Нас разбудил серый свет, пробивавшийся сквозь полотняные занавески. Ночь смягчила наши беды, спрятав их во тьме за звездами. Теперь наступил новый день, и с рассветом приближался час, когда придется посмотреть в лицо последствиям ночных событий. Мы провели в постели еще несколько часов после рассвета, стараясь растянуть идеальный момент, но день вытащил нас оттуда.

– Что они означают?

Я провела пальцем по татуировке из трех пересекающихся кругов на его груди.

Он блаженно вздохнул, нежно погладив изгиб моего бедра, как только я прижалась к нему.

– Первый круг символизирует то, что я хочу. Второй – то, что мне необходимо: безопасность, защищенность, семья и тому подобное. Третий, – он сжал мою талию, – мои мечты. Все мои устремления и самые смелые фантазии. Некоторые круги накладываются друг на друга, некоторые вещи относятся к нескольким категориям. Но центральный круг, где они все сходятся, – вот где лежит моя цель.

Я скользнула руками по символу и посмотрела на него снизу вверх.

– И к какому кругу принадлежу я, Нико?

Он улыбнулся так, что на щеках появились ямочки.

– А ты несколько раз меняла место. Сначала ты была желанием. Видят Святые, я хотел тебя, как сумасшедший, после нашего первого танца. Мне хотелось отвести тебя наверх той ночью, и чтобы ты была только моей. С тех пор дня не прошло, чтобы я не хотел тебя.

В животе у меня снова разгорелось пламя, и я нервно сглотнула.

– Ты под «Веритас» сказал, что меня не хочешь, но я услышала, как тебя вывернуло наизнанку.

Он кивнул.

– Я солгал. И тебе, и себе самому, потому что ты назвала нас ошибкой, и мне хотелось в это поверить. – Он повернулся на бок, лицом ко мне. – После того как я узнал твое имя, ты стала для меня способом защитить мою семью, тем, в чем я нуждался, и ты попала в это пересечение. Но по мере того, как я узнавал о тебе все больше, Милла, ты снова поменяла место.

– И где же я сейчас? – спросила я.

– Ты – моя мечта. – Он взял мою руку, которой я водила по его груди, в свою. – Ты в центре всех трех кругов.

На глазах выступили обжигающие слезы. Он был само совершенство. Настолько абсолютно правильный, что я и представить не могла, что когда-то назвала его ошибкой.

– Ты тоже в самом центре моей жизни.

Он притянул меня к себе, поцеловал и некоторое время не отпускал, а затем сказал, почти касаясь моих губ своими:

– Я бы хотел, чтобы мы могли оставаться здесь все утро. И хотел бы быть в тебе от сумерек до рассвета.

Да чтоб им в инферно провалиться, этим желаниям.

– Что тебя останавливает?

Он медленно сел, обернув одеяло вокруг талии.

– Я должен разобраться с неприятностями, в которые втянул нас обоих. – Нико перевернулся, оказавшись сверху, и, к моей досаде, нас друг от друга отделяли простыни, а затем быстро и нежно поцеловал в губы. – Я собираюсь отвоевать этот город, Милла, чтобы мы оба снова могли ходить по его улицам, не оглядываясь.

– Враги найдутся всегда, если у тебя есть что-то, стоящее того, чтобы взять себе, Нико.

Он усмехнулся.

– Тогда, полагаю, мне придется сражаться всю оставшуюся жизнь.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – Казалось, этот вопрос неделями висел между нами невысказанным. Лишь спустя несколько часов после того, как я позволила Нико ласкать мое тело, к которому он прикасался, как к святыне, я набралась смелости – и задала его вслух.

– Разве я не дал понять, насколько это очевидно? – выдохнул он мне в шею и провел по ней кончиком носа. – Тебе не нужно подписывать наш договор завтра. Нам не обязательно оставаться в браке. Ты сохранишь компанию за собой, но я бы хотел оставаться с тобой рядом, пока я у тебя есть.

– Думаю, мы могли бы прийти к другому соглашению.

Я глубоко вздохнула и стянула с груди одеяло, подставив обнаженную грудь холодному воздуху одновременно с его теплыми и крепкими объятиями. Он выразил одобрение неопределенным звуком, затем поцеловал ложбинку между грудей.

