*** Карион

Как только дверь за ней закрылась, я вскочил с места и уставился в окно. На Двор Воды опустилась ночь. Нужно было чем-то занять себя до её прихода. Ожидание действовало на нервы, распыляя привычную настороженность. Я уже собирался отправиться на ночную прогулку — не для удовольствия, а чтобы прощупать тишину коридоров, когда дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возник демон.

Он стоял, лениво осматривая пространство перед собой. Казалось, сама тьма сгустилась, чтобы принять его форму.

— Тухнешь один, пока Мира ушла на вечеринку? — язвительно спросил он, лениво потягиваясь.

— Ты откуда знаешь? — Мои пальцы инстинктивно сжались, будто готовясь к схватке.

— Был у Селены, — мрачно ответил он, проходя внутрь и усаживаясь в кресло напротив с таким видом, словно это его личные покои.

Мысли о том, что его интересы теперь направлены на другую, отдаляя его от Миры, очень радовали. Пусть прилепится к этой ведьме. Чем дальше от нас, тем лучше. Я постарался сделать максимально понимающее выражение лица — маску терпения поверх кипящего подозрения — и, усевшись, спросил с натянутой невозмутимостью:

— Ну, как успехи?

— Скудно, — коротко отрезал демон, глядя куда-то мимо меня, будто в пустой стене видел что-то невероятно увлекательное.

Скудно. Мысленно повторил я. Жаль. Мне бы хотелось, чтобы он побыстрее отвалил от моей истинной пары и наконец-то соединился с этой Селеной. Навсегда.

— Я вообще-то всё ещё слышу твои мысли, придурок, — приподняв брови, ответил демон, и в его глазах вспыхнула знакомая, едкая насмешка. — И к твоей радости, я действительно хочу соединиться с Селеной. Эта ведьма прямо-таки заворожила меня. Чёрт! Я постоянно думаю о ней! — Он почти снова выругался, затем ухмыльнулся и покачал головой, будто удивляясь самому себе. — Если Мире я сочувствовал и оберегал, то здесь другое. Это страсть. Желание. Я прямо хочу обладать этой сильной женщиной!

Он замолчал, и в его глазах на миг отразилась неподдельная, жгучая одержимость — тёмный, всепоглощающий огонь. Но затем он снова развел руками, и в его позе появилась редкая, почти комичная неуверенность.

— Но! — он сделал паузу, и его голос потерял пыл, стал плоским и разочарованным. — Она и сама прекрасно знает, насколько сильна. И, похоже, не нуждается в моём обществе. Вообще.

— Нет, так не пойдет! — возмутился я, и это было почти искренне. Его растерянность была такой непривычной, что на секунду перевесила мою постоянную неприязнь. Если он сфокусирован на ней, он не будет ошиваться вокруг Миры. — Ты, чёрт тебя дери, демон! У тебя что, нет никаких демонических штук для соблазнения и прочего?

Демон хмыкнул, и в его ухмылке скользнула тень старой, хищной уверенности.

— У меня много чего есть, ищейка. Но так — не интересно, знаешь ли. Я хочу, чтобы она сама меня захотела. По-настоящему. Без всяких… принуждений.

Я на какое-то время замолчал, обдумывая его слова, а затем вспомнил, как медленно и трудно, шаг за шагом, развивались наши с Мирой отношения. Вопрос вырвался сам собой, прямой и на удивление лишённый прежней враждебности:

— А что ты сделал, чтобы она тебя захотела?

Демон рассмеялся — громко, почти с одобрением.

— А ты быстро учишься, особенно если учесть, что Мира — твоя первая женщина!

— С чего ты взял? — нахмурился я, чувствуя, как по спине пробегает волна раздражения. Он всегда знал, куда ткнуть.

— По тебе видно, — расхохотался он, откидываясь на спинку кресла с видом победителя. — Вся эта… осторожность. Одиночество до неё. Слишком явно.

Но если честно, мне было плевать. Я и не хотел до Миры никаких отношений, да и не испытывал таких чувств — да что там, не испытывал почти никаких. Она была первой и единственной, кто разбудил во мне что-то живое. Поэтому я просто пожал плечами, стараясь сохранить остатки спокойствия:

— Ну, как скажешь.

Демон удивленно посмотрел на меня, его смех стих, сменившись изучающим взглядом.

— А ты сегодня сговорчивый… Видно, переживаешь за неё. Но знаешь, — его голос стал тише и серьезнее, — пока у нас есть время наедине, я бы хотел немного рассказать тебе о твоей магии.

Я только успел открыть рот, чтобы огрызнуться, как демон резко перебил меня. Его взгляд стал твёрдым и не терпящим возражений.

