АйрисДверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком. Я прислоняюсь к ней и делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервы. Волноваться мне ни к чему. Это всего лишь очередной вечер в «Аннексе», еще одна ночь в комнате, где я бывала бессчетное множество раз.

Но не успеваю я и вдохнуть, как меня накрывает знакомый аромат морского бриза, полностью подчиняя себе мои чувства. Тело мгновенно напрягается. Он здесь. Прямо передо мной. Раньше он всегда ждал меня на диване, в добром десятке шагов от порога. Но только не сегодня. Иначе я бы просто не уловила его тонкий парфюм — он должен стоять вплотную ко мне.

Два глухих удара — ладонями в дерево по обе стороны от моей головы — и тяжелая дверь жалобно скрипит, не выдержав напора его силы. Запах моря становится густым, почти осязаемым, а следом я чувствую, как мое лицо обжигает жар его дыхания. Пульс сбивается, а затем срывается в бешеный галоп. И даже с плотно завязанной повязкой я словно вижу его: он заключил меня в свои объятия, уперевшись руками в дверь и отрезав путь к отступлению.

Я медленно протягиваю руку, пока кончики пальцев не касаются тонкой ткани его рубашки. Той самой, темно-синей? Моей любимой. Этот цвет так восхитительно оттеняет его кристально-синие глаза, словно айсберг в темных глубинах океана. Боже, как же я люблю его глаза. Отдала бы всё, чтобы увидеть его наяву. Увидеть, как в этих бездонных омутах плещется огонь, когда он смотрит на меня.

Я веду пальцами вверх, вдоль ряда пуговиц, и его дыхание становится прерывистым. Две верхние пуговицы уже расстегнуты. Галстука нет. Странно. Да и пиджак он не надел. Стая бабочек в моем животе взмывает в безумном танце. Я настолько привыкла видеть Адриано безупречно одетым — чаще всего в безукоризненно отглаженную строгую тройку, — что его нынешний, чуть небрежный вид посылает волну жара прямо в мою суть. Неужели он жаждет этой встречи так же сильно, как и я?

— Я всё время думала о тебе, — шепчу я.

Из его груди вырывается низкий, вибрирующий рокот, разрывая наэлектризованную тишину. Я слегка запрокидываю голову, и мои губы невесомо касаются его губ.

— О том, что я чувствую рядом с тобой. Словно сейчас я иду по туго натянутому канату над бездной, до смерти боясь оступиться... — Мои пальцы скользят к следующей пуговице и расстегивают ее. — А в следующее мгновение я оказываюсь в самом надежном укрытии на свете.

Он отзывается глухим рыком.

По затылку разливается жар, когда его пальцы скользят по моей коже, спускаясь вдоль позвоночника. Они замирают у самого основания спины, там, где завязки моего платья стянуты в бант.

— Скажи мне, мой молчаливый гость... Что из этого правда?

Одним резким движением он разрывает узел, а вместе с ним и последние остатки моего самообладания. Шелковистая ткань струится по моему телу, словно водопад, и мягким облаком оседает у моих ног.

Его огромные ладони подхватывают меня, и он легко отрывает меня от пола. Спиной я вдавливаюсь в твердое дерево двери, и с моих губ срывается сдавленный вздох. Его жесткие губы впиваются в мои — безжалостно, неумолимо, лишая меня последних крох дыхания.

Я обвиваю ногами его талию и жадно зарываюсь пальцами в его густые волосы. И целую его в ответ так, словно завтрашнего дня не существует. Словно у нас осталась только эта ночь. Учитывая ту игру, которую ведет мой муж, я не могу быть уверена, что это не так. Но я отгоняю этот страх и полностью отдаюсь текущему мгновению. Позволяю себе сорваться с каната, точно зная, в чьи руки я упаду.

