***Мира

Голос прорвался сквозь сон, вырывая меня из забытия. Я не открывала глаза, заставляя тело оставаться неподвижным.

— Они пришли раньше, чем мы предполагали. Но ничего — Шасур и Перитос отвлекут основную часть воинов.

— Зорах пошёл вместе с пешими существами, — в голосе Сильвии послышалась насмешка, слишком лёгкая для того, что происходило.

— Не стоит его недооценивать, дорогая. — Миада сделала голос почти ласковым. — Его преобразование закончено. Теперь он не просто правитель, а усовершенствованная версия себя.

— Знаю, знаю… — Сильвия запнулась. — На входе в пещеру стоят Натаниэль и Дорок.

Она не успела договорить.

Пещера содрогнулась — так сильно, что со стен посыпались мелкие камни, ударяясь о каменный пол с глухим стуком. Мне стоило неимоверных усилий, чтобы не выдать себя, не вздрогнуть, не открыть глаза. Я продолжала притворяться спящей, хотя каждая клетка тела кричала от напряжения.

— Что это⁈ — взвизгнула Сильвия. В её голосе больше не было насмешки — только животный страх.

— Барьер! — Миада прорычала сквозь зубы. — Они сломали барьер!

На мгновение воцарилась тишина. А затем зазвучали шаги — быстрые, резкие.

— Спрячь книгу у себя, Сильвия. — Голос Миады звучал теперь собранно, холодно, почти спокойно. — Если что-то пойдет не так, уходи в Земли Древних. Там есть племя Аколали. Среди них живёт моя мать. Она сможет возродить меня. В твоём амулете есть частичка моей души. Ты всё поняла?

— Но Миада… — Сильвия запнулась, её голос дрогнул, срываясь. — А как же сила ведьмы?

— Ты что, глупая⁈ — Миада взбесилась, голос её взлетел до визга, отражаясь от каменных стен. — Они сломали барьер! И сейчас все — включая разъярённое дитя тьмы — придут за мной!

Тяжёлое дыхание. Пауза. Когда она заговорила снова, голос звучал тише, но от этого не менее страшно.

— Поэтому держись Натаниэля. В случае моего поражения сделайте переброс. Заклинанию я тебя научила. Медальон на твоей шее связан с тобой и мной на крови. Если с медальоном что-то случится — умрёшь и ты.

Сильвия ахнула. Я услышала, как она сделала шаг назад — или споткнулась.

— Ты не говорила об этом!

Миада рассмеялась — сухо, отрывисто, безумно.

— Ой, забыла.

Тишина. А потом снова её голос — уже приказной, не терпящий возражений:

— Сильвия! Выполняй всё, что я сказала. Я пришлю сюда Дорока. Он напоит ведьму и будет её сторожить. А я пока выпущу своих малышей из пещер.

— Хорошо, — ответила Сильвия. Голос её звучал глухо, обречённо.

Шаги. Скрип двери. Тишина.

Я лежала неподвижно, боясь дышать, боясь шелохнуться. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всей пещере.

Карион.

Он пришел. Он здесь. Он сломал барьер. Он пробивается ко мне сквозь тьму, сквозь тварей, сквозь все преграды этого проклятого места.

Глаза защипало от внезапно нахлынувших слез. Я закусила губу, запрещая себе плакать. Не сейчас. Нельзя.

Я чувствовала, как подо мной дрожит каменный пол — где-то далеко, словно под ногами доносилось рычание тварей, но с каждой минутой становились громче.

Нужно взять себя в руки.

Я пошевелила пальцами на руках и ногах. Чувствительность возвращалась — медленно, но верно. Возможно, я смогла бы встать, если бы не кандалы на запястьях и щиколотках. Металл холодил кожу, впивался в плоть при каждом неловком движении.

Я обратилась внутрь себя, проверяя защиту на малыше. Лёгкая пульсация тепла отдавалась прямо в сердце — ровная, спокойная, живая. С ним всё в порядке.

Успокойся, Мира. У тебя всё получится.

Дверь открылась с противным, леденящим душу скрипом.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к шагам. Медленная, тяжёлая поступь. И знакомый запах — терпкий, чуть сладковатый, смешанный с той особой горечью, что отличает ищеек.

Дорок.

Я открыла глаза. Он стоял рядом со мной и внимательно рассматривал — без эмоций, без узнавания, словно я была просто предметом, частью этой каменной пещеры.

Во рту пересохло так, что язык прилипал к небу. Я сглотнула вязкую слюну и охрипшим голосом позвала его:

— Дорок… Это я… Ведьма.

Он склонил голову набок, всматриваясь в моё лицо. В его глазах не было ни проблеска узнавания. А затем он потянулся за склянкой на столе.

Сейчас или никогда.

Я собрала остатки сил и мысленно обрушила на него всю свою магию, весь отчаянный призыв, что клокотал в груди:

— Дорок, старший из ищеек! Очнись от действия Миады!

