Наутро я проснулась в постели Нико. Его самого в комнате не было. Его сторона постели была заправлена и холодна, так что я задалась вопросом, спал ли он вообще рядом со мной или ютился на диване. Интересно, почему эта мысль показалась такой… разочаровывающей?

Нико проводил целые дни на заводе – сталелитейный бизнес занимал огромное количество его времени. След Собирателя затерялся – в последнее время никто не пропадал без вести, да и свидетелей, которые могли бы нам что-то подсказать, тоже не находилось. Не успела я опомниться, как наступил день бала Сабины, и я с волнением готовилась к празднеству года.

– Во имя всех исчезнувших в Пустоте Святых, – тихо проговорила я. – Это еще что такое?

Сэра проследила за моим взглядом, которым я прожигала лежавший на кровати кусочек ткани.

– Ваше платье для сегодняшнего вечера.

– А остальное-то где? – взвизгнула я.

Она сжала губы в тонкую линию, скрывая улыбку.

– Это подарок мистера Аттано. Он попросил свою личную швею сделать его особенным. На прошлой неделе он расспрашивал меня о ваших мерках и предпочтениях.

– И ты сказала ему, что мой любимый цвет – голая кожа?

– Ох, да не драматизируйте вы так, – проворчала она, улыбаясь уже совсем открыто. Сэра уже намного меньше стеснялась меня ругать, когда я вела себя нелепо, однако сейчас явно был не тот случай. – На самом деле оно просто потрясающее. Думаю, оно будет идеально смотреться на вас, как только вы смиритесь с тем, что вам придется носить настолько глубокое декольте.

Я даже не заметила этот вырез, пока она не привлекла к нему мое внимание. Он стремился куда-то к полу, и мои моральные принципы его догоняли.

– И ничего другого на мне не будет? – простонала я, кутаясь в полотенце и мелкими шажками подбираясь к халату.

Сэра закрутила мои волосы горячими щипцами так, чтобы некоторые пряди завивалась вверх, а остальные длинными локонами рассыпались по плечам. Мой макияж был темнее, чем я привыкла, с дымчатыми тенями, благодаря которым мои глаза казались больше и загадочнее, чем когда-либо, и красной помадой, подчеркивавшей полноту губ. Я едва узнавала себя. И для этой незнакомки, которую я видела в отражении, новое платье подходило как нельзя лучше – наряд, который я никогда бы не выбрала для себя.

– Милла, – медленно сказала Сэра, – это замечательный подарок. Среди ваших нарядов нет ничего столь же изысканного. Просто примерьте его хотя бы.

– Ладно, – согласилась я и провела пальцами по бархатному лифу.

О Святые, какой же он был мягкий. Меня мучило дурное предчувствие, но Сэра пропустила мимо ушей мои протестующие вздохи, зашнуровала на мне алую верхнюю накидку и подтолкнула к зеркалу – оценить результат ее трудов.

Я понятия не имела, что за женщина смотрит на меня из зеркала. Слишком уж она была красива, чтобы оказаться той, что была на месте моего привычного отражения. Это была та я, к которой я могла бы привыкнуть. Дело было даже не в избытке макияжа или идеальной укладке волос, не в откровенном платье, которое, стоило признать, сидело на мне как влитое. Это была женщина, о которой впервые в жизни позаботились. Это платье и все его вырезы, моя прическа и уделяемое ей внимание, все остальные мелочи и детали напоминали о том, что я больше не одна в мире, где была вынуждена заботиться о себе сама.

И это было приятно, несмотря на мимолетность ощущения.

– Что ж… не так плохо, как я думала, – признала я.

Черные бархатные бретели спускались по плечам и груди, встречаясь у пупка. Ткань облегала изгибы моей фигуры, как вторая кожа, защищая от любых непристойных взглядов. Юбка была украшена куда щедрее. Поверх алой подкладки шел прозрачный верхний слой. Внешняя ткань была расшита сотнями переливающихся черных камней, складывающихся в узор, который ярко выделялся на фоне красной подкладки.

– Вот видите? – спросила она, скрестив руки на груди. – Идеально. Пойду принесу ваши перчатки.

