Нико не пришел домой прошлым вечером и даже не потрудился проведать меня с утра. Я не знала, почему меня это так раздражает. Мне бы радоваться, что я избавлена от его присутствия вечером, да лакомиться консервированными персиками в тишине, в компании интересной книги. Однако этот мерзавец меня расстроил, и я не могла дождаться, когда выскажу ему все, что о нем думаю, как только он соизволит вернуться домой.

Не успела я открыть новую банку персиков, чтобы пообедать, как дверь с грохотом распахнулась, оторвав цепочку от тонкой стены.

– Гидеон, какого?.. – Я подскочила с уютного диванчика в гостиной.

Он снял кепку и провел рукой по мокрым волосам. Его лицо покрылось испариной, хотя на улице было холодно.

– Милла, нам нужно немедленно возвращаться в поместье. Одевайся сейчас же.

– Зачем? Что-то не так? – Он уже бежал вверх, впопыхах хватая мои вещи. – Гидеон!

Я рванула за ним, слушая на бегу объяснения. Экипаж уже ждал нас у выхода.

– Нико арестовали сегодня утром, – сказал он. – Сабина выдвинула против него обвинения в убийстве тех кровососов.

От его слов я застыла как вкопанная.

– Арестовали?

Он придержал дверь экипажа, но опустил плечи, увидев, что я все еще стою на крыльце.

– Милла, прошу тебя, нам нужно ехать домой. По дороге объясню.

Я вяло кивнула – упрямство начало сменяться беспокойством. Экипажем управлял Адлер. Я проскользнула внутрь. На скамейке напротив меня сидел Лотар. Гидеон захлопнул дверь, и лошади перешли на рысь.

Гидеон кратко объяснил суть священного закона: отнявший чужую жизнь отдает свою. Убив упыриху и позволив свидетелю уйти, Нико дал Сабине повод выдвинуть против него обвинения. Убивать на Острове было в принципе противозаконно, но с потомками Отмеченных Следом закон работал несколько иначе. Равновесие должно соблюдаться, и отнятые жизни веергов перевесили одну из чаш крайне чувствительных весов.

– Они отправят его в Хайтауэр до суда, который состоится как минимум через несколько месяцев, – объяснял Гидеон, – однако приговор всегда один – смертная казнь.

– И все? – резко спросила я. – Вы ничего не собираетесь делать, только сидеть дома и ждать?

– Милла… – тихо проговорил Гидеон. – Мы не можем ничего сделать, пока не выиграем дело в суде или не проиграем его. И только тогда мы сможем официально развязать войну с кровососами и перейти к решительным действиям.

– Да плевать я хотела на ту войну, Аттано, мне важно, что будет с Нико! Нужно действовать прямо сейчас, пока его не увезли обратно в это жуткое место.

Наверное, никого мои слова в тот момент не ошеломили так, как меня саму.

– А я поддержу Камиллу, – пробормотал Лотар. Он выглядел совсем бледным, волосы, не уложенные воском, растрепались. – Ты не понимаешь, что такое Хайтауэр, Гидеон. Нельзя позволить, чтобы его снова туда запихали, и не важно, сколько у нас времени.

У меня сжалось сердце, когда я увидела, как он нервно сглатывает и как скользит взад-вперед его рука по дрожащему колену. Нико не преувеличивал, когда сказал, что Лотар до сих пор не оправился от ужасов заключения.

Гидеон отрицательно покачал головой.

– Идем к дяде Солу. Он следующий по старшинству – ему и командовать.

– Мы едем на Мясной рынок требовать встречи с Сабиной, – поправила я.

– Милла…

– Нико – ваш босс, так?

– Да, но…

– А я – жена вашего босса, верно?

Он глубоко вздохнул, понимая, к чему я клоню.

– Да, верно.

– Тогда в его отсутствие командовать буду я. Если вы так боитесь связываться с упырями, я сама с ними разберусь, но вы отвезете меня на Мясной рынок сию же секунду.

Я буквально прожигала его взглядом, но он даже не шелохнулся, так и сидел, стиснув зубы и отказываясь принимать решение.

Я встала, подалась вперед и схватила пистолет, который Лотар носил сбоку на ремне.

– Милла!

Целясь ему между ног, я сказала:

– Если хочешь оставить потомство, Гидеон, лучше позволь мне поступить как я хочу.

Это подстегнуло его к действиям.

– Твою мать, Камилла… ладно!

Он отодвинул решетку и велел Адлеру изменить маршрут. Я немного отодвинулась назад, но все еще держала пистолет на коленях.

Он сидел, закинув ногу на ногу, и неотрывно следил за моими руками.

