– Ты не обязан это делать.

Сидя на стуле у туалетного столика, я наблюдала, как Нико готовил ванну, пока я оттирала с себя кровь демона. Он как будто бы меня не слышал.

– А где Сэра?

– Сегодня выходной.

Ох, и правда. Из всех ее выходных именно этот выпал на тот день, когда я не могла самостоятельно передвигаться, потому что у меня отнялись ноги. Нико тут же взял на себя уход за мной, даже не рассматривая предложений тетушек. Было немного стыдно понимать, что они знают обо всем, что здесь происходит.

Когда воды в медной ванне оказалось достаточно, Нико подошел ко мне и опустился на колени около стула. Я повернулась, вопросительно подняв бровь.

– Что ты делаешь?

Он легонько похлопал меня по колену.

– Ты обычно купаешься полностью одетой?

Я судорожно сглотнула. Нервы начали восстанавливаться после боя.

– Нет. Это было бы глупо.

– Вот и я так подумал, – сухо ответил он. – Тогда могу я?..

Я кивнула и подобрала обрывки платья, все еще висевшие поверх колготок. И хотя я не чувствовала прикосновений, его пальцы двигались осторожно, но быстро, отстегивая пряжки, и нежно скользили по ногам, стягивая изодранные остатки прозрачной ткани.

– Чувствуешь хоть что-нибудь? – поинтересовался он.

– Нет.

К счастью, я не могла. Но даже видеть, как искусственная рука Нико скользит по моей голой коже, доставляло огромное удовольствие. Он стоял передо мной на коленях, и я видела перед собой только его широкие плечи. Мягкая ткань рубашки облегала рельефные мускулы, когда он отбросил ее назад, случайно задев кончики моих пальцев. Если бы я могла еще и чувствовать, как эти холодные пальцы держат меня за бедра, мое сердце точно сошло бы с ума. К счастью, в этот момент оно оставалось в счастливом неведении без этих ощущений.

Он перешел к другой ноге, на этот раз задержавшись на секунду. Я это знала, потому что сосредоточилась на отсчете времени, а не на взаимной близости. Он снова сел на корточки, бегло взглянув на мои скрещенные на груди руки и рваный шелк вокруг меня.

– Никогда бы не подумал, что мне выпадет случай тебе это сказать, но снимай платье, Милла.

Я с нервным смешком стянула с плеч тонкие бретели. Взявшись за подол платья, я на мгновение замешкалась. Увидев мою нерешительность, он сказал:

– Если тебе будет удобнее, я позову Фран или Эсме. Просто хотел о тебе позаботиться после всего, через что тебе пришлось пройти, лишь бы обвинения против меня отозвали.

– Все в порядке.

Я через силу кивнула и машинально задрала безнадежно испорченное платье до груди, а потом стянула через голову.

Мышцы отчаянно ныли после боя, и я чувствовала, как сотни синяков покрывают тело, стоило только пошевелиться. Я отшвырнула грязную тряпку, в которую превратилось мое платье, к чулкам, и даже почти порадовалась этому. Почти. Делать это перед Николаи Аттано было мучительно неловко.

– И тебе тоже привет, – нежно произнес Нико.

Он погладил пальцами мое предплечье, куда быстро скользнул фамильяр, ждавший прикосновения.

Я ткнула пальцем ей в хвост, заставив сбежать.

– Хватит болтать с моей татуировкой.

– Я ей нравлюсь.

Я удивленно приподняла брови от того, с какой гордостью он это произнес.

– Это всего лишь чернильный рисунок. Не будь таким самодовольным.

Он не ответил, но его невыносимая улыбка стала только шире. Он быстро поднялся, обогнул стул, на котором я сидела, а потом резко выдохнул мне в спину, точнее, в то, что на ней увидел.

– Так не пойдет.

– Что? В чем дело?

Я посмотрела на его отражение в зеркале и попыталась повернуться, чтобы увидеть самой.

– Подожди, – велел он и с удивительной легкостью поднял меня за талию.