– Ты точно не хочешь пойти с нами? – уточнила я. – Уверена, мы подыщем тебе наряд…

– Однозначно нет, – ответила она, – воспользуюсь выходным и навещу друга.

В дверь спальни нетерпеливо постучали. Сэра открыла и улыбнулась тому, кто стоял на пороге.

– Доброго вечера, мистер Аттано.

– Сэра, она готова? Эсме и парни уже ждут в экипажах.

Я шагнула к двери, поспешно натягивая вторую перчатку, и наши взгляды встретились. Николаи всегда одевался безукоризненно, но сегодня он был просто воплощением элегантности и шика. Рельефный узор его пиджака фамильного красного цвета Аттано совпадал с тем, что украшал мою юбку. Он оглядел меня с головы до ног и провел руками по отглаженным до блеска лацканам, от чего пиджак, кажется, сел на его широких плечах еще лучше.

– Ты выглядишь… – начал было он, но, казалось, потерял дар речи и замолчал.

– Иначе, – закончила я за него.

Он кивнул, продолжив пожирать меня глазами.

Сэра откашлялась, посмотрев между нами.

– О Святые! Вы на время посмотрите. Мне пора.

Она схватила сумочку и тихо попрощалась со мной. Когда она вышла, Нико приблизился, чтобы лучше разглядеть детали.

Я сглотнула, ощутив себя абсолютно голой под его внимательным взглядом.

– И кстати, спасибо за платье. Когда ты сказал, что позаботишься о нем, я не ожидала, что оно будет пошито на заказ.

Он моргнул, словно выходя из транса.

– Разумеется, – ответил он наконец, подходя еще на шаг ближе. – Мы же впервые появимся на публике как пара. Ну и что бы я был за муж, если бы позволил тебе прийти на бал в том же, что носят и другие женщины, у которых есть След?

– Самый обычный, – ответила я.

Он лишь фыркнул.

– Нашу ситуацию не назовешь обычной. – Он встал передо мной, закрутив каштановую прядь, которая привлекла его внимание. – Милла, я должен кое-что рассказать тебе о сегодняшнем вечере.

Я сложила руки на груди.

– И что же?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Когда Аттано пришли к власти в Роу, мы очень много кому заступили дорогу. Есть потомки Отмеченных, которым мы мешаем жить одним своим существованием, и они хотели бы столкнуть меня с трона. Есть среди них и те, кто ненавидит Маркезе, о чем, я полагаю, ты прекрасно знаешь. И для того, чтобы сегодняшний вечер прошел гладко, мы должны выглядеть убедительно.

– Убедительно? – переспросила я. – Не понимаю.

Он задержал дыхание, засунув руки в карманы.

– Мы должны убедить всех присутствующих в том, что женаты по любви, а не связаны деловыми обязательствами. Если другие семейства узнают, что мы провернули это все ради денег, они вполне могут ухватиться за возможность тебя использовать и вмешаться в наш с тобой договор. Особенно Сабина. Понимаешь, о чем я веду речь?

– Мне грозят неприятности не только потому, что я Маркезе, но и потому, что я Аттано?

– Совершенно верно.

Я пожала плечам и стала искать пилюли с «бликами», которые купила на днях, когда мы были в Паровом Округе.

– Уж к опасностям мне не привыкать. А вот убедить окружающих, что ты мне симпатичен, будет посложнее. – Я вскрыла обертку и проглотила синюю капсулу, чувствуя, что в логове потомков Отмеченных Следом буду защищена хоть немного лучше. – Однако если мне за это бесплатно нальют игристого, то я готова попытаться.

– Это должна быть не просто симпатия, Милла. – Он подошел ко мне сзади и мозолистыми пальцами убрал локоны с моей спины. – Тебе придется по-настоящему полюбить меня этим вечером.

От его взгляда у меня по позвоночнику пробежали мурашки, которые благодаря глубокому вырезу не остались для него секретом. Я никогда не понимала, как тепло его пальцев может пробирать до костей и почему я, даже раскрасневшись от жара, вздрагиваю от его прикосновений.

