***Карион

Я лежал на спине, вглядываясь в привычные очертания потолка нашей спальни, но видел не хрустальные своды, а наглую ухмылку русала. В груди клокотала та же чёрная, едкая ярость, что и прошлой ночью. Она не утихла, не растворилась во сне — она лишь дремала, подгоняемая адскими снами, и теперь просыпалась вместе со мной, требуя продолжения. Интересно, где опять демон, надеюсь у него получилось что-то вчера с Селеной, и будет одной головной болью меньше.

Я повернул голову. И буря внутри мгновенно стихла, рядом, уткнувшись носом в моё плечо, спала Мира. Её дыхание было ровным, губы чуть тронуты лёгкой улыбкой, будто ей снилось что-то безмятежное, далёкое от пьяных скандалов и ревности, отравляющей мою душу. Вид её беззащитного, абсолютного доверия — как она прильнула ко мне, даже во сне, — стал бальзамом на рану. Островком тишины в оглушительном грохоте моих мыслей.

Я не сдержался, легонько коснулся губами её лба. Она что-то пробормотала сквозь сон, едва шевельнувшись.

— Мне нужно размяться, освободить голову, — прошептал я, снова целуя её в висок. — Иду на тренировочную площадку.

— Конечно любимый… — её голос был хриплым от сна. — Я ещё посплю. Вчерашнее веселье дало о себе знать.

Её слова вызвали на моих губах подобие улыбки. «Веселье». Да, уж, оно было незабываемым. Я осторожно высвободился из её объятий, встал с кровати. Прохладный воздух комнаты был кстати — он отрезвлял, возвращал к реальности, какой бы горькой она ни была.

Быстро окунувшись в прохладные воды купели, я почувствовал, как остатки сна окончательно отступают, а ясность мысли возвращается, принося с собой и всю горечь вчерашнего. Облачившись в простую тренировочную форму, я вышел в коридоры замка.

Они уже жили своей утренней жизнью. Слуги с жабрами и без сновали туда-сюда, нагруженные свежим бельем, провизией, кувшинами. Увидев меня, они мгновенно опускали глаза, прижимались к стенам, давая дорогу. Быть просто ищейкой было намного проще. Но для всех я уже был дитём тьмы. Угрозой. И в этот миг их страх не просто раздражал — он был правдой. Потому что внутри меня снова поднималась буря.

Мои шаги отдавались в висках молоточками гнева. Я врал ей. Врал самому себе вчера, говоря те красивые, благородные слова. «Мой долг — оберегать тебя. Делать счастливой. Даже если не со мной». Какая возвышенная чушь. Какая слащавая, эльфийская ложь.

Правда была в том, что меня выжигала изнутри дикая, первобытная ревность. Не благородная печаль, а желание растерзать. Я думал, что способен на жертву, что во имя её счастья смогу отступить. Но это был самообман. Я, наполненный тьмой, не знаю, как отпускать и уступать. Моё существо не было создано для таких жертв. Если этот хвостатый ублюдок посмеет хотя бы пальцем коснуться её, я не стану благородно страдать в стороне. Нет. Я убью всех вокруг. Убью его, уничтожу всё на своем пути, чтобы остаться с ней один на один в этом проклятом мире. И пусть она поначалу ненавидит меня за это — это будет лучше, чем видеть её в объятиях другого.

Дверь на тренировочную площадку была достаточно тяжёлой. Я толкнул её плечом, и мой взгляд скользнул по знакомому пространству. Пол из закаленного стекла блестел в утреннем свете, пустой и безмолвный. Идеальное место, чтобы излить свой гнев на бездушные манекены.

Но площадка была не пуста.

В дальнем углу, на скамье, сидел Маркус. Откинувшись назад, закинув руки за голову, он смотрел в стеклянный потолок, будто размышляя о чём-то своем. Затем его взгляд медленно, с преувеличенной небрежностью скользнул в мою сторону. И на его губах расползлась та самая наглая, самодовольная ухмылка.

