую мне поручил отец. Ну, даже если я называю это работой, по сути, я просто даю пару советов на словах, – смущенно проговорил Галлахан.

В глубине души он понимал: если бы все действительно сводилось к паре фраз, он не носился бы как ошпаренный, не имея возможности даже увидеть лицо собственной дочери. Но Галлахан тщательно подбирал слова, пристально следя за реакцией Виза. Причина была проста: в конечном итоге ему пришлось взять на себя реализацию бизнес-плана, который изначально пытался воплотить Виз. «О да, этого следовало ожидать», – мысленно усмехнулся Галлахан. Брат сидел, скрестив руки на груди, взгляд устремлен вперед. Время от времени его лицо нервно подрагивало. Лорелс, не отличавшийся особой проницательностью, продолжал отпускать шутки, совершенно не замечая накалившейся атмосферы:

– О! Я слышал об этом. Ты украл бизнес-план нашего брата…

Бах! Гнев Виза вырвался наружу. Он резко вскочил, хлопнул ладонью по отцовскому столу и ледяным взглядом уставился на Лорелса:

– Ты что, всерьез решил подтрунивать надо мной?

– Н-нет, вовсе нет! Я ни за что бы не позволил себе такого, брат, – Лорелс весь сжался, всем видом выражая искреннее возмущение. Порой Лорелс боялся Виза настолько, что их отношения напоминали скорее взаимодействие начальника и подчиненного, нежели братскую связь.

– И ты, Галлахан, – Виз перевел взгляд. – Похоже, ты слишком возгордился тем, что тебе поручили такую важную работу. Но помни: это всего лишь счастливая случайность, которая больше никогда не повторится. Так что наслаждайся моментом. Ясно?

Галлахан сглотнул. Внутри закипала досада, но он сдержал эмоции, лишь слегка сжал кулаки под столом. «Случайность, говоришь? – пронеслось у него в голове. – Посмотрим, кто окажется прав через месяц». Он никогда не думал, что окажется ответственным за проект, который Ломбарди и Ангенасы продвигают сообща. Все началось с простой прогулки с дочерью – а закончилось тем, что его втянули в эту работу, и ситуация обернулась совершенно непредсказуемо. Для такого человека, как он, мечтавшего лишь о безмятежной жизни – греться на солнце, читать любимые книги, проводить время с Фирентией, – подобная тяжелая, удушающая ответственность была хуже яда.

– Простите, брат. Но я даже и не думал о таком, – тихо произнес Галлахан.

– Что ты сказал?! – резко вскинулся Виз.

– Брат, если вы прямо сейчас захотите вновь взяться за эту работу…

– Ты чертов сосунок! – взорвался Виз.

Несмотря на то что ему уже было около тридцати пяти, привычка мгновенно вскипать и поднимать руку так и не исчезла с детских лет. На мгновение показалось, что между взрослыми братьями, у каждого из которых уже были свои дети, вот-вот вспыхнет настоящая драка.

Шананет с едва слышным звуком поставила чашку на стол.

– Хватит.

Всего одно слово – и рука Виза замерла на полпути.

– Ты подскочил, как теленок, которого ударили по заднице, Виз, – произнесла она, сопровождая слова усталым вздохом.

Плечи Виза вздрогнули. Точно такую же реакцию вызвали эти слова и у Лорелса с Галлаханом. Шананет всегда держалась тихо и спокойно, но в гневе она становилась настолько страшной, что никто не решался ей перечить. Виз, словно готовый в любой момент швырнуть Галлахана на землю, опустился на свое место, не переставая бурчать себе под нос.

– Спасибо, сестра, – тихо пролепетал Галлахан, боясь спровоцировать новый всплеск гнева.

– Не стоит меня благодарить. Я просто не выношу шума.

Шананет окинула Виза спокойным, но ледяным взглядом, затем перевела его на Галлахана.

– Ты похож на белку.

– Что?

– Я почувствовала это, когда впервые увидела тебя на руках у матери. Ты вправду как белка, Галлахан.

На первый взгляд слова могли сойти за комплимент, но холодное выражение лица Шананет лишало их всякого доброго смысла.

– Тебя пугают даже малейшие неприятности, и ты тут же сбегаешь. Прячешься в своей уютной берлоге и никогда не пытаешься дать отпор.

– Сестра…

– Все, что тебя волнует, – коллекционирование книг. Ты гоняешься за ними, словно белка за орехами, не так ли?

Легкая насмешливая улыбка тронула губы Шананет.

– Слышала, твоя дочь очень сообразительная.

Галлахан, на лице которого застыла горькая маска, изумленно взглянул на Шананет – упоминание о Фирентии застало его врасплох.

– От отца-белки не может родиться львенок. Наверное, не стоит ждать от нее слишком многого? – она говорила будто бы сам с собой, но каждое слово впивалось в грудь Галлахана, словно острая заноза. – Какая жалость. Разве такой отец-белка не погубит весь потенциал этого ребенка?

Шананет неторопливо отпила чай:

– Что ты думаешь, Галлахан?

Тот не знал, что ответить. Он лишь прикусил нижнюю губу, погрузившись в тягостные раздумья. Шананет мельком взглянула на него и перевела взгляд в окно. Там, наверху, пара птиц свободно парила, словно плыла в бескрайнем небе. Галлахан даже не подозревал, что спокойный взгляд Шананет неотрывно следил за их полетом.

* * *

– Ваше величество императрица, Кройтон Ангенас прибыл.

– Пусть войдет, – произнесла Лавиния, императрица Лембру, аккуратно обрезая стебель цветка острыми ножницами.

Через мгновение в комнату неслышно ступил Кройтон – ее доверенное лицо и глава гильдии Дюрак. Императрица лишь слегка кивнула в знак приветствия, не отрывая взгляда от свежесрезанной розы, источавшей тонкий аромат.

– Ваше величество, вот и я, – произнес Кройтон, снимая шляпу и прижимая ее к груди. В его движениях чувствовалась уверенность человека, не раз переступавшего порог императорских покоев.

– Я ожидала не тебя, а добрых вестей от гильдии. Ты ведь в курсе, Кройтон?

– Никак нет, ваше величество. Я бы не осмелился предстать перед вами без результатов.

Несмотря на ледяной тон императрицы, от которого по спине Кройтона пробежал холодок, он сумел сохранить улыбку и продолжил:

– Позвольте представить краткий отчет о проделанной работе.

С этими словами он протянул императрице папку с документами. Лавиния сняла перчатки, в которых составляла букет, и изящным движением протянула руку за бумагами. Пробежав глазами отчет, императрица сохранила невозмутимое выражение лица. Кройтон невольно выдохнул с облегчением.

– Как указано в докладе, ткань из короя поступит в продажу на следующей неделе. Первым откроется пункт на торговой улице Седакюн – там сосредоточены магазины для благородного сословия…

– Кройтон, каким образом тебе удалось урегулировать проблему с балансом спроса и предложения на эту ткань?

В памяти Кройтона тут же всплыл прошлый визит: тогда, сообщив о трудностях с закупкой восточных тканей и падении спроса, он на всю жизнь запомнил ледяной взгляд императрицы. Спустя время, которое показалось Кройтону вечностью, Лавиния поручила ему обратиться за помощью к семье Ломбарди. Вспоминая тот день, Кройтон ощутил, как по спине пробежал липкий пот. Он достал из-за пазухи носовой платок – тот был сшит из ткани короя.

– Следуя вашим указаниям, я заручился поддержкой Ломбарди. К счастью, Галлахан Ломбарди прекрасно разбирается в истории текстиля и одежды…

– Галлахан? – императрица, вновь надевшая перчатки для завершения цветочной композиции, вскинула взгляд. – Не Виз?

«Какую еще ошибку я, черт подери, совершил?» – мелькнуло в голове Кройтона. Плечи его невольно дрогнули.

– И-именно так. Изначально я планировал вести дело с Визом, но он почти ничего не смыслит в этом…

– Если речь о Галлахане, значит, ты имеешь в виду младшего сына главы семьи Ломбарди? – императрица приподняла бровь, воскрешая в памяти затерянное в дальнем углу генеалогического древа имя.

– Да! Он чрезвычайно образованный человек. Откровенно говоря, по уровню интеллекта Виз даже рядом с ним не стоит. К тому же после отстранения Виза от дела Клериван, приближенный главы семьи Ломбарди, начал активно сотрудничать с нами. Это значительно упрощает решение поставленных задач…

– Кройтон, неужели мне необходимо вникать в подобные мелочи? – в голосе Лавинии зазвучало едва уловимое раздражение.

– Н-нет, конечно нет! Позвольте мне самому разбираться с этим, ваше величество.

Кройтон мгновенно склонил голову. Императрица, не прерывая работы, подняла следующий цветок.

– Не Виз, а Галлахан… Любопытно.

На ее лице появилась странная улыбка – она вспомнила непроницаемое лицо Лулака. Хотя по закону наследником считался первенец, этот порядок давно не соблюдался. Не только императорская семья, но и другие влиятельные дворянские дома вели ожесточенную борьбу за право наследования. Ее величеству это было глубоко противно. С жутким хрустом листья розы в руках Лавинии рассекались пополам, разлетаясь в разные стороны. Императрица ненавидела эти цветы – они напоминали ей о скромном существовании и красных глазах, подобных цвету лепестков. Отложив ножницы для обрезки, она обратилась к Кройтону:

– Есть ли у Галлахана дети?

– Да, у него есть дочь, Фирентия. Галлахан упоминал, что ей скоро исполнится восемь.

– Дочь… Понятно. Восемь лет – неплохой возраст.

– Н-не правда ли? – Кройтон, не улавливая намерений императрицы, предпочел замолчать.

– Сегодня Астан отправился в Ломбарди – встретится с сыном Виза. Когда вернется, нужно будет его подробно расспросить.

Лицо Лавинии преобразилось, словно распустившийся цветок, стоило ей заговорить о любимом сыне.

– И, может, узнать, не нужна ли ему подруга? – ее губы расцвели улыбкой, ярче лепестков только что изрубленной розы.

* * *

– Эй, давайте сыграем в прятки! Сегодня я сделаю исключение – буду водящим, а вы прячьтесь.