Прохладное прикосновение двери исчезает. Сквозь пелену, застлавшую разум, я лишь смутно осознаю, что меня несут. Больше не существует ничего, кроме его ненасытных губ и жара его тела, к которому он так крепко меня прижимает. Его присутствие окутывает меня. Поглощает без остатка. И это самое прекрасное чувство на свете. Словно я одержима им. Словно он пожирает меня. Делает своей. И мне нужно больше. Я жажду большего...

Я опускаюсь на что-то мягкое и шелковистое. Подушки. Простыни. На задворках сознания мелькает шальная мысль — в этой комнате не должно быть кровати, — но она тут же тает, едва я чувствую, как его горячие губы касаются нежной кожи на внутренней стороне моего бедра.

Его ладони скользят вверх по моим ногам, а губы следуют за ними, оставляя дорожку легких поцелуев сначала по одному бедру, а затем по другому. Он подцепляет пальцами резинку стрингов на левом бедре, и после одного резкого рывка от моих трусиков не остается и следа. Его губы продолжают свой путь вверх. Неужели он собирается?.. Нет, не может быть. Влага приливает к самому центру между моих бедер. Пульс учащается, сердце колотится в груди так неистово, словно пытается вырваться наружу. Каждый стук громче предыдущего, а рот Адриано в это время неотвратимо и опасно приближается к моей киске. Я хватаю ртом воздух. О боже. Сама мысль о том, что Адриано Руффо зароется лицом между моих ног, кажется абсурдной. Такой мужчина, как он… Он не может на самом деле хотеть…

По очереди обхватив меня под коленями, он закидывает мои ноги себе на плечи. Мой удивленный вскрик переходит в томительный стон, когда я чувствую это. Его язык. Он ведет им вдоль моей расщелины, жадно вылизывая между складок.

Я тяжело дышу. Мое сердце бьется, как сумасшедший барабан, и вдруг мне перестает хватать воздуха. Что этот мужчина со мной делает? Каждое его прикосновение… Господи! Все внутри меня поет! Чувства окончательно смешались. Я тону в небывалом наслаждении. И всё из-за него. Из-за того, что заставляет меня чувствовать только он. Этот мужчина, который вместо того, чтобы искать собственного удовольствия, словно поклоняется мне.

Мои пальцы впиваются в волосы Адриано, спина выгибается дугой над матрасом, пока он упивается мной. Его движения быстрые, даже яростные, в них нет нежности. Нет мягкости. Лишь грубое обладание. Хищный аппетит. Ненасытный голод.

Я пропала.

Мое тело вздрагивает от каждого прикосновения его языка. Ноги дрожат. Тугая пружина внизу живота скручивается все сильнее. Все тело натянуто, как струна. Я не могу… Я больше не могу держаться… Его губы смыкаются на моем клиторе, и он с силой втягивает его в себя. И я взрываюсь. Из моей груди вырывается пронзительный крик. Бедра поднимаются, готовые взлететь, но сильные руки моего мужа крепко прижимают меня вниз. А в это время его неутомимый язык продолжает свою ненасытную, восхитительную пытку.

Адриано

Я обвожу кончиком языка ее чувствительный нервный узелок, слизывая каждую каплю ее такого сладкого нектара. Доказательство удовольствия, которое я ей доставил. Удовольствия, которое буду дарить ей снова и снова. Ртом. Пальцами. Членом. Боже, она на вкус как чертовски идеальный рай. Как невинность. Как моё.

Я играю с ее клитором, позволяя зубам слегка задеть ее набухшую плоть, чувствуя, как она пульсирует под языком. А затем снова принимаюсь сосать. Она стонет, подаваясь бедрами вперед. Господи. Эти звуки, которые она издает. Я построил империю. Разрушил другие. Захватил власть, о которой мало кто мог даже помыслить. Но ничто и никогда не приносило мне такого удовлетворения, как страстные всхлипы моей жены, ее тяжелое дыхание, ее тихие крики, пока она кончает мне на язык. Пока мое лицо покрыто ее соками. Пока ее дурманящий аромат сводит меня с ума.

