Энджел крепко прижала меня спиной к себе, сдавливая горло с силой, свойственной хищникам.

– Подойди ближе, маг, и я ее убью.

Нико стоял неподвижно – не хотел рисковать. Его взгляд скользил по мне – серые глаза в лунном свете стали цвета туч перед штормом. Я недостаточно хорошо знала Нико, чтобы по глазам определить, о чем он думает, но было что-то собственническое в его взгляде, изливавшем на мир гнев и ярость. Он сказал, что мы были соперниками по старой памяти, но на бумаге стали союзниками. Я гадала, насколько он готов рискнуть головой ради меня, – и это испытание, как и любое другое, было, безусловно, хорошим способом выяснить.

– Отпусти мою жену – или сегодня ты умрешь.

Вес его слов был сравним с паровозом, врезавшимся в меня с ошеломительной силой. Страх покинул мое сердце, сменившись чем-то куда более сильным. Чувство, отлитое в стали, создающее нечто прочное там, где когда-то был просеянный песок.

Доверие. В этот момент он был моим спасением. Без него я бы ни за что не отбилась от двух выживших кровососов.

– Ты не в том положении, чтобы предъявлять требования.

Энджел сильнее прижала двойное дуло к моей голове, заставив меня вздрогнуть. Кузены Нико рванулись к нам из восточного крыла, но Энджел выкрикнула им то же предупреждение. В левой руке она держала главный инструмент влияния – и понимала это по их реакции.

Тогда Нико посмотрел мне прямо в глаза, одним взглядом поделившись уверенностью. Здесь, на пороге смерти, я должна была умолять сохранить мне жизнь. Меня должен был охватить страх и покинуть всякая надежда. Однако в этих глазах цвета дыма и штормового неба была намного большая сила, и я ухватилась за нее, и с каждой секундой во мне крепла уверенность, что мне удастся выбраться из этой переделки живой.

– Что тебе от нее нужно? – спросил он.

– Как будто сам не знаешь, – прошипела она мне в ухо. – Зачем еще ты притащил эту низшую в дом магов Аттано, если не за тем, чтобы самому ее использовать?

– Да о чем ты вообще, Пустота тебя побери? – сипло спросил он голосом, который звучал, как шум булыжников, трущихся друг о друга.

Я кожей ощутила хриплый хохот прямо над ухом. Ее хватка слегка ослабла.

– Ты что, действительно не знаешь?

Нико дернулся всем телом, словно подавив инстинкт, велевший ему нападать. Пистолет у него в руке был почти безобиден по сравнению с огромной силой его Следа. Энджел снова расхохоталась.

– Ладно, Аттано. Я выясню все ее секреты за нас двоих.

– Энджел, хватит уже играть с едой, идем! – крикнул второй кровосос из экипажа.

Раз.

Я одними губами произнесла число. Нико сжал зубы. Гладкая ткань рубашки облегала его вздымающуюся грудь, и это тяжелое дыхание было единственным движением его тревожно застывшего тела.

Два.

Я всхлипнула, притворившись, что боюсь, когда упыриха железной хваткой вцепилась мне в волосы и поволокла по траве. Она все еще держала ствол у моего виска, но слишком сосредоточилась на том, чтобы запихать меня в экипаж. Я с трудом сглотнула пересохшим горлом, неотрывно смотря на Нико широко распахнутыми глазами. Он кивнул, придавая мне еще больше такой необходимой сейчас уверенности.

Три.

Я вонзила зажатый в руке осколок стекла ей в бедро. Она взвыла, ее рука дернулась – как раз чтобы я смогла оттолкнуть дуло от своей головы и направить его вверх. Энджел с искаженным от ярости и страдания лицом трижды нажала на спусковой крючок, но тут Нико поднял руку вверх, и его силуэт размазался, когда он остановил время вокруг нас одним движением пальца. Я попала под действие этой магии вместе с державшей меня упырихой.

Будто бы и секунды не прошло, но я все же чуть не упала назад, когда вес, давивший на меня сзади, внезапно исчез. Я сгруппировалась и увидела, как Нико пригвоздил упыриху к земле. Металлическая рука крепко держала ее за горло, не давая подняться, а Энджел билась и извивалась под его хваткой.

Ладно… возможно, управление временем даже больше впечатляет, чем способность управлять тенями.

– Кажется, придется вашим Серым Рукам уползти к своему хозяину, кем бы он ни был, с пустыми руками. Ты, однако, к ним не присоединишься.

Голос его звучал грубо, я едва узнавала Нико в чудовище, в которое он превратился.

– Но я же ее отпустила, – проговорила Энджел, вся дрожа. – Ты сказал, что убьешь меня, только если я причиню ей вред – вот, смотри, на ней ни царапины…

Держа ее на расстоянии вытянутой руки, не двигаясь и наблюдая, как упыриха отчаянно пытается ухватить хоть глоток воздуха, который он надежно ей перекрыл, он спросил:

– Это она тебя покусала, принцесса?