– Ух ты! Ты впервые берешь эту роль! Здорово!

– Я так взволнован! Поскорее бы начать!

Я улыбнулась, наблюдая, как близнецы сжимают кулаки и нетерпеливо переступают с ноги на ногу.

Фух, как и ожидалось – они ничего не подозревают.

– Можете прятаться в пределах главного здания. Но запомните: запрещено скрываться в опасных местах – например, в том колодце, в пустых комнатах или в труднодоступных уголках резиденции. Все ясно?

– Да-да!

– Хорошо. Тогда я начинаю считать до ста.

Прижавшись лицом к столбу, я громко произнесла:

– Раз! Два! Три! Четыре!

До меня донесся топот – близнецы умчались в одном направлении. Мои прогнозы оправдались: они спрячутся вместе. Понимая, что найти их будет проще, я продолжила счет:

– Десять! Одиннадцать! Ох, мои ножки… Теперь можно немного расслабиться.

Братья уже далеко – вряд ли кто-то из них услышит меня сейчас. Я вынуждена была отправиться в сад – рано утром ко мне заявились близнецы и устроили настоящую истерику, умоляя поиграть с ними. В слабой надежде я спросила, почему бы им не развлечься вдвоем. Но они твердо ответили: играть друг с другом им уже неинтересно. Мальчишки твердили как заведенные: только в моей компании им по-настоящему весело. Тогда мне пришла в голову игра, к которой дети испытывают почти врожденную страсть, – прятки.

– Ха-а, как приятно побыть в тишине…

Сейчас, когда никто не тараторит над ухом, время кажется особенно спокойным и безмятежным. Я немного полежала на траве в саду, а потом отправилась искать солнечное местечко – пора было приступать к «ловле» близнецов.

По пути из многолюдного главного здания к тихой пристройке я заметила мальчика, стоявшего в одиночестве. У него была бледная кожа и темно-русые, почти каштановые волосы. Кто это? Он выглядел примерно как Велезак, но лицо его мне было незнакомо. К тому же его манеры – настороженный взгляд, которым он окидывал окрестности, – и дорогая, изысканная одежда явно говорили: он не сын кого-то из слуг. Я решила подойти – вдруг он потерялся и нуждается в помощи. Но тут мальчик резко сдернул шляпу и, швырнув ее на землю, принялся топтать с явным раздражением. Эта капризная выходка показалась мне до боли знакомой, словно я видела такое уже множество раз. Я уже почти подошла к нему, но вдруг замерла как вкопанная. Приближаться не хотелось совсем. Инстинкты вопили: развернись и уходи. Мне просто нужно идти искать близнецов – с этой мыслью я уже собралась повернуть назад… Но вдруг ни с того ни с сего подул резкий ветер – и шляпа, на которую наступил мальчик, отлетела на лужайку. На мгновение растерявшись, он огляделся и заметил меня.

– Эй, ты там! Подними ту шляпу, – бросил он.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– У тебя, дрянь, проблемы со слухом, что ли? Я сказал – подними мою шляпу.

– Ха-а, а это еще что за… – процедила я, с трудом сдерживая поток ругательств, готовых вырваться наружу вместе с кипящим внутри гневом. – Твоя вещь – вот сам и поднимай, ты, маленькая копия Велезака!

Самым худшим ругательством, которое я могла использовать, не переходя на взрослые оскорбления, – было имя этого засранца. Мальчик нахмурился и приглушенно произнес:

– Если сейчас подойдешь и поднимешь шляпу, то я сохраню тебе жизнь.

– Что за чушь ты несешь, маленькая копия Велезака, – ответила я, скрестив руки на груди. – Может, мне и тебя отлупить книгой? Думаю, метод весьма эффективный.

– Ты, мерзкая дрянь, слишком много болтаешь!

Я невольно задумалась: неужели эта наглость и высокомерие – неизменная черта всех аристократических отпрысков? Он говорил точь-в-точь как Велезак. И дело не только в манере речи – он был точно таким же.

Секунду.

Присмотревшись к лицу мальчика, я ощутила дурное предчувствие.

– Д-да быть такого не может…

Вдалеке раздался голос:

– Принц! Принц, где же вы?!

– Е-если речь идет о принце… – прошептала я. В империи немало принцесс, но принцев всего двое. И я знала, как выглядит более зрелая версия этого миловидного, холеного лица.

– Неужели ты… первый принц?..

Словно отвечая на мой вопрос, мальчишка изогнул уголок рта в мерзкой ухмылке:

– Подними ее.

Это действительно он. Родственная душа Велезака. Тот, кто разрушил мой дом. Передо мной стоял первый принц – Астан Неремп Дюрелли. Почему он, обязанный пребывать в императорском дворце, оказался здесь, в особняке Ломбарди?

Пока я, растерявшись, застыла на месте, принц приблизился, отчетливо стуча каблуками туфель. Вблизи он оказался поразительно высоким – раньше на расстоянии это не было заметно.

– Теперь ты ведь знаешь, кто я, да? – произнес он с явным подтекстом: «Ты знаешь, что я принц, так пади ниц передо мной». Самодовольное выражение его лица вызывало тошноту. И тогда я бросила:

– Нет, не знаю.

– Что?!

Ну и что ты сделаешь, если я действительно не имею понятия, кто ты? Я пожала плечами, изображая невинность.

– Тогда я сам скажу. В империи Лембру я ношу титул первого…

– Что? Она улетает еще дальше!

Не дав ему закончить, я указала на шляпу: порывом ветра ее снова подхватило, и она покатилась по лужайке.

– Ых! Скорее принеси ее! – вскрикнул принц, топнув ногой.

Я лишь цокнула языком. Неужели он всерьез не понимает? Если так жаждешь вернуть шляпу, почему ни малейшей мысли нет пойти и поднять ее самому? Это типично – считать, будто тебе даже не нужно двигаться, чтобы получить желаемое.

– Эх… – вздохнула я. – Тут уж ничего не поделаешь.

Медленно направилась к шляпе, катившейся по лужайке.

– Ха! Тебе следовало сделать это раньше! – донеслось мне вслед, полное пренебрежения.

Возможно, благодаря усердному уходу садовника трава под ногами оказалась необычайно мягкой. Пройдя немного вперед, я наконец увидела шляпу принца – она лежала прямо передо мной. Подняв ее, я поразилась качеству: материал был удивительно мягким и гладким, словно соткан из звериного меха. Я вновь взглянула на принца – он оставался вдалеке.

– Отлично! Давай, верни ее мне! – поторопил он.

Наблюдая за этим мальчишкой, нетерпеливо подзывающим меня, я не сдержала смех. И…

– Ты что творишь?!

Я резко отбросила шляпу подальше. Пора бежать! Сматываться отсюда!

Несмотря на короткие ноги, я мчалась так быстро, как только могла.

– Пфа-ха-ха-ха-ха!

Повелся! Клюнул!

– Эй! А ну стой!

Стали бы вы останавливаться на моем месте?

Продолжая смеяться, я прибавила скорость.

– Ы-а-а-а! Если я тебя поймаю, то убью! – за спиной раздавались угрозы принца, который никак не мог меня настигнуть, но я ни разу не обернулась.

Хоть я и знала о его отвратительном характере, но не ожидала, что он проявлялся уже в столь юном возрасте. Теперь понятно, почему Велезак и этот принц так хорошо ладили.

Я не думала, что принц, не пожелавший сам поднять свою шляпу, пустится за мной в погоню. Тем не менее я поспешила завернуть за угол здания, чтобы скрыться из его поля зрения. Его истеричные вопли напоследок немного действовали на нервы, но какое мне до этого дело?

С такими мыслями я направилась к главному зданию – искать близнецов.

* * *

Первый принц Астан дрожал от гнева.

– Да как… как ты посмела!..

С самого рождения он не испытывал подобного унижения. Как законный наследник императора и императрицы, Астан с первого вдоха обладал всем. Ему даже не нужно было озвучивать желания – их угадывали заранее.

Он рос под неусыпной опекой нянечек и рыцарей. Единственной повинностью, которую Астан вынужден был нести вопреки своей воле, стало общение с Велезаком – парнем, чье глупое лицо приходилось терпеть. И причина была проста: императрица, обычно внимавшая каждому слову Астана, проявляла непреклонность в вопросах, касавшихся семьи Ломбарди. Велезак, вечно стремящийся произвести впечатление, раздражал, словно назойливая букашка. Потому визит в особняк Ломбарди уже изначально повергал Астана в дурное расположение духа. А то, что он потерялся, блуждая в одиночестве, лишь подлило масла в огонь.

Согласно давнему соглашению между императорским домом и семьей Ломбарди, имперские рыцари не имели права входить в особняк. Когда сегодня приближенные принца попытались оспорить это правило с рыцарями Ломбарди, разгорелся спор. Не в силах ждать его разрешения, Астан вошел в особняк один. В итоге именно его поступок усугубил ситуацию – хотя сам принц об этом и не подозревал.

Астана все бесило вдвойне: те, кто обязан был его опекать, оставили его одного, а особняк Ломбарди по размерам едва ли уступал императорскому дворцу – неслыханная роскошь для обычного дворянского рода. Именно в этот момент появилась Фирентия – ее дерзость стала последней каплей, высвободившей всю накопившуюся ярость принца.

– Принц! Вы, оказывается, здесь!

Няня, заботившаяся об Астане с младенчества, наконец отыскала его и стремительно подбежала.

– Ох, как же я волновалась! Если вы будете уходить в одиночку…

– Подойди сюда, – резко оборвал ее принц, щелкнув пальцами.

Няня замерла, затаив дыхание. Она мгновенно поняла смысл жеста и, зажмурив глаза, согнулась в поклоне. Мальчик с размаху ударил няню по щеке.

– Ты оставила меня одного?

– П-простите…

– Где рыцари? – Астан переводил взгляд с няни на камеристку.

– За воротами особняка…

– Скажи им войти.

– Простите? Н-но, принц… По правилам семьи Ломбарди…

Ладонь принца, слишком твердая и грубая для ребенка, снова оставила отпечаток на лице няни.