– Все, что пожелаешь, принцесса.

Я улыбнулась, получая море удовольствия от того, как его губы изучают мое тело.

– Это теперь твой новый девиз?

– Да, мать его, он самый.

Громкий стук в дверь заставил нас оторваться друг от друга.

– Кузены? – спросила я, испуганно дыша.

Нико потянулся за пистолетом в кармане брюк, на ходу одеваясь и резко отдавая команды.

– Нет, они знают, где ключ. Побудь здесь, а я узнаю, кто там. Услышишь выстрелы – поднимайся на крышу и спускайся по пожарной лестнице соседей. У задней двери наверняка уже караулят.

Он быстро ушел, а я торопливо оделась, выбрав из того, что положила в комод несколько недель назад, – изумрудное шелковое платье и плотные колготки, чтобы не наступать голыми ногами на холодные плитки пола. Стоя на лестнице, я услышала, как Нико открыл дверь.

– Сэра? Что ты тут делаешь?

От ожидания беды у меня перехватило дыхание, и теперь я облегченно выдохнула. С лестницы я увидела, как она быстро вошла, поднырнув под его руку, стараясь скорее убраться с улицы.

– Где Милла? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

Звук моих шагов по ступеням привлек ее внимание.

– Все в порядке? Как ты узнала, что мы здесь? – спросила я.

Она покачала головой, небрежно замахав руками.

– Нет времени объяснять. – Она повернулась к Нико и заговорила уже с ним: – К вам домой сегодня рано утром приходили из Общества. Лотара арестовали.

– Нико… – Я посмотрела на него и увидела, что он слегка побледнел.

– Твою-то мать. – Он мерил шагами прихожую, то и дело проводя пятерней по растрепанным волосам. – Они что-нибудь сказали, когда его задерживали?

– Официального обвинения не предъявляли, известно только, что это было сделано по приказу самого инспектора, которому теперь временно поручено исполнять обязанности Верховного Наблюдателя, поскольку прошлой ночью Валентино нашли мертвым. – Она бросила подозрительный взгляд на нас обоих. – Инспектор отправил с ними сообщение.

Нико перестал нервно расхаживать по комнате и пристально посмотрел на нее.

– Ну же?

Сэра облизнула губы.

– Он сказал, что вы должны встретиться с ним на мосту, если хотите поговорить о своем брате…

Но Нико уже бросился обратно в ванную, где мы оставили остальную одежду. Секунд через двадцать он появился в своем обычном костюме и пальто в цветах Аттано.

– Ваша семья сказала, что встретит вас там, и прислала меня, предполагая, что вы будете здесь, ведь вчера вечером вы оба не вернулись домой.

Мои щеки вспыхнули, когда я подумала, что они могли предположить, чтобы прийти к такому выводу. Я посмотрела на Нико.

– Подожди меня, я буду готова через секунду.

– Исключено, – ответил Нико.

Сэра ответила одновременно с ним:

– Милла, вы не можете.

Я резко обернулась и посмотрела на них обоих.

– Думаю, прошлой ночью я доказала, насколько хорошо могу тебя защитить, Николаи.

Если опустить то, что я едва не разнесла мир на части своим Следом, но кто вообще может быть готов к такому. Он медленными шагами приблизился ко мне, и по его виду я поняла, что хороших новостей ждать не стоит.

– Милла, не пойми меня неправильно. Ты – одна из самых сильных и сообразительных людей, которых я когда-либо встречал, но я ни за что на свете не подпустил бы тебя близко к этому мосту.

– Но почему?

– Потому, – медленно проговорил он, – что я слишком дорожу тобой. Мне нужно держать все, что мне дорого, как можно дальше от инспектора, чтобы он не мог использовать тебя против меня, как сейчас использует моего брата.

– Ну и что мне, по-твоему, делать? Отпустить тебя одного, а потом мучиться, не зная, сдашься ты или тебя убьют? – Голос дрожал от предположений, что лезли в голову одно за другим. Мост был ничейной территорией. Там не имели значения никакие законы и ничей След. Отрицательно покачав головой, я сказала: – Нет, я не могу сидеть здесь и волноваться за тебя.

– Милла. – Он произнес мое имя низким командным голосом, от которого я застыла на месте как вкопанная. Он вздохнул. – Я знаю, ты этому не рада, но ты должна мне довериться. Обещаю, я вернусь к тебе.