Мои руки упали ему на плечи, а он прижал меня к груди. Я стояла спиной к зеркалу туалетного столика, одетая только в нижнее белье. Он крепко держал меня за талию, и в отражении наши взгляды встретились. Я быстро отвернулась, разглядывая пятно на спине, которому требовалось уделить больше внимания.

Черный символ указывал на место, куда тварь меня ужалила. Чернильные линии тянулись по позвоночнику, чуть выше поясницы и уходили вниз под кружевную резинку. Первоначальное место прокола окружал полумесяц, который хаотично пронизывали линии и к центру которого тянулась зазубренная линия от середины символа.

Я потянулась одной рукой, чтобы дотронуться до него. Кожа над раной уже затянулась, черные линии проходили глубоко, заняв место между кожей и плотью.

– Вообще никуда не годится, – тихо проговорила я. – Что это такое?

Наши взгляды снова встретились. Нико откашлялся и снова усадил меня на стул, затем оперся бедрами о край ванны и скрестил руки на груди.

– Понятия не имею, но пока мы что-нибудь не узнаем, лучше всего будет эту отметину закрыть. Я собирался отправить кого-нибудь за гэлином, как только приведем тебя в порядок. Она болит?

Я рассеянно коснулась пятна пальцами.

– Не то чтобы. Больше болит от того, что меня швыряли по всей арене.

– Хорошо. – Он одобрительно кивнул. Взгляд серых глаз снова скользнул по мне, будто оценивая. – Ты… все остальное снимать собираешься?

От такой наглости я рефлекторно стиснула руки у груди.

– Еще чего. Нет уж, Аттано, даже не надейся, что так просто увидишь меня совсем без одежды.

– Ага, то есть шансы все-таки есть? – парировал он с ехидной ухмылкой, которая совершенно не помогла разрядить напряжение, заставившее все внутри сжаться. – Да расслабься ты. Чего я там не видел?

Я очень хотела пнуть его как следует, не сходя с места, но, по очевидным причинам, не могла.

– Может, и так, однако я ничего такого никому не показывала.

Когда глаза у него вылезли на лоб от удивления, я готова была выползти из ванной на локтях, понимая, что я только что призналась в собственной неопытности человеку, который наверняка был отлично знаком со всеми разновидностями интимной близости.

– У тебя никогда?..

– Было, – быстро ответила я. – Один раз. Однако все случилось быстро, и платье снимать не пришлось. Я просто хотела, чтобы это закончилось поскорее.

– Ну и что в этом за удовольствие? – спросил он с улыбкой, уже заставляющей нервничать.

– Не все трахаются ради удовольствия, Аттано. – Я посмотрела прямо на него. – И это результат выбора, просто чтобы ты знал. У меня было множество возможностей.

О Святые! Почему бы мне было просто не замолчать?

По коже пробежали мурашки, когда его взгляд упал туда, откуда я наконец убрала руки.

– Даже не сомневаюсь, принцесса.

– А в чем тогда ты сомневаешься, Нико?

– В том, что это был по-настоящему твой выбор, – ответил он, и улыбка его слегка померкла. – Сомневаюсь, что ты самолично приняла хоть одно решение в жизни.

Меня страшно огорчало, что он совершенно искренне в это верил. Обожание в его голосе было абсолютно неоправданным.

– Я их приняла множество. – Я подняла руку, и проснувшаяся змейка изогнулась под моей кожей. – Как ты думаешь, почему мой отец позаботился о том, чтобы у меня была эта зверушка?

– Думал, она защищает тебя от чужого Следа.

Я отрицательно покачала головой.

– Это лекарство, смешанное с чернилами, но не «блики». Оно не защитит меня от магии, которую ко мне применяют, как ты уже убедился на собственном опыте.

Он помотал головой.

– Тогда не понимаю.

Я со вздохом посмотрела на ванну. Очень хотелось погрузиться в горячую воду и смыть наконец с себя кровь твари.

– Обещаешь, что не осудишь меня?

Он нахмурился.

– Милла, ты забыла, с кем говоришь? Что бы ты ни сделала, я, наверное, сделал как минимум дважды.

Это был весомый аргумент. Если кто и мог меня понять, то точно Нико. Он начинал казаться мне ближе, чем мое собственное отражение в зеркале. Я опустила глаза, разглядывая собственные руки, сложенные на коленях, избегая встретиться с ним взглядом.