– А не сделаем ли мы только хуже, если заставим всех поверить, что искренне любим друг друга? – с подозрением спросила я. Вопрос был странным. – Не стану ли я из-за этого еще более удобной мишенью, если кто-то увидит во мне средство, с помощью которого можно на тебя надавить?

– И такое может быть, однако если два влиятельных семейства объединяются с деловыми целями, это точно будет означать для всех угрозу, – спокойно ответил он. Кончики двух пальцев скользнули по моему позвоночнику вниз, туда, где под бархатом платья скрывалась метка Блуждающего в пустоте. – Влюбленным же скрывать нечего.

Я повернулась к нему лицом, чувствуя движение его рук по своей талии.

– А кто-то еще из твоих любовниц заявится на бал? Просто чтобы знать, а то вдруг тебя опять кто-то случайно зацелует.

Он на мгновение усмехнулся правым уголком губ.

– Сегодня вечером только ты можешь меня зацеловать, принцесса.

– Надо же, какая щедрость, – сухо бросила я. – Обойдусь как-нибудь.

– Еще не вечер. – Все еще стоя позади меня, он взял кинжал с моего комода. – Ты уже пропитала ножи «бликами»?

– Некоторые. Осталось только ножны надеть, и я готова.

Взяв в руки кожаную перевязь, я приподняла юбки, чтобы пристегнуть ее к ноге, которую не открывал разрез до бедра, но совладать с ремешками, держа в руках столько материи, было нелегко.

– Дай-ка я, – вмешался Нико, увидев, как я мучаюсь, пытаясь удержать равновесие. – Пока ты себе лодыжку не сломала на этих дурацких ходулях, которые называешь туфлями.

Не дав мне отказать, он опустился на колени. Я уперлась рукой в комод, чтобы колени не подкосились, пока он скользил руками по самой широкой части моего бедра. Даже ожидаемое прикосновение заставило волоски на коже встать дыбом. Последний раз, когда мы оказались в подобной ситуации, я его не чувствовала, и это было маленькой, но удачей по сравнению с нарастающим неспокойным ощущением между ног, где сейчас находилась его голова.

Он старательно приладил ножны, провел пальцем по ремешкам, проверяя, насколько плотно они прилегают, а потом потянулся за ножами. Я дала ему три из них, и каждый был пропитан специальной смесью «бликов», которая лишит возможности применить След любого, у кого он есть, если понадобится его проучить.

– Готово, – сказал он, вставая. Я вернула его назад, уперев в грудь каблук.

– Ну и пока ты еще здесь, – сказала я, – не мог бы ты поправить ремешок?

Взгляд Нико прошелся по моей ноги, от кончиков пальцев до бедра, затем он медленно поднял на меня глаза. Он с усмешкой коснулся украшенных бусинами ремешков, слишком свободно болтавшихся вокруг моей лодыжки, и затянул их как следует. Закончив, он провел рукой по моей икре сзади, чтобы я убрала ногу с его груди.

– Что-нибудь еще, принцесса? – Его рука дошла до изгиба колена и обхватила бедро. – Пока я все еще здесь.

Воображение предательски нарисовало перед моим внутренним взором, как он жадно меня целует, как эти руки раздвигают мои бедра, а я цепляюсь за комод, на который опираюсь спиной. Я ухватилась за комод сильнее, чтобы это ощущение вернуло меня в реальность, напоминая, что я должна была замышлять его падение, а не свое собственное.

– Нет. Все в порядке, – быстро ответила я.

Его сожаление было слишком заметно, когда он отпустил мою ногу. Я могла бы представить, как раскраснелись его щеки, когда он встал и снова встретился со мной взглядом, но он слишком быстро отвернулся, чтобы рассмотреть. Нико уже отошел к двери к тому времени, когда я наконец привела в порядок юбки и усмирила бешено колотящееся сердце.

Он поправил пиджак и протянул мне руку.

– Ну что, готова?

Как никогда.

* * *

Приехали мы аристократически поздно, почти через час после начала праздника. Круговую подъездную дорожку напротив бывшего мясокомбината – четырехэтажного здания, которое перестали использовать по прямому назначению, потому что в нем оказалось достаточно места для роскошных светских вечеров Сабины, – заполнили пустые экипажи.

