За каким хреном она сюда притащилась?

Судебная исполнительница напомнила о себе в баре, как только нам принесли еду. Тетушки потребовали обеда вместе с сыновьями, встретив нас на пути с того берега. Милла оживилась и отошла от того настроения, в котором пребывала после разговора с братьями, только через час.

Я не раз видел, как моя жена меняет эмоции, словно перчатки, но только сегодня мне довелось наблюдать, как она спокойно носит лишь одну. Она вся кипела, а в ее мыслях явно готовился какой-то план. Что бы ни происходило в ее прекрасной головке, это заставило ее сосредоточиться на чем-то далеком. К счастью, появление Эсме отвлекло ее внимание и даже заставило улыбнуться, в то время как мои попытки сделать это не увенчались успехом.

Однако теперь в препоганом настроении был уже я.

– Скоро буду, – предупредил я. Остальные даже головы от тарелок не подняли, однако Милла прервала беседу с моей кузиной.

– Ты куда?

Я изо всех сил сжал челюсти, чтобы не скрежетнуть зубами. Все утро она не утруждала себя тем, чтобы хоть посмотреть в мою сторону, а тут, надо же, заинтересовалась.

– В туалет. Надо твоего разрешения спросить? – спросил я.

Она закатила светло-карие глаза.

– Я только хотела попросить тебя принести мне мой напиток, а то официантка забыла.

Заклинательница встретилась со мной глазами, и я увидел, как она поднялась со своего места и вышла в коридор рядом с баром. Я толкнул свой стакан по столу в сторону Миллы.

– Возьми мой. Я себе потом закажу.

– Но я хочу другой.

Я молча бросил перед ней кошелек, чтобы она взяла себе что хочет, и последовал за исполнительницей по длинному коридору, ведущему к кухням. Я увидел край ее плаща, когда она свернула за угол, и почти незаметное движение двери, когда она проскользнула в туалет с единственной кабинкой. Я проследил за ней и закрыл дверь. К сожалению, дверь закрывалась на обычную хлипкую цепочку.

– Что вы тут делаете? Я думал, мы договорились, что вы вызываете меня, только когда я один, а не в присутствии семьи и не при куче людей, которые могут нас увидеть! – прошипел я настолько тихо, насколько позволяла охватившая меня ярость.

Она откинула капюшон, и я увидел короткие рыжие волосы и изумрудно-зеленые глаза.

– Это срочно. Поверьте, мне пришлось весь день следить за вами, чтобы затащить вас в угол здесь.

Порывшись в сумочке – черном клатче на цепочке с бусинами, – она протянула мне сложенную бумажку с печатью инспектора.

Я взломал печать и прочел имя. Во рту пересохло, кровь отхлынула от лица, как будто кто-то вытащил затычку.

– Сейчас? – спросил я.

Она лишь кивнула.

Имя расплылось перед глазами, я открыл рот и тут же его закрыл.

– Настало ли подходящее время?

– Это единственно возможное время, – шепотом ответила она. – И нужно сделать все как можно скорее. Через неделю после сегодняшнего вечера.

– Пресвятая задница, – прорычал я. – Тем же вечером будет Соляной Бал.

– Именно. И это идеальный момент. На балу соберутся все потомки Отмеченных Следом, и Внутреннему Судебному Ордену будет сложнее подозревать в его смерти того, у кого есть След. – Она бросила взгляд на бумажку в моей руке. – Вот и все, Аттано. После этого останется только поезд, а он у вас, очевидно, под контролем.

Я мог бы над этим посмеяться. Когда речь идет о Милле, о контроле можно забыть.

– А если у меня ничего не выйдет? – не смог удержаться от вопроса я. После того как я прокололся в прошлый раз, я не слишком-то был уверен, что в этот все пройдет гладко.

– Вас либо схватят, либо нет. Если схватят, подставитесь только вы. Нет никаких доказательств причастности инспектора к этим смертям. А что будет, если откажетесь, вам уже известно.

Я кивнул. Назад в Хайтауэр. Во рту пересохло от одной только мысли об этом. Стены маленькой туалетной кабинки начали смыкаться.

– Мы заплатим вам двойной гонорар. Он поменяется с вами на балу, обеспечив надежное алиби. Сделайте так, чтобы вас увидело как можно больше людей.

Почему это заставило меня почувствовать себя еще хуже? Я с трудом удержался от отказа, понимая, что это мой лучший шанс добиться успеха с этим последним заказом.