Я понимаю, что ни один мужчина раньше не заставлял ее кончать так сильно, и ни один мужчина, кроме меня, больше никогда этого не сделает. Киска моей жены — моя. Ни один другой мужчина никогда к ней не притронется. Ни один другой мужчина никогда не почувствует ее вкус, не ощутит ее и не услышит ее развратные стоны. Даже в мыслях. Если какой-нибудь ублюдок хотя бы подумает об этом… я выпотрошу его, как свинью. Она моя. Мой чистый маленький цветок. Моя малышка Айрис.

Осторожно я опускаю ее прелестную попку на кровать. Из ее груди вырывается прерывистый вздох, а ее роскошное тело утопает в атласных простынях. Она вздрагивает, сотрясаясь от отголосков оргазма.

Моя жена — само видение. Зрелище, от которого я не могу отвести взгляд, когда она тянется, чтобы стянуть с меня рубашку. Расстегнуть ширинку. Мой бедный член так чертовски тверд, что это уже переходит границы боли, а вид ее сейчас, разгоряченной от оргазмов, которые я ей подарил, лишь делает его еще тверже. Я едва удерживаю контроль над собой. Черт возьми, я мог бы кончить прямо сейчас, просто находясь рядом с ней. Просто глядя на нее.

Ее волосы спутались, светлые пряди падают на лицо и повязку на глазах. Такими они стали от моих рук и от того, как она извивалась на кровати, пока я ее вылизывал. Ее губы припухли от моих поцелуев. Кожа мерцает тонким слоем пота. Из-за меня. Из-за того, что я заставил ее почувствовать. Ни один художник, ни в прошлом, ни в настоящем, не смог бы изобразить божественную мечту, которой она является. Даже близко не смог бы. Ничто в этом мире не сравнится с ее красотой. С ней, разлегшейся на жемчужно-белых атласных простынях, с раздвинутыми ногами и блестящей киской. Для меня.

Как только сбрасываю с себя одежду, я накрываю ее дрожащее тело своим. Везде, где наши тела соприкасаются, я чувствую электрический разряд. Жар волнами распространяется по всему телу. В моей крови разгорается огонь. Я почти кончаю от одних только этих ощущений. От ощущения ее шелковистой кожи под собой. От ее манящих прикосновений.

Пропал. Я окончательно пропал.

Я прижимаюсь губами к ее лбу и вгоняю член глубоко в ее все еще пульсирующее, влажное лоно. Она вздрагивает от внезапного вторжения, резко втягивая воздух сквозь зубы. Черт, я был слишком груб? Слишком напорист? Я причинил ей боль? Собрав остатки сил, я начинаю медленно выходить из нее.

Ее руки хватают меня за плечи, ее короткие ногти впиваются в мою кожу. Не отпускают.

— Еще. Сильнее.

Два слова.

Более чем достаточно, чтобы я потерял контроль.

Я хватаюсь за спинку кровати над ее головой и снова вонзаюсь в ее тело. Стоны, тихие вскрики наполняют комнату, пока она цепляется за меня, а я неутомимо врываюсь в нее снова и снова. Время и пространство перестают существовать. Разум отключается. Есть только она. То, как она кричит от удовольствия. То, как она растворяется в моих объятиях. Это становится единственным мерилом для проходящих часов.

Я трахаю свою жену, снова и снова, до самого утра. Пока она не выбивается из сил настолько, что засыпает, свернувшись калачиком у моего бока. Но очень скоро один-единственный стук в дверь разрушает иллюзию. И я возвращаюсь в реальность.

Я еще раз целую милое личико моей малышки Айрис, а затем отстраняюсь.

В последний раз, клянусь.

Я больше не буду унижаться. Не буду приходить сюда только ради того, чтобы переспать со своей женой.

Чтобы прикоснуться к ней.

Чтобы почувствовать ее прикосновение.

Это безумие закончится.

Ложь.

Все ложь.