– Когда мне было тринадцать лет, я случайно убила человека. Однако если ты хочешь узнать подробности, я их не расскажу. Отец попросил потомка Отмеченного Миртом стереть мне эти воспоминания. Но чувство вины никуда не делось. Именно поэтому мы и сели в тот поезд: чтобы доехать до алхимедика, своего рода целителя, который лечит с помощью науки. Она и нарисовала мне фамильяра. – Я стиснула кулаки, желая раздавить руками это воспоминание, что исчезло со всеми остальными. – Это был тот поезд, который сошел с рельсов из-за твоей семьи. Отец погиб в этой катастрофе.

Повисла тишина. После этого признания я чувствовала себя даже более уязвимой, чем была бы, полностью раздевшись. Я посмотрела на него, но выражение его лица ничуть не изменилось, и он выслушал мое признание так же беспристрастно, как если бы мы вели разговор о чем-то обыденном. Я объяснила:

– С тех пор я не раз убивала людей, но это ощущалось не так. Как с тем кровососом в твоем дворе – всегда было однозначное решение, выбор между черным и белым. Обстоятельства моего первого раза… туманны.

– Ты поэтому винишь себя в гибели отца, Милла? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Если бы не я, мы не сели бы в тот поезд. Отец был бы до сих пор жив.

Он встал. Я подумала, что он сейчас уйдет, однако он мягко положил теплые пальцы мне на подбородок, осторожно подняв мое лицо, чтобы наши глаза встретились.

– И поэтому ты пошла на сделку с Сабиной в обмен на мою свободу? Ты думала, что несешь ответственность за мои преступления?

Он стоял надо мной, сидящей и полураздетой, а по моей коже пробежал холодок. Я отлично знала, что вполне могу дотянуться до ремня его брюк, и, судя по выпуклости, которую не могла скрыть ткань, он был бы не против, поддайся я мгновенному импульсу. Я сильнее вытянула шею, подставляя горло и сгорая от желания почувствовать, как эта рука сжимает его, перекрыв дыхание.

– Среди всего прочего.

Спасибо всем Святым, что он унаследовал След Бейна, а не Мирта. Мысли, которые настойчиво лезли в голову в таком положении, были предательскими. Однако он, кажется, сумел прочитать мое желание по губам: от его близости дыхание стало невозможно прерывистым и поверхностным.

– Слишком хорошо тебя приручили, принцесса. – Он на мгновение провел пальцами вдоль линии моей челюсти, почти нежно погладив кожу, но быстро завел руку мне за шею. – Давай-ка отмоем тебя как следует, пока вода не остыла.

Тепло его тела согрело меня, когда он снова поднял меня на руки и медленно опустил мои онемевшие ноги в горячую воду, прежде чем дать мне погрузиться в ванну.

– Так хорошо? – спросил он.

– Идеально. – Я настороженно посмотрела на него, когда он опустился на стул у туалетного столика. – Можешь не оставаться. Я в состоянии вымыться сама.

Он лишь пожал плечами.

– Я никуда не тороплюсь.

Я пристально посмотрела на него.

– Я не развлечение, Нико.

– Не согласен. Я тебя видел: вполне достаточно, чтобы занять меня на всю ночь.

Его невыносимая ухмылка объясняла слишком многое.

Я еще глубже погрузилась в ванну, от чего он звонко рассмеялся, и на обеих его щеках появились ямочки.

– Иногда я забываю, насколько ты милая.

Милая? Никто и никогда мне раньше такого не говорил.

– Ты же в курсе, что я чуть не кастрировала твоего кузена?

– Да, он говорил. Я очень ревную.

– Но почему?

Он наклонился вперед и оперся руками на край ванны.

– На мое причинное место ты раньше не покушалась.

Я слегка прикусила нижнюю губу.

– Может быть, у меня на него другие планы.

Он на мгновение встретился со мной глазами, а потом перевел взгляд ниже, на тонкий лиф, который намок, и теперь сквозь него просвечивали твердеющие от этого разговора соски. Я поймала взглядом его руки, упирающиеся в край ванны, и мысленно пожелала, чтобы у меня получилось вспомнить ощущение, как они скользили по моей обнаженной коже.

