*** Мира

Я очнулась в полной тишине, но открывать глаза не торопилась, вслушиваясь в каждый шорох.

Тело всё ещё плохо слушалось. Пальцы на руках дрогнули. Слабо, едва заметно, но дрогнули. Я сжала их в кулак — усилие далось с трудом, мышцы отозвались тупой, ноющей болью.

Наконец решившись, я открыла глаза и огляделась насколько это было возможным, не поворачивая головы. Каменные стены, тусклый свет неизвестно откуда, рядом никого.

Похоже, меня на какое-то время оставили одну.

Сколько я уже здесь? День? Неделю? Больше?

Время здесь не чувствовалось. Оно текло медленно, каждая минута растягивалась в вечность.

Почему Карион до сих пор не пришёл?

Сердце пропустило удар. А затем забилось чаще, тревожнее.

Неужели с ним что-то случилось? А Нейти… успела ли она добраться до него? Или её перехватили?

Паника подкатывала к горлу комом. Я заставила себя дышать глубже, ровнее.

Стоп. Паника — не помощник. Думай, Мира. Думай.

Нужно что-то делать. Лежать и ждать — смерти подобно.

Я потянулась к своей силе — и почувствовала лёгкий, едва уловимый отголосок. Словно эхо в пустом колодце. Источник магии внутри меня тихо отзывался, словно сквозь сон, но нет — он не спал, он был спрятан от меня, той дрянью, которой меня опоили.

Защита.

Я мысленно коснулась малыша. Оболочка, которую я сплела вокруг него, держалась крепко — надёжная, непробиваемая. Это успокаивало.

Нет. Не смей расслабляться.

Ослаблять защиту, чтобы снова услышать его сердечко, я не решалась. Слишком рискованно. Слишком страшно.

Кольцо.

Я немного склонила голову на бок, и взгляд упал на руку. Кольцо Селены — живое тепло среди этого каменного холода. А рядом — кольцо Кариона. Молчащее. Холодное.

Нужно спрятать силу.

Я не знала, смогу ли. Без нужного заклинания, без подготовки, просто на одной воле. Но выбора не было. Если Миада вернётся и снова напоит меня своим зельем, я должна быть уверена, что хоть что-то останется неприкосновенным.

Я сосредоточилась. Направила тонкий, слабый ручеек энергии в руку. Пальцы защипало, по коже побежали мурашки. Дальше — в кольцо.

Оно отозвалось теплом. Приняло. Спрятало.

Я выдохнула. Получилось.

Теперь главное.

Я потянулась к кольцу Кариона. Мысленно повторяла снова и снова, вкладывая в эту мысль всю себя, всю свою боль, всю свою надежду:

— Давай же, Карион. Я здесь. Я жду тебя. Пожалуйста… почувствуй меня.

Тишина.

Пустота.

Ни отклика, ни вибрации, ни даже слабого дуновения его энергии. Только холод металла на пальце.

Я закусила губу, чтобы не закричать. Чтобы не разрыдаться.

Не смей. Не смей раскисать.

Он не слышит. Не чувствует. Значит, что-то мешает. Значит, барьер Миады сильнее, чем я думала. Значит, нельзя ждать.

Нужно действовать самой.

Я перевела взгляд на кольцо Селены и попыталась улыбнуться. Кажется, получилось, кольцо немного жгло кожу, сила в нём прибавилась. Губы дрогнули в жалком подобии улыбки.

Дорок.

Он здесь, в этом же проклятом месте. Если я останусь с ним наедине, если смогу достучаться до него, пока Миады нет рядом… может быть, получится?

Риск. Огромный риск. Но выбора нет.

Я попробовала пошевелить пальцами ног.

Тишина. Мышцы не отзывались.

Ну же!

Я стиснула зубы, сосредоточилась, послала импульс — и почувствовала слабейшую дрожь в ступне.

Да! Получается!

Медленно, очень медленно, но чувствительность возвращалась. Скоро я смогу двигаться. Нужно только лишь убедить Дорока, снять кандалы с рук и ног!