И я улыбнулся ему в ответ. Широко и без тени тепла. Потому что сдерживаться я больше не собирался. Все те тёмные мысли, что сопровождали меня по коридору, сгустились в один ясный, холодный импульс. Я медленно направился в его сторону.

Маркус встретил мой взгляд не вызовом, а чем-то похожим на скуку. Он лениво махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Не переживай, хмурая тучка. Я сам пришел сюда, чтобы мы могли наконец подраться. Надоело ходить по кругу.

Я нахмурил брови, склонив голову набок. Его беспечность была оскорбительной. «Хмурая тучка»? Он что, вообще не понимал, с кем имеет дело?

— Тебе что, жить надоело? — спросил я еле сдерживаясь.

Маркус рассмеялся, но в его смехе не было веселья — лишь горькая, знакомая мне самому дерзость.

— Конечно, ты наверное думаешь,что хвостатый ублюдок слабак? Ошибаешься, хмурая тучка. Я с рождения только и делал, что тренировался. Больше особо заняться нечем.

Я хмыкнул, пропуская мимо ушей его попытку вызвать жалость. Меня не интересовали его грустные истории.

— Меня не интересует твоя биография. Пришёл драться — поднимай свой зад, или хвост, что там у тебя растет из спины, и приступим.

Его смех снова прокатился по залу, громкий и неестественный.

— А ты хорош! Вперед… — С этими словами он легко вскочил со скамьи, и мы сошлись в центре залитой светом площадки.

— Магию не используем, оружие тоже, — отрезал я, не сводя с него глаз.

Маркус ухмыльнулся, разминая шею.

— Жаль. Я не прочь набить тебе морду своим длиииинным хвостом…

Его слова стали последней каплей. Я зарычал и пошёл в атаку. Больше не было нужды сдерживаться.

Стекло заскрипело под нашими ногами. Мир сузился до размеров площадки, до этого наглого лица, которое я жаждал разбить в кровь. Мы двигались с одинаковой, смертоносной грацией — два отточенных оружия без клинков. Его удары были стремительными, как плеть, мои — сокрушительными, как молот. Мы парировали, уворачивались, снова сходились в яростном танце.

Удар в грудь, от которого захватило дух. Ответный — в челюсть, я почувствовал, как мои зубы впились в щеку, и тёплая, солёная кровь наполнила рот. Мы рычали, как звери, не произнося больше ни слова. Сквозь шум в ушах я слышал лишь хруст собственных костяшек, встречающихся с его плотью, и оглушительный грохот, от которого сотрясалась вся конструкция площадки.

У него уже был подбит глаз, распухая синим пятном. Я поймал его очередную атаку, блокировал и, развернувшись, со всей силы врезал ему в лицо. Костяшки моих пальцев скользнули по кости, рассекая бровь. Алая струйка тут же заструилась по его лицу.

— Не смей приближаться к Мире! — прорычал я, продолжая наступать.

Маркус, тяжело дыша, ответил сквозь стиснутые зубы, вытирая кровь с губ:

— Ты не её хозяин.

— Она не хочет, чтобы ты приближался!

— Так пусть сама мне об этом скажет! — его рык был полон такого же отчаяния, что и мой.

И что-то во мне дрогнуло. Эти слова… они были правдой. Неоспоримой. Она должна сама выбирать, кто будет рядом. Я замедлился, опустил руки. Свинцовая тяжесть навалилась на плечи. Мы стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша, оба в крови. Я сплюнул алую слюну на сияющий пол.

— Я тебя ненавижу, хвостатый ублюдок, — выдохнул я, и в этих словах не было уже чистой ярости, лишь изможденная, беспросветная горечь.

Маркус горько ухмыльнулся, его уцелевший глаз блеснул странным пониманием.

— Это лучше, хмурая тучка, чем всепоглощающая любовь и понимание вокруг с рождения.

Я непонимающе смотрел на него, снова сплёвывая кровь. Что он нёс?

— А ты что думал? Я тут наслаждаюсь жизнью? — он продолжил, и его голос сломался. — У Инелы родился сын, а не дочка-наследница. Я здесь — как часть интерьера. Только тренировки и доставляют радость. Я очень благодарен Селене… она обучала меня магии и распределению внутренней силы с детства, а не просто присматривала, как наставляла моя матушка. Я хоть и хвостатый ублюдок, как ты выражаешься, но не чистая кровь. Поэтому мой хвост — это приятное приложение скорее, чем истинный облик.

