Страшная обжигающая боль прошила руку, и я только чудом не вскрикнула, когда Нико промывал мои раны в ожидании гэлина – мага с даром исцеления. Он действовал милосердно быстро, поливая прохладной водой многочисленные порезы и ссадины, пока края ран не стали видны. От вида собственной искалеченной руки мне стало дурно, так что я закрыла глаза, чтобы совсем на нее не смотреть, и присела на тумбочку у раковины.

– Да чего она копается? – прокричал Нико из ванной, одной из многих на первом этаже, находившейся рядом с гостиной.

– Нико, успокойся, я в порядке, – с трудом выговорила я, тяжело дыша.

Я пыталась дышать, несмотря на мучительную боль, но выходило только судорожно хватать ртом воздух. Понадобилось немало усилий, чтобы сдержать слезы, щипавшие глаза.

– Ничего ты не в порядке, тебя всю трясет, как лысого кота на морозе.

Он говорил резко и отрывисто, словно это я была во всем виновата. Я хотела было сказать ему, что у горного тролля и то лучше бы получилось ухаживать за больным человеком, но он и так был достаточно вспыльчив, и мне не слишком хотелось тратить на него остатки дыхания.

Моих щек коснулся прохладный ветерок, приподняв растрепанные волосы вокруг лица. Настолько мягкий и едва уловимый. Я даже сперва подумала, что мне показалось, и заставила себя открыть глаза, чтобы взглянуть на Нико.

– Это ты… на меня дуешь?

– Ты вся вспотела.

Как будто использовать свой След, чтобы я могла почувствовать себя лучше, было чем-то самим собой разумеющимся. Было бы очень мило с его стороны, если бы он еще не смотрел так злобно. Возможно, так он проявлял заботу.

– Спасибо.

Потому что это действительно помогло и отвлекло меня ненадолго.

– Марджери пришла, – сказала Эсме, появившись на пороге вместе с пожилой женщиной примерно того же возраста, что и тетушки.

Нико вышел, позволив ей зайти, но перед этим тихо, но злобно выговорил ей за промедление.

– Извините его, – сказала я после того, как они ушли, и целительница наконец смогла осмотреть мою руку. – Боюсь, это я испортила ему настроение.

Она улыбнулась. Ее седеющие волосы были заплетены в косу и собраны в узел на макушке.

– Как один из гэлинов, постоянно работающих с этой семьей, я вполне привыкла к поведению мистера Аттано. Насколько я успела понять, он ведет себя так только с теми, кто ему дорог.

Я усмехнулась. Здесь вряд ли такой случай.

– Вам не обязательно быть тактичной. Он все равно не услышит.

Она рассмеялась.

– Я прекрасно это знаю, но знакома с семьей Аттано вот уже несколько лет. Вы нигде не найдете семьи преданнее и благороднее, и Николаи не исключение.

Она говорила, одновременно воздействуя своим Следом на мои раны, запечатывая разрезы, залечивая истерзанную плоть и соединяя края, пока моя рука не стала выглядеть так, словно ее никогда не касалось разбитое оконное стекло. Боль оставляла мое тело, словно целительница вытащила пробку, удерживавшую ее, и теперь она утекала капля по капле, пока не ушла совсем.

– О Святые Покровители! Мне намного лучше. Спасибо вам, Марджери.

Я пошевелила пальцами, благодаря – и не впервые за этот вечер – потомков Отмеченных и их магический дар.

– Всегда пожалуйста.

Она кивнула на прощание и собралась уходить.

– Скажите Николаи, что я пришлю ему счет на этой неделе.

– Возьмите с него двойную плату за грубость, – посоветовала я, спрыгнув с края ванны.

Я проводила ее до коридора. Возвращаясь туда, куда принес меня Нико, я нашла дорогу в гостиную, где он спорил с бабушкой и еще одним мужчиной, которого я с трудом, но узнала.

– Что ты натворил, Ник?

Соломон Аттано, пожилой господин, который, должно быть, и научил Нико одеваться, привив ему свой вкус в выборе костюмов. Мы несколько раз заключали с ним договор, когда Аттано еще поставляли нам сталь. Он был почти полностью седым, только несколько черных прядей разбавляли серебро его волос. Борода у него была подстрижена очень коротко. В левой руке Соломон держал пистолет, который прятал за поясом под длинным, до колен, пальто.

– Этого было не избежать. Я сделал то, что должен был сделать.

В присутствии дяди властность Нико несколько ослабела. Так же вели себя и мои братья, когда отец собирался их отругать.

– Точно так же, как спустить свое наследство на эту папенькину дочку?

Наследство? Эти деньги достались ему от покойных родственников, и у него еще хватает наглости называть меня избалованной папенькиной дочкой?

Нико сжал кулаки.

– Я же сказал тебе: у меня есть план, как вернуть их все и даже с лихвой. Не беспокойся о Маркезе.

Однако Соломон начал расхаживать по всей комнате, качая головой.

– Чему я всегда тебя учил? Убийства всегда можно избежать. Можно вступать в переговоры и достигать соглашений. Смерть окончательна и влечет за собой слишком много последствий, чтобы считать ее лучшим выбором. Каждый раз, пуская кому-то пулю в лоб, ты даешь больше возможностей воспользоваться этим против тебя. Не корми чудовище, Нико.