Окна были затянуты инеем зимней ночи, и золотистый свет преломлялся в ледяной глазури на стеклах.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, босс, – сказал Гидеон, как только мы с Нико вышли из экипажа.

Его кузены с неожиданно смущенным видом смотрели на меня, засунув руки в карманы. Лотар, присвистнув, пробормотал то же самое. Адлер был слишком занят, сопровождая Эсме, которая уже поднялась на крыльцо, потому что ей хотелось наконец присоединиться к празднику.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как напрягся Нико за моей спиной. Я пихнула его в бок той рукой, которой держала его руку. – Видал? Вот как надо девушкам комплименты раздавать.

Как он закатил глаза, я ощутила почти физически.

– Давай просто оставим это, ладно? – Я заметила, как он кивнул подбородком в сторону Адлера. – И напомните этим двоим, что нам нельзя терять бдительности, даже несмотря на то, что мы на празднике. Со спиртным не перебирать, домой никого не тащить, и кроме того, – он наклонил голову, глядя прямо на меня, – не создавать проблем.

– К несчастью для тебя, Николаи, – сказала я, потянув его за собой, – я уже заключила с Эсме пари, на сколько еще лет смогу сократить твою жизнь.

– Иногда мне хочется, чтобы ты меня просто убила и это наконец закончилось.

С моих губ сорвался ничем не сдерживаемый смех, устремившись в ночное небо над нашими головами. Я бросила взгляд в сторону Нико и увидела, что он широко улыбается. Эта искренняя улыбка была редким чудом, заставлявшим мое сердце наполниться радостью. К счастью, он все еще был в перчатках и не мог почувствовать учащенный пульс на моем запястье, когда наши пальцы сплелись.

Мы прошли сквозь тени колонн у входа. От Ады, чьи воды текли прямо за зданием, прилетал холодный ветер. Далекий гул, доносившийся с неба, предвещал скорую грозу, наполняя воздух ароматом влажной земли. Швейцар попытался взять у Нико пальто, но тот выразил отказ одним взглядом и проводил меня внутрь как раз в тот момент, когда упали первые капли дождя.

Когда мы вошли в главный зал, мои чувства подверглись атаке со всех сторон. В здании было больше открытого пространства, чем я когда-либо видела, люстры спускались с отделанного плиткой потолка по всей комнате, наполняя помещение ярким светом. Сотни столов с расставленными по ним в качестве украшения причудливыми и яркими цветочными композициями выстроились по краям зала вокруг танцевальной площадки, где играл оркестр из десяти человек.

В нишах второго этажа обладатели Следа развлекали публику. Маги держали в руках языки пламени, танцевали с огнем и заставляли огонь кружиться волчком по краям балконов в доказательство своего магического искусства. В фойе располагались сдвоенные барные стойки, за которыми юные девушки смешивали коктейли одним движением руки, и стаканы едва касались стойки из цельного куска льда, сохранявшего напитки холодными, пока гости общались между собой.

Ко мне подбежал мужчина в розовом трико и без рубашки, и Нико тут же встал между нами. Однако эксцентричный, как и все, кто демонстрировал свое искусство на балу Сабины, человек обогнул его, кружась и подбрасывая с ладони вверх горсти песка. Всего за три секунды он придал песчинкам форму розы, которая засветилась сначала красным, потом оранжевым и в конце концов стала абсолютно прозрачной. Он протянул мне стеклянный цветок, чьи детали были проработаны невероятно тщательно, вплоть до текстуры стебелька и загнутых по краям лепестков.

– Это потрясающе, – выдохнула я. – Спасибо.

Он кивнул, низко наклонив голову, и, пританцовывая, унесся к другой девушке. Нико пренебрежительно фыркнул, взял мой подарок и сунул его в карман пальто. Это был настоящий разгул магии. Куда только ни падал взгляд, везде кто-то показывал, на что способен его След. Я буквально пожирала их глазами, и мое любопытство не позволяло мне задержать внимание долго на чем-то одном.

– Я забронировал нам нишу в центре. – Нико пришлось наклонить голову, чтобы говорить прямо мне в ухо.