– Прав был Нико, ты не подарочек.

В другой ситуации я бы улыбнулась, однако сейчас слишком нервничала, чтобы почувствовать удовольствие.

– Да, Гидеон, я – босс и сейчас готова начать переговоры, чтобы вытащить твоего босса.

Следующую четверть часа мы ехали молча и скоро прибыли во владения Сабины. Но когда я взглянула на Лотара, все еще смотревшего в окно, я увидела, как он начал еле заметно улыбаться, растеряв львиную долю обеспокоенности, искажавшей его лицо.

* * *

Логово располагалось в центре крытого рынка, где стеклянные панели обрамляло кружево стальных перекладин, надежно защищая длинные торговые ряды от ежедневных дождей Линчхэвена. Открытые лавочки стояли по обе стороны от центрального здания, расположенного точно посередине. Выведенная черными буквами надпись «Обмен соли» на стене обозначала территорию королевы кровососов.

Насколько я вообще понимала, как все устроено в Роу, она управляла рынками и торговлей мясом – единственным сектором, которым не владели Аттано. Те, кто пользовался ее расположением, называли ее Соляной Королевой и обращались к ней «мадам». На мой взгляд, слишком банальное требование со стороны той, кто изо всех сил претендует на конкуренцию с такой семьей, как Аттано.

Экипаж остановился, и я вышла.

– Милла, стой.

Гидеон шел за мной по грязной улице, отставая на шаг.

– Я справлюсь одна, – сказала я. – Это мои проблемы, и я их решу.

Он не остановился.

– Если не хочешь, чтобы я пошел с тобой, тебе придется прострелить мне оба колена. Нико никогда мне не простит, если я отпущу тебя одну.

Я улыбнулась ему и отмахнулась от Адлера, который явно колебался и выглядел так, как будто ему было очень не по себе от сложившейся ситуации.

– Конечно, идем. Только не показывай сомнений. Я не собираюсь давать Сабине ни единого повода считать меня слабой.

Я резко развернулась. Гидеон шлепал башмаками по грязи в нескольких шагах позади, пытаясь за мной угнаться.

– С твоим обаянием, Камилла, никто не совершит подобной ошибки.

У входа в центральное здание, откуда, как я думала, управляла своими соляными владениями королева, стояли двое веергов.

– По делу? – с ходу поинтересовался один из них.

– Мне нужно поговорить с Сабиной.

Он вгляделся красными глазами в алую подкладку моего пальто и изогнул губы в усмешке.

– Она ждет тебя, Аттано. Снимайте пальто. Нам придется конфисковать у вас оружие.

– Не смей ее трогать, – прорычал позади Гидеон. – Вы дадите этой женщине встретиться с Соляной Королевой, поскольку ваша мадам причинила ей огромное горе. Напоминаю, что священный закон требует от потомка Отмеченных Следом сперва выслушать сторону обвиняемого и только потом выносить приговор. Сабина сама нарушила закон, и мы требуем встречи и защиты.

Веерг ухмыльнулся, пожал плечами и посмотрел на напарника, который сказал:

– Пусть проходят, Дамион. Их пули погоды не сделают, к тому же наших внизу все равно намного больше.

Внизу?

Я придала лицу более решительное выражение и последовала за веергами в их логово. Мне стоило использовать эти несколько минут тишины, чтобы вспомнить все, что мне известно о Сабине, если я надеюсь на успех переговоров с ней.

Ее законный бизнес состоял в контроле за мясными рынками и охотниками, поставлявшими ей дичь с Пустошей Верхнего Перевала. Другие носители Следа Крови не подчинялись ей, однако упыри хранили верность установленным ей законам и соблюдали ее требования. Отчасти, потому что ее законная деятельность приносила неплохой заработок тем, кто на нее работал. Но в основном – из-за арены.

Я никогда не посещала бои, но об их жестокости по всему Линчхэвену ходила дурная слава. Каждую вторую ночь в катакомбах под рынком проходили три боя. Потомки Отмеченных выходили сражаться с чудовищами, водившимися на Острове. Правил не было, дрались не на жизнь, а на смерть. Если вероятных победителей было больше одного, Соляная Королева сама выбирала, кому присудить победу, и весьма щедро награждала за выступление.

Некоторые потомки Отмеченных построили карьеру в этих боях и буквально жили на арене, выходя драться каждую ночь, зарабатывая тем самым себе на жизнь. Однако настоящим достижением было завоевать титул в одиночку. Убить такую жуткую зверюгу означало быстро снискать славу и уважение. Некоторые потомки Отмеченных, даже несмотря на то что пользовались способностями, которые давал им След, не выживали. От их тел быстро избавлялись, а имена тут же предавали забвению.