– Все в империи принадлежит его императорскому величеству, а я – будущий император. Кем возомнила себя семья Ломбарди, требуя, чтобы я подчинялся их правилам?

Няня не нашла слов.

– Немедленно приведи сюда рыцарей. Если не сделаешь – пожалеешь.

– Слушаюсь, принц, – выдавила няня дрожащим голосом.

Душевное равновесие Астана вернулось лишь тогда, когда он увидел, как побледневшая, заплаканная няня торопливо направляется к воротам особняка.

«Вот придут рыцари – и ты у меня попляшешь», – с мерзкой ухмылкой пробубнил себе под нос Астан, вспомнив спину убегавшей девчонки.

* * *

– Как тебе удается с такой легкостью нас находить? Мы же очень хорошо спрятались!

– Верно! Тия, может, ты тайком наблюдала за нами, пока мы прятались? – недовольно ворчали Гилиу и Мейрон, сердито надув щеки.

Близнецы, которые спрятались один за держателями для метел в укромном коридоре, другой – под лестницей неподалеку, явно были раздосадованы, что их так быстро обнаружили.

– Ну что я могу поделать, если кто-то так плохо прячется?

– Мы хорошо умеем прятаться! – закричали близнецы, разочарованно потрясая кулаками.

– Это совсем не весело!

– Я тоже так думаю!

– Вот как? Тогда, может, пойдем почитаем книги? – спросила я.

– К-книги?.. – услышав предложение, близнецы мгновенно переглянулись. – Нет, я пошутил. Играть в прятки весело, Тия.

– Да, давай продолжим!

Какие же они простые ребята… Тем не менее Гилиу и Мейрон – отнюдь не плохие дети. На их лицах всегда написано, что им нравится, а что нет. По сравнению с Велезаком и первым принцем, близнецы – настоящие ангелы.

– А было бы лучше пойти в библиотеку…

Но близнецы, не горящие желанием учиться, никогда не согласятся пойти туда. В самом деле: если осторожно перемещаться по огромному особняку Ломбарди, мы ни за что не пересечемся, да? Я помнила, что первый принц недавно был у пристройки, поэтому отвела Гилиу и Мейрона на нижний этаж главного здания.

– Здесь ведь много мест, где можно спрятаться, не так ли?

– Да, нам нравится!

Первый этаж представлял собой запутанный лабиринт – в отличие от верхнего. Близнецы зашептались, обсуждая удачные места, а потом радостно захихикали. Похоже, у них появилась отличная идея.

– Теперь я сосчитаю до ста…

Мое внимание привлекли двое мужчин, идущих по коридору в нашу сторону. С мечами на поясах они выглядели как рыцари, но без доспехов Ломбарди. Если это рыцари какого-то дома, на одежде должен быть герб семьи. Но кто они? Разве что те, кому нужно скрывать личность…

И тут меня осенило: это рыцари принца. За пределами императорского дворца принц намеренно выдает себя за обычного дворянина – из соображений безопасности. Поэтому даже его рыцари снимают имперские доспехи и носят повседневную одежду. Вслед за ними шагали трое стражников дома Ломбарди. Они не смогли остановить людей императора и теперь с суровыми лицами следовали за ними, то и дело оглядываясь – видимо, ждали прибытия командиров.

– Похоже, те люди тоже играют в прятки! – заметил Гилиу, наблюдая за рыцарями.

В этот момент по коже пробежали мурашки. Как и сказал Гилиу, рыцари кого-то искали – заглядывали под столы в коридоре.

– Проклятье…

Теперь все стало ясно: принц притащил сюда своих охранников, чтобы найти меня. Стражники Ломбарди не могли оказать сильное сопротивление имперским рыцарям. Они ждали, когда их товарищи получат весть о происшествии и придут на помощь. Их нельзя винить. Разница между рыцарями и обычными солдатами велика: если имперские рыцари и войска Ломбарди обнажат мечи или причинят друг другу вред, ситуация выйдет из-под контроля. Хотя я слышала, что первый принц – дебошир и самодур, не ожидала, что все настолько серьезно. Из-за небольшой насмешки он отправил людей на поиски? И позволил себе это в особняке Ломбарди? Имперские войска не могут входить в особняк нашей семьи. Это обещание Дюрелли и Ломбарди, данное при основании империи.

– Гилиу, Мейрон. Бежим!

Неважно, что мы внутри особняка: если попадемся этим людям, наживем лишних проблем. Я схватила близнецов за руки и бросилась прочь, в противоположную от рыцарей сторону.

– Т-Тия! Что на тебя нашло? – удивленно спросил Мейрон, но у меня не было времени объяснять.

Оглянувшись, я увидела, что рыцарь, узнавший меня, помчался следом с ужасающей скоростью.

– Продолжаем бежать до самого кабинета дедушки!

– Х-хорошо! – близнецы, испуганные погоней, послушно следовали за мной. Но далеко уйти нам не удалось. Когда кабинет дедушки уже был совсем рядом, в длинном коридоре мы столкнулись с ней. Со свитой принца.

– Разве я не говорил, что тебе конец, если попадешь в мои руки? – с ехидной улыбкой произнес мальчишка, видя, что мне некуда уйти или спрятаться.

Да он настоящий псих!

Но это целиком моя вина – я недооценила этого мальчишку. Первым делом спрятав близнецов за спиной, я спросила:

– Действительно ли было необходимо заходить так далеко?

Одно дело, если бы я его побила, но не могу поверить, что он идет на такие меры лишь потому, что я бросила его шляпу.

– Ты посмела нарушить приказ и оскорбить меня. Смерть – слишком легкое наказание для тебя.

И тут до меня дошло: первый принц не имеет ни малейшего представления о том, какие отношения связывают императорский дом и семью Ломбарди. Где это видано, чтобы юный принц, даже не назначенный наследником престола, устраивал подобный переполох в особняке Ломбарди – перед главой семьи, перед которым даже император держится почтительно? Ситуация, которая просто не могла произойти. Но сейчас наша сторона состояла из трех детей и трех обеспокоенных солдат.

– На колени, – произнес Астан, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. – Если падешь передо мной и будешь молить о прощении, я сохраню тебе жизнь.

– С какой стати Тия должна вставать на колени?!

– Ты кто вообще такой?!

Близнецы внезапно рассердились и выступили вперед, закрывая меня. В тот же миг принц отдал приказ своим рыцарям:

– Отведите этих двоих в сторону.

Однако рыцари замешкались. Направляясь в Ломбарди, они наверняка слышали о правилах, действующих между двумя семьями. Даже если незаконное проникновение на частную территорию еще можно было как-то замять, прикосновение к внукам главы семьи Ломбарди – совсем иной уровень.

– Не смей трогать этих детей! – я резко притянула близнецов обратно за спину.

Ответственность лежала только на мне. Я не могла впутать в это дело братьев.

– Тогда тебе просто нужно встать на колени, – продолжал издеваться Астан.

Неужели я действительно должна так унижаться? Пока я лихорадочно искала выход из этой ситуации, за спинами свиты принца появилась группа людей.

Слава богу… Облегчение нахлынуло, и мысли заработали с новой силой. Я склонила голову. А через несколько секунд снова подняла глаза. Слезы, словно дождь, струились по щекам.

– Чего? Думаешь, слезы решат все проблемы? – Астан произнес это с явным презрением, будто считал подобное поведение абсурдом.

А, ну, вообще-то, уже решили.

– Ты что творишь в Ломбарди?! – разъяренный глава семьи Ломбарди, наш дедушка, стремительно приближался к нам. Я слегка повернулась, чтобы все могли видеть мое заплаканное лицо.

– Фирентия!

– Д-дедушка…

Гнев деда вспыхнул еще ярче, когда он увидел мое заплаканное лицо.

– М-матушка… – пробормотал Мейрон.

Сквозь пальцы, которыми я вытирала слезы, я глянула за спину деда и увидела Шананет. Она шла к нам с таким же сердитым выражением лица. В отличие от дедушки, остановившегося перед принцем и рыцарями, Шананет продолжила идти вперед. Она встала перед всей свитой принца и холодно произнесла:

– С дороги.

Одна короткая фраза – и имперские рыцари молча расступились, позволяя ей пройти.

– С тобой все в порядке? Ты не пострадала? – голос Шананет звучал спокойно, но дрожал от волнения.

Вероятно, она сильно переживала, зная, что близнецы были со мной. Мне стало стыдно, и я склонила голову.

– Тия, – позвала она меня по имени. Затем, бережно вытирая слезы с моих щек, добавила: – Ты сильно испугалась?

– Н-нет, я в порядке, – ответила я.

Хотя это была правда, Шананет, похоже, решила, что я просто стараюсь держаться достойно. Она пару раз погладила меня по волосам и холодно взглянула на Астана.

– Мне доложили, что первый принц нанес визит в мой дом, но я и представить не мог, что он окажется столь неучтивым гостем.

Дедушка бросил короткий взгляд на меня и продолжил:

– Неужели принц никогда не слышал о соглашении между семьей Ломбарди и императорским домом?

– Я слышал о нем, – пробормотал Астан.

Его горделивая поза растаяла без следа – властная аура дедушки полностью подавила спесь принца. Но это еще не означало, что он до конца осознал серьезность ситуации.

– А знает ли мой отец о столь нелепом правиле? Немыслимо, чтобы в империи существовала земля, куда не могут ступить имперские рыцари! Если бы ему было известно об этом, он не стал бы сидеть сложа руки.

В тот миг, когда Астан выпалил эти слова, брови дедушки сошлись на переносице, образовав глубокую складку.

Теперь ты покойник, молокосос, не знающий манер.

– Клятву давал не нынешний император Йованес. Она была заключена между первым императором Роматилли Дюрелли и Веноксом Ломбарди, первым главой семьи Ломбарди, – сухо произнес дедушка.

– И-имя моего отца, вот так… – принц, казалось, был больше потрясен тем, что дедушка назвал императора по имени, нежели древним соглашением между Дюрелли и Ломбарди.

Но дедушка даже бровью не повел. Ведь он – глава семьи Ломбарди. Человек, ясно давший понять суть давней клятвы. Речь шла о взаимной неприкосновенности. О союзе, необходимом для долгого существования империи. Таковы были отношения между троном и нашей семьей. На протяжении многовековой истории несколько императоров пытались освободиться от влияния Ломбарди – но никому это не удалось. Отец Астана, император Йованес, наступил на те же грабли.