С логической точки зрения я сомневалась, что такое возможно, и все же сердцем верила каждому проклятому слову. Он обхватил ладонями мое лицо, положив пальцы мне под подбородок.

– Не выходи из дома. Это приказ. Тебе ясно?

– Да, папочка, – поддразнила я, стараясь хоть немного разбавить серьезность ситуации.

Он не усмехнулся, но едва заметный намек на улыбку тронул его губы.

– Когда я вернусь, ты пожалеешь, что так меня назвала, Камилла.

– Хорошо. Если это означает, что ты вернешься, то можешь наказывать меня всю ночь. – Я подняла подбородок, прося его снова меня поцеловать. – Я уже снова тебя хочу.

Он наклонил голову, медленно приблизив лицо ко мне, и проговорил мне в губы.

– Мне приятно, что ты это говоришь, когда я одет.

– А ты думаешь, только твое тело заставило меня в этом признаться?

– А разве нет?

Сэра неловко кашлянула, проходя по коридору. Я легонько оттолкнула его, пытаясь скрыть улыбку.

– Гад ты высокомерный.

Он обхватил меня рукой сзади за шею, притянув к своему лицу и целуя так, словно я была последним глотком воздуха перед тем, как он бросится под воду.

– Оставайся здесь. Я ненадолго.

Он выскользнул из моих объятий и посмотрел на меня в последний раз, прежде чем выйти через главную дверь, где прямо напротив входа его уже ждал экипаж без окон.

– О святые! Я уж думала, он вообще не уйдет, – тихо сказала Сэра, наблюдая за ним в щелочку между чуть раздвинутыми занавесками. – Теперь, когда мы наконец-то одни… – Она снова пристально посмотрела на меня, оглядев с головы до ног. – Есть разговор.

– О чем?

– О недавних событиях. – Она указала большим пальцем на дверь.

Мое лицо вспыхнуло – я понятия не имела, как рассказать своей портнихе о том, что я только что переспала с давним врагом моей семьи. Впрочем, судя по тому, как расширились ее глаза и подскочили брови, этого и не требовалось. Она и так знала, о чем я думаю, увидев меня полуодетой и оценив, как поцеловал меня Нико на прощание.

– Камилла… – Сэра почесала подбородок. – Этого не должно было случиться.

– Чего?

– Ничего. Но, слава всем Святым, я подмешала тебе контрацептивы до того, как это случилось, – вздохнула она. – Твоим братьям это не понравится, но разбираться с этим будешь ты сама. Бери пальто и идем.

Я шагнула назад, словно ища путь к отступлению.

– Я никуда не пойду. Ты только что слышала, что я пообещала Нико.

– Завтра твой день рождения, Милла. Время вышло. – Она в замешательстве покачала головой. – Только не говори мне, что ты передумала расторгать этот брак. Ты не должна делить с ним свою компанию только потому, что вы провели вместе ночь.

– Что мне делать с моей компанией и моим сердцем – это только мое дело, – медленно проговорила я. – Я…

– Нет. – Она крепко зажмурилась. – Не говори этого вслух. Я не хочу этого слышать. Проклятие, Милла!

– Да что с тобой происходит, Сэра?

Она вела себя так странно, прижимая руки к вискам, как будто тишина между нашими словами была слишком громкой.

– Со мной? – сорвалась она. – Слухи о том, что произошло прошлой ночью, ползут по всему городу. То, что увидели Стражи… они даже не смогли определить, что за силу ты использовала. Теперь все знают, что Принцесса Пара на самом деле несет никому не известный След! И вместо того чтобы бежать туда, где ты в безопасности, то есть к своей семье, ты предпочитаешь скрываться вместе с этим магом.

Я презрительно фыркнула. Можно подумать, до этого мои родные когда-нибудь заботились о моей безопасности.

– Ах, к моей семье? А что моя семья может сделать для моей безопасности, Сэра?

– Нет времени объяснять. Я сказала твоим братьям, что вытащу тебя отсюда, и сделаю это любым способом, если возникнет такая необходимость.