Я внимательно осмотрел его с ног до головы. За каждой его раной, за каждой насмешкой скрывалась своя боль. Но это не было моей проблемой.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил я холодно. — Думаешь, после такой слезливой речи я растрогаюсь и позволю бегать за моей истинной парой?

Маркус расхохотался, но в этот раз смех звучал искренне, хотя и горько.

— Нет, конечно! — он помотал головой. — Просто я увидел в тебе такого же отщепенца, как и я. Наследник без наследства. Тот, кого никогда не поймут другие.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но дверь на площадку с шумом распахнулась. На пороге стояла Алиана, её глаза округлились от ужаса.

— Вы что натворили? Кровища повсюду! Вы оба в крови! Маркус, что с твоим лицом? Карион, у тебя изо рта кровь течёт? Мужчины! Вас нельзя оставить надолго одних!

Она быстрыми шагами подошла к нам, достала из складок накидки два пузырька с сияющим эликсиром и сунула нам в руки.

— Вот! Быстро пейте! Они мгновенно приведут вас в порядок, там усиленная доза восстановительного эликсира. Потом идите и смывайте кровь в купальне, что прилегает к тренировочной площадке, чтобы вас никто не видел!

Я с недоверием посмотрел на пузырек. Маркус тоже поджал губы, не решаясь сделать глоток первым.

Алиана глубоко вздохнула, поставив руки на бока.

— Быстро пейте! Ещё думают! Я шла за вами обоими, чтобы сказать, что Инела ждет вас на разговор в подводном замке. Пришли вести со двора Неба от Арона. В таком виде вам нельзя туда!

Услышав это, я тут же откупорил пузырек и опрокинул содержимое в горло. Маркус повторил за мной. По телу мгновенно разлилось тепло, за ним последовала лёгкая дрожь. За секунду я почувствовал, как силы возвращаются, а боль отступает. Я провел языком по зубам — кровь перестала сочиться. Синяки и ссадины под кожей затянулись, оставив лишь лёгкое воспоминание.

Я кивнул Маркусу, и в моём взгляде снова вспыхнул огонь.

— Мы ещё не закончили с тобой.

Маркус обречённо вздохнул, но в его глазах читалось то же самое.

— Ну, естественно.

Алиана раздраженно развела руками.

— Ну, конечно! Спасибо тебе, дорогая Алиана, — передразнила она нас, качая головой. — Ладно, идите приводить себя в порядок. И не задерживайтесь

* * *

Вода в купальне была прохладной и смыла с кожи последние следы крови и пота. Я стоял под струями воды,что водопадом стекали по специальной выемке в стене, запрокинув голову, позволяя им омыть лицо, смыть остатки ярости. Эликсир заживил все раны, но осадок на душе остался. Слова Маркуса, его горькая исповедь отщепенца, звенели в ушах назойливым эхом. «Такой же, как и я». Чёрт возьми, нет. Я не был таким. Моя тьма была моим наследием, моей силой, а не следствием чьего-то пренебрежения.

Я быстро вытерся и направился в наши покои. Ожидал увидеть Миру уже одетой и готовой к совещанию, но тишина в комнате была полной. Она всё ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, её волосы растрепались по шёлку. Вид её безмятежного сна снова, как и утром, притупил остроту клокотавшей во мне бури.

Я не стал будить её словами. Подойдя к кровати, я наклонился и коснулся губами её щеки, затем шеи, чувствуя, как она заворчала и зашевелилась.

— Просыпайся, соня, — прошептал я. — Пришли вести из Двора Неба. От Арона.

Эффект был мгновенным. Она вздрогнула, глаза распахнулись, в них не было и следа сна — лишь тревога и любопытство.

— Что? Какие вести? Арон написал? Что случилось? — она приподнялась на локте, слова лились потоком.

Я мягко прижал палец к ее губам, останавливая поток вопросов.