Дедушка резко обратился к няне и рыцарям, стоявшим рядом с Астаном в полном молчании:

– Как вы, взрослые люди, можете следовать за юным принцем, не способным отличить правильное от неправильного?

– П-простите, – склонили головы няня и рыцари.

Хотя у них не было иного выбора, кроме как исполнить противоречивый приказ первого принца, они прекрасно понимали последствия вмешательства в дела Ломбарди.

– Я закрою глаза на произошедшее, сочтя это ошибкой, допущенной принцем по молодости лет, – объявил дедушка.

Таким образом он дал понять: инцидент рассматривается как детская ссора, и официальная жалоба императору не последует. Если бы дедушка направил императору жалобу о нарушении соглашения, Йованесу пришлось бы извиняться. Нынешний великодушный жест позволял сохранить репутацию императора.

Дедушка, ты такой крутой!

Меня до слез растрогал вид моего деда, словно воплощавшего собой дух семьи Ломбарди. И тут чья-то рука мягко похлопала меня по плечу.

– Все в порядке. Не волнуйся, – Шананет, видимо, думала, что я все еще напугана.

Но Астан, упрямый, как баран, не собирался сдаваться. Пылая гневом, он указал на меня пальцем:

– Н-но все это произошло потому, что та дрянь отказалась выполнить мое распоряжение! Она не подчинилась приказу принести мою шляпу – и даже отбросила ее еще дальше!

– Будьте осмотрительны в выражениях, принц, – вновь сверкнув глазами, дедушка предостерег его. – Ваши слова звучат так, будто моя внучка должна поднимать вам шляпу, словно служанка.

– Но это же естественно!..

Няня поспешно схватила принца за плечо – знак, что ему следует замолчать. Астан, давно едва сдерживавший гнев, скрежетнул зубами – и в конце концов снова ударил ее по щеке. Затем он резко повернулся – полы его одежды взметнулись – и громко провозгласил:

– Уходим! Я не желаю больше ни секунды оставаться в этом месте!

Ну и ну… Как можно быть настолько непробиваемым?

Принц удалился, громогласно топая ногами, и наконец в особняке воцарились мир и покой.

– Госпожа, нам очень жаль…

– Если бы мы применили силу, неизвестно, как бы они отреагировали… – стражники, следовавшие за имперскими рыцарями, продолжали извиняться.

– Все в порядке. Если бы вы попытались их остановить, тот приду… то есть первый принц, мог бы обнажить меч, – успокоила я их. – Более того, они занимают более высокое положение… ой.

Пока я говорила со стражей, мой взгляд упал на двух человек, бегущих по лестнице, по которой только что спустился принц.

Это были Виз и Велезак – отец и сын, ожидавшие принца у парадного входа главного здания и ничего не знавшие о случившемся.

– Отец! Что тут произошло? Почему принц так зол, что уходит…

– Фирентия, – перебил их мой дедушка, проигнорировав Виза.

Ясно, сейчас мне влетит.

Я ответила вежливо, изо всех сил стараясь выглядеть жалкой и несчастной:

– Да, дедушка.

– Ты все сделала правильно, – коротко произнес он.

– Простите?

– Ломбарди должна оставаться Ломбарди перед лицом любого, – добавил дедушка и направился в свой кабинет. Хотя меня терзал вопрос, действительно ли это означало «я все сделала правильно», настроение заметно улучшилось. И дедушке стало легче, и честь Ломбарди сохранена.

Пока я смотрела вслед удаляющемуся дедушке, Шананет обратилась ко мне:

– Ты, должно быть, сильно испугалась. Давай пойдем к тебе.

– Я в порядке, – ответила я.

Морально я чувствовала себя превосходно, но юное тело явно не было готово к таким испытаниям. Когда я попыталась шагнуть, ноги стали ватными – я едва не рухнула на пол. Шананет, заметив это, глубоко вздохнула и обратилась к стоявшему рядом стражнику:

– Можешь отнести Фирентию в ее комнату?

– А, да! Конечно! – тут же откликнулся он.

В итоге стражник поднял меня на руки, а я по дороге крепко заснула.

* * *

И сегодня дел оказалось невпроворот.

Галлахан спешил увидеть дочь – он взбегал по лестнице, преодолевая по две-три ступени за раз, и наконец достиг заветной двери.

– Тия, папа дома! Э-эм? Сестра, что вы здесь делаете? – опешил он.

Перед ним открылась неожиданная картина: Шананет сидела в его гостиной. Ошеломленный Галлахан на мгновение вышел, затем вернулся – словно хотел убедиться, что пришел именно домой.

– Галлахан, – позвала Шананет.

– Да, сестра, – отозвался он.

– Не присядешь ли здесь ненадолго?

Галлахан громко сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. В воздухе витала странная напряженность. Он приоткрыл дверь в комнату Тии – убедился, что дочь спит, – и тихо сел на диван, как велела сестра.

– Тия сегодня довольно быстро уснула, ха-ха, – попытался он разрядить обстановку легкой шуткой. Но Шананет оставалась серьезной. Она бесстрастно смотрела на Галлахана, который нервно вытирал пот с ладоней о колени, и наконец произнесла:

– Фирентия сегодня очень измотана. Днем произошел один инцидент, из-за которого она оказалась не на шутку перепугана.

– И-инцидент? Что-то случилось с моей Тией?! – потрясенно воскликнул Галлахан.

Шананет приставила палец к губам:

– Ты намерен разбудить свою дочь?

Галлахан тут же умолк.

– Сегодня днем… – тихим-тихим голосом начала Шананет и рассказала ему о случившемся.

Она ожидала, что брат вскипит от гнева, но Галлахан лишь вздохнул и продолжил молчать.

– Галлахан, – строго произнесла Шананет. – Хотя твоя дочь и умна не по годам, она все еще ребенок. В ее возрасте ей особенно нужна забота родителей. Как ты можешь ежедневно оставлять своего ребенка одного? Ты вообще считаешь себя отцом?

– Я был слишком недальновидным, – опустил голову Галлахан.

– Твой ответ не означает, что ты задумаешься о том, чтобы оставить свои дела и быть рядом с Фирентией, верно?

– К-как вы это узнали…

– Слабак, – покачала головой Шананет, словно заранее зная исход разговора. – Как долго, по-твоему, наш отец будет пребывать в добром здравии?

Плечи Галлахана вздрогнули. Для каждого, рожденного в могущественной семье Ломбарди, этот вопрос всегда был источником беспокойства.

– Не допускай глупых мыслей о том, что если отступишь и заляжешь на дно, то сможешь избежать бури.

Об огромном стремлении Виза к власти было известно и брату, и сестре. А когда желанное место главы семьи окажется вакантным, его жадность наверняка станет причиной огромных бед…

– Сейчас у тебя недостаточно сил, чтобы защитить Фирентию. Если с тобой что-то случится, как ты думаешь, что ждет твою дочь? – впервые Шананет искренне советовала что-то брату. – К счастью, у тебя острый ум, и ты легко располагаешь к себе людей. Используй это, чтобы укрепить свои позиции.

С этими словами старшая сестра поднялась. Задумавшийся Галлахан поспешно встал и кивнул ей. Уже у двери Шананет обернулась:

– С завтрашнего дня всякий раз, когда тебе нужно будет покинуть дом, отправляй Фирентию ко мне. Я не так занята, как ты.

– Б-большое спасибо, сестра, – растроганно произнес Галлахан.

Шананет редко улыбалась, поэтому он замер от удивления, увидев легкую улыбку на ее лице перед уходом.

Оставшись один, Галлахан осторожно приоткрыл дверь в комнату Фирентии. На мгновение он коснулся лба дочери, которая крепко спала, издавая тихие посапывающие звуки, и прошептал:

– Прости меня, Тия.

Ему казалось, что он любит ее настолько сильно, что сможет заменить ей мать, покинувшую их. Но роль родителя заключается не только в этом. Галлахан провел рукой по лбу Тии и твердо пообещал себе: он сделает все возможное, чтобы защитить дочь.

* * *

Только Астан сменил платье после возвращения в императорский дворец, как его тут же вызвали к императрице. Лавиния встретила сына с широкой улыбкой:

– Ваша поездка прошла хорошо, принц?

«Неужели она еще не слышала последние новости?» – мелькнуло в голове у Астана. Он замер в нерешительности, не в силах подобрать ответ. Императрица некоторое время внимательно смотрела на него, а затем заговорила – все с той же улыбкой:

– Вы совсем не прислушиваетесь к моим словам. Я столько раз повторяла вам: будьте осторожнее в своих действиях, когда направляетесь в резиденцию Ломбарди.

– П-простите, матушка, – пробормотал Астан.

Обычно высокомерный и заносчивый, в присутствии матери он превращался в послушного, благовоспитанного сына.

– Чуть позже вам нужно будет вернуться в особняк Ломбарди с подарками – в знак извинения.

– Но!.. Ы-ых!

Императрица резко схватила сына за челюсть, не дав возразить:

– Принц.

– Да… м-матушка.

– Вы сегодня чувствовали себя крайне униженным?

– Что?

Она нежно коснулась его лица, словно потирая невидимую рану:

– Ответьте, принц.

– Да, это было унизительно.

– Что именно вас задело?

– Я… я тот, кто станет наследным принцем, а затем возглавит эту страну. Но… но они…

– Они вели себя так, словно являются владельцами этой империи, верно? – рассмеялась императрица, будто услышала невероятно остроумную шутку. – Верно, Ломбарди – именно такие люди. Они утратили уважение к императорской семье, веря только в силу небольшой кучки денег.

В ее глазах читалась неприкрытая враждебность.

– Так что никогда не забывайте о том, что произошло сегодня, принц.

«Все-таки мама прекрасно понимает мои чувства!»

– И тот ребенок по имени Фирентия когда-нибудь пожалеет о том, что повела себя столь грубо с нашим принцем. Ваша матушка непременно этого добьется.

Астан энергично закивал:

– Я во что бы то ни стало исполню свое обещание!