Возможно, чтобы не видеть сердитого взгляда дяди, Нико смотрел на темные пятна крови, которые так и не отмыл с рук, и его сильные плечи опустились на целый дюйм. Возможно, это я была виновата, что кровососы притащились сюда, выследив меня, и Нико пришлось пойти на убийство, чтобы меня спасти. Какой бы ни была причина, но я почувствовала острое желание защитить его.

– Нико не виноват, – сказала я, и оба, не сговариваясь, обернулись ко мне, понимая, что я все слышала. – Это все из-за меня. Энджел покусала меня несколько дней назад и выследила здесь. Она пыталась меня похитить…

– Она приставила Милле пистолет к виску, – перебил Нико. – Если бы кто-то сделал такое с Фран, не думаю, что ты был бы к нему снисходительнее.

Соломон снова перевел на него ледяной взгляд.

– Даже не сравнивай мой брак со своим. Когда Сабина узнает, что ты убил кого-то из ее веергов, тебе придется за это отвечать. Ты знаешь священные законы, сынок.

– Не называй меня сыном.

Нико пошевелил искусственной рукой, сжимая и разжимая кулак, а затем быстро кивнул в сторону двери.

– Собирай вещи, Милла. Нужно увезти тебя отсюда на несколько дней на случай, если за тобой явятся дружки этой упырихи.

– Но…

Я перевела взгляд на бабушку, но та быстро покачала головой.

– Камилла, быстрее.

Я вернулась в свою разгромленную комнату и быстро собрала самое необходимое. Сложив вещи в сумку и повесив револьвер на пояс, я увидела, что Нико уже ждет меня в коридоре.

Он не оглянулся, чтобы посмотреть, иду ли я за ним, и не остановился, чтобы я могла его догнать и идти рядом. Он широкими шагами преодолевал коридор за коридором, пока мы не оказались у бокового входа, где около конюшни уже стоял готовый экипаж. В лицо ударил холодный полуночный ветер, остудив пот, выступивший на спине и шее. Однако одета я была легко, а одежду упаковала в сумку. Я обхватила плечи руками, и в этот момент экипаж, запряженный парой лошадей, быстро покатился по обсыпанной гравием подъездной дорожке.

Он резко остановился, и оттуда выскочили Адлер и Лотар, увидев, что мы стоим у открытых боковых ворот. На козлах сидел Гидеон, что был ко мне добр. Я не ошиблась, угадав его характер, когда он снял пальто и предложил мне, увидев, как я дрожу.

– Со мной все будет в порядке, Гидеон, но спасибо.

– Милла, ты уверена?

– Она же сказала, что в порядке, – бросил Нико. – Вы о телах позаботились?

Лотар ответил, снимая перчатки:

– Спустили вниз по Аде, чтобы трубы забило.

– Прекрасно. Мы поедем к нам в Ист-Энд, так что пришлите туда отряд, чтобы покараулили квартиру несколько дней. Та, что ее выследила, мертва, так что с ней все будет в порядке, но если явятся эти Серые Руки…

– Ясно, босс. Мы так и собирались сделать. Просто берите супругу и уезжайте туда, где безопаснее.

– Спасибо, Лотар. Следите за Сабиной и ее людьми, а мы пока ненадолго заляжем на дно. Увидимся на работе.

Остальные тихо согласились и быстро прошли в дом, снова оставив нас одних. Конюх подошел, чтобы забрать лошадей, но Нико его оттолкнул. Он сердито посмотрел на меня и указал на экипаж.

– Садись.

Резкий прилив адреналина закончился, и я осталась абсолютно без сил, как физически, так и морально, поэтому проигнорировала такое грубое обращение, чтобы избежать еще и головной боли. Подхватив чемодан, я двинулась к экипажу. Я продрогла до костей, а суставы отчаянно ныли после драки.

Нико придержал дверь, глядя куда-то вдаль, словно стараясь высмотреть что-то в стылом тумане.

– Прости, Нико.

Это все, что я могла сказать ему в качестве извинения за неприятности, случившиеся по моей вине этим вечером. Слишком большой ущерб. Я взялась за поручень, собираясь забраться в экипаж, но он подхватил меня за руку. В этот раз без всякой необходимости, ничто не заставляло его ко мне прикасаться.

– За что ты просишь прощения?

В его жестком и холодном голосе слышался металл.

– Потому что ты наконец понимаешь, зачем мой брат продал меня тому, кто предложил цену повыше, – ответила я, пытаясь обратить в шутку признание, которое меня сломало. – Арамис как-то сказал мне, что я, наверное, проклята, и смерть ходит за мной по пятам. Он еще сказал, что от меня неприятностей больше, чем пользы. Ты уже, должно быть, понял, что твоя инвестиция просто кошмарна.

Я крепче сжала ручку чемодана. Не знаю, зачем я ему это сказала. Его лицо не поменяло выражения, и было ясно, что ему все равно.

Однако он спас мне жизнь, хотя был вовсе не обязан этого делать, и теперь между нами была связь, отлитая в золоте, и золотая нить тянулась от моей души к его, нравилось ему это или нет. Он вздохнул, на секунду прикрыв глаза, как будто этим вечером почем зря потратил кучу времени и сил.

– Милла, сделай мне одолжение.

– Какое?

– Никогда больше не слушай этого дурака. А теперь садись в экипаж.