Я изогнула бровь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Она пристально посмотрела на меня, слегка прищурившись, словно сосредоточившись на какой-то черте моего лица. Затем что-то щелкнуло, связь с мыслями в моей голове оборвалась, когда отчетливое ощущение магии Следа отбросило меня на задворки сознания, так что я была больше не властна над собственным телом.

– Ты владеешь Следом, – потрясенно прошептала я.

Вот, оказывается, что я заслужила, веря, что человек, которому я платила, чтобы она была со мной рядом, действительно мне друг.

– Моя семья работала на твою с тех самых времен, когда потомки Отмеченных Следом переселились на Остров, но это не значит, что я тебе не друг, Милла.

То есть она еще и мысли читает. Сэра кивнула, как только я это подумала.

– Значит, у тебя еще и множественные способности, – сказала я.

Ее губы сжались в тонкую линию, как будто она чувствовала себя виноватой, предав мое доверие.

– Спроси меня еще раз, как умер мой отец. Пожалуйста.

Я злобно фыркнула.

– Ну и как же он умер?

– Его запытали эти, из Общества, – тихо произнесла она.

У меня кровь застыла в жилах. Не имеет же она в виду?.. Нет, быть того не может!

– За что?

Она закусила губу и не сразу ответила.

– Твоему отцу нужно было стереть тебе воспоминания после того случая, но применять След к кому-то другому в высшей степени противозаконно. – Сэра поморщилась. – Кто-то узнал об этом и донес Обществу. Они допрашивали его, чтобы выяснить, какие именно воспоминания он у тебя отнял, но он пообещал твоему отцу, что никогда не расскажет, и сдержал клятву.

Я помотала головой, ощущение в теле сменилось оцепенением. Это было… душераздирающе. Как она могла находиться рядом со мной, зная, что из-за меня ее отца запытали до смерти?

– Арамис… обо всем этом знает?

– Да, твои братья знают о твоем Следе, но до прошлой ночи, когда он высвободился, мы были единственными, кто был в курсе. – Она с любопытством склонила голову набок. – Что произошло?

– Меня пырнули клинком Девятки, но фамильяр меня защитил. – Я показала руку, на которой больше не было чернильного рисунка. – Скорее всего, магия змейки задержала яд прежде, чем он смог добраться до моего Следа.

Мои пальцы коснулись того места, где острие кинжала вонзилось мне под грудину. Не окажись рядом Нико, оно бы в любом случае меня убило.

– Вот почему так важно вытащить тебя отсюда, Милла. На твой След напал Собиратель… – Она не хотела даже заканчивать мысль.

В сердце бушевала безмолвная битва. Нико – с одной стороны, и моя семья – с другой. Почему они всегда оказываются по разные стороны баррикад? Я не знала, сказала ли Сэра всю правду, но у нее не было причин лгать. Она могла бы приказать мне покинуть эту квартиру, если бы захотела, а у меня не было ни малейшего контроля над собой.

– И я это сделаю, если ты не сдвинешься с места в ближайшие пять секунд, – заявила она, уперев руки в бока.

Мне не хотелось уступать, но и терять контроль я тоже не хотела.

– Ты хотя бы позволишь мне оставить ему записку, хоть как-то объяснить, куда я ушла?

– Ты услышала хоть слово из того, что я сказала? Чтобы сохранить твою тайну погибли люди, Милла. Мой отец, твой отец, мы все рискуем головой, чтобы те, кто за тобой охотится, не вышли на след. Хочешь, чтобы они начали охоту и на Нико? – Безмолвным приказом она грубо подтолкнула меня к выходу. – Если он тебе не безразличен, а я знаю, что это так, ты его оставишь.

Я его оставлю.

Эти слова прошили мне сердце, словно пули, но Сэра плевать хотела на страшные раны, которые оставила в моей душе. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы возразить ей, она прочла мои намерения и продолжила выдавливать меня за дверь. Мое сознание снова отшвырнули прочь. Я осознавала, куда и как двигается мое тело, но больше им не управляла.

В переулке за домом ждал семейный экипаж – Сэра воспользовалась им, чтобы меня вернуть. Она прошла дальше, чтобы открыть дверцу, и затолкала меня в экипаж первой, контролируя мой разум. Никогда в жизни я так не жалела об отсутствии кинжала, пропитанного «бликами».

– Подожди, – взмолилась я, хотя пришлось напрячься, чтобы сказать хоть что-то под ее давлением.