– А вам, принц, просто нужно прислушиваться ко мне.

– Хорошо, матушка.

Императрица заключила сына в объятия. Со стороны это выглядело как трогательная сцена между красивой матерью и не менее красивым сыном.

* * *

– На этом мы завершим наше сегодняшнее занятие, – объявил Клериван, подводя урок к концу.

Я была единственной, кто внимательно слушал его, но, похоже, это его нисколько не заботило.

– И сегодня у меня есть для вас домашнее задание, – добавил он.

– Ха… – хором вздохнули присутсвующие, словно земля ушла у них из-под ног. Дети везде ненавидят домашку.

– Задание, которое я вам сегодня дам, относительно простое. Хотя, конечно, оно может оказаться не таким уж легким, – загадочно произнес Клериван.

Что за странное описание, словно поданный к столу чай со льдом решили прокипятить? Мне стало любопытно, и я посмотрела на учителя.

– Ваше домашнее задание – найти ответ на вопрос: «Что является самой ценной вещью для торговца?»

– Конечно, это деньги! – тут же выпалил Гилиу.

– Тогда я буду считать это твоим ответом, Гилиу. Обсудим домашнее задание подробнее на следующем уроке, – сказал Клериван и стер все с доски, наглядно показав, что занятие окончено.

Я встала и привела в порядок свое место. Мейрон, повторяя за мной, взбил подушку и аккуратно поставил ее к стенке. Затем он пробормотал:

– Никак не могу взять в толк, откуда учитель так много знает о торговом деле.

Я загадочно улыбнулась. Хотя другие еще не в курсе, но мне-то прекрасно известно, насколько великой личностью является Клериван Пеллет и каким пугающим чутьем он обладает. Вместо объяснений я решила подыграть и хлопнула Мейрона по плечу:

– Это естественно! Ведь какой же учитель Клериван… – начала я, намереваясь сказать «какой же учитель Клериван разносторонний человек!», но вдруг почувствовала, что на меня устремлен чей-то взгляд, и тут же замолчала. Клериван никогда не упускает из виду то, что происходит в классе. А я знаю его только в роли учителя.

– Ведь какой учитель Клериван… человек… мне и самой интересно? Ха-ха-ха!.. – поспешно выкрутилась я, молниеносно повернувшись спиной и еще раз пригладив идеально стоящую подушку.

Мейрон наклонился ко мне:

– Тия, ты чего вдруг вспотела? Может, у тебя что-то болит?

«Да что у меня может болеть?!» – хотела ответить я, но вместо этого воскликнула:

– Ах, какая красивая подушка…

Осмотревшись, я быстро сменила тему:

– Кстати, Велезак сегодня не пришел на занятие?

Без привычного храпа этого мальчишки обстановка в классе казалась невероятно комфортной.

Может, именно поэтому материал, поданный сегодня учителем, усваивался еще лучше?

– Велезак последовал за отцом на встречу, – ответил на мой вопрос тихий голосок.

– Привет, Лоррейн.

– Привет, Фирентия.

Сегодня красавица Лоррейн снова была одета в платье со множеством белых оборок. Изначально мы чувствовали неловкость, когда сталкивались друг с другом. Но после того как начали посещать совместные занятия, у нас появилась возможность изредка обмениваться короткими разговорами и приветствиями. Правда, первой всегда начинала разговор я. Сегодня же Лоррейн впервые подошла ко мне сама.

– Послушай, Фирентия.

– Да, что такое?

– М-м-м… Какой твой любимый цвет?

Столь неожиданный вопрос немного сбил меня с толку.

Ты сейчас спрашиваешь, какой мне нравится цвет?

Я моргнула пару раз и ответила:

– Красный.

– А, ясно. Поняла.

Стоило мне ответить, как Лоррейн мгновенно развернулась и бесшумно покинула помещение – словно это все, что было ей нужно. В этот момент ко мне, застывшей в растерянности, приблизились близнецы.

– Что с тобой такое? Что тебе сказала Лоррейн?

– Она внезапно подошла…

– Внезапно подошла, и?..

– И спросила, какой цвет мне нравится.

Я думала, близнецы отреагируют примерно так: «Эм, и что это вообще такое?» или «Что за банальный вопрос?» Но эти двое широко раскрыли глаза и громко рассмеялись.

– Так значит, Тия любит красный цвет!

– Красный… красный…

Реакция близнецов тоже оказалась странной. Мейрон был в восторге, словно узнал очень полезную информацию, а Гилиу все время бормотал слово «красный», будто старался ничего не забыть. И Лоррейн повела себя странно, и близнецы – тоже. Нет, близнецы изначально были странными, но сегодня они побили все рекорды по своим причудам.

– Мне нужно быстро пойти к себе и немного вздремнуть, – вздохнула я и принялась заканчивать приводить в порядок свое учебное место.

* * *

В южном округе, находившемся под непосредственным управлением императора, раскинулся жилой район, где сосредоточились городские дома знати. Это место, известное как «город благородных», разительно отличалось от прочих районов столицы – его роскошь и изысканность не знали себе равных.

Особой славой пользовалась торговая улица Седакюн: здесь располагались дорогие магазины, а сегодня, как обычно, улица была заполнена знатью и богатыми торговцами.

Недавно открывшийся ресторан «Палаццо Победы» сегодня нарушил привычный распорядок: несмотря на ежедневную заполненность, он отказался от прочих гостей, чтобы принять лишь одну избранную группу посетителей. Виз Ломбарди, старший сын главы семьи Ломбарди, устраивал подобные встречи раз в сезон – и они неизменно пользовались огромным успехом в светских кругах.

– Говорят, Ломбарди и Ангенасы собираются начать совместный бизнес?

– Я тоже слышал! Не терпится увидеть результат!

Дворяне разбились на небольшие группы по три-пять человек, но везде звучала одна и та же тема. В светском обществе только и говорили, что о сотрудничестве двух могущественных семей. Род Ломбарди, слывущий «дворянами из всех дворян», и семья Ангенас, четыре поколения дочерей которой восходили на престол как императрицы, впервые объединяли усилия. Официального объявления еще не последовало, но слухи уже разлетелись по городу.

– Слышал, речь идет о текстильном бизнесе. Но в чем именно суть?

– Разве не о закупке шелка в западном регионе и его транспортировке сюда?

– Вполне возможно. У Ангенасов западные корни, а гильдия Ломбарди располагает ресурсами для дальних перевозок.

Виз старался сохранять улыбку, хотя уголки его рта нервно подрагивали. Вокруг него дворяне наперебой выдвигали противоречивые догадки. После инцидента с Галлаханом Виз долго не мог спать, и лишь недавно вернулся к привычному ритму жизни. Он убеждал себя, что великодушно уступил дело Галлахану, человеку, прежде не проявлявшему себя ни в чем. Но стоило услышать, как другие горячо обсуждают эту бизнес-идею, внутри у него все сжалось.

– Виз.

На его напряженные плечи легла чья-то рука. Это была Селаль, его жена.

– Дорогой, на нас смотрят.

Ее голос звучал нежно, словно она шептала ласковые слова, но эта мягкость мгновенно привела Виза в чувство. Он заметил, что дворяне, обсуждавшие текстильный бизнес, краем глаза наблюдают за ним. Те, кто был в курсе слухов, прекрасно знали: именно Виз стал инициатором совместного проекта Ломбарди и Ангенасов. И все же они с энтузиазмом обсуждали дело в его присутствии. Это место превратилось в поле битвы.

Виз скрыл выражение лица за бокалом в руке. Те, кто надеялся увидеть вспышку гнева от известного своим пылким нравом Виза, разочарованно осознали: он сохранил самообладание. Их взгляды словно говорили: «Как жаль, что мы упустили столь занимательное зрелище!»

– Может, пройдемся, проветримся? – предложила Селаль, поднимая Виза из-за стола.

Изящно скользя между гостями, она направилась в укромное место. Убедившись, что вокруг никого нет, Селаль произнесла:

– Теперь и господин Галлахан сможет заработать на хлеб, не так ли?

Она ласково похлопала мужа по плечу.

– Верно. Речь идет о бизнесе, связанном с продажей тканей. Даже если он добьется успехов, далеко ему не уйти.

– Вы правы. Не стоит переживать.

Селаль понимала тревоги Виза. Хотя он был старшим сыном Лулака, у него хватало недостатков. Она умела трезво оценивать мужа.

– Господин Галлахан – самый младший из детей главы семьи, который только и умеет, что играть. Оглянитесь вокруг. Для светского общества Ломбарди – это вы.

Фраза казалась простой, но стоило женщине ее произнести, лицо Виза просветлело. Она знала, что для него особенно важно.

– Велезак, подойди сюда! – Селаль подозвала сына, который в отдалении забавлялся с бабочкой. – С детьми из каких семей я советовала тебе сегодня поиграть?

– Эм… Из семей Мюмберт и Беллетирон. Но, матушка… – Велезак нахмурился, скрестил руки на груди и выдохнул. – Они такие скучные. Можно я просто поиграю один? Так веселее.

Для него второй сын Мюмберта и третий сын Беллетирона были трусами, не способными поддержать ни одну из его затей.

– Велезак, что, по-твоему, самое главное в жизни представителя благородного сословия?

Мальчик надул губы. Эти слова матери он слышал слишком часто – особенно в те дни, когда она его отчитывала.

– Это связи. Самое важное – это то, с кем вы общаетесь.

– Верно. Так что иди поздоровайся с молодыми господами Мюмбертом и Беллетироном. И не забудь улыбнуться так, словно искренне рад. Ты меня понял?

– Да-а…

Плечи Велезака поникли. Притворившись дружелюбным, как велела мать, он медленно направился к мальчикам.

– Вы тоже соберитесь. Господин Галлахан… в любом случае не будет утопать в делах слишком долго.

Селаль не верила, что Галлахан, впервые взявшийся за продвижение бизнеса, добьется успеха. Она намеревалась дождаться его провала, чтобы затем обсудить с Ангенасом запуск нового проекта – уже с Визом.

Спустя некоторое время супруги, идя под руку, вернулись к столу. С непринужденными улыбками они продолжили светскую встречу.

* * *

– Здравствуйте, дедушка!