Он замер. Рука, уже протянутая к склянке, остановилась на полпути. Медленно, очень медленно он повернулся ко мне. Снова наклонился, принюхиваясь — теперь иначе, словно пытаясь уловить что-то знакомое в этом запахе.

Я вновь обратилась к нему, вкладывая в мысленный крик всю свою боль:

— Вспомни Кариона! Тераса! Моргат! Вспомни ведьму из мира людей!

Глаза Дорока закрылись. Он тяжело вздохнул — так, как вздыхают после долгого кошмара. А когда открыл их снова, сквозь мутную пелену проступили синие крапинки — бледные, но настоящие.

— Ведьма? — произнес он чужим, сдавленным голосом.

— Да, чёрт возьми! — я уже не сдерживалась, кричала вслух, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Как достучаться до тебя⁈

Мне не хватало магии. Силы ещё не вернулись полностью, я металась на каменном ложе, стараясь вырваться из кандалов. Металл впивался в кожу, оставляя кровавые следы.

— Что ты делаешь? — в голосе Дорока появилось что-то знакомое — тревога? удивление?

Я закрыла глаза и обратилась мысленно к самому дорогому, что у меня было:

— Прости, маленький. Прости, пожалуйста. Но маме нужно ещё немного сил. Я ненадолго уберу защиту. Просто потерпи. У меня получится.

Как только я сняла защиту, тело наполнилось таким теплом, что я едва не закричала — от облегчения, от боли, от возвращения к жизни. Я глубоко вздохнула, словно только что вынырнула из-под воды. А маленькое сердечко внутри отстукивало барабанную дробь, вторя моему сердцу.

Мы справимся, малыш.

Я вобрала в себя всю магию, что была у меня — из кольца, из тела, из защиты малыша. Собрала её в единый, отчаянный порыв и направила прямо в Дорока.

Из моих глаз хлынули слёзы, я сжала челюсти до хруста. Поток энергии высасывал силы, опустошал меня до дна, но я пыталась выжечь тьму, что завладела ищейкой, сжечь её дотла, очистить его душу от скверны.

Сначала Дорок просто стоял, не двигаясь. Затем резко схватился за сердце и согнулся пополам, тяжело дыша. Его тело били судороги. Он что-то бессвязно рычал.

— Ты… — прорычал он сквозь зубы. — Ты…

Он не договорил. Ухватившись одной рукой за край каменной плиты, он снова выпрямился во весь рост.

И посмотрел на меня.

Глубокими, чистыми, синими глазами.

— Ведьма! — выдохнул он. — Я всё знаю. Я слышал тебя. И Миаду. Я знаю, что натворил.

Я уже не плакала. Я рыдала взахлеб, не в силах сдерживать эти звуки — хриплые, отчаянные, полные облегчения.

Он пробудился. Я справилась.

— Я освобожу тебя, — Дорок шагнул ко мне.

Он выпустил когти — длинные, смертоносные — и подцепил металлические кандалы. Со звоном, один за другим, они разлетались в стороны, освобождая мои запястья и щиколотки.

— Давай же, я помогу, — тихо сказал он и наклонился.

Я оперлась на его плечо, чувствуя, как дрожат ноги. Каждый мускул вопил от перенапряжения, но я должна была идти. Должна.

Снаружи пещер послышался оглушительный рёв — такой силы, что стены содрогнулись, и с потолка посыпалась каменная крошка.

— Карион, — сухо констатировал Дорок. — Он приближается. Я выведу тебя к нему.

Я кивнула, не в силах говорить. Слова застревали в горле, вытесненные единственным желанием — увидеть его. Дотронуться. Убедиться, что он жив.

Я потратила слишком много сил на освобождение Дорока. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, перед глазами плыли тёмные круги. Но Дорок полностью взял мой вес на себя и, двигаясь осторожно, но быстро, мы приближались к выходу.

В одном из проходов послышался скрежет и вой.

— Тихо, — Дорок опустил меня на пол. — Прижмись к стене.

Я кивнула, не в силах спорить, и обняла живот руками, стараясь хоть как-то защитить ребёнка. Сердце отчаянно колотилось.

Из тоннеля показались двое. Стражники — но какие-то неправильные, изуродованные, словно сама тьма вывернула их наизнанку. Они удивленно уставились на меня, затем перевели взгляд на Дорока и подняли мечи.

Они не успели сделать ничего.

Дорок одним прыжком достиг их. Когти сверкнули в полумраке, разрубая плоть от живота до головы. Стражи обмякли и рухнули на каменный пол, даже не вскрикнув.

Дорок спрятал когти и снова подхватил меня под руку.

Меня замутило. Сырость и металлический запах крови смешались с удушливой тёмной магией, что сочилась из стен.

Наконец вдали показался свет…

Ещё немного. Карион. Я рядом. Я иду к тебе.