Поиски жилых помещений в дальнем углу конюшни отняли у меня некоторое время, но я быстро проползла через треснувшее окно, ведущее в маленькую квартиру смотрителя конюшни. Помещения в конце конюшни образовывали некоторое подобие буквы «Т», и я смогла заглянуть за угол, осматривая проход.

Нико искусственной рукой пригвоздил мужчину к стойлу. Позади работника стоял крюгер, обнюхивая его волосы через прутья ограды с голодным рычанием. Перед скачками их, должно быть, не кормят, а после работники конюшни должны приносить им еду, судя по стоявшим у стойл лоткам с сырым мясом.

Голос работника разносился по проходу, но был слишком слабым, чтобы расслышать что-то внятное. Стойла укрывал небольшой навес, рядом стояла приставная лестница, до которой можно было добежать, если мне достанет смелости подобраться поближе. И я действительно ее почувствовала, словно кто-то сказал мне «иди», и ноги сами осторожно понесли меня к лестнице. Нико предупреждал меня, чтобы я не лезла в его дела, и он явно скрывал что-то, чем заинтересовался бы инспектор.

Власть проявлялась во множестве форм. Богатство, положение в обществе, красота. Но самой коварной были тайны. Если Нико собирался сделать что-то опасное, я могла бы потом использовать это против него. Возможно, чтобы разорвать этот брак, забрав деньги, если эти тайны окажутся достаточно зловещими.

Я вскарабкалась по ступенькам. Достаточно низко, мое тело оказалось вровень с навесом, и этого вполне хватило, чтобы разглядеть, как лицо мужчины приобрело неестественный фиолетовый оттенок. Нико разжал хватку – и мужчина грузно осел на покрытый соломой пол.

– Мистер Аттано, пожалуйста, – сбивчиво бормотал он, хватая ртом воздух. – Я не состою ни в каких обществах, клянусь! Я даже из Ньюпорта почти не выезжаю…

– А это тогда что, Сайлас? – Нико уронил что-то на пол, прямо под ноги умолявшему его человеку. – Скажешь, не твое?

Тот судорожно сглотнул, переведя взгляд на предмет, который, как я теперь видела, оказался ножом с красным лезвием. Сайлас задрожал.

– Впервые вижу.

Нико вздохнул, словно ответ разочаровал его. Он присел так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Сайласа, достал из внутреннего кармана плаща клочок бумаги и развернул, показывая текст своему собеседнику.

– Я могу сохранить тебе жизнь, если скажешь мне, кто заказал покушение на них. Назови имя – и я тебя отпущу.

Сайлас прищурился, поглядев на бумагу, и пошевелил челюстью.

– Не смей лгать, – предупредил Нико, и его голос звучал почти драматично. – Если ты что-нибудь придумаешь, чтобы защитить своих друзей, я узнаю об этом, а я знаю о тебе все, Сайлас. Где ты живешь, где живет твоя мать, где живут твоя вторая жена и семеро детей…

– Я же сказал вам, что никак в этом не замешан! Я простой смотритель конюшни! Понятия не имею, кто эти люди…

Сайлас широко открыл рот, но голос его оборвался. Нико спрятал бумажку в карман, поднялся на ноги и одной рукой поднял смотрителя за воротник, а другой, ухватившись за дверь стойла, отодвинул замок.

– Мне плевать, скольких из вас придется убить, чтобы получить то, что мне нужно. Кто-нибудь да заговорит. Хочешь усложнить мне работу? Думаешь, что защищать друзей благородно? Хорошо. Я оставлю за собой кровавый след на пути к мести и вымощу дорогу твоими потрохами. Если первую смерть могли списать на несчастный случай, а вторую – на случайное совпадение, то с твоей смертью они все поймут. Они поймут, что я достану их всех.

