– Смотрите-ка, кто наконец домой заявился.

Глубокий голос Нико раздался, когда я отперла дверь. Я обернулась и обнаружила, что он стоит, прислонившись к косяку двери в свою спальню. Его взгляд упал на пакеты в моей руке, и он явно оценивал свои поневоле совершенные покупки.

– А ты меня ждал? – удивилась я.

Было поздно. На оставшиеся от похода по магазинам деньги я поужинала в компании Гидеона. Мой невольный сообщник на этот вечер внезапно растерял всякую совесть, когда ему пообещали бесплатную еду.

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Просто случайно открыл дверь, когда ты зашла.

– Очень вовремя, как всегда.

– Один из моих многочисленных талантов.

Я оставила пакеты у двери, подошла к нему через всю прихожую и остановилась прямо напротив. Его глаза блестели, когда он смотрел на меня сверху вниз, рубашка была наполовину расстегнута, и эта небрежность отлично сочеталась с растрепанными волосами. Запах табачного дыма и крепкого алкоголя ударил мне в нос, как только я подошла ближе. Он определенно пил.

– Вы, я вижу, неплохо провели время, – тихо сказал он.

Я скрестила руки, демонстрируя ряд жестких золотых браслетов. Он широко открыл глаза, увидев украшения.

– Я – точно. Хочешь посмотреть, что ты мне купил?

– Да, – медленно ответил он, опустив взгляд на мои новые туфли. – И нет.

Я улыбнулась и протянула ему кошелек, который весь день носила вместо сумочки. Он тихо застонал, оценив, насколько кошелек стал легче. Увидев, как он целовался с другой женщиной, я решила ранить его в ответ единственным способом, который мне оставался, – опустошить его карманы.

Я бы соврала, притворившись, что мне не больно. Всего несколько дней назад между нами возник момент нежности в поезде, и я до сих пор помнила этот поцелуй, как будто он выжег мне клеймо не только на губах, но и в памяти. Очевидно, для него это ничего не значило. Как и его обещание, что он никогда не будет с кем-то еще, пока мы связаны этим браком.

Мы поняли друг друга, и он молча сдался, убрав опустевший кошелек в задний карман.

– Ты когда в последний раз подстригался? – спросила я, заметив, что волосы у него на затылке слегка вьются.

Он пожал плечами.

– Я был слишком занят, убегая от Собирателя и компании и прыгая по поездам, так что такая роскошь, как забота о прическе, была мне недоступна.

Он отстранился от дверного косяка, на который опирался плечом, и повернулся ко мне спиной, удаляясь в темноту своей спальни. Газовые светильники не горели, и единственным источником света в комнате был камин.

Я впервые решилась зайти в его комнату, ведь он так часто заходил ко мне без спроса. В комнате царил идеальный порядок. На тщательно застеленной кровати аккуратно лежали подушки. Единственным неприбранным местом был стоявший напротив камина стол, где в беспорядке стояли бутылки бренди, недокуренные сигариллы как попало валялись в пепельнице, а название лежавшей рядом книги скрывал стоящий на ней стакан, наполовину заполненный янтарного цвета напитком.

– Могу сама тебя подстричь, – предложила я.

– Я, конечно, пьян, – фыркнул он, – но не настолько же.

Я закатила глаза.

– А я не пойду с тобой на Соляной Бал, если ты будешь выглядеть, как будто последние пять недель мотался по Пустошам.

Он угрюмо проворчал, что предпочел бы Пустоши, но я пропустила это мимо ушей.

– Полагаю, у тебя есть ножницы.

– Милла…

И, пока он не начал отбрыкиваться снова, я прошла в его ванную и зажгла светильники над туалетным столиком у дальней стены. Здесь не было ванны, как у меня, зато был просторный душ. Содержимое ящиков также выдавало в нем невероятно организованного человека. Если мои вещи были упорядоченно-хаотично брошены в кучу, Нико раскладывал их, группируя по размеру и функциям.

– Второй ящик слева, – буркнул он за моей спиной.

Я с улыбкой положила на мраморную стойку ножницы, тонкую расческу и лезвие, оценив каждый предмет как часть необходимого арсенала.

Нико резко опустился на табурет, который он поставил перед зеркалом, держа в руках стакан с напитком и накинув на плечи полотенце.