До меня лишь через несколько секунд дошло, что он обратился ко мне.

– Да, – ответила я, даже не думая, насколько слабо звучит мой голос. – Были другие, но это она меня отравила.

Нико неодобрительно цокнул языком и покачал головой. Энджел широко открыла глаза и перестала биться, умоляюще схватив его за руку. Бледными губами она беззвучно произнесла лишь одно слово: «Пожалуйста».

Он склонился ниже и прорычал так тихо, что я едва услышала его сквозь вой ветра:

– Тот, кто приставит пушку к голове моей девочки, лишится руки.

Пальцы его металлической руки превратились в золотистые когти, когда из их кончиков с резким звуком выскользнули острые лезвия кинжалов.

Энджел издала дикий вопль, когда страшные когти впились ей в запястье, раздирая связки. Нико отшвырнул оторванную кисть куда-то за спину. Жалобные крики упырихи разносились по округе, как предупреждение для города, для всех, кто стоял за железной оградой, о том, что происходит, когда враг смеет пересечь границу их владений.

– А потом, – сказал он, заглушив ее рыдания, – лишится головы. Сгори в Пустоте, кровосос.

Нико разорвал ей горло. Выглядело это настолько кошмарно, что я невольно зажмурилась. Однако невозможно было отделаться от мерзкого чавкающего звука разрываемой плоти и тяжелого запаха железа, когда кровь хлынула на аккуратно подстриженную траву.

Я уже стреляла в людей. Убивала тех, кто хотел причинить вред мне или моим братьям, тех, чье существование угрожало нашему синдикату, и никогда не отводила глаз ни от кого, кто умирал от моих рук. Даже от кровососа, которому с минуту назад перерезала глотку.

Но это было нечто совсем иное. Это было грязно. Чтобы показать разрушение такой силы, которую продемонстрировал Нико, нужна была ярость куда страшнее.

– Он уходит! – крикнул Лотар, когда экипаж, в котором меня должны были увезти из поместья, рванул к выломанным задним воротам и понесся прочь.

– Пусть убирается, – тихо проговорил Нико. – Что бы они ни предприняли дальше, это может привести нас к тому, кто им это приказал.

Я не открывала глаз до тех пор, пока не почувствовала, как он легко и спокойно коснулся моего плеча. С искусственной руки капала кровь. Я слушала, как хрипло он дышит, выйдя из транса ярости, и его гнев ушел, наконец-то вернув знакомого мне Нико, когда наши взгляды встретились.

– Ты в порядке? – спросил он, опустившись на колени в траву рядом со мной.

Я кивнула, чувствуя онемение во всем теле.

– Думаю, да.

Он все же решил убедиться сам – и подхватил мою правую руку своими, залитыми кровью.

– Святые Покровители! Милла, тебе же руку изодрали в клочья!

– Мне не больно, – призналась я, и, проследив за его взглядом, увидела, что моя правая рука практически оторвана от тела.

Кожа отошла, обнажив кость, рана обильно кровоточила.

– Будет. – Он баюкал мои израненные пальцы, отрывисто выговорив: – Что случилось?

Меня едва не затрясло, когда я вспомнила подробности.

– Они караулили в комнате. Когда ты ушел, они меня схватили. Я сопротивлялась как могла. Даже не потому, что надеялась отбиться, а чтобы шуметь как можно громче и привлечь внимание. К счастью, ты вернулся, так что я высадила окно рукой, а потом они вытолкнули меня в то, что было уже открыто. У меня вышло отломить осколок стекла, чтобы защищаться.

– Никогда не перестану удивляться твоей находчивости, – тихо проговорил он.

Я почти рассмеялась. Что удивительного в том, чтобы бросаться кусками стекла, для того, кто может в буквальном смысле остановить мгновение и вырвать человеку глотку железными когтями. Фамильяр скользнул вниз по руке, туда, где Нико все еще ее держал.

– Любопытничает, да? – Он слегка прижал большим пальцем голову чернильного существа и погладил меня по руке от кисти до локтя.

Змейка взмахнула хвостом, явно радуясь вниманию.

– Только с тобой. – Я откашлялась, не вполне понимая, зачем я это сказала. Должно быть, я теряла силы из-за обильной кровопотери.

Нико едва заметно улыбнулся, потом хотел что-то сказать, но тут появились его кузены.

Первым к нам подбежал Адлер.

– С вами все в порядке?

– Милле нужен гэлин. Немедленно. Отправь Эсме или кого-нибудь из тетушек. Остальные, – он жестом указал на газон и валяющиеся вокруг тела, – уберите тут.

Раздав указания, он прижал меня к груди, осторожно поднял с травы и занес на руках обратно в дом.

К сожалению, как только я оказалась в его руках и снова ощутила себя в безопасности, чувствительность тела ко мне вернулась, как он и обещал.