– Прямо в самом центре происходящего? – спросила я, чувствуя, как нервы гудят от волнения.

– Лучшие места в зале.

Я хотела спросить, как у него вообще получилось зарезервировать такие места, если идея пойти на бал пришла мне в голову меньше недели назад. Но прежде чем я успела произнести хоть слово, он снова потянул меня за собой, а его кузены, которые обычно следовали за нами, отправились развлекаться сами по себе.

Ниша, которую забронировал Нико, располагалась на возвышающейся платформе за линией столов в правой части здания. Вместо стульев вдоль стены стоял полукруглый диван, изгиб которого повторял контур ниши. Пол, диван и стены были обиты мягким голубым бархатом. Повсюду были разбросаны шелковые подушки золотого и изумрудного цвета, а ведерко со льдом было наполнено закупоренными бутылками с игристым. Нам открывался вид на весь зал целиком.

И все, присутствующие в зале, могли видеть нас.

Я увидела глаза. Сотни глаз. Люди наблюдали за нами, когда мы зашли в нишу, пристально смотрели, как Нико налил мне вина в высокий хрустальный бокал и уселся в середине дивана. Он действовал так, словно никого вокруг не существовало и это был очередной день, когда мы выпивали в поместье Аттано. Я же при этом ощущала на себе всю тяжесть этих взглядов, их осуждение, чувствовала, как холод жестоких мыслей примораживает меня к полу.

– Милла? – обратился ко мне Нико, приподняв бровь.

– Они все на нас смотрят, – пробормотала я, с трудом переводя дыхание.

Он посмотрел в толпу, помахал двумя пальцами, а затем снова перевел взгляд на меня.

– Может показаться, что так и есть. Ты же помнишь, что я тебе говорил?

Я должна была вести себя так, будто в него влюблена. В этого человека, которого все считали моим мужем, за которого я вышла по собственному выбору. Я сделала долгий глоток из своего бокала, и руки дрожали, пока я подносила его к губам, а потом проглотила напиток.

– Ты был прав. Это была кошмарная идея.

– О Святые! Приятно слышать, что ты это признаешь. – Нико с улыбкой достал из кармана пиджака стеклянный цветок, положил его на сиденье перед собой, а затем протянул мне руку. – Иди ко мне.

Я заставила себя принять его предложение, и он мягко притянул меня ближе, расставив ноги пошире, так, чтобы я оказалась между ними. Его руки обвили мою талию, холодный металл и теплая кожа коснулись изгиба позвоночника. Локти он держал на коленях, а его лицо находилось в паре дюймов от моего. У меня тряслись руки, и я обхватила бокал, чтобы хоть чем-то их занять.

– Все, что им нужно, это красивый спектакль. Дай им что они хотят – то есть повод для разговоров, – и они перейдут к чему-то более интересному. – Он забрал у меня бокал и отставил в сторону, рядом с розой. – Садись, Милла. Я сделаю все остальное.

Я бросила взгляд на сиденье, куда он сложил ноги, и явно хотел, чтобы я села между ними. Пытаясь успокоиться, я сделала глубокий вдох, медленно повернулась лицом к толпе, уперлась руками в его колени и опустилась, пока мои руки не уперлись в его бедра, как в личный трон.

– Ну как, лучше? – спросил он.

– Вообще нет. Я снова всех вижу.

Нико провел пальцами по моей шее и прижал к груди.

– Да пошли они все. Просто сосредоточься на мне.

– Как у тебя это получается так легко? – спросила я.

То, как он обхватил мою шею, как погладил по плечу тыльной стороной искусственной ладони, как скользнул пальцами по моей руке, – все это было наполнено обожанием и выглядело так, будто он уже делал это тысячу раз.

Мягко и медленно он произнес:

– Хотеть тебя несложно, принцесса. Задачу усложняет все остальное.

Я понимала это лучше, чем он сам.

Его прикосновения постепенно, фрагмент за фрагментом, крали мир вокруг нас. С каждым дюймом его рука скользила все ниже, пока подушечки пальцев не провели по ложбинке груди, от чего у меня перехватило дыхание, а ведь он даже Следом не воспользовался. Его губы коснулись моего уха.