Я вошла в кабинет и почтительно склонила голову.

– Фирентия, ты пришла? Я приказал принести печенье и сок – кушай, сколько хочешь.

– Хорошо, дедушка! Ого!

Я как раз проголодалась, и перекус оказался как нельзя кстати. С детской радостью я подбежала к дивану перед столом, заставленному тарелками со сладостями.

– Отец, я тоже пришел.

– Хорошо.

Разница в приеме была поразительной: мне – теплый, ему – ледяной.

Отец, взглянув на меня, радостно улыбнулся. Но стоило ему перевести взгляд на деда, лицо тут же стало строгим – он приготовился к приветствию. Я с удовольствием хрустела печеньем, прислушиваясь к разговору дедушки и отца. Сладкое поднимало настроение, но суть беседы заставляла насторожиться.

– Эта ткань еще не введена в торговый оборот, поэтому количество заказов остается неудовлетворительным.

– А каков объем уже произведенной продукции?

– Ее достаточно, чтобы сразу снабдить все магазины-ателье на торговой улице Седакюн. Мы постепенно корректируем объемы производства в соответствии с текущими заказами. Но это не значит, что стоит сокращать число мастеров.

– Но ведь тогда мы не сможем выполнять крупные заказы в срок.

– Да, это так…

Дела идут неважно?

Лица отца и дедушки были мрачны. Даже я начала нервничать. Этот текстильный бизнес должен стать надежной стартовой площадкой для отца.

Стараясь не шуметь, я сосредоточилась на разговоре, заглушая хруст печенья.

Дедушка помолчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, затем спросил:

– Ты консультировался с Клериваном?

– Мы обсуждали это, но, похоже, реального решения нет.

– Значит, у нас нет иного выбора, кроме как ждать.

– Да, отец.

Отец старался держать себя в руках, но на его лице явственно читались беспокойство и груз ответственности. Наверное, такое же выражение было и у меня. Ведь это был приказ дедушки – и отец взял на себя реализацию бизнес-идеи, которую изначально продвигал его старший брат Виз. Более того, проект оказался масштабным: в нем участвовала императорская семья.

Я тихо вздохнула.

– Дай-ка взглянуть на ткань.

– Вот, пожалуйста.

Отец протянул деду большой кусок фланели с короем.

– Она получилась мягче и легче, чем я думал. Ее очень просто красить в разные цвета, и она хорошо пропускает воздух – летом будет особенно удобно.

– Но до лета еще несколько месяцев.

Проблема заключалась в том, что продать произведенную ткань сразу не получалось. До начала полномасштабных продаж оставалась примерно неделя. Сейчас нужно было определиться с деловыми партнерами, которые будут стабильно поставлять товар на рынок.

Задыхаясь от расстройства, я отложила печенье и подошла к отцу:

– Папа! Я тоже хочу! Дайте мне тоже посмотреть!

Отец улыбнулся и, словно не имея иного выбора, протянул мне кусочек – такой же, как тот, что рассматривал дедушка.

– Ух ты…

Отец не ошибся. Фланель с короем оказалась несравненно мягче ткани, сотканной исключительно из стеблей короя. Она была чуть плотнее хлопка, но настолько легкой, что почти не касалась кожи и не вызывала дискомфорта. Я прикоснулась к полотну кончиками пальцев и убедилась: оно отлично пропускает воздух и прекрасно впитывает влагу. А благодаря фланелевым волокнам ткань обладала необычным блеском – даже без окраски она выглядела роскошно.

– Пока лучше подождать и посмотреть на реакцию магазинов на торговой улице Седакюн, которые согласились продавать наш товар, – произнес отец, словно уже приняв решение. – Если ткань хороша, после некоторого ожидания мы получим положительную обратную реакцию.

Но дедушка молчал, погруженный в свои мысли. Я тоже задумалась.

Произвести качественную вещь и просто ждать – не лучший способ. Если проблема в низкой осведомленности, нужно рассказать людям о новом товаре, даже если придется потратиться на рекламу. Дворяне заинтересуются хотя бы потому, что речь идет о сотрудничестве семей Ломбарди и Ангенас. А отцу нужен лишь небольшой толчок. Не требуются громкие рекламные акции – достаточно простого, запоминающегося слогана, чтобы подогреть интерес.

Нет ли чего-то подходящего? Я огляделась и заметила чашку с чаем перед отцом.

Вот это подойдет.

С довольной улыбкой я широко взмахнула тканью:

– Ух ты! Красотища какая! До чего же краси… ой!..

В тот момент, когда взгляды отца и дедушки были прикованы к развевающейся ткани, я сделала вид, что случайно опрокинула чашку. Чай мгновенно растекся по столу. Отец и дедушка вскочили со своих мест. Я бросила кусочек ткани в лужу чая.

– Боже!..

Перепуганный отец тут же оттащил меня подальше от стола:

– Тия, ты в порядке? Горячая вода не попала на тебя?

Он был вне себя от страха, беспокоясь, не обожглась ли я. Но главное – я увидела результат. Выражение лица дедушки резко изменилось, когда он заметил, что фланель с короем мгновенно впитала жидкость.

– Простите, папа. Я совершила ошибку.

– Фух… Ничего страшного, главное, что ты не пострадала.

– Галлахан, – позвал дедушка отца, который стряхивал с моей одежды остатки чая.

Через секунду глаза отца расширились: проследив за взглядом дедушки, он увидел, что ткань действительно отлично впитывает воду.

– Хо-о, так у нее еще и такое свойство имеется!

Отец схватил уголок ткани и поднял ее. Под ней оставалась лужица, но большая часть чая уже впиталась в полотно.

– При правильном использовании для этой ткани можно найти различные применения. Мне следует приложить краткую инструкцию по эксплуатации, когда мы доставим партию в магазины-ателье.

Подход, безусловно, хороший, но недостаточный. Нам нужен способ заинтересовать людей – побудить их купить ткань прямо сейчас. Я быстро подошла к отцу и, коснувшись тяжелой ткани, восторженно прощебетала:

– Вау! Папина ткань – просто чудо! Многие будут ее покупать, да? А вдруг из-за нее даже начнут драться?

Отец горько улыбнулся:

– Ха-ха, даже не знаю. Сейчас люди настроены скептически, но, надеюсь, все будет именно так, как ты говоришь, Тия.

– Скептически? Почему?

– Эм-м… Думаю, потому, что о ткани пока мало кто знает.

Верно, папа! Ты уловил суть!

Я угрюмо кивнула и быстро проговорила:

– У-ух… Было бы здорово, если бы люди могли заранее попробовать эту ткань!

– Тия, что ты имеешь в виду?

– Папа, вы сами сказали: люди еще ничего не знают о ткани. Вот я и подумала…

– Да, верно… Почему я сам не додумался? – пробормотал отец, погружаясь в размышления. Его реакция подтвердила: моя идея услышана. По словам отца, ткани уже произведено достаточно для продажи. Ткачи продолжают работать, и если держать рулоны на складах, они превратятся в залежный запас. Гораздо выгоднее использовать готовую ткань для рекламы, чем платить за хранение в ожидании окупаемости.

– Качество превосходное… Если бы люди могли заранее оценить материал…

– Отличная мысль! – подхватил дедушка. – Раздадим бесплатные образцы дворянам – нашей целевой группе.

Представители знати Лембру регулярно посещают магазины-ателье: выбирают материалы, разрабатывают дизайн и заказывают индивидуальные изделия – не только одежду, но и постельное белье, шторы. Значит, вместо простой презентации ткани можно стимулировать спрос, демонстрируя готовые вещи, которые из нее получаются.

– Но до начала торговли мало времени. Нужен простой продукт…

Вот он – подходящий момент!

Я схватила кусок сухой ткани и протянула отцу:

– Папа, сшейте мне носовой платок!

– Носовой платок?

– Ткань такая мягкая! Будет красиво, если отрезать кусочек и вышить цветочки по углам. Я обязательно похвастаюсь им перед Гилиу и Мейроном!

Отец замер, а потом его глаза засияли. Он посмотрел на дедушку.

Дедушка, поглаживая бороду, кивнул:

– Носовой платок… Да, это может стать отличным образцом.

– И почему я не додумался раньше?! Вспомнил: глава гильдии Дюрак однажды отрезал кусок ткани, чтобы вытереть пот, а потом стал постоянно носить его с собой – нашел очень удобным!

Отец облегченно рассмеялся:

– Даже специальная обработка не нужна. Достаточно разрезать ткань на куски и обметать края. А еще можно украсить платки вышивкой!

На этом моя миссия завершилась. Отец начал фонтанировать идеями. Это был уже не просто носовой платок: из его уст лились варианты прототипов, которые можно изготовить силами имеющихся мастеров.

– Н-нет, сейчас не время болтать – нужно действовать! Отец, не могли бы вы присмотреть за Тией?..

– Не беспокойся о Фирентии. Иди.

Изначально отец планировал лишь коротко отчитаться перед дедушкой о ходе производства, а затем вернуться домой к ужину.

– Прости, Тия, но папе пора на работу. Придется перенести ужин. Ты не сердишься?

– Все в порядке! Идите, папа!

Я улыбнулась и легко помахала ему на прощание. Отец несколько раз оглянулся, словно извиняясь, и выбежал из кабинета. Продолжая улыбаться, я смотрела ему вслед, как вдруг почувствовала на плече чью-то руку.

– Как насчет того, чтобы поужинать сегодня со своим дедушкой?

Ого! Что за неожиданное достижение!

Я быстро кивнула:

– С удовольствием, дедушка! Я хочу отведать мяско!

* * *

– Ха-ха, я и не знал, что наша Фирентия так хорошо кушает.

– Это невероятно вкусно!

– Да, ешь много – вырастешь большой.

Это нечестно. Я, конечно, знала: повар, готовящий для нас с отцом, и повар, обслуживающий дедушку – главу семьи, – разные люди. Но даже не представляла, насколько велика разница! С блаженством пережевывая нежный, сочный стейк, я ощущала невероятное счастье. Теперь появилась еще одна причина почаще ужинать с дедушкой.

– Дедушка, вы тоже кушайте!