Все это крутилось в моей голове, пока упырь вел нас по коридору, спускавшемуся все дальше вниз. Чем ближе мы подходили к логову Королевы, тем громче звучала музыка духового оркестра. Упырь привел нас в просторное темное помещение с потолком-куполом, уставленное высокими столами. Во всю правую стену протянулся бар.

– Где мы? – поинтересовалась я.

Я никогда не была в логове Сабины, предпочитая покупать мясо в лавке на площади, к которой, насколько я знала, не прилагалось арены для боев в подвале.

– Под рыночным рядами, – проворчал он.

Это был клуб с приглушенным освещением и громкой, сбивающей с толку музыкой. Источником тусклого света были хрустальные люстры, свисавшие с потолочных балок. Я старалась запомнить путь, которым мы шли, однако в темноте, под грохот барабанов и завывание медных труб, среди густого облака сигарного дыма, все, что мне оставалось, это следовать за кровососом, который вел нас на аудиенцию к Соляной Королеве. Он резко остановился, когда толпа поредела.

– Мадам. – Дамион, стоявший сбоку от меня, поклонился.

Прямо напротив нас возвышалась платформа, с которой просматривался весь зал, а на массивной обсидиановой плите, как на троне, сидела упыриха. Смуглая – цвет ее кожи был даже слегка темнее, чем у Нико, напомнив мне цвет начищенной бронзы, слабо мерцающей в свете зажженный свечей. Длинные белоснежные волосы ниспадали по плечам.

– Что ты мне притащил, Дамион? – спросила она скучающим тоном.

Взгляд ее черных глаз то и дело перескакивал с меня на Гидеона, державшегося на шаг позади, как я и просила.

– Аттано приползли, как вы и ожидали.

Сабина щелкнула пальцами – оркестр прекратил играть, и в зале воцарилась тишина. Я не улыбнулась, не съежилась под пристальным взглядом этой властной женщины, стоя с ней лицом к лицу.

– Назови свое имя и скажи, по какому делу пришла.

– Камилла Мерси Маркезе-Аттано. Мое имя – мое дело.

Я впервые осознала, как хорошо наши фамилии дополняют друг друга, и наконец произнесла это вслух.

Глаза Сабины расширились, по безупречному лицу медленно скользнула улыбка.

– Ну и ну, – медленно проговорила она. – Неужто огни за Порогом Забвения замерзли, или мои уши меня обманывают? Союз между Маркезе и Аттано?

– Союз, который вы нагло разбили, Сабина. Вы выдвинули обвинения против моего супруга, и я пришла на переговоры с вами.

С ее губ слетел лающий смех.

– А что ты можешь мне предложить такого, чего бы у меня не было? Думаешь, мне есть дело до Николаи? Да туда ему и дорога. Еще одним Аттано в городе меньше. Он получил по заслугам, убив моих веергов.

Толпа вокруг нее забормотала, соглашаясь с ней, но я повысила голос, чтобы заглушить этот гул.

– Ваша упыриха угрожала мне, приставив к виску пистолет. Несколько веергов, называющих себя Серыми Руками, проникли в мою комнату в доме, принадлежащем Аттано, и попытались меня похитить. После того как меня искусали и отравили. Как, по-вашему, должен был отреагировать человек вроде Нико на такую жестокость по отношению к его жене?

– Это все, конечно, очень мило, Аттано, но есть проблема, – ответила она. – Священный закон гласит, что ни один потомок Отмеченных Следом не имеет права убивать другого несущего След. То, что он совершил, – святотатство для старшего поколения Отмеченных и прямая угроза выживанию наших Следов. Если мы начнем убивать без последствий – не важно, какова будет причина, – остановит ли это борьбу между несущими След? Что остановит богатых и влиятельных магов Аттано, если они начнут убивать моих верных веергов по одному?

– Это не было нападением, мадам…

– Замолчите, – прошипела она, обхватив подлокотники трона. Черные когти заскребли по черному камню. – Убийство веерга – нападение на всех нас. Священный закон называет цену, которую следует заплатить: След за След, жизнь за жизнь.

Теперь я понимала, почему Соломон так сурово говорил с Нико. Цена за убийство Энджел оказалась выше, чем я предполагала. Я посмотрела на Гидеона – тот стоял неподвижно, сжав зубы. Мой голос чуть дрогнул, когда я сказала:

– Тогда позвольте мне заплатить эту цену.

Улыбка Сабины стала еще шире.