— Тише. Не знаю. Умывайся и собирайся. Нас ждут у Инелы. Пойдем под воду.

— Под воду? — она удивленно моргнула.

— Да. За той комнатой, где была вечеринка, есть дверь в полу. Она ведет прямо к водному замку. Доплывем. Думаю, нас снабдят временными жабрами, как и обещали.

Мира кивнула, уже соскальзывая с кровати. Пока она приводила себя в порядок, я переоделся в простые, но прочные одежды из тёмной ткани. Скомканную тренировочную форму я бросил на пол в угол.

Мира, уже почти готовая, как раз повернулась ко мне. Её взгляд скользнул по мне, затем опустился на окровавленную ткань на полу. Она замерла. Я увидел, как её глаза сузились, внимательно изучая пятно, затем медленно поднялись на меня. В них читался не страх, а настороженное понимание.

— Чья это кровь? — спросила она тихо. — Откуда?

Я закатил глаза и глубоко, с раздражением, вдохнул.

— Моя. И Маркуса.

Её рот приоткрылся от изумления. Она зажала его ладонью, и её шёпот прозвучал приглушенно и испуганно:

— Святые источники… Ты убил его?

Я не спешил с ответом, пристально наблюдая за ней, сузив глаза. Я видел, как дрожат её пальцы, как бледнеет кожа. Она сделала глубокий вдох, подошла ко мне и взяла моё лицо в свои ладони. Её прикосновение было тёплым и трепещущим.

— Любовь моя, скажи, что это не так! — в её голосе слышалась мольба. — Он, конечно, заноза в заднице, но чтобы за это лишать жизни… Я знаю, ты не такой.

Её вера в меня, даже в такой момент, обожгла сильнее любой ярости. Я отвёл взгляд, не выдержав её прямого, честного взгляда.

— Не убил, — нехотя выдохнул я. — Но мы дрались на тренировочной площадке. К моему большому сожалению, он оказался не таким слабаком, как я думал.

Я видел, как волна облегчения буквально сгибает её пополам. Она выдохнула, её плечи опустились, и она притянула меня к себе, прижавшись губами к моим в нежном, благодарном поцелуе. В этом поцелуе было прощение, страх и та самая связь, что всегда возвращала меня к жизни.

Я наконец расслабился, позволив себе на мгновение забыть о Маркусе, о его словах, о предстоящем разговоре. Но лишь на мгновение.

— Но мы с ним ещё не закончили, — тихо добавил я, когда наши губы разомкнулись. — Пошли к Инеле.

Мы вышли из комнаты и быстрым шагом направились в самые нижние залы замка, туда, где стеклянные стены всё меньше пропускали солнечный свет, а воздух становился влажным и прохладным, пахнущим морской глубиной. В конце длинного, тускло освещённого коридора, прямо перед массивной дверью, ведущей к тому самому выходу под воду, нас ждали Нейти и Ариана.

Ариана держала в руках два продолговатых стеклянных ящичка, похожих на футляры для драгоценностей. Подойдя ближе, я разглядел их содержимое. На бархатной подушечке внутри лежали два тонких, полупрозрачных, перламутровых отростка, изящно изогнутых и испещренных сетью тончайших сосудов. Временные жабры. Они пульсировали едва заметным светом, словно живые.

Мира, увидев жабры, ахнула, но не от страха, а от неподдельного восторга. Её глаза загорелись, как у ребёнка, увидевшего диковинную игрушку.

— Какие они красивые! — прошептала она, завороженно глядя на перламутровые полоски в стеклянных футлярах.

Нейти молча подошла к нам и протянула две небольшие сушёные головки цветов, похожие на бутоны лотоса, но иссиня-чёрные.

— Положите в рот. Под язык. Не жевать и не глотать, — её голос был ровным, без эмоций.

Я нахмурился, с подозрением разглядывая растение. Но выбора не было. Я поднёс цветок к носу — он пах озерной глубиной, тиной и чем-то металлическим. Фу. Нехотя я сунул его в рот и положил под язык, как велели. Мира, не раздумывая, последовала моему примеру.