Он понял бровь.

– Добрые планы или злые?

В животе словно вспыхнул огонь.

– Разумеется, самые злые намерения.

– Не дразни меня, принцесса, – предупредил он. – Ты сейчас точно не в той форме, чтобы выдержать все, что я бы с тобой сделал.

Мускулы на его шее вздулись.

Я улыбнулась, видя, насколько он напряжен. Взяв кусок мыла с небольшого столика рядом с ванной, я начала осторожно оттираться, водя мылом по груди, от плеча к плечу. Он следил за моими движениями.

– Я могу выдержать больше, чем ты думаешь, Николаи.

– Это вызов?

Моя усмешка медленно сползла с лица. Он все еще меня дразнил? А я его?

– Если пожелаешь.

Внезапно мыло выскользнуло у меня из руки. На стуле у туалетного столика никого не было, но в воздухе ощущался холод от Следа Нико. Я чуть не подпрыгнула, когда его мягкие губы коснулись моего уха.

– У меня тоже есть на тебя планы. Хочешь, расскажу?

Горло пересохло и сжалось, когда я нервно сглотнула. Что я затеяла, инферно побери? Я схватилась за стенки ванны, чтобы занять руки.

– Мне немного любопытно.

Ухо пощекотал ехидный смешок.

– Первым делом я сниму с тебя эти дурацкие штуки. – Его металлическая рука скользнула по моему плечу, потянув завязку. – Потом возьму мыло, – он провел скользким куском по моему плечу, – и отмою каждый дюйм твоей кожи. Я постараюсь снять боль, которую ты пережила этим вечером, уделяя особое внимание каждой мышце по очереди. Пересчитаю все царапины и синяки и каждый заменю на поцелуй. Смою всю память об этой твари и заменю своими касаниями, преклонением и бесконечной благодарностью. И лишь отплатив тебе за каждую рану, полученную из-за меня, я вытащу тебя из ванны и отнесу прямо в постель.

Ох, инферно побери, его план оказался куда более продуманным, чем мой собственный. Николаи Аттано снова доказал, что он всегда на шаг впереди и что он гораздо искуснее в плетении интриг, чем предполагала его репутация.

– И что… – Легкие горели. Я что, задержала дыхание? – Что ты сделаешь потом?

Искусственная рука скользнула по шее, металлическим указательным пальцем он приподнял мой подбородок, чтобы я смотрела прямо на него.

– Отблагодарю тебя за сражение с демоном, чтобы спасти меня от преисподней.

Судя по тому, как потемнели в упавшей тени его глаза, став почти цвета серебра, он не ограничился бы одними словами благодарности. И хотя я сидела в горячей воде, по коже пробежал мороз: я почувствовала, как холодный металл его руки обвивает мою шею.

– Тогда хорошо, что ты меня не хочешь, – прошептала я, припомнив ему ложь.

Он быстро отстранился.

– Для тебя – хорошо.

Мыло вернулось в мою руку, а Нико – обратно на стул у туалетного столика.

Я медленно дышала, усмиряя искры, разгоревшиеся от его слов. К его чести, этот гад меня предупреждал. А теперь мне было больно еще и между ног, причем ощущение по силе вполне могло тягаться с болью в самых распухших суставах. Если бы я только не лезла из кожи вон, чтобы от него избавиться, я бы, наверное, хотела, чтобы он куда серьезнее относился к своим планам. А может, даже и сама запланировала бы нечто большее.

Смывать всю грязь арены слой за слоем оказалось крайне утомительно. Нико наблюдал за мной со своего места, и взгляд его был прикован к моим рукам, разминавшим мышцы. Кажется, я перестаралась с демонстративностью. Он только вздохнул, когда я взяла со столика кружку с водой и вылила на волосы.

– Она питьевая, – заметил он. Прозвучало грубовато.

Я пожала плечами. Промыть голову с помощью какой-нибудь кружки было удобнее.

– Расскажи что-нибудь о себе, чего никто не знает, – попросила я.