– Так хорошо?

Мне оставалось только кивнуть. Воздуха вдруг стало слишком мало, чтобы дышать, когда дыхание Нико окутало меня ароматом дорогого табака и джина. Это был аромат запретных удовольствий, и его касание лишь усиливало грубое желание совершенно недопустимого, но потрясающе соблазнительного. Его мозолистые пальцы прикоснулись ко мне там, где не касался прежде никто другой, и я со всей силы стиснула его бедра, впившись пальцами в сильные мускулы.

Он зашипел, зарывшись носом в мои волосы, и мое лицо обдало жаром. Свет от газовых ламп в нише стал для меня слишком ярким, а светильники в зале как будто сжигали заживо. Сердце заколотилось так бешено и часто, словно решило обставить барабаны оркестра. Я повернулась лицом к его склоненной голове.

– С тобой все в порядке? Ты издал какой-то странный звук.

– Поверь, это хороший звук. – Он говорил с придыханием, которое я ощущала всей кожей, что не была скрыта одеждой. – Я должен был сказать тебе раньше… сегодня ты выглядишь потрясающе. Мне нравится, когда твои волосы лежат так.

Впервые с того момента, как мы зашли в эту нишу, я порадовалась, что сидела лицом к остальным гостям, и он не мог увидеть, как я закусила губу и как от его признания к шее все сильнее приливает кровь.

– Спасибо, – попыталась выговорить я, но получилось слишком поспешно, и мои слова больше напоминали вздох.

– И все, о чем я способен думать с тех пор, как увидел тебя сегодняшним вечером, это как здорово они будут выглядеть, если намотать их на руку.

– Николаи…

– Прости, Милла.

И прежде чем я успела возразить, он уже пропустил мои локоны по всей длине сквозь пальцы, поймав концы в ладонь, дважды обмотал пряди вокруг кулаков и нежно отвел мою голову вбок, заставляя подставить шею. Больно не было, по крайней мере, в привычном смысле, однако он потянул достаточно сильно, чтобы у меня вырвался тонкий ошарашенный вскрик.

Нико отреагировал низким звуком, явно выражавшим невероятное удовлетворение. Острым кончиком носа он провел от впадинки над ключицами до уха. Зубы царапнули нежную кожу за нижней челюстью, где бился пульс, но этого было недостаточно. Мне хотелось большего, что я и дала понять, проведя ладонями вниз по внутренней стороне его бедер. Наконец-то можно было расслабиться, прижавшись к нему, и я убедилась, насколько сильно он меня хочет, когда спиной почувствовала напряженное прикосновение.

Может быть, мы и разыгрывали спектакль, но никто из нас не притворялся. Звуки, которые он издавал, выдавали бешеное желание, жар внизу моего живота был слишком сильным, слишком настоящим.

– Может быть, тебе стоит… меня поцеловать. Если уж мы пытаемся заставить всех вокруг нам поверить. – Ехидный смешок слегка охладил жар, расходящийся по моей спине. – Поцелуй – самый убедительный способ. Может быть, стоит попробовать для всеобщего блага.

Холодный металл обхватил мою шею.

– И как бы ты этого хотела, Милла? Мягко и нежно, как любовник, или… иначе?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, проследить за его взглядом впервые с тех пор, как мы начали этот маленький спектакль, и увидела в нем безумное желание.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, как сам этого хочешь, Нико. Это отвечает на твой вопрос?

Он тут же впился поцелуем мне в губы, настолько быстро, что у меня не осталось времени ни набрать воздуха в грудь, ни занервничать, ни разволноваться. И этот поцелуй был настолько непохожим на тот, в вагоне – он был напоказ, чтобы все, кто мог, точно увидели. Он потянул меня за волосы на затылке, заставив наклонить голову в неестественное положение. Я не могла даже шевельнуться под ним, зажатая между его ногами, чувствуя его хватку на шее. В нем было все, что я себе представляла, и даже больше.

Я водила руками по его бедрам, наслаждаясь тем, как напряжено его тело от моих касаний. Его язык ворвался мне в рот, усиливая его желание каждым прикосновением и доводя мои страсть и возбуждение до предела. Я быстро тонула в этом слиянии, погружаясь в омут настойчивых желаний.