— Что дальше? — спросил я, обращаясь к ведьмам.

Ариана и Нейти раздраженно переглянулись. Затем, демонстративно игнорируя меня, они повернулись к Мире. Ариана ласково, почти матерински улыбнулась ей.

— Дорогая, предоставьте нам доступ к шее, пожалуйста.

Их пренебрежительное отношение ко мне, как к мужчине, сначала разозлило до белого каления, словно я неспособен понять простые инструкции. Но, стиснув зубы, я усмирил свой пыл. Спорить было бессмысленно. Я, скопировав Миру, молча откинул голову, подставив шею. Пусть делают, что хотят, лишь бы поскорее покончить с этим.

Ведьмы извлекли жабры из футляров. Прикосновение перламутровой пластины к коже было ледяным. Нейти что-то забормотала на ведьминском языке, и в тот же миг я почувствовал резкое, обжигающее жжение в том месте, словно к шее приложили раскаленное железо. Я невольно схватился за неё, сдерживая рык. Рядом Мира вскрикнула и скривилась. Но боль была быстрой, и почти сразу сменилась странным, пульсирующим теплом. Я провел пальцами по коже — жабры слегка выделялись. Они будто вплавились, стали частью меня.

Я посмотрел на Миру. Она с облегчением выдохнула, касаясь своей шеи с тем же недоверчивым удивлением, что и я.

Нейти и Ариана в знак демонстрации откинули свои длинные волосы, показав такие же, едва заметные линии на их собственных шеях.

— Жабры заколдованы, — пояснила Ариана, наконец-то глядя на меня, но с нескрываемым раздражением. — Они соединены с морскими цветами у вас во рту. Поэтому цветы не проглатываем и не выплевываем. Как только погрузимся в воду, помимо жабр, на ваших руках и ногах появятся перепонки для плавания. Закатайте рукава и штанины, обувь снимайте.

Мы послушно последовали указаниям. Босиком, с подвернутой одеждой, мы стали спускаться по каменным ступеням в тёмный, бездонный на вид проём в полу. Вода оказалась на удивление теплой.

Как только она сомкнулась над моей головой, меня накрыла волна паники. Воспоминание о погружении в Источник вихрем пронеслось в сознании — тот леденящий холод, беспомощность, борьба… Кожу между пальцами рук и ног вдруг зажгло тем же огнем, что и шею. Я посмотрел на свои руки и увидел, как прямо на глазах кожа натягивается, образуя тонкие, но прочные перепонки. От неожиданности я сделал резкий, инстинктивный вдох — и в лёгкие хлынула вода.

Я замер, ожидая удушья, кашля, смерти. Но ничего не произошло. Вода прошла сквозь жабры на шее, и я почувствовал, как моё тело насыщается кислородом. Ощущение было жутковатым и невероятным одновременно. В панике я оглянулся на Миру, ища подтверждения, что с ней всё в порядке.

Мой маленький храбрый воин уже вовсю наслаждалась процессом. Она махала руками в воде, с восторгом наблюдая, как пузырьки воздуха танцуют вокруг её пальцев. Увидев мой взгляд, она широко улыбнулась и сделала знак, что всё в порядке.

Ведьмы поманили нас за собой. Мы поплыли, неуклюже перебирая руками и ногами, непривычные к новой анатомии. Но вскоре я понял, что подводный поток сам несёт нас вперёд. Мы скользили мимо коралловых садов, где стайки диковинных рыб с любопытством разглядывали пришельцев. Мимо проплывали русалки, их длинные хвосты переливались в лучах света, пробивавшихся с поверхности; они смотрели на нас с холодным интересом. Дорогу освещали светящиеся медузы, похожие на хрустальные светильники.

Я уже начал расслабляться, следуя за нашими провожатыми, как вдруг мимо нас с оглушительной, ревущей скоростью пронеслось что-то большое. Водоворот едва не сбил нас с пути. Я успел разглядеть мощный взмах длинного хвоста и знакомую белобрысую гриву.

Маркус.