Она слегка ослабила контроль, и я смогла повернуться, чтобы взглянуть в последний раз на квартиру. Мои мысли, хотя и были под полным контролем Сэры, все были о Николаи.

Проведя с ним шесть недель, я не могла представить, что больше его не увижу и буду просыпаться по утрам, не ощущая запаха пряного кофе и не видя его усмешки с ямочками на щеках. Никогда больше не почувствую, как к моей коже прикасается холодный металл или как мозолистые кончики его пальцев прикасаются к моим губам. Оставить его с таким количеством недосказанных слов, неотвеченных вопросов и неисследованных возможностей…

Я горевала о тех, кто покинул меня после смерти, но мне еще только предстояло познать боль от тоски по тому, кто еще жив. Узнать, как это – быть оторванной от того, что запретно, когда это было так близко. От семьи, обретенной в незнакомых людях. От вражды, превратившейся в дружбу. Нико дал мне намного больше, чем просто деньги, – он показал мне обратную сторону каждой монеты, которая ждала меня, когда я осмелилась изменить точку зрения, с которой смотрела на мир.

– Сэра, умоляю… – прошептала я. Горло сжалось, сдерживая полузадушенный всхлип.

Ее сила проскользнула в мое сознание с нежностью, которой она раньше не проявляла, подталкивая меня к открытой двери и к экипажу. Глаза наполнились слезами, но прежде, чем я успела их смахнуть, Сэра приказала мне еще раз:

– Усни, Милла.

Мои глаза закрылись, и я заснула.

* * *

Когда я проснулась, мы все еще ехали, но, стряхнув с себя давление Следа Сэры, я поняла, что это не экипаж. Бархатная обивка скамьи под моей щекой теперь была из мягкой кожи. Темно-зеленые занавески, подбитые серебристой парчой, скрывавшие замерзшие стекла окон, были задернуты наполовину.

Я резко подскочила и села, а потом поняла, что нахожусь в приватном пассажирском вагоне «Железного Святого». В отдельных креслах на другом конце вагона сидели близнецы, рядом со мной сидела Сэра, Арамис занимал место за письменным столом у правой стенки. Жиль развалился в шезлонге напротив него, поставив ноги в ботинках на ковровую дорожку изумрудного цвета, которой был выстелен узкий проход.

Жиль грустно улыбнулся, наблюдая, как на меня, деталь за деталью, накатывает осознание, разрушая всякую надежду выбраться.

– Мне жаль, Милла, – сказал он.

– Я тебе доверяла, – ответила я ему.

Мой бешеный взгляд метнулся к Арамису, оторвавшемуся от работы, когда я проснулась.

– А ты как смеешь использовать Сэру, чтобы заставить меня делать то, что ты хочешь? Мы вроде как одна семья, но ты относишься ко мне как к инструменту, которым можно попользоваться и отложить прочь по своему усмотрению!

– Значит, ты бы предпочла, чтобы тебя использовали Аттано? – равнодушно спросил он. – Ты бы предпочла быть с ними, а не с собственной семьей?

– Нико никогда меня не использовал, – зло отрезала я. – Аттано можно доверять. Сэра, ты можешь заглянуть в его мысли. Вы увидите, что он на моей стороне.

Я умоляла их позволить мне вернуться, но разум Арамиса был куда менее уязвим, чем мой.

– Я и так в них заглянула, Милла. Я читала его мысли каждый день, когда мы были в том доме. Единственная причина, по которой мы позволили тебе оставаться у них, заключалась в том, что он тоже искал Собирателя, и мы надеялись, что он приведет нас к нему. К сожалению, это также вывело Собирателя на тебя. Если инспектор его шантажирует, он может прийти и за тобой. Ты готова заставить Нико выбирать между тобой и его собственной свободой, а также свободой его брата? – Сэра вздохнула, увидев, как больно ударили по мне ее слова. – Будет лучше, если ты исчезнешь до того, как тебя смогут использовать против него. Ты поступаешь правильно.

В ее доводах было рациональное зерно. Ничто не мешало инспектору назвать Нико мое имя следующей целью. Но мне до сих пор была отвратительна мысль о том, чтобы его обмануть.

– Если я не смогу вернуться, куда я пойду? За пределами Линчхэвена мне делать нечего.