Всю свою жизнь я была слишком осторожна, слишком боялась последствий, того, что будет, если я кому-то отдам свое тело. С Нико же не было никаких сюрпризов. Я знала, где мы находимся и куда это приведет. Я могла быть кем угодно и знать, чем все неизменно закончится. С ним мое сердце было в безопасности, потому что он бы никогда не попытался его украсть. Оно не было ему нужно.

И поэтому я взяла его свободную руку в свою и провела ею прямо под корсажем платья, позволив его пальцам пройтись по выпуклости груди. Хриплый звук, вырвавшийся у него от удивления, стал мне наградой, а обволакивающее тепло его тела непреодолимо влекло.

– Камилла Мерси Маркезе, – тихо проговорил он, полуприкрыв глаза. – Ты пытаешься меня замучить?

– А тебе так противно ко мне прикасаться? – ответила я вопросом на вопрос.

Он издал неопределенный звук, но его большие пальцы с каждым нежным касанием заходили выше.

– У меня нет права прикасаться к тебе так.

Повернув голову, я поцеловала внутреннюю часть его запястья.

– У тебя есть единственное право – то, которое я тебе дала.

Он спрятал лицо у меня на плече, в тот же момент я снова склонила голову ему на грудь. Оказалось, что мы идеально подходим друг другу. Я потянулась к нему, скользнув пальцами по его напряженной шее. Люди по-прежнему смотрели в нашу сторону, но власть перешла ко мне, когда я вдруг перестала беспокоиться о том, что они думают. Меня слишком околдовала его рука, чтобы сосредоточиться на чем-то еще.

От касания шершавых подушечек его пальцев я выгнула спину, и моя грудь оказалась в его ладони. Он ущипнул двумя пальцами чувствительное место, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Распробовать его прикосновения было ужасной идеей. Я знала, что теперь не избавлюсь от мысли о том, чтобы ощутить эти мозолистые пальцы между ног, как они поглаживают влажную середину, проникают внутрь…

– Прости. Моя рука грубовата, – сказал он, посчитав, что я дернулась, почувствовав неудобство.

– Люблю твои руки, – выдохнула я. – Обе.

Тихо выругавшись, он задышал мне в шею тяжелее и чаще.

– О Святые! Милла, если ты не прекратишь так говорить, все это рискует выйти из-под контроля.

Я на миг усмехнулась, но улыбнуться помешало разочарование.

– Можно и остановиться. Похоже, все уже перестали на нас смотреть.

– А ты хочешь, чтобы я перестал?

Поглоти меня инферно, нет! Но я не могла в этом признаться. Предполагалось, что мы играем на публику, но оказалось, что я получаю от этого намного больше удовольствия. К счастью, мне не пришлось отвечать. Какой-то человек в черной одежде с красным поясом подошел к нашей нише и прервал наш разговор. Нико вздохнул. Жестокие пальцы соскользнули с моего платья, однако я все еще чувствовала, где они меня касались до того, как он убрал руку.

– Чем могу помочь? – спросил Нико, чей голос тут же стал жестким.

– Сабина просит встречи, сэр.

– Сейчас? – Он посмотрел на часы и снова выругался. – Отлично. Скажите ей, что я совсем скоро буду.

Его собеседник кивнул и поспешил туда, откуда появился. Я поднялась, давая ему встать с дивана. Перед тем как уйти, он взял меня за руку и сказал:

– Я отлучусь ненадолго. Найду кого-нибудь из кузенов, чтобы тебе не сидеть тут одной, но никуда отсюда не уходи.

От этих властных приказов я невольно закатила глаза.

– Я прекрасно справлюсь сама, Нико. Ты сейчас предельно четко обозначил свою территорию для всех, у кого есть След.

Он отрицательно покачал головой, отклонив мое возражение.

– Кстати, больше не волнуйся о необходимости играть на публику. Полагаю, мы зашли достаточно далеко, и все уже более-менее успокоились.

В сердце вспыхнуло разочарование.