Он нахмурился.

– Зачем?

Повисшая пауза весьма впечатляла. Мне было необходимо отвлечься от всех проблем, которые из-за меня возникли.

– А что, нужен какой-то скрытый мотив, чтобы узнать тебя получше, муженек?

Он покосился на меня, потом вздохнул, несколько секунд обдумывая мою просьбу, и наконец буркнул:

– Ну, для начала, я не могу читать.

Я чуть не выронила мыло.

– Не можешь? – Кажется, я неправильно выразилась. Несколько придержав любопытство в интонациях, я уточнила, чтобы не выглядеть самодовольной дрянью: – Я имею в виду, что ты, на мой взгляд, производишь впечатление человека очень даже неглупого, особенно с учетом того, что вместо того чтобы учиться в школе, ты сидел в тюрьме.

Он наклонил голову, пожав плечами.

– Технически могу, но мне сложно. У меня не получается читать бегло, а когда я что-то прочту, через секунду забываю, что там вообще было написано. Буквы спрыгивают со страницы, перемешиваются и выглядят неполными. Вот почему я плачу секретарю, чтобы он тщательно просматривал все контракты на фабриках. И поэтому же не спал всю ночь, когда ты ушла из бара – пытался нацарапать хоть сколько-нибудь профессиональные формулировки, которые бы убедили тебя за меня выйти.

Я изо всех сил старалась сдержать улыбку, представив, как Нико, склонившись над столом, выводит каракули, а потом сминает лист и начинает снова.

– Ты думал, что сможешь переубедить меня изящными формулировками?

Он смущенно пожал плечами.

– Но ведь сработало же?

Я выжала воду из волос.

– А еще что-то говорил про мои аллергии.

– Жалкая мы парочка, нечего сказать. – Он окунул в воду пальцы, размешивая пену от ароматной соли. – Однако, думаю, из нас вышла бы неплохая команда.

Я кивнула. Несмотря на давнее противостояние наших семей, мы, казалось, отлично дополняли друг друга.

– Может быть, – ответила я, накрутив мокрый локон на палец, – у нас получится заключить другой союз после того, как это все закончится. Союз между нашими семьями. Только подумай: нас будет не остановить.

– Я часто об этом думал, – признался он, чем весьма меня удивил. – Но твои братья ни за что на это не согласятся.

– Через несколько недель мои братья будут работать на меня, – напомнила я. – И если их что-то не устроит, они будут вольны отправиться на все четыре стороны.

– Это называется: «пойти нахрен». – Он подмигнул. – Ты еще научишься.

Я закатила глаза. Это выражение имело слишком много смыслов.

– Мы говорим так, словно у нас есть выбор, однако еще ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить, кто такой Собиратель и почему Серые Руки пытались меня похитить.

– У нас есть еще несколько недель. А сейчас главное – дождаться гэлина, который тебя осмотрит. Давай сначала тебя подлечим, а потом снова выйдем на улицы.

– В таком случае, – я вальяжно развалилась в ванне, свесив руки за ее края, – я хочу выбраться отсюда немедленно.

Он нахмурился, глядя на мою демонстративную позу.

– И куда бы ты хотела, чтобы я тебя отнес, принцесса?

Я снова улыбнулась.

– Прямо в постель.

Нико мрачно рассмеялся, и его смех действовал как бальзам, успокаивающий боль, которая сопровождала каждое мое движение.

– Гадкая папенькина дочка.

* * *

Когда пришла целительница, в моей спальне собралась вся семья Аттано. Гэлины несли След Крови, однако использовали его не для того, чтобы кормиться, а чтобы лечить. Говорили, что они могут как-то воздействовать на компоненты крови, используя собственные жидкости в теле человека, чтобы залечивать раны и облегчать боль, а также, среди всего прочего, предотвращать болезни. Женщину в белой одежде госпиталиста и с легкими касаниями искусного целителя звали Рут.

Я улеглась на живот, и она слегка нажала пальцами на отметину. Ее След проскользнул под кожу, оставив на коже ощущение тающего кубика льда. Он заходил дальше, прокалывая плоть и проверяя другие точки.