Нико распахнул дверь кабинки и втолкнул мужчину внутрь. Тот был едва в состоянии издавать хоть какие-то звуки, когда крюгер вцепился в него бритвенно острыми зубами. Маг закрыл двери, оставив замок свободно болтаться, но с моего места на навесе было прекрасно видно, как тварь первым делом разорвала горло смотрителю конюшни, залив стены кровью.

Тихое стойло наполнили ужасающие звуки – крюгер хищно ворчал, поглощая человеческое тело, разрывая каждую конечность, вгрызаясь во внутренности, пока от Сайласа не остались только голые кости. Я отвернулась, чтобы не смотреть, но какофонии внизу было достаточно, чтобы подстегнуть воображение. Достаточно, чтобы меня замутило до головокружения. Я уткнулась лицом в плечо, зажала руками уши, лишь бы не слышать звуков чудовищной кормежки.

Крюгер доел через несколько минут, из которых каждая, как мне показалось, шла за две. Когда я наконец подняла глаза, Нико давно уже ушел, и единственным оставшимся в конюшне человеческим звуком было биение моего сердца. Что-то мне подсказывало, что, если бы маг обернулся и посмотрел наверх, он швырнул бы меня в то же стойло за то, чему я была свидетелем.

Пока никто не хватился Сайласа и заодно не обнаружил меня, я быстро слезла с навеса и убежала тем же путем, которым пришла, отчаянно, но безрезультатно пытаясь унять крупную дрожь в руках. Я понятия не имела, чего Нико от него хотел, чьи лица могли быть на той бумаге, и с чего бы он стал мстить работнику конюшни. Однако этой ночью мне открылась одна правда: Николаи Аттано – убийца, у него есть цель, и я собиралась выяснить, какая именно.

Волна радостных воплей вырвалась с арены, взметнулась в темное небо и разлетелась далеко вокруг ипподрома. То ли на беговой дорожке кого-то сожрали, то ли скачки закончились и победителям раздавали награды. В любом случае, без билета я не могла пройти обратно через ворота, у которых теперь притаился охранник. Мне стало интересно, заплатил ли Нико ему за перерыв ради возможности незаметно уйти и вернуться.

Единственное, что мне оставалось, это направляться к подъездной дороге, где ждали экипажи, и надеяться, что я не столкнусь нос к носу со своим муженьком прежде, чем сердце успокоится. Если сейчас Нико догадается, что я что-то подозреваю, возможно, это побудит его осторожнее обстряпывать свои делишки.

Светильники на стене вокруг этой части арены располагались далеко друг от друга. Я даже не заметила несколько фигур, перегородивших мощеную дорожку, пока они не оказались в нескольких шагах от меня. Их молчание заставило меня замереть – они словно ждали, когда я окажусь рядом, чтобы показаться.

Кем бы они ни были, двигались они бесшумно. Мое замедленное дыхание, наоборот, звучало слишком громко, а пульс в этой тишине казался просто оглушающим. Я медленно начала пятиться к конюшням, отказываясь поворачиваться спиной к компании, заступившей мне дорогу, и стараясь не выпускать их из поля зрения.

Порыв ветра – и бежать стало некуда. За ним последовало обжигающе-холодное ощущение магии Следа. Мгновение – и еще один кровосос зашел слева. Путь к подъездной дороге оказался отрезан. Фонари на стене оказались прямо за их спинами, превращая их в черные силуэты, не давая различить лиц. Я вытащила оружие, демонстрируя силу, и понадеялась, что этого будет достаточно, чтобы заставить их отступить.

– Вы мешаете мне пройти, – сказала я.

Всего лишь предупреждение, поскольку я была не в настроении создавать проблемы на арене, которая мне не принадлежала.

– Что скажешь? – Мужчина заговорил первым, обращаясь к кому-то еще.

Позади меня послышалось какое-то движение – и их стало больше. Я уже не могла понять, сколько их на меня одну. Еще больше веергов. У мужика, который меня ограбил, явно были друзья. Мои ножи и пули пропитаны «бликами», но между выстрелами должно пройти время. Это засада, и меня, совершенно очевидно, задавят численным превосходством.