— Ты можешь заткнуться и не спорить? Мне плевать, что ты не веришь в наше родство. Но немного поведать тебе о твоей природе я обязан. Не зря же я тащился сюда по просьбе отца.

Спорить с ним сегодня у меня и правда не было ни сил, ни желания. В гнетущей тишине комнаты, в тревожном ожидании Миры, его слова звучали как нечто неизбежное, как судьба, от которой не убежишь. Я сдался, ощущая, как внутри закипает гремучая смесь сопротивления и проклятого любопытства.

— Говори, — глухо произнес я, отводя взгляд в тёмное окно, где отражалось наше с ним странное подобие. — Я слушаю.

— Ну что, начнём, — демон сделал паузу, и в его глазах мелькнула непривычная серьёзность. — Первое, что нужно понимать, — это отличие нашей магии от здешней. Магия демонов, как у вас тут говорят — истинно тёмная. В силу своей природы она разрушительна, нестабильна. Чтобы управлять ею, нужен достаточный самоконтроль и долгие тренировки. Наша магия не рассчитана на то, чтобы постоянно вести борьбу с самим собой и взвешивать все за и против. Она стремительна. Эмоциональна. Нам нужен результат здесь и сейчас.

— Как ты долго рассказываешь, — перебил я демона, не в силах сдержать нарастающее раздражение. Его размеренность действовала на нервы хуже, чем обычные насмешки. — Можешь приступить к сути?

— Не нагнетай, — огрызнулся он, и в его голосе зазвучало нетерпение. — Я вообще-то старался медленно подвести тебя к сути.

Я покорно кивнул, сжимая челюсти до хруста. Похоже, придется долго его слушать. Но, возможно, это повысит его настроение, и он с новыми силами отправится покорять Селену, убьёт на это весь вечер и оставит нас в покое. Мысль была ехидной, но полезной.

— Какой хитрый, — рассмеялся демон, и я понял, что он снова читал мои мысли без спроса, будто листал открытую книгу.

Я тяжело вздохнул, смирившись с этим наглым вторжением. Бороться было бесполезно.

— Ладно, вижу, тебе нужна суть, — демон откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал пронзительным, лишённым обычной насмешки. — Значит, смотри. От твоей матери тебе досталась часть магии — не знаю в какой пропорции. Ей ты, похоже, пользовался всё это время. Но демоническая сущность отца проявилась в полную силу, когда ты встретил Миру. И теперь ты — как замедленная бомба. Я уверен, ты даже не представляешь, на что способен. Не бери в расчёт обычное понимание магии ваших правителей. У них она, как ни крути, ограничена поколениями, через которое шло наследие. Ты же — продукт союза первозданной магии ведьмы и главного демона. С помощью тьмы в тебе ты можешь рубить сотни голов одновременно и питаться энергией за счёт страданий этих существ.

От его слов меня пробрал леденящий холод, сковывающий внутренности. Он говорил об этом так спокойно и буднично, словно обсуждал погоду или рецепт какого-нибудь блюда.

— Знаю, знаю, ты сейчас подумал, что я говорю что-то страшное, — продолжил демон, и в его голосе появилась снисходительная, почти жалостливая нота. — Но это не совсем так. Если уметь и хотеть контролировать эту мощь, она не так плоха и опасна. Я вот умею и не лезу, можно сказать, в ваши разборки. Ну, кроме небольшой помощи тебе и Мире. И то, только потому, что ты мой брат.

Я невольно скривил лицо от этого слова, и, конечно, демон это заметил. Он рассмеялся, коротко и резко, но оставил эту сцену без дальнейших комментариев. А затем продолжил, и его голос снова стал жёстким и серьезным:

— Например, мои братья… вот они прям маньяки. В древние времена столько людей сожрали чисто из веселья, что отец был просто обязан посадить их в твердыню хаоса. Навечно.

Я посмотрел на демона и задумался — впервые по-настоящему, отбросив часть предубеждений. Он всё время говорит про отца. И я спросил, не удержавшись, движимый внезапным, острым любопытством:

— А мать? Кто твоя мать?

Демон хмыкнул, и в этом звуке не было ни капли тепла, только пустота.

— А у меня не было матери.

— Не понял, — искренне удивился я, чувствуя, как в голове щёлкает что-то важное, какая-то несостыковка в самой основе.

— Я и два моих брата созданы из хаоса. У нас нет своих тел. Мы что-то вроде тёмных духов, но с сознанием и обучаемы. Ты думаешь, я просто так искал ведьму, достаточно сильную, чтобы обрести телесную оболочку?

— Так вот оно что… — прошептал я, медленно осознавая чудовищный масштаб его слов. — Ты — создание хаоса. А зачем тебе тогда телесная оболочка вообще и всё это?

Демон снова ухмыльнулся, но на этот раз в его ухмылке читалась странная, почти человеческая усталость и тоска.