– Твой дедушка чувствует насыщение, просто наблюдая, как ты с аппетитом ешь.

Когда я справилась с нарезанным для меня мясом, дедушка принялся разделывать оставшийся стейк на небольшие кусочки.

– В последнее время я часто открываю тебя с новых сторон, Фирентия.

– Кха-ха… Простите?

– Ты – робкая и плаксивая девочка, которая вдруг избила двоюродного брата. Была такая привередливая к еде, что вечно расстраивала своего отца, а теперь так хорошо кушаешь…

Сочный кусок мяса, плавно скользивший в желудок, словно застрял где-то посередине пищевода. Меня что, раскусили? Стараясь выглядеть невозмутимой, я принялась резать овощи и отправлять их в рот, не переставая при этом наблюдать за выражением лица дедушки.

– Фирентия.

– Д-да…

– Ни о чем больше не волнуйся.

Я не совсем понимала, о чем он говорит, но, похоже, не собирался допытываться о произошедших со мной переменах.

– Девчушка…

Дедушка горько улыбнулся и похлопал меня по макушке – видимо, знак того, что он обо мне высокого мнения. Решив, что все идет хорошо, я отправила в рот очередной кусок мяса и попыталась сменить тему:

– Ах, как же это вкусно!.. Ха-ха-ха…

– Ешь сколько хочешь. Если мало – распоряжусь, чтобы принесли еще.

– Хорошо, дедушка!

К счастью, после этих слов дедушка больше ничего не говорил. Мы погрузились в спокойную трапезу: он то и дело ставил передо мной блюда с тем, что мне особенно нравилось. Позже, с облегчением наслаждаясь фруктами и сладким шоколадом на десерт, я вновь ощутила на себе его внимательный взгляд. Когда ужин подошел к концу, он тихо спросил:

– Фирентия, может, ты хотела бы что-нибудь получить?

Что-нибудь получить? Почему он вдруг спрашивает об этом?

– Что тебе обычно нравится?

– Мне… мне нравятся книги, – осторожно ответила я, не понимая причин его интереса.

– Книги, значит…

Дедушка задумался, потирая красивую бороду, затем щелкнул пальцами:

– Хорошо. Раз ты любишь книги, я построю для тебя маленькую библиотеку!

– А, библиотеку… Нет, секунду, библиотеку?!

Я лишь сказала, что люблю книги – но что значит «построю библиотеку»? От неожиданности я по-настоящему перепугалась. Дедушка разразился громким смехом:

– Речь идет о дне рождения самой младшей внучки Лулака Ломбарди. Разве я могу не сделать достойный подарок, чтобы не упасть в грязь лицом?

– А, день рождения…

Я совершенно забыла об этом! Приближался мой день рождения. Отец обещал подарить мне лошадь и жеребенка. А я, поглощенная делами, совсем не замечала, как бежит время.

– Ах, так вот в чем было дело!

– Что такое?

– Лоррейн, Гилиу и Мейрон интересовались, какой мой любимый цвет. Теперь я понимаю, зачем они это спрашивали.

Дедушка удовлетворенно усмехнулся:

– Смотрю, наша Фирентия сблизилась со своими двоюродными братьями и сестрой!

Не знаю, можно ли назвать эти отношения близкими… Тем не менее по сравнению с моей прошлой жизнью мы вчетвером стали общаться гораздо теснее. Я кивнула:

– Да.

– Это радует. Как приятно видеть вас такими дружными!

Дедушка снова погладил меня по голове, а потом спросил с блеском в глазах:

– Итак, что ты думаешь о библиотеке в качестве подарка на день рождения?

Да где это видано, чтобы ребенку на восьмой день рождения дарили библиотеку?! После отцовского обещания подарить кобылу с жеребенком я вновь столкнулась с подарком невероятного масштаба – к такому никак не получалось привыкнуть.

– Эм-м… Значит, этой библиотекой смогу пользоваться только я?

– Если ты этого хочешь, то так и будет.

На самом деле предложение было неплохим. Отец часто занят, и у меня появляется свободное время. Раньше я нередко оставалась в покоях Шананет вместе с близнецами. Но в последнее время я все острее ощущала потребность в личном пространстве – где могла бы собраться с мыслями и в будущем устроить что-то вроде рабочего кабинета.

Но я покачала головой:

– Я бы хотела библиотеку для личного пользования… Но, пожалуйста, подарите мне в этом году на день рождения что-нибудь другое, дедушка.

– Что-нибудь другое? Расскажи, что именно.

– Речь не о чем-то большом. Просто в будущем выполните одну мою просьбу.

– Просьбу?

Дедушка на мгновение широко раскрыл глаза, а потом расхохотался:

– Ха-ха-ха! Просьбу, значит! Просьбу!

Я смотрела на него с искренней детской улыбкой, но ладони вспотели от волнения. Рано или поздно случится что-то, что потребует помощи дедушки. Если он сейчас ответит отказом, придется искать другой способ обратиться к нему за одолжением.

– А известно ли тебе, что это гораздо более ценный подарок, чем библиотека?

Что и следовало ожидать от дедушки…

– Неужели правда?

Я продолжала невинно хихикать, делая вид, что ничего не понимаю.

– Хм-м…

Дедушка пристально посмотрел на меня, потом дружелюбно улыбнулся:

– Хорошо, давай так и сделаем.

Ха-а, какое облегчение! Я постаралась сдержать вздох и громко воскликнула:

– Ух ты! Большое спасибо, дедушка!

– Вижу, тебе мой подарок нравится.

Таким образом, я подготовилась к грядущим событиям. Взяв виноградину с тарелки, я отправила ее в рот, наслаждаясь сладостью момента.

* * *

Нервничающий Галлахан сидел в кабинете главы гильдии Ломбарди – в главном офисе, расположенном на территории, лично управляемой императором. Его руки, сцепленные так крепко, что костяшки побелели, время от времени дрожали.

– Ху-у… – из груди вырвался тяжелый, протяжный вздох. Он пытался унять тревогу, но напряжение лишь нарастало. И в тот миг, когда Галлахан не выдержал и вскочил со своего места, дверь кабинета широко распахнулась – вошел глава гильдии Дюрак.

– С-сработало! – Дюрак, едва переводя дух, словно бежал без остановки, вскинул обе руки. – Началось настоящее безумие! Поступает огромное количество заказов! Это потрясающе!

Его голос дрожал от волнения, которое он не в силах был скрыть. Дюрак стремительно приблизился, будто намереваясь радостно обнять Галлахана, но тот остался безучастен.

– Ха-а…

Галлахан с облегчением опустился на диван, потирая бледное лицо:

– Слава богу.

В его измученном голосе не было сил.

– Ха-ха! Глядя на тебя, дружочек, лишний раз убеждаюсь: ты тот еще шутник и паникер! – расхохотался Дюрак. – Если хочешь и дальше вершить великие дела, нужно набраться смелости!

Раньше глава гильдии неизменно обращался к Галлахану как к «молодому господину Ломбарди», но постепенно официальные титулы сменились более теплыми – «дружок», «ты». Хотя Галлахан неоднократно просил Дюрака о неформальном общении, ссылаясь на разницу в возрасте, ранее тот упорно сохранял дистанцию. Теперь же, судя по всему, напряжение и нервозность Дюрака явно отступили. В ответ на его дружелюбное обращение Галлахан слабо улыбнулся и кивнул.

Идея Тии оказалась невероятно успешной. После того как Галлахан покинул кабинет главы семьи, он несколько дней не мог вернуться домой – с одержимостью работал над созданием прототипов товаров для продажи. В итоге он успел изготовить не только задуманные изначально носовые платки, но и женские нижние юбки, а также простые по дизайну наволочки. Это стало возможным благодаря мастерам, которые трудились день и ночь, словно речь шла об их собственном деле. Одновременно гильдии Ломбарди и Дюрак задействовали все связи, представив прототипы дворянам как императорского уезда, так и прилегающих территорий. Последние дни перед официальной продажей ткани Галлахан провел без сна, терзаемый беспокойством.

Основной материал – трава корой – была доступна повсеместно, но требовала значительных трудовых ресурсов. Они едва не оказались на грани банкротства, даже не успев толком начать продажи. И вот сегодня… Галлахану наконец удалось увидеть плоды своих трудов.

– Так-с, давай-ка выпьем.

Несмотря на спешку, Дюрак успел захватить бутылку вина – и теперь предлагал партнеру отметить успех. Галлахан, не отличавшийся любовью к спиртному, сегодня с улыбкой принял бокал.

– За успешное начало! – Дюрак громко провозгласил тост и тут же осушил бокал до дна.

Галлахан смог осилить лишь половину, поморщившись от горького послевкусия.

– Конечно, поздно об этом говорить, но почему ты изменил план на полпути? Носовых платков хватило бы, чтобы вызвать хорошую реакцию.

Когда Галлахан впервые рассказал Дюраку о замысле раздавать носовые платки знати, тот пришел в восторг и назвал его гением. Но младший Ломбарди не остановился. Он вложил собственные средства, нанял дополнительных мастеров и запустил производство других прототипов. Этот смелый, дерзкий шаг мало соответствовал обычному, сдержанному характеру Галлахана.

– Ну… – смущенно улыбнулся он. – Разве не говорят, что чем больше инвестируешь, тем больше получаешь?

Наблюдая за изготовлением носовых платков, Галлахан словно заново открыл себя – того, кто ранее привык довольствоваться спокойной жизнью.

«Не допускай глупых мыслей о том, что если отступишь и заляжешь на дно, то сможешь избежать бури», – голос Шананет звучал в его ушах так отчетливо, будто она стояла рядом. И потому он, словно одержимый, бросался в работу с головой.

Несколько раз Галлахан был на грани того, чтобы сдаться, терзаемый сомнениями: «А не перебор ли это? Точно ли я не пожалею о своем выборе?» Но одна мысль неизменно возвращала его к действительности: «Мне нужно набраться сил ради Тии». Именно она держала его на плаву.

Создав прототип, Галлахан стал официальным инвестором бизнеса – и теперь имел полное право на долю будущей прибыли. Инициатива принесла плоды: выросли не только активы гильдий и банка Ломбарди, но и его личные сбережения.

