После той сцены Игорь как будто окончательно схлопнулся. Он ещё появлялся в жизни детей, платил алименты, пытался поддерживать видимость участия, но уже было ясно: центр тяжести сместился. И не в его пользу.

Дом больше не ждал его.

Я — тем более.

Дети не бежали к двери, заслышав машину.

Животные и вовсе давно всё решили.

Осталась только одна по-настоящему важная вещь. Понять, что будет дальше с нами. Со мной и Алексеем. С детьми. С этим новым, непростым, тёплым составом жизни, который ещё не стал семьёй в полном смысле слова, но уже явно был чем-то большим, чем «мама встречается с хорошим мужчиной».

Решение пришло не сразу. Естественно. Потому что взрослая любовь — это не когда вы в порыве хватаете чемодан и переезжаете через две недели. Взрослая любовь — это когда вы долго, аккуратно, честно, иногда занудно обсуждаете логистику, детей, быт, границы, страхи и то, кто будет выносить мусор, если все устали. И знаете, что я скажу? Это безумно романтично.

Потому что в этом есть уважение к реальности. Мы с Алексеем начали говорить о совместной жизни как раз так — не пафосно, а предметно. На кухне. За чаем. Под шипение чайника и Матвеевы вопли из комнаты, что «Арсений нечестно строит базу, потому что слишком логичный».

— Я не хочу торопить, — сказал Алексей.

— Я знаю.

— Но и делать вид, что это всё просто красивые встречи, уже странно.

— Тоже знаю.

Я сидела за столом в мягком свитере, босиком, с кружкой в руках и впервые в жизни обсуждала будущее с мужчиной без внутренней тревоги. Без ощущения, что сейчас надо угадать его ожидания. Без страха, что за нежностью последует контроль, а за красивыми словами — пустота.

— Я боюсь только одного, — сказала я.

— Чего?

— Что дети окажутся не готовы, а мы этого не заметим.

Он кивнул.

— Я тоже. Поэтому никаких резких шагов. Только если всем будет спокойно.

И вот за это я его, кажется, любила ещё сильнее. Не за силу. Не за ум. Не за то, как он меня целует. А за то, что рядом с ним можно было не жертвовать детьми ради новой любви и не жертвовать любовью ради привычного страха.

Через несколько дней мы устроили тот самый «разговор с детьми». Нет, не драматический совет в гостиной с серьёзными лицами и фразами «мы должны кое-что обсудить». Боже упаси. Мы просто поехали все вместе в парк развлечений. С мороженым, колесом обозрения, машинками, Арсением, Верой, Матвеем, Жозефиной в переноске — потому что дед настоял, что «собака должна участвовать в судьбе» — и разговорами между делом.

Дети восприняли всё лучше, чем мы боялись. Вера спросила только:

— Это навсегда или пока по любви?

Алексей не растерялся.

— Пока по любви. А если всё будет хорошо — то надолго.

Она кивнула.

— Нормально.

Матвей спросил:

— А у Арсения можно будет брать вещи без спроса или это уже братская территория с ограничениями?

— С ограничениями, — сказал Арсений впервые за день достаточно громко.

— Отлично. Тогда сработаемся.

И это, пожалуй, был лучший возможный старт.