Женщина наклонила голову.

– Под описание подходит, но стоит ли хватать ее, когда вокруг столько возможных свидетелей?

– Вы о чем? – спросила я, и мой палец скользнул по изогнутому предохранителю спускового крючка.

– Ну, Энджел, теперь нам придется. Ты нас, мать твою, сдала.

В поле зрения появился кровосос, который стащил у меня кошелек.

– Или можно заставить ее забыть, как и всех остальных, – ответила она, едва заметно пожав плечами. – Но сначала мы могли бы ее выпить. Эта выглядит боевой.

Я выбросила руку вверх и теперь смотрела на противников поверх дула револьвера.

– Ты права, я боец. А когда надо – еще и убийца. Прочь с дороги, пока у меня не появилась причина тебе это доказать.

Я не осмелилась позволить себе даже моргнуть, но женщина двигалась с такой скоростью, что к тому времени, как я заметила ее выпад, было уже слишком поздно. Мой револьвер выстрелил, но пуля ушла в пустоту. Я даже не отследила, куда выстрелила – женщина с разгона набросилась на меня, с силой впечатав в стену арены, да так, что у меня в глазах помутилось.

– Да как ты смеешь угрожать таким, как я, низшая? Ты что, правда считаешь себя достойным противником хотя бы одному из нас, не говоря уже о целом ковене?

– А разве тебе не следует ловить всякую дрянь в сточной канаве? – огрызнулась я.

Она сдавила мне горло так, что каждое слово давалось с огромным трудом. Двое других заломили мне руки за спину, прижав к стене.

Женщина наклонилась ближе и шумно втянула ноздрями мой запах, а потом улыбнулась, оскалив острые зубы.

– А тебе разве не следует сидеть дома под защитой у папочки? Несколько малышек вроде тебя недавно пропали с концами. Опасно ходить здесь совсем одной.

– А я и не одна. Меня муж ждет. Я просто покурить вышла. – Это была почти правда. – Он начнет меня искать, если я скоро не вернусь, и, поверьте, вы не хотите с ним связываться. Он – маг.

А вот это – наглая ложь. Нико скорее всего позволил бы им высосать из меня всю кровь до последней капли, если бы увидел нас сейчас. Однако они этого не знали. Если обладатели Следа кого-то и боялись, то только себе подобных.

Моя тирада не вызвала в глазах женщины даже отблеска страха. Они были темными – ее глаза. И это значило, что она была весьма голодна. Несколько глотков моей крови – и они снова загорятся ярко-красным.

– Что ж, в таком случае, – сказала она, нарочито растягивая слова, – нам лучше поторопиться.

Со скоростью, свойственной лишь природным хищникам, женщина зажала мне рот рукой и впилась в мою плоть, даже не закатав рукав. В глазах побелело от боли, которая обожгла мои вены.

Гребаные кровососы.

Она не хотела меня убить – она хотела насытиться. Я поняла это по тому, откуда она пила мою кровь. Впилась бы в яремную вену – это убило бы меня моментально, однако она вонзила зубы в вену на плече, такую же крупную, до которой так же легко добраться, но кровь из нее течет медленнее, а это значит, у меня появился шанс. Яд от ее клыков проник под кожу и горел словно пламя преисподней, стремясь выжечь меня изнутри.

Мой дикий вопль прорвался сквозь ее пальцы. Я яростно отбивалась от рук, распластавших меня по кирпичной стене, однако пламя было сильнее. Драться было бесполезно, но я продолжала пытаться, потому что никогда бы никому не позволила лишить меня возможности сопротивляться.

Внезапно дамочка, вцепившаяся мне в руку, разжала челюсти и отшатнулась, отплевываясь, будто подавилась моей кровью. Кровь заляпала ей подбородок и забрызгала недоумевающие лица ее спутников, пока она старательно откашливалась. Она ошеломленно таращилась на меня, округлив глаза, а я точно так же таращилась на нее.