Она сложила руки в перчатках на коленях и посмотрела на Арамиса.

– Твои братья об этом позаботились, благодаря твоему союзу с Аттано и деньгам, которые они от этого получили.

– Это не ответ.

– Скоро ты все поймешь.

Я скрестила руки на груди, сжав их в кулаки. Я никогда не считала Арамиса сострадательным, но мне нужно было как-то убедить его позволить мне остаться. Мы были одной из самых влиятельных семей Линчхэвена, да и всего Острова. Какая сила могла бы нам противостоять, поддержи нас Аттано?

Если бы мы устранили угрозу, если бы мы обезвредили Собирателя – тогда у меня не было бы причин уезжать.

– Не трать зря время, пытаясь переспорить брата, – тихо сказала Сэра, сидя рядом со мной.

– Вон из моей головы!

– А ты перестань думать так настырно, – огрызнулась она.

– Уф. – Я закатила глаза и попыталась выбросить из головы все мысли, вместо этого уставившись на маленькую дырочку в обивке скамьи. – Куда мы едем?

– Мы отправляемся на Континент, – ответил Арамис. Такая вопиющая честность потрясла меня настолько, что я ему даже не поверила. – Полагаю, Сэра рассказала тебе по дороге?

– В общих чертах.

– Уверен, этого было достаточно. Скажи машинисту, что мы готовы, – кивнул он Джеремайе.

Тогда я поднялась с места. Мне надоело, что на меня не обращают внимания, разговаривают и обходятся со мной как с пустым местом.

– Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь, почему все у меня отнимаешь. Я сделала то, о чем ты просил. Я выплатила семейные долги и даже заключила настоящий союз с теми, кто когда-то враждовал с нами. Почему сейчас тебя волнует что-то еще, кроме этого?

Арамис тоже поднялся со стула и склонил голову, чтобы смотреть на меня нос к носу.

– Ты когда-нибудь останавливалась и думала о том, что мир, возможно, не вертится вокруг тебя и твоего счастья, сестренка?

В вагоне повисла тишина. Единственным звуком было далекое шипение пара в двигателе, когда котел пожирал брошенный в него уголь. Жиль встал с места и сказал нам:

– Пойду посмотрю, что Джеремайя делает так долго в кабине машиниста. Мы должны были уже тронуться.

Никто из нас не обратил на него внимания.

– Мое счастье никогда не определяло твоих решений. – Я выплеснула каждую обиду, которую затаила в сердце. – Ты на всю катушку пользовался моим чувством вины со дня смерти отца и манипулировал мной, заставляя делать то, чего я никогда не хотела. Но с меня хватит, Арамис. Я – твоя родная сестра и, более того, живой человек со своими желаниями, мечтами и целями. Перестань считать мою жизнь предметом торга.

Он глубоко вздохнул, но не закатил глаза, как я ожидала.

– Мы все бросили налаженную жизнь в Линчхэвене, чтобы ты была в безопасности.

– Да зачем? – злобно прошипела я.

– Потому что грядет война, Камилла. И нам нужны союзники посильнее, чем Аттано, если мы хотим победить в предстоящей битве. Континент оказывал сопротивление десятилетиями, а это намного дольше, чем Девятка продержалась на Острове.

Я закатила глаза и ответила, не сдержав нервный смешок.

– Ты говоришь как Нико.

Но Арамису это не показалось забавным. Он отпер закрытый на замок ящика стола и протянул мне сложенный листок бумаги с пожелтевшими от времени краями.

– Возможно, это переменит твое решение.

Перед тем как выхватить листок у него из рук, я пристально на него посмотрела.

– Это еще что?

– Это – твое свидетельство о рождении. Жиль говорил, ты его искала. Плохая новость: отец его засекретил. Хорошая новость: оно все равно фальшивое. А это – настоящее, которое он оформил на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Он хотел, чтобы ты все узнала, когда настанет время.

– И почему ты мне его показываешь только сейчас?

Он немного расслабил плечи. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким юным. Затем я заметила темные круги у него под глазами и разглядела, что он выглядит старше своего возраста из-за оставшихся на его лице следов постоянных тревог и бессонных ночей.