А если Миада вернётся раньше? Если снова вольет в меня эту гадость, от которой тело становится чужим, ватным, мёртвым?

Страх кольнул иглой под рёбра.

Нет. Я не позволю. Я спрятала ещё часть силы. Я буду бороться. Я не сдамся.

Я снова посмотрела на кольцо Кариона.

— Я дождусь тебя, — прошептала одними губами. — Или сама выберусь. Но я вернусь к тебе с нашим ребёнком. Слышишь? Я вернусь.

Тишина не ответила.

Но я знала — он где-то там. Он ищет меня. Порвёт на части любого, кто помешает, придумает план. Я чувствовала это кожей, каждой клеточкой, каждой каплей своей измученной души.

— Я верю в тебя, — шепнула я в пустоту. — И в себя верю. Мы справимся.

Пальцы сжались в кулак. Теперь уже уверенно. Кольцо Селены на миг вспыхнуло и стало теплее.

Я готова.

Поток мыслей прервали гулкие шаги за стеной. Я замерла, закрыв глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, как спящая.

Дверь со скрипом отворилась. Я сразу узнала эти голоса.

— Когда ты заберешь её силу? — голос Сильвии, той эльфийки из Двора Ночи, звучал нетерпеливо, почти капризно.

— Имей терпение, — ответ Миады был холодным и чётким. — Через два дня к нам присоединятся Шасур и Перитос. Они уже на подходе. С ними ведьмы старшего поколения — Эоланда и Назира.

— Зачем нам эти ведьмы? Ты же говорила, они слабые, — в голосе Сильвии сквозило недовольство.

— У ведьм есть одно очень интересное заклинание, — Миада говорила медленно, смакуя каждое слово. — Оно позволяет передавать свои силы. А я трачу слишком много энергии на создание тёмных существ. Мне нужна подпитка. Всё просто: как только Шасур и Перитос встанут по периметру барьера, чтобы отвлечь остальных, я заберу силу Эоланды и Назиры. И наконец-то заберу силу этой ведьмы.

Я почувствовала прикосновение к своему лбу — холодное, сухое, безжизненное. Миада забормотала что-то невнятное, и вдруг резко остановилась.

— Прекрасно, — прошептала она, и в этом шёпоте слышалось почти хищное удовлетворение. — Даже с зельями её тело всё ещё отлично работает. Сегодня дам ей ещё порцию. И можно спокойно заняться подготовкой к нашим гостям.

— А что с ищейкой Карионом? — спросила Сильвия. — Ты говорила, он может прийти в любой момент, но до сих пор нет даже слухов о нём.

Тишина. Я почти физически ощущала, как Миада обдумывает ответ.

— Не знаю, — наконец выдохнула она. — Нейти пропала ещё в тот день. Она была моим шпионом во Дворе Воды. На ней был медальон, через который я могла с ней связаться. Но теперь связь молчит. Возможно, они что-то знают… но Нейти, похоже, нет в живых. Я совсем её не чувствую.

— Думаешь, они убили её? — осторожно спросила Сильвия.

— Могли, — Миада сделала паузу, и я представила, как она пожимает плечами, равнодушная к чужой смерти. — Но Нейти погибла не напрасно. Она дала нам возможность возвыситься. Теперь у нас в руках эта ведьма. Возрожденная Источником.

— И её дитя, — добавила Сильвия.

— Отродье тоже пригодится, — голос Миады стал жёстким, словно она выплевывала эти слова.

Я еле сдерживалась. Руки чесались впиться ногтями в её самодовольное лицо, открыть глаза и плюнуть в неё всей своей ненавистью. Но нет. Не сейчас. Пусть думают, что я сдалась. Пусть видят обессиленную, спящую жертву.

— Где Натаниэль? — спросила Миада уже спокойнее, деловито. — Он нужен мне для командования войском. Вы должны вместе контролировать мою армию существ. Зораха пустим к барьеру, пусть создает видимость главнокомандующего и заинтересованного правителя. А вы будете рядом с пещерами.