– Что и следовало ожидать от человека из семьи Ломбарди, – похвалил Дюрак, хлопнув Галлахана по плечу. – Хотя мы уже подняли бокалы за успех, это лишь начало. Нужно убедиться, что ткань будет доставляться без сбоев.

– На самом деле мне есть что вам сказать по этому поводу, – ответил Галлахан, поглаживая край бокала.

– Что именно?

– Как только производство стабилизируется, я планирую выйти из этого бизнеса.

– Нет! Почему?! – воскликнул Дюрак с нескрываемым удивлением. – Теперь, когда тяжелая работа позади, разве не следует насладиться результатами?

И правда: все усилия и переживания Галлахана окупились – заказов оказалось огромное количество. Казалось бы, самое время пожинать плоды успеха, и его решение выйти из дела выглядело необъяснимым. Галлахан улыбнулся и покачал головой:

– Есть один бизнес, которым я хочу заняться.

– Бизнес, которым ты хочешь заняться?

– Да. И я планирую продвигать этот проект за свой счет, а не за счет активов Ломбарди.

Деньги, потраченные на создание образцов, оказались скрытым благословением. По мере роста бизнеса с тканью из короя в руки Галлахана поступало все больше средств. Объединив их со сбережениями в банке Ломбарди, он наконец смог приступить к реализации собственной идеи.

– Божечки, должно быть, все дело в твоей молодости – ты слишком ненасытен! Ладно, я тебя понял. Когда более-менее все наладится, поделись со мной, что это за бизнес. Если продвижением занимаешься ты, то я не прочь сделать инвестиции, – сказал Дюрак, глядя на Галлахана с доверием. Он больше не считал всех сыновей Лулака тупицами. Наблюдая за младшим сыном Ломбарди, Дюрак признал: несмотря на излишнюю осторожность, тот унаследовал решимость своего отца. Возможно, однажды этот человек свершит великие дела.

С этими мыслями глава гильдии вновь наполнил бокал вином.

* * *

– Привет, Эстира!

– Вы пришли, госпожа, – улыбнулась та, встречая меня у дверей лечебницы.

Мне было немного неловко обращаться к Эстире на «ты» – она была взрослой девушкой. Но правила предписывали именно так общаться с сотрудниками и слугами. Исключения составляли лишь Клериван, седовласый доктор О’Мейли и библиотекарь Брошель.

Благодаря лечению моего запястья мы с Эстирой стали довольно близки – этим занималась именно она, а не доктор.

– Сегодня я принесла фруктовый торт!

Точнее, я целенаправленно старалась подружиться с Эстирой. Внешне она казалась человеком, предпочитающим горький чай сладостям. Но, как выяснилось, Эстира обожала десерты – вот только ее скромная зарплата не позволяла баловать себя часто.

– Спасибо, госпожа, – ее лицо озарила белоснежная улыбка, когда я достала торт из сумки для пикника.

– Я принесла не кусочек, а целый тортик – забирай его к себе в комнату и наслаждайся!

Быть внучкой Ломбарди с практически неограниченными ресурсами порой оказывалось очень удобно. Чтобы купить торт такого размера, Эстире пришлось бы отправиться в кондитерскую, зажмурить глаза и с трепетом выложить на прилавок звонкие монеты. Мне же достаточно было лишь кивнуть первому попавшемуся слуге – и вот уже в корзине для пикника лежит торт, который я могу унести, куда пожелаю…

– Если вы, госпожа, не заняты, не желаете ли отведать кусочек торта и выпить чаю?

Предложение прозвучало как музыка. Именно этого повода я и искала, чтобы завязать разговор с Эстирой. Я энергично закивала, а девушка тем временем поставила чайник на плиту.

– Тогда, пока вода закипает, давайте взглянем на ваше запястье.

– Да, конечно.

Словно касаясь опавшего осеннего листа, который может в любой момент рассыпаться, Эстира осторожно осмотрела мое запястье – внешне оно выглядело в полном порядке.

– По-моему, оно почти полностью восстановилось.

– Я же говорила! Рука в полном порядке.

– Но если оставить все как есть, со временем это может обернуться серьезной травмой. Такого допускать нельзя.

Впрочем, в моем случае эта «травма» помогла – именно благодаря ей я смогла сблизиться с Эстирой. Получив официальное подтверждение «выздоровления», я принялась разрезать торт, наслаждаясь неторопливым чаепитием.

Спустя некоторое время, когда мне показалось, что Эстира в полной мере насладилась своим кусочком торта, я задала ей вопрос, на первый взгляд казавшийся совершенно банальным:

– О чем ты мечтаешь, Эстира?

Слово «мечта», произнесенное ребенком, обычно вызывает улыбку. Но девушка не усмехнулась – напротив, на ее лице отразилась глубокая задумчивость.

– Моя цель – поступить в академию и изучать траволечение, – ответила она без промедления.

– А-а, траволечение…

Мои догадки подтвердились. Значит, планы Эстиры уже оформились в столь четкие цели. Я притворилась озадаченной:

– Но разве обучение в академии не стоит баснословных денег?

Академия, построенная первым императором Лембру на пожертвование семьи Ломбарди, принимала в свои стены любого, кто сдал экзамен, – независимо от статуса. Однако она была известна высокой платой за обучение. Более того, поскольку большинство простолюдинов были неграмотны, можно с уверенностью сказать, что академия являлась образовательным учреждением для знати.

– Все верно, – кивнула Эстира. – Поэтому я работаю не покладая рук, чтобы накопить нужную сумму. Как только соберу деньги за первый год обучения, попробую побороться за стипендию.

– И сколько уже удалось накопить?

– Примерно половину… – ее голос дрогнул на последних словах.

Да, поначалу каждая монетка кажется ничтожной, но собрать даже половину требуемой суммы – уже серьезное достижение.

– А что дальше? Чем планируешь заниматься после академии, когда освоишь траволечение?

Вопрос, вероятно, удивил ее – нечасто ребенок спрашивает так вдумчиво. Эстира внимательно на меня посмотрела:

– Право, не верится, что вам всего семь лет, госпожа.

– Через несколько дней будет восемь! – с гордым видом заявила я. По сути, разница между семью и восемью годами невелика, но я намеренно подчеркнула свой почти «взрослый» возраст.

– Я мечтаю систематически изучать траволечение, – тихо продолжила Эстира, – а потом открыть лечебницу, где смогут лечиться даже те, у кого нет денег. Вот моя… мечта.

Она произнесла это с такой робостью, словно стыдилась собственных слов. Но я вовсе не собиралась смеяться – ведь мечты принадлежат тем, кто еще не воплотил их в жизнь.

Вместо насмешки я мягко спросила:

– Может, я смогу помочь тебе с этим?

– Простите?..

– Я говорю о твоей мечте, Эстира. Думаю, у меня есть возможность тебе помочь.

Ее длинные ресницы дрогнули, когда она медленно моргнула, явно пытаясь осмыслить мои слова.

– Вы имеете в виду гранты семьи Ломбарди для студентов? – догадалась она.

Как всегда, Эстира быстро схватывала суть.

– Нет, – улыбнулась я. – Я говорю именно о мечте, а не о цели.

Эстира четко разграничивала: цель – обучение в академии, мечта – создание лечебницы для бедных.

– Н-ну, это просто-напросто мечта, о которой я время от времени думаю…

– Хорошо. Значит, речь идет о том, чего ты по-настоящему хочешь. Я могу тебе помочь. – Сказала я с легкой улыбкой.

– Что ж, но сначала тебе нужно будет поступить в академию.

Как и говорила Эстира, сейчас я всего лишь восьмилетний ребенок. Но я – та, кто знает, как помочь ей осуществить мечту. И к тому же – член семьи Ломбарди.

Для Ломбарди сумма, необходимая для обучения в Императорской академии, – сущие пустяки. Даже если я просто несколько месяцев буду откладывать карманные деньги, хранящиеся в банке Ломбарди, вопрос решится моментально.

– Что ты об этом думаешь?

Эстира понимала все без слов – мои слова не вызвали у нее даже тени усмешки. Ее зрачки, до этого дрожавшие, словно в эпицентре землетрясения, вдруг прояснились. Сделав глубокий вдох, она спросила:

– Тогда что я могу для вас сделать?

Эстира действительно схватывала все на лету. От этого она внушала еще большее доверие. Я слегка пожала плечами:

– Просьба пустяковая. Можешь ли ты сделать для меня лекарство Мелькона?

– Лекарство… Мелькона?

– Да! Может, это сложно?

– Нет, дело не в сложности изготовления…

Препарат Мелькона – комбинация нескольких лекарственных трав. Обычно его назначают как пищевую добавку детям в фазе роста либо как питательное тонизирующее средство взрослым, жалующимся на усталость.

– Но мне нужно, чтобы ты сделала его концентрированным. Чем гуще, тем лучше. В количестве, достаточном для ежедневного приема в течение месяца, во флаконе такого размера. – Я показала пальцами.

– Так вы просите об этом не для себя, госпожа?

И правда: если бы лекарство было нужно мне, не имело бы смысла заказывать месячный запас. Достаточно было бы приказать слуге – и ежедневно получать порцию в свою комнату.

– Лекарство Мелькона я приготовлю, – кивнула Эстира. Кто бы его ни выпил, опасности не возникнет – потому она без колебаний согласилась помочь.

– Не волнуйся, Эстира.

Это лекарство никому не навредит. Оно будет использовано для спасения.

– Спасибо! Буду считать это подарком на свой день рождения! – воскликнула я, стараясь избежать ощущения сделки. Мне важно было оставаться для Эстиры той, кому она может доверять. Нельзя допустить, чтобы она почувствовала себя участницей торга.

К счастью, Эстира расслабленно улыбнулась и кивнула:

– Когда примерно оно будет готово?

– На изготовление уйдет около недели.

– Отлично! Это идеально!

Препарат Мелькона – питательное тонизирующее средство, подходящее для любого возраста. Но у него имелся и малоизвестный эффект.

– Пожалуйста, сделай лекарство как можно более густым, – попросила я.

Хотя это средство не относится к сильнодействующим, при длительном приеме оно становится эффективным противоядием против большинства распространенных ядов.