Он намеренно сбавил ход, обернулся и бросил в нашу сторону свою наглую ухмылку, прежде чем оттолкнуться от невидимой стены воды и снова умчаться прочь с такой скоростью, какая под водой казалась немыслимой.

Чёртов русал, — пронеслось у меня в голове, и яростный импульс тьмы тут же откликнулся внутри. Ему повезло, что под водой я не чувствовал себя уверенно, но сдержаться я не смог. Я едва заметно сконцентрировался и послал короткий, резкий толчок магии прямо ему вслед. Вода вокруг его хвоста на мгновение потемнела и завихрилась.

Нейти и Арина тут же обернулись на меня. Их лица, искаженные злобой, были красноречивее любых слов. Мира лишь обреченно вздохнула, и пузырьки воздуха грустно поднялись к поверхности.

Я же сделал самое невинное и удивлённое лицо, какое только смог, и развел руками с перепонками, словно говоря: «Не понимаю, о чём вы. Это просто течение такое».

Ведьмы фыркнули и, не сказав ни слова, поплыли дальше. Вскоре впереди, в синеватой дымке, показались очертания огромного подводного замка. Мы приблизились к массивным, высеченным из цельного коралла воротам. Их охраняли двое русалов с трезубцами в руках. Их позы были неподвижны, а взгляды, устремленные на нас, полны немой, но реальной угрозы. Похоже, представление только начиналось.

Стражи у ворот проводили нас тяжёлыми, подозрительными взглядами. Их жабры медленно пульсировали. Они молча переглянулись с Нейти и Арианой, и ведьмы едва заметно кивнули. Только после этого русалы расступились, пропуская нас внутрь.

Подводный замок был целиком высечен из идеального прозрачного стекла. Оно переливалось всеми оттенками синего и зелёного, вобрав в себя саму сущность моря. Сквозь стены и своды, будто сквозь гигантский кристалл, было видно, как плавают рыбы, как колышутся водоросли, как играет свет, проникающий с поверхности. Это было одновременно и захватывающе, и жутковато.

Ведьмы повели нас по спиральной лестнице, тоже стеклянной, на верхний этаж. Дойдя до массивной двери из темного, почти чёрного стекла, Ариана прикоснулась к ней ладонью. Дверь бесшумно отъехала в сторону, но проход преграждала завеса из магии — переливающаяся, мерцающая разными оттенками плёнка, от которой исходила лёгкая вибрация. Нейти жестом велела нам следовать и шагнула внутрь, исчезнув в сиянии. Мы с Мирой, обменявшись взглядами, последовали за ней.

Ощущение было странным — будто проходишь сквозь холодный туман, который мгновенно испаряется. И вот мы уже стояли в огромном зале, и… дышали воздухом. Мы были абсолютно сухими. Вода, что только что окружала нас, исчезла без следа.

Ариана повернулась к Мире, видя её изумление.

— Это воздушный карман. Проходя через завесу, вода с вас испаряется. Мы находимся в тронном зале Инелы.

Я осмотрелся. Пол покрывали роскошные ковры, расшитые серебряными нитями, изображающими морских змеев и волны. Вдоль стен возвышались статуи фантастических водных существ, вырезанные из разноцветных кораллов и инкрустированные жемчугом. А в центре зала на возвышении стоял трон Инелы — величественное сооружение из кораллов и перламутра, спинка которого была выполнена в виде расправленных крыльев гигантского ската.

Мы подошли к трону и замерли в ожидании. Мира, не в силах сдержать любопытство, принялась расспрашивать ведьм о комнате. Нейти, смягчившись, объяснила:

— Воздушный карман нужен правительнице, потому что она привыкла к роскоши. А под водой мало что сохраняется в первозданном виде. Книги, ткани, еда с поверхности — всё портится.

Я хмыкнул про себя, отметив тщеславие правительницы. Но ждать пришлось недолго. С противоположного конца зала появилась Инела. Она шла горделивой походкой, а справа от неё, с мрачным видом, вышагивал Маркус. Его взгляд сразу же нашел меня и уставился с немой угрозой. Я не смог сдержать ухмылки — видимо, мой импульс тьмы всё-таки достиг цели, и от этой мысли по телу разлилось удовлетворение.