– Потому что из-за своего Следа ты стала опасна, Камилла. Отец предупреждал меня, чтобы я никогда не расспрашивал об этом, никогда не выяснял, кто ты на самом деле, чтобы в наши мысли не лезли такие люди, как Сэра, которые могли прочитать их и украсть наши тайны. Только когда его не стало, я обыскал его бумаги и обнаружил это. Я скрывал это от тебя, чтобы ты была в безопасности, пока ты по незнанию не подверглась еще большему риску.

– Ну а как насчет компании? – спросила я. – Ты так упирался, чтобы не позволить семейному предприятию обанкротиться, а теперь мы уезжаем неведомо куда. Почему все это было так важно?

Он перевел взгляд на Сэру, она тут же отвела глаза, явно чувствуя себя неловко.

– Нам пришлось убедиться, что Внутренний Судебный Орден не заграбастает ее себе. Этим утром я отнес на регистрацию первый договор – между тобой и Феликсом. Он войдет в компанию и проследит, чтобы инспектор не получил преимущество над жителями Линчхэвена. Мы с самого начала знали, что именно к этому все и шло, но я бы никогда не позволил Внутреннему Судебному Ордену заполучить наш поезд и воспользоваться его преимуществами. Они получат доступ к возможностям наших друзей и клиентов и еще лишь Святым известно что, когда Верховный Наблюдатель мертв.

Теперь, когда Гавриэль займет кресло самого высокопоставленного лица, я была только рада, что он не будет контролировать самую прибыльную систему перевозки пассажиров и грузов на всем Острове. Если они наложат лапу на поезд, они получат контроль над всеми и каждым. Компания останется в хороших руках… да вот только не достанется она алхимику, как замыслил мой братец.

Арамис годами скрывал от меня правду, однако у меня были свои секреты, которыми я поделюсь, когда придет время. Лучше – когда мы будем слишком далеко, чтобы он смог что-то по этому поводу предпринять.

Я медленно развернула сложенный документ. За последние двадцать четыре часа мои нервы были слишком взвинчены, чтобы беспокоиться еще и по этому поводу. Нико оказался прав. Ничего там не было такого, что поменяло бы мою сущность. Имя моей матери не изменило факта ее отсутствия в моей жизни. Чернила на листке бумаги такой властью не обладают.

Я пробежалась глазами по всему, что уже и так знала. Мое полное имя. Дата и время. Имя моего отца было напечатано, как и ожидалось.

Тогда я прочла ее имя. Надин Мерси Маркезе.

– Они были женаты? – тихо поинтересовалась я.

Отец никогда не состоял в браке. Единственная причина, по которой у него были сыновья, заключалась в том, что ему нужны были наследники, чтобы управлять компанией после его смерти, но он так и не связал себя узами брака. Мои братья, как и я, ничего не знали о своих матерях.

– Мне было всего семь лет или около того, когда они познакомились, но да. Поженились по-быстрому во дворе в самом начале весны. Никаких приглашенных друзей или родни. – Он сел рядом с Сэрой на скамейку, ненароком зацепив взглядом ее колено, выглядывавшее из разреза серой юбки. – Это был первый раз, когда он привез ее в особняк. Она была рядом, пока у нее не родилась ты. А на следующий день она исчезла.

– Странное дело, – шепотом произнесла я.

Очевидно, она что-то значила для Джио, если он согласился жениться на ней. Или, может быть, они оба пошли на это, каждый из своих эгоистичных соображений. В любом случае, мои блуждающие мысли никогда бы не дошли до истины самостоятельно.

Я бегло просмотрел оставшуюся информацию. Больница. Город и район. Год рождения в год Дающего и прочие обыденные подробности.

– А это что? – Я указала на символ, нарисованный внизу уже другой ручкой и другими чернилами. Это наводило на мысль, что он был добавлен уже после создания оригинала. Круг, разделенный надвое одиночной линией. Это был тот же символ, что оставил мне под кожей демон из ямы на арене.

– Арамис? – снова спросила я. – Что это?

– Этот символ – и есть причина, по которой ты отправишься на Континент, – ответил он.

Его рука обхватила колено Сэры, словно ища поддержки, и этот жест шокировал бы меня, если бы в дверь в этот момент не ворвался Жиль. Беспокойство на его лице отвлекло мое внимание от бумаги, которую я все еще держала в руке.

– Наш машинист мертв.