– Клянусь, если ты испортишь мою прическу, я испорчу твое платье на Соляной Бал.

Я нахмурилась, глядя на его отражение в зеркале.

– Это всего лишь стрижка, Николаи, перестань драматизировать. И кто сказал, что ты будешь выбирать мне платье?

– Я об этом позабочусь. – Он отпил из стакана большой глоток. – Если уж ты потащишь меня на это дурацкое сборище, то наденешь то, что я скажу.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но его взгляд явно давал понять, что это условие не обсуждается. Я запустила пальцы в его темные волосы, наслаждаясь ощущением от скользящих по рукам мягких, как перышко, прядей. Если бы я не знала его лучше, подумала бы, что он опустил голову в мои ладони, может быть, уловила бы, как дрогнули его глаза, когда я увлажнила его волосы теплой водой из раковины.

Мы замолчали, когда я приступила к стрижке. Он наблюдал за мной в зеркало, пока я подравнивала и расчесывала его волосы, стараясь выровнять края каждой пряди, чтобы оправдать его высокие ожидания. Вышло не так хорошо, как у его парикмахера, но в конце концов он выглядел так же стильно, как в день нашей первой встречи. Такой красивый, что сердце замерло, стоило мне окинуть его изучающим взглядом.

– Вот так, – сказала я, закончив. Затем я зачесала пальцами верхнюю часть прически назад, как он привык ее носить, оценивая свою работу. – Теперь ты хотя бы выглядишь как джентльмен, даже если ведешь себя как скотина.

Краем лежавшего у него на плечах полотенца я смахнула с его шеи крошечные волоски. Не задумываясь, я тихонько подула ему в ухо, заставив дернуть плечами.

– О Святые… – Он вздохнул. – Милла, ну почему все, что бы ты ни делала, получается так…

Я изогнула бровь.

– Как?

Он снова отчаянно глубоко вдохнул.

– Так сексуально.

Я опустила руки с его волос на плечи, обнаружив в них напряжение, которого раньше не было. Попыталась сглотнуть, но в горле внезапно пересохло от жара, исходившего от его взгляда, который я увидела в отражении.

Нет, он не делал это через силу. Он не заставлял себя флиртовать так, что мое сердце трепетало. Он не заставлял меня испытывать чувства, чтобы потом их растоптать. Я откашлялась и сделала шаг назад.

– Почему все, что ты делаешь, так раздражает?

– Потому что я болван.

– Наконец-то мы хоть в чем-то пришли к согласию.

Его плечи опустились на дюйм, взгляд устремился к стакану.

– Я сожалею о том, что случилось сегодня. Этого… не должно было произойти.

Он говорил искренне. Я знала Нико достаточно долго, чтобы понять, что он редко просит у кого-то прощения, а этот взгляд, как у потерявшегося щенка, так и вовсе был чем-то из разряда невозможного.

– Что ж, прости, что истратила все твои деньги.

Мне не было жаль, просто так было лучше, чем сказать, что я его прощаю.

На его щеке появилась ямочка от едва заметной усмешки.

– Придется выдавать тебе деньги на карманные расходы.

Я делано ужаснулась.

– Осторожно, Аттано. Я ведь знаю теперь, где у тебя лежат ножницы.

Я зажала его ухо между средним и указательным пальцами, изобразив движение ножниц. Он потянулся назад, чтобы схватить меня за руку, однако я извернулась и высвободилась из его хватки. Я услышала резкий скрежет отодвигаемого стула, выскользнула из ванной, и шаги Нико раздались за спиной.

– И что ты намерена делать теперь? – спросил он с явным раздражением.

– Почему твоя кровать настолько больше моей? – спросила я, выбивая черные простыни из-под матраса.

– Почему ты устраиваешь в моей комнате такой разгром? – спросил он, поднимая упавшие подушки.

Дрыгнув ногами, я скинула туфли и зарылась между простынями, получив небывалое удовольствие от того, насколько неловко он себя при этом почувствовал.

– Она еще и удобнее!

– Если хочешь провести в ней ночь, буду только счастлив, – тут же отозвался он, наблюдая за мной с кушетки.

Это предложение я оставила без ответа, оставив вопрос открытым, и нашла книгу под подушкой, на которую уронила голову.

– Что это?

– Ничего, – слишком быстро ответил он.

Я улыбнулась как можно шире.