– Да какого хрена? – пронзительно взвизгнула она, переведя дух. – Что за «блики» такие у тебя в крови?

Несмотря на предупреждения Нико, я весь день ничего не принимала.

Мужчина, помогавший зажать меня в угол, отпустил мою левую руку и бросился к подруге. Было видно, как он напрягся от беспокойства.

– Что такое Энджел? Она что, на вкус противная?

– Чего? – не поняла я.

– У нее вкус… неправильный. – Энджел схватилась за грудь, ее дыхание стало хриплым. Меня никогда не кусали кровососы, однако я полагала, что такая реакция точно не была для них в порядке вещей. Холодные и голодные глаза вспыхнули яростным огнем. – Что за новый сорт «бликов» теперь толкают Фиренце? Что за херня у тебя в крови, низшая?

Она требовала от меня ответов, которых у меня не было. Самое честное, что я могла сделать в этот момент, – прикинуться дурочкой.

– Ну… не зна-аю… Купила у них то же, что и всегда, первоклассная шту…

– Небось новую формулу испытывают, – перебил другой кровосос. – Говорил я тебе, нельзя им верить. Дали ей что-то особенное перед тем, как…

Энджел суровым взглядом заставила его замолчать.

– Кто-то должен ее заставить. Мы слишком долго тут торчим. Рано или поздно кто-нибудь притащится.

Пока они препирались, я свободной рукой вытащила складной нож, спрятанный в перчатке чуть ниже запястья, и вонзила в кровососа, державшего меня справа. Он пронзительно заорал, когда «блики», покрывавшие отшлифованную сталь, проникли в хранилище его Следа, полностью лишив его сил.

Не успел он обмякнуть, как я резко вытащила лезвие из его груди и метнула нож в того, кто стоял рядом с Энджел. От инерции броска еще один нож выскользнул у меня из рукава прямо в ладонь. Он ушел в веерга, выскочившего из тени, чтобы остановить меня. Я потянулась за револьвером, но кобура была пуста. Меня охватило отчаяние, когда я осознала, что выронила оружие.

У меня было время швырнуть еще два ножа, но знакомый щелчок затвора моего же револьвера заставил меня замереть. Энджел слегка неуклюже держала его в вытянутой руке, как будто не слишком хорошо обращалась с огнестрельным оружием. Однако, чтобы попасть в цель с такого близкого расстояния, быть хорошим стрелком и не нужно.

– Этого вполне достаточно, – сказала она, глядя на кровососов, зажимавших раны.

«Блики», которыми мы смазывали клинки, подавляли их магию – полезное средство против потомков Святых. Благодаря им мой отец и семья Фиренце много лет назад сколотили состояние, когда местные отчаянно просили защиты от тех, кто использовал свой След не слишком желательным образом.

– Сдохнуть хочешь, низшая? – прошипела она сквозь зубы. – Я могу твои мозги по стенке размазать, и пусть крысы слизывают с земли то, что от тебя останется. – Она опустила дуло на уровень моего живота. – Однако я слышала, что местные могут прожить часа четыре после выстрела в живот. Будешь корчиться в агонии, умоляя смерть прийти поскорее. Подходящее наказание за нападение на Серых Рук.

Кругом было тихо, если не считать глухого шума арены, от которого за моей спиной подрагивала кирпичная стена. Левая рука пульсировала от воздействия яда и бессильно повисла. Энджел кивнула.

– На твое счастье, у нас есть дела, которые надо закончить. На колени. Люка, свяжи ее. Доставим ее к нему, как он и просил.

Высказать вслух намерение оставить меня в живых и сообщить о своих планах было глупейшей ошибкой с ее стороны. Один из оставшихся кровососов подошел ко мне сзади с веревкой, другой повалил меня на землю. После того как он связал мне одно запястье, я развернулась на колене и вырвала свободную руку из его хватки. Еще мгновение – и я уже стояла позади своего похитителя, сдавливая ему трахею его же веревкой, пока его вдох не превратился в тихий свист. Его тело стало моим щитом.