– Вы, Маркезе, всегда были самыми никчемными существами на этом Острове. Зачем мне забирать жизнь у ни на что не способной местной в качестве платы за След? То, что так гласит закон, не делает нас равными.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, на ходу соображая, как повысить свою ценность в глазах королевы. Я думала о собственной паровой империи, о том, что будет цениться в моей работе помимо материальных ресурсов. В зале повисла тяжелая тишина. Это судилище было просто еще одним развлечением в этом царстве смертельной распущенности.

И тогда меня озарило.

– Арена, – сказала я.

Сабина подняла бровь.

– А что тебе до арены?

– На нее когда-нибудь выходил драться хоть один местный?

Она снова дико расхохоталась.

– Разумеется, нет. Выпустить местного против тварей из Пустошей – значит подписать ему гарантированный смертный приговор. Никто не вызывался по доброй воле.

– Значит, я буду первой.

– Камилла, что ты?..

Гидеон попытался что-то сказать, но я его перебила.

– Энджел умерла из-за меня. Пусть меня и наказывают. Если моя жизнь не имеет ценности сама по себе, насладитесь тогда тем, как эти твари разорвут меня на куски. Уверена, мое имя соберет достаточно большую толпу, чтобы оплатить потерю ваших веергов. Но если я каким-то чудом выживу, я получу право свободно покинуть это место.

Шанс был крошечный, не больше, чем толщина книжной страницы, однако он давал мне, пусть такую же призрачную, надежду – шанс на победу в бою.

Улыбка медленно сошла с лица Сабины, пока она обдумывала мое предложение.

– Один бой на арене до конца. – Она оглядела толпу и небрежно махнула рукой. – Делайте ставки, пока можете.

– А еще, – добавила я, зная, что мадам уже у меня на крючке, – вы отзовете все обвинения против Нико. Вы отправите письмо Обществу прямо сейчас. Я не выйду сражаться, пока его не освободят.

– По рукам. – Два слова – словно удар ножом. Она жестом подозвала секретаря. – Напиши письмо, и я подпишу его немедленно. Парни, доставьте второго Аттано домой к семье.

Она кивнула и снова махнула рукой, получив даже больше, чем требовала. Кровососы схватили Гидеона и стали оттаскивать прочь, а я смотрела на него и видела, как гнев в его глазах сменяется настоящим страхом. Он боялся за меня. За врага своей семьи. За ту, что разрушила жизнь его двоюродного брата. Я ведь этого ни капли не заслуживала.

– Камилла, не делай этого, – предупредил он, хотя его тащили прочь. – Нико бы этого не хотел!

– Я все исправлю, Гидеон. Обещаю.

Я произнесла эту клятву, и на ресницах повисли крупные слезы. Собственный страх догнал меня, и я осмысливала то, что только что произошло, и то, что должно еще произойти.

Гидеон безуспешно отбивался, пока я не потеряла его из вида в толпе потомков Отмеченных, собравшихся вокруг импровизированного помоста. Я видела заботу в его широко распахнутых голубых глазах и знала, что приняла верное решение вернуть Нико семье, чего бы это ни стоило. О нем скучали. Мои братья не печалились бы обо мне ни секунды. Я задумалась, перейдет ли компания по наследству к Арамису, если мне будет некому ее передать, кроме ближайшего кровного родственника.

– Готова встретиться с Создателем, Камилла? – Голос Сабины прозвучал порывом ледяного ветра, и я усилием воли подавила дрожь.

– Нет. – Я со вздохом посмотрела на нее. – Но я готова встретиться с тварью. Кого вы против меня выставите? Вертибеса? Златоспинку?

Большая часть тварей из Пустошей имела рог и четыре пары когтей. Не так уж и важно, кого они против меня выпустят, однако неизвестность усиливала тревогу, заставляя внутренности сжиматься все сильнее, пока в какой-то момент съеденные дома консервированные персики не подступили к горлу, просясь наружу.

Довольная ухмылка королевы упырей не сулила дополнительной ясности. Она наклонилась в сторону, не вставая с трона, и что-то шепнула на ухо слуге, который тут же побежал выполнять приказ.

– Честно говоря, – ответила она со смешком, – понятия не имею. Мы изловили эту тварь на нижних склонах Падучих Гор. Никто из моих охотников прежде не видел, чтобы такое водилось в тех краях, так что мы не знаем, на кого он похож, но решили назвать его Блуждающим в Пустоте.

Я переступила с ноги на ногу.

– Почему вы его так называете?

В ее глазах проступило что-то темное, как тени, что прячутся за звездами.

– А вот это тебе предстоит выяснить.