Инела села на трон, а Маркус встал по правую руку от неё, с каменным, нечитаемым выражением лица. Я поймал себя на мысли, что рядом с троном матери для него даже не предусмотрено кресла. Его изначально не рассматривали как наследника. Меня даже кольнуло нечто похожее на жалость. Но в этот момент Маркус перевел взгляд на Миру, и его глаза задержались на ней с тем же наглым интересом. Вся моя жалость мгновенно испарилась, сменившись привычным холодным гневом.

Инела кашлянула, привлекая наше внимание, и заговорила голосом, не терпящим возражений.

— Арон принес плохие вести.

Я внутренне сжался, сердце ушло в пятки. Только бы не про Тераса. Пусть с ним всё будет в порядке. Рядом Мира тоже заметно занервничала, её пальцы сжали мою руку.

Инела продолжила:

— Твой брат, Карион, смог немного ослабить действие ошейника. Это позволило ему ненадолго проникнуть в сознание Миады.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Терас жив, уже хорошо. Но что он там увидел?

— Там он узнал, что при дворе Воды есть шпион. А еще, что Миада и Дорок ищут ведьму. Я так понимаю, Миру. Похоже, она нужна Миаде для какого-то ритуала вместо Моргат.

Всё. Что-то внутри меня сорвалось с цепи. Тьма, дремавшая на поводке, вырвалась наружу. Я почувствовал, как тени заклубились у моих ног, воздух в зале сгустился. Маркус, до этого сохранявший спокойствие, широко раскрыл глаза, уставившись на меня с неподдельным шоком.

— Карион! — голос Инелы прозвучал громоглассно. — Усмири свой пыл! Не забывайся, где ты находишься!

Но её слова доносились до меня как сквозь толщу воды. Единственной реальностью была мысль, что ей грозит опасность. Что они хотят забрать её. Использовать. Уничтожить.

В мгновение ока Мира оказалась рядом. Она не испугалась, не отпрянула от моей тьмы. Она подскочила ко мне и крепко обняла, прижавшись всем телом, вжавшись щекой в мою грудь.

— Дыши, любимый, — прошептала она так, что слышал только я. — Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо.

Её прикосновение, её голос стали якорем. Я заставил себя сделать глубокий, прерывистый вдох, пытаясь загнать вырвавшуюся на свободу бурю обратно внутрь. Тени у ног рассеялись. Я сделал ещё пару вдохов и, наконец, поднял взгляд на Инелу.

— Я спокоен. Что нужно делать?

Одобрительный кивок Инелы был едва заметен.

— Пусть Мира продолжает обучение. А ведьмы начнут искать шпиона, если это, конечно, правда. Я выставлю дополнительную охрану.

Я коротко кивнул и взял Миру за руку, чувствуя, как она всё ещё дрожит. Ведьмы объявили, что обратно нас проводит Маркус, а им нужно обсудить детали с Инелой. Мысль о том, что эту «рыбью бошку» придется терпеть рядом, не вызывала энтузиазма, но выбора не было.

К моему удивлению, Маркус не проронил ни слова за весь путь. Он молча шёл впереди, его спина была напряжена. Мы вышли из воздушного кармана, снова погрузившись в воду. Прямо на наших глазах его ноги слились, превратившись в мощный русалий хвост. Он пропустил нас вперёд, и мы поплыли. Доплыв до комнаты на нижнем этаже, он развернулся и, не оглядываясь, уплыл в другом направлении.

Как только мы оказались рядом с нашей брошенной обувью, мокрые и изможденные, я выплюнул цветок на пол. Тот мгновенно высох и рассыпался в мелкую пыль. Мира повторила за мной. Мы потрогали шеи — жабры исчезли, а с ними пропали и перепонки между пальцами.

Я посмотрел на Миру. Она старалась держаться, но я видел, как она сдерживает слёзы, как дрожит её подбородок. Не говоря ни слова, я взял её за руку и потащил в нашу комнату. Ей нужны были тишина, покой и уверенность, что я рядом. А мне нужно было держать себя в руках.