– Веерги могут пережить огнестрельное ранение, – прошипела кровососка. – Я все равно выстрелю.

– Пули тоже пропитаны «бликами», Энджел, – ответила я и призывно улыбнулась. – Давай, попробуй, увидишь, что будет.

Она оскалила клыки, зарычала и рванулась к нам с такой скоростью, что ее тело превратилось в размытый силуэт. Я увидела, как она выронила револьвер. Раздался выстрел, когда оружие упало на землю, сырое дерево при падении развалилось на части, ударившись о стену здания. Энджел с невероятной силой вырвала заложника из моей хватки и пригвоздила меня к земле. Когти коснулись моего горла.

– Какого хрена тут происходит? – прогремел из темноты мужской голос. Судя по топоту сапог, мужчина бежал. Навалившаяся на меня кровососка напряглась, как будто его узнала.

Он выругался, увидев поверженных веергов и ту, что все еще прижимала меня к земле.

– А ну быстро отпусти ее, а то затравлю собаками и оттащу всю вашу кодлу в Хайтауэр прямо за поганые клыки. Давай, упырюга. Руки прочь, и чеши отсюда!

Энджел воспользовалась последней возможностью зарычать на меня, однако в ее взгляде уже сквозило беспокойство. Затем она слезла с меня и скрылась в темноте вместе со своим побитым и израненным ковеном.

– Вы в порядке, мисс? Они вас покусали? Эти, со Следом Крови – настоящие отбросы Острова.

Он говорил, стоя надо мной, но падающий сзади свет не давал разглядеть его лицо. На нем был темно-синий костюм, как у инспектора.

– Со мной все будет нормально.

Он помог мне подняться, и я схватила свое оружие, упавшее как раз на границе освещенного фонарем участка, и повесила обратно на бедро. От простых движений место укуса снова пронзила острая боль, каждый сустав заломило, однако под критическим взглядом стража я не подавала вида, что чувствую себя плохо.

– Вы уверены? Иногда их яд вызывает галлюцинации. Я могу сопроводить вас к алхимедикам поблизости, по пути вы сделаете заявление, и я предъявлю обвинения их ковену. Они знают, что пить человеческую кровь незаконно.

Он достал что-то из кармана. Это оказался значок.

– Я офицер Общества, мисс. Будьте уверены, я заставлю их ответить по закону.

Общество. Странно, что они работают так далеко от нашего города, если только инспектор не приволок их сюда специально.

– Нет, сэр, это вовсе не обязательно. У меня дома есть противоядие.

– Но, мисс, мне нужно, чтобы вы на них заявили. Это место преступления.

Я сжала и снова разжала кулаки, пытаясь справиться с нетерпением. Порывшись в кошельке, который уронил кровосос, я достала купюру в сто реолей и протянула офицеру. Он на некоторое время замялся, но деньги все же взял.

– Вы пришли сюда и увидели, что я повздорила с друзьями, перебрав виски с лимонным соком. Револьвер выстрелил случайно. Это произошло по моей вине, и никто из нас не собирается выдвигать обвинения друг против друга. Вот и все мое заявление. Доброй ночи, офицер.

Остаток пути до ожидающих экипажей я прошла, не встретив никакого сопротивления, не обращая внимание на расспросы офицера Общества, которого я обогнала, надеясь, что темнота поможет мне сохранить мои тайны. Нужно было как можно скорее отмыться от грязи, пока Нико не пришел домой и не увидел, что меня валяли по земле в то время, как я должна была находиться на верхних трибунах и мило беседовать с его врагами. Если только он выяснит, что я видела этим вечером… Я даже не могла себе представить, что он со мной сделает.

Спасибо всем Святым за третью строку двенадцатого параграфа.