– Я-то думала, ты не читаешь.

– Мне это не слишком хорошо дается, но я не говорил, что вообще не читаю, – поправил он. – Иногда мне не спится по ночам, и это помогает отвлечься. Нашел ее на полке у матери несколько лет назад.

Моя улыбка смягчилась, и он забрался в постель, улегшись на простыни рядом со мной.

– О чем она? – поинтересовалась я.

Заголовок «Месть Дакра Дисканио» был написан золочеными буквами на пурпурном тканевом переплете, порядком истрепавшемся и с помятыми уголками. Сами страницы пожелтели от времени.

– Дакр – высокомерный человек, разбогатевший на том, что нечестно использовал труд людей в своей деревне. Однако его деяния не прошли ему даром, и в ночь перед свадьбой с возлюбленной те, кого он обманул, похитили его, избили и продали в рабство. Остальная часть истории рассказывает о его приключениях, о хозяевах, которым он служит, и о том, как они его испытывают. В конце концов он выкупает свою свободу, возвращается в родную деревню и обнаруживает, что его невеста вышла за другого.

– Так все и заканчивается? – спросила я.

Он покачал головой.

– Он понимает, что никогда не любил ее и она была нужна ему только ради того, что могла для него сделать. Только потеряв все, он понял, откуда берется настоящее счастье. Он вернулся в дом своего прежнего хозяина и женился на первой женщине, которая была к нему добра, – на служанке, с которой работал вместе.

Я задумчиво хмыкнула.

– Люблю хорошие истории об искуплении.

Он кивнул:

– И я. Всегда полезно помнить, что даже для негодяев все может закончиться хорошо.

Я провела большим пальцем по золоченым буквам.

– Это прекрасная история. У твоей матери наверняка был хороший вкус.

Он еле заметно улыбнулся.

– Это так.

Я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него, и вдохнула его запах, впитавшийся в наволочку. Нико сидел, опираясь на деревянную спинку кровати и подложив под спину подушку.

– Как ты думаешь, я бы ей понравилась?

Когда его улыбка исчезла, я подумала, что, возможно, затронула какую-то запретную тему, однако он вздохнул. Легкое дуновение ветра взъерошило мои локоны, разметавшиеся по плечам, и сменилось льдистым поцелуем его Следа, который я ощутила кожей.

– Она бы обожала тебя, Милла. Как и вся моя семья.

Я улыбнулась, не сдержав удовольствия, от которого у меня на миг перехватило дыхание. Откашлявшись, я протянула ему книгу.

– Почитаешь мне немного?

Он явно удивился, что я попросила.

– Ты правда хочешь? Слушать, как я спотыкаюсь через слово, может быть довольно утомительно.

Я кивнула:

– Я очень хочу, чтобы ты мне почитал, Нико.

Он сглотнул, затем сделал пасс рукой, отчего светильники в комнате засияли ярче, и открыл книгу.

– А я очень хочу научиться говорить тебе «нет».

Он начал читать, открыв страницу с загнутым уголком, с того места, где Дакр признавался в любви женщине по имени Эванджелин. Нико был превосходным рассказчиком. Несмотря на его трудности, он не ничего не пропустил, и мне стало интересно, сколько же раз он прочел эти сцены, чтобы так легко их пересказывать. Он менял голоса, переходя от персонажа к персонажу, понижая тон на словах Дакра и повышая на словах Эванджелин.

– Ты говоришь прямо как твоя бабушка, – сказала я, еле сдержав смешок.

– Перебивать некрасиво, bella donna, – с хитрой улыбкой ответил он, специально говоря «в нос», передразнивая бабушкину манеру.

Я все-таки не удержалась и хихикнула. Только когда я замолчала, он продолжил, как всегда, сохраняя серьезность и полностью погрузившись в текст на странице.

Веки налились тяжестью, глаза закрылись. Так я и заснула, окутанная запахом Нико, согревшись в его постели, слушая его глубокий голос, рассказывающий историю искупления злодея. Последним, что я услышала перед тем, как провалиться в глубокий сон, было:

«„Почему ты так смотришь на меня, Дакр?“ – спросила Эванджелин. „Потому что ты – самое прекрасное, что есть в этих краях, Эва. А меня восхищает все прекрасное“».

Мне показалось, что где-то я эту историю уже слышала.