Наконец она отошла от кровати, надевая на руки перчатки. Эсме оставалась рядом со мной с самого ее прихода и помогла мне сесть.

– Ну? – первым заговорил Нико, нарушая напряженную тишину. – Что это такое?

Целительница сложила руки на талии.

– Просто отметина, как ваши собственные татуировки. Я бы ее убрала, но это может только еще сильнее навредить, потому что из-за своего расположения и характера она задевает слишком много нервных окончаний, подбираться к которым близко будет несподручно. Фактически позвоночник не поврежден, однако я наблюдаю сильный отек от травмы, который спадет через несколько недель. Я могу приходить раз в несколько дней и воздействовать на него, чтобы ускорить этот процесс.

– То есть вы хотите сказать, что я снова смогу ходить? – уточнила я.

Она кивнула:

– Разумеется. Но до того вам лучше соблюдать постельный режим. Чем лучше вы отдохнете, тем скорее пройдет отек и тем скорее вы сможете вернуться к обычным для себя занятиям.

Эсме сжала мою руку, услышав хорошие новости, и я улыбнулась, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Я посмотрела на Нико, который так и стоял рядом с того момента, как отправил за гэлином. Он никак особенно не отреагировал на новости, но я заметила, как он затушил горящую сигариллу, а потом тихо сказал что-то Лотару, от чего кузен рассмеялся.

Тетя Фран подошла ко мне и крепко обняла. Я все еще не привыкла до конца к тому, что в этой семье теплые чувства постоянно проявлялись физически.

– Слава всем Святым! Камилла, мы так волновались.

Следующим подошел Гидеон, и я была очень рада, что он цел и держится на ногах после того, как его уволокли трое упырей. Его голубые глаза сияли, словно морская гладь в погожий день. Он похлопал меня по колену и легонько сжал его через одеяло.

– Мне приказали соглашаться, чтобы ты отстрелила мне яйца, если в следующий раз ты решишь мне угрожать, в какую бы ситуацию ты меня ни втянула.

– Принято, Гидеон. В следующий раз найду какую-нибудь другую незаменимую часть тела, на которую можно будет покуситься.

– Незаменимую? Я…

– Гидеон, – окликнул его Нико с противоположного конца комнаты с явным раздражением в голосе. – Иди вниз уже. А вы, Рут, – он перевел взгляд на целительницу, – не уходите, пока не залечите каждую рану и не уберете все синяки на ее теле.

– Он вообще знает слово «пожалуйста»? – спросила я у Эсме, однако достаточно громко, чтобы он услышал.

Она с улыбкой наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

– Знает и даже использует, когда не так занят защитой своей территории.

Я вопросительно посмотрела на нее.

– Не понимаю, о чем ты.

– Разумеется, не понимаешь. – Она перекатилась на другую сторону кровати и встала рядом. – Дам тебе отдохнуть. Ты ведь совершенно измотана. Сэра передавала, что вернется утром. Оказывается, весь город только и судачит о том, как одна из Маркезе дралась на арене и ушла оттуда живой.

– Прекрасно, – простонала я. – Жду не дождусь нотации от Арамиса, которую он прочтет мне при встрече.

Она наклонила голову и сощурила миндалевидные глаза.

– Почему ты так говоришь?

Я покачала головой:

– Да нипочему. Он не оценит, что я снова делаю глупости и рискую жизнью.

– Ты хотела сказать: совершаешь смелый поступок. Если бы не ты, я потеряла бы вчера еще одного родича. – Она прошла к выходу, где ее дожидалась мать. – Выспись как следует, Милла. Ты нужна мне здоровой, чтобы мы могли вместе держать в узде мужчин семейства Аттано.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, даже когда она закрыла за собой дверь. Мне всегда хотелось, чтобы у меня была сестра. И сейчас я горько жалела о том, что нашла ее здесь, в семье, которой у меня никогда не будет. Возможно, все, что мне остается, это радоваться до тех пор, пока все не закончится.

В голове все еще звучала ее последняя фраза, навязчиво напоминая о прошлой беседе в коридоре. Я была крайне озадачена.

Значит, еще одного родича?