— Натаниэль в подземельях, — тихо ответила Сильвия. — Сделать из следопыта марионетку было одним из твоих лучших решений.

— Конечно, — в голосе Миады послышалось удовлетворение. — Он был командиром войск в мире людей, у него большой опыт за плечами. А за столетия в этом мире он научился выслеживать и убивать не только ведьм, но и стал отличным шпионом. Первая сделала мне хорошую услугу, притащив его сюда и наделив силой.

— А что с ним будет потом? — спросила Сильвия. — Ты ведь немало сил тратишь на то, чтобы удерживать его рядом.

Пауза. А затем слова, от которых у меня похолодело внутри:

— Потом… Натаниэль должен быть всегда рядом со мной. Это маленькая месть за то, что когда-то он не выбрал меня. А остался с этой мерзкой ведьмой Алианой.

— Поэтому ты мстишь им всем?

Миада расхохоталась. Этот смех — безумный, ледяной, пустой — эхом разнесся по каменным стенам.

— Месть? Месть — это ничто. Я просто лучше их всех. И хочу, чтобы они это знали.

— Но ведь это не главное? — в голосе Сильвии послышалась робкая надежда. — Ты ведь хочешь возвысить Двор Ночи?

— Да, конечно, — бросила Миада. — Но чтобы возвысить нас всех, мне нужна сила демонов. Когда я открою портал в мир людей, то найду их и создам нерушимую связь.

Снова хохот. Безумный, пугающий. Я лежала, боясь пошевелиться. То, что она говорила, — это бессмыслица. Чистое безумие. Она сама не знает, чего хочет. Просто пытается всем навредить. У неё нет чёткого плана, нет продуманных действий. Книга Вечности попала в руки обиженной столетней ведьмы, и та теперь играет в богов.

О чём только думает эта Сильвия? Неужели не видит, что Миада безумна?

— Твой амулет готов, — голос Миады снова стал ласковым, почти материнским. — В нём будет немного моей силы. Ты сможешь обращаться к ней, когда потребуется. Но помни: его энергию нужно восполнять. Иначе ты потеряешь магию ведьмы.

— Отлично! — почти выкрикнула Сильвия. Радость в её голосе была такой искренней, такой детской, что на миг мне стало её почти жаль. Почти.

— Зелье готово, — холодно констатировала Миада. — Приоткрой ей рот. Я залью его, и наконец-то займемся подготовкой. Скоро Дорок придёт сторожить её.

Зелье. Они снова хотят влить в меня зелье.

Паника накрыла с головой. Сердце забилось где-то в горле. Но я заставила себя не двигаться, не дрожать, не выдавать себя ни единым вздохом.

Холодные пальцы коснулись моих губ. Резко, грубо разжали зубы. Я не сопротивлялась — расслабила челюсть, позволила им сделать то, что они хотят.

Тонкая струйка горького, травяного настоя полилась мне в рот.

Я прижала язык к нёбу, молясь всем силам, какие только есть в этом мире, чтобы они не заметили. Рот наполнился горечью, голова отозвалась лёгкой пульсацией.

— Достаточно, — бросила Миада.

Мои губы сжали, и затем шаги. Дверь. Тишина.

Я мысленно начала считать. Один. Два. Три. Четыре…

Хватит.

Я разжала губы. Осторожно, стараясь не проронить ни звука, сплюнула горькую жидкость наружу. Она потекла по подбородку. Я собрала слюну и снова плюнула перед собой — кажется, попала на одежду, потому что на коже ничего не ощущалось.

Часть зелья всё же попала в горло. Всего несколько капель, но они уже давали о себе знать — голова закружилась, мысли поплыли, отчаянно захотелось спать.

Нет. Не смей. Не сейчас.

Я сопротивлялась из последних сил. Проверила защиту на малыше — она держалась. Крепко. Надежно.

И только тогда позволила себе провалиться в беспокойный, тяжёлый сон.