– Вы достали записи, о которых я просил?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. Их не существует.

– Что вы имеете в виду? Человек, которому принадлежат эти записи, – моя жена. Если она существует, они просто обязаны существовать!

Она пожала плечами.

– Имя Камиллы Маркезе есть в записях из школы и среди данных переписи населения, проводимой каждые два года. Но свидетельства о рождении нет.

Я в задумчивости втянул щеки, не понимая, как такое возможно. Они были утеряны? Их украли? Неужели ее отец засекретил их на таком уровне, что даже у высокопоставленной правительственной чиновницы нет к ним доступа?

– Мы продолжим поиски, – сказала она, когда мое молчание слишком затянулось. – А до тех пор старайтесь держаться в тени. Вы наемный убийца, а не шпион.

Я хотел было сказать ей, что в данный момент эти два понятия вполне синонимичны, но остановился, услышав, как из коридора кто-то зовет меня по имени. Заклинательница выругалась и сказала:

– Кто-то идет.

Мягкие шаги приближались к единственной двери в этом коридоре.

– Нико?

И я услышал голос, который меньше всего хотел слышать в эту минуту. Я окинул паническим взглядом крошечную уборную, но ни у одного из нас не было возможности спрятаться.

– Нико, с тобой все в порядке? – спросила она, повернув дверную ручку.

Исполнительница прильнула губами к моим губам, с силой притиснув меня к стене так, что я оказался спиной к двери, и мне было прекрасно видно лицо Миллы, когда она вдруг увидела, что эта женщина лезет ко мне целоваться. Судя по ее реакции, уловка сработала блестяще. Милла от обиды резко закрыла глаза, опустила голову, пробормотала быстрые извинения и молниеносно закрыла дверь, не сказав больше ни слова.

Я отпихнул женщину от себя. Новый приступ ярости, переходящей в бешенство.

– А это еще за каким?..

– Я прикрывала нас обоих, – ответила она, вытирая губы. – Сомневаюсь, что теперь она будет задавать вопросы.

– Вы понятия не имеете, с кем связались, – простонал я и поскреб щеку. – Позаботьтесь о том, чтобы деньги поступили на мой счет на следующий день. У меня есть инвестиция, за которую мне нужно внести платеж. – Грубо отпихнув исполнительницу, я резко добавил перед тем, как открыть дверь: – И даже не думайте снова вызывать меня в присутствии семьи или жены.

* * *

Когда я вернулся, Миллы за столом не было, но, судя по неловким взглядам моих родных, она устроила то еще представление, когда уходила. Ее стул был пуст, пальто и перчатки она взяла с собой. Я спросил:

– Куда она пошла?

Никто не ответил, но все смотрели друг на друга и солидарно молчали. Я схватил кузена за плечи сзади и спросил напрямую:

– Лотар, куда она пошла?

– Она попросила нас не говорить.

– И мы на ее стороне, так что не жди, что мы проболтаемся, – резко добавила Эсме.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

– Эсме, для Маркезе опасно разгуливать по Роу в одиночку. Ради ее же блага, скажи, куда она пошла!

Кузина улыбнулась.

– Потому с ней пошел Гидеон. Он знал, что именно это ты и скажешь, так что она позволила ее сопровождать.

– О Дающий и Отнимащий, – пробормотал я, хотя с языка готов был сорваться миллион грязных ругательств.

Тогда заговорила Фран:

– Будет лучше, если ты оставишь ее в покое на некоторое время, Нико. Она выглядит очень расстроенной. Думаю, весь день был для нее тяжелым. Немного магазинотерапии может сотворить с девушкой настоящее чудо.

То есть она отправилась по магазинам и решила взять моего двоюродного братца в сопровождающие? Я так сильно сжал плечи Лотара, что тот дернулся. Я подумал, как они ходят вместе, как выбирают ей одежду, как она спрашивает его мнение насчет своих новых нарядов, как он помогает ей в примерочных, потом, сам того не желая, представил все это в красках – и чуть не слетел с катушек. Я пошарил в карманах брюк и осознал еще одну вещь, от которой моя кровь почти закипела.

Она взяла мой кошелек.

Именно в тот момент, когда я был раздосадован до предела, она столкнула меня с края. Многое еще не было решено насчет следующих нескольких дней, но одно я знал наверняка: Камилла Маркезе вгонит меня в гроб.