– Ну что ж, замечательно, если ты так считаешь. Я-то думала, что тебе, возможно… понравилось.

Он сжал мою руку.

– Милла, конечно, было весело.

Я презрительно фыркнула, пряча боль под маской безразличия, однако это выглядело менее убедительно, чем то, что я изобразила всего пару минут назад. Я отпустила его пальцы, переплетенные с моими, и резко отдернула руку.

– Ах, весело? То есть вот что это для тебя?

Его лицо смягчилось, осознав, как ударило меня то, что он сказал. А ведь он произнес то же самое слово, говоря о другой женщине несколько недель назад, и это подействовало как отрезвляющая пощечина. Я была ужасно зла на Нико за то, что он записал меня в категорию тех, кто для него почти ничего не значит, однако еще больше я злилась на себя за то, что сама ему подставилась и теперь чувствую себя подобным образом.

Я откашлялась, ощутив, как к горлу подкатывает противный комок.

– Вот и прекрасно. Отличная работа, Нико. Ты на несколько минут почти убедил меня в своей искренности.

– Милла, я не имел в виду, что…

– Пойду добуду себе что-нибудь перекусить. Не утруждай себя и никого не ищи. Лучше торчать здесь одной, чем терпеть рядом еще одного Аттано.

Я развернулась слишком резко, чувствуя, как выпитое вино понемногу ударяет мне в голову. Возможно, я могла бы свалить свою реакцию на выпивку, и я чувствовала бы себя так с кем угодно после подобных прикосновений, когда мои внутренние барьеры ослабли. Для себя же я решила больше никогда не иметь дела с этой дрянью – ни с напитками, ни с мужчинами.

– Милла! – позвал он, но я старательно сделала вид, что не слышу.

Возможно, встреча с Сабиной была слишком важна, чтобы отказаться, потому что, оглянувшись через пару секунд, я увидела, что он уже ушел. В нише было пусто, как и у меня на душе.

Ему не нужно было мое сердце, и он бы его не взял. Однако на месте живого сердца внутри ощущалась лишь черная пустота, словно его уже украли. Или растоптали.

Я протиснулась сквозь толпу, пересекая бальный зал по кратчайшему пути, направляясь к столам с мясными деликатесами на противоположной его стороне. И хотя от жареного мяса тварей, которых добывали охотники Сабины по всем Пустошам, текли слюнки и урчало в животе, стыд оказался сильнее аппетита.

Кровь так и не отлила от щек, а тело горело от желания. Я поискала запасной выход, чтобы покинуть этот зал и всех в нем собравшихся. В конце концов кто-то из обслуживающего персонала показал мне дверь, скрывавшуюся за ледяной скульптурой. Я протиснулась в пространство за парящей в воздухе фигурой, чувствуя, как След, который ее удерживал, тянется в конец тускло освещенного зала.

Несколько секунд спустя я вышла наружу, резко открыв последнюю дверь. Там я немедленно успокоилась – холод улицы справился с жаром во всем теле. Я несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы взять себя в руки, закрыв глаза и проглатывая мучительный стыд, позволяя ему смешаться с прочими чувствами. За узким навесом на входе в здание бушевал ливень, от чего и без того холодный воздух почти заставлял окоченеть.

Я позволила морозу обжечь меня как можно глубже, проникнуть под кожу и убить клокочущие во мне противоречивые желания. Я хотела, чтобы семья мной гордилась. Хотела избавиться от навязанного мне договора. Хотела свободы от Фиренце, от правительства, от того, чтобы мне тыкали в нос моими проступками, поднося их на серебряном блюде с фамильным гербом Маркезе.

А от Николаи я хотела… я сама не могла понять, чего именно. Но единственное, что я знала наверняка: с каждым днем это желание становилось сильнее прочих, и я не могла себе позволить, чтобы оно наконец победило.

Я вытерла со лба мелкие капли от повисшей в воздухе мороси. Собравшись с духом, я повернулась, чтобы зайти обратно… и обнаружила, что я здесь не одна.

– Камилла Маркезе, – поприветствовали меня, обратившись по имени.

Я дрожащим шепотом ответила:

– Инспектор Гавриэль.