— Я долгое время наблюдал за людьми. Они забавные, с этими своими чувствами, отношениями, драмами… Мне стало скучно быть просто вечным, бесформенным духом. Я захотел чувствовать. Жить. По-настоящему.

— И что дальше? — спросил я, уже по-настоящему заинтересованный, забыв на миг о своей привычной неприязни.

— Я пошёл к отцу и спросил его, как я могу обрести тело. Отец рассказал мне про ведьм, про непосвященных, что для тела понадобится вечная подпитка сил извне. Я стал присматриваться к непосвященным в мире людей, но этого было недостаточно. Магия в нашем мире, кроме высших существ вроде моего отца, почти угасла. Я снова обратился к отцу, и он рассказал мне о ведьме из другого мира, которую однажды повстречал. Её звали Элинарель. Он… как бы правильно выразиться… натолкнул меня на след её энергии. Так я отыскал Миру среди людей и стал наблюдать. Отец ясно дал мне понять, что разрешит мне обрести телесную оболочку, если только я разыщу его ведьму и её дитя. Как я уже понял,твоей матери нет в живых, зато есть ты, но я не собираюсь возвращаться в свой мир. Мне повезло, что Моргат пришла за Мирой, и я оказался рядом, запрыгнув в портал. Там я продолжал наблюдать и почувствовал родство с одним хмурым зазнайкой. От тебя, кстати, так и несло демонической сущностью, но видимо в вашем мире никто особо не сталкивался с нами, поэтому к тебе вопросов не было. Конечно, ещё нужно учесть тот факт, что пока Мира не переродилась, демон внутри тебя спал.

Всё, что он так спокойно излагал, казалось нагромождением дичайшего бреда. Но с другой стороны… в этом был жуткий, неоспоримый смысл. Было объяснение той дикой мощи, что порой просилась наружу, и той глубокой, древней тьме, что я всегда чувствовал в самой своей сердцевине. А от имени матери в его устах меня снова передернуло. С каждым его словом сомнения всё глубже въедались в сознание, и я с внутренним ужасом стал допускать возможность того, что этот наглый, невыносимый демон действительно мог быть мне… братом.

— Чёрт с тобой, демон, — махнул я рукой, стараясь скрыть нарастающую внутреннюю сумятицу и паническое желание всё это отрицать. — Снова интересные истории. А что там по контролю силы? Ты так и не сказал ничего внятного.

Демон понимающе кивнул, будто ожидал такого поворота, такого отступления в привычную враждебность.

— Ну, хоть сегодня не споришь, похвально. Тебе нужно больше контролировать себя. Я бы даже посоветовал найти какое-то место, чтобы ты мог пропустить тьму сквозь себя в схватке со мной и усмирить. Пока Мира рядом, эта тьма распределяется между вами, и ты, можно сказать, под её контролем. Это не плохо. Но ты и сам должен прочувствовать свою мощь. Иначе однажды потеряешь контроль, и тогда близкие будут в опасности. В первую очередь — она.

— Да я вообще запутался в твоих словах, — выдавил я, чувствуя, как голова идёт кругом от противоречивых образов, пугающих откровений и этой новой, давящей ответственности. — Тебе бы поучиться нормально доносить информацию. Сейчас у меня в голове всё смешалось.

— Да ну тебя, ищейка, — махнул в мою сторону демон с преувеличенным презрением, но в его глазах читалось легкое раздражение. — Для кого распинаюсь?

Я лишь пожал плечами, стараясь сохранить маску холодного безразличия. Конечно, я многое узнал — слишком многое. Но показывать ему вот так сразу свою озадаченность и, чёрт побери, страх, не хотелось. Всё-таки злить его иногда оставалось единственным понятным и знакомым видом взаимодействия.

— Кстати, о Селене, — неожиданно выдал демон, и в его голосе снова зазвучало то странное, навязчивое любопытство. — Я так и не понял, что её связывает с этим Маркусом. Как-то она странно с ним нянчится…

— Ха! — воскликнул я, и всё моё напряжение, вся накопленная ярость вырвалась наружу в виде едкой, мстительной радости. — Давай убьём его! Решим две проблемы разом.

Демон рассмеялся так громко и искренне, что я на секунду испугался — уж не услышали ли нас в коридорах?

— Ну даёшь! — он сделал жест, словно вытирая слёзы от смеха. — Не ожидал от тебя. Предложение заманчивое, но у нас и так много дел. И я не планировал громить Двор Воды и объясняться с правительницей.

— Да ладно, я шучу, — пожал плечами я, но в моих словах всё еще звучала неподдельная горечь и злость. — Но этот хвостатый ублюдок прямо-таки меня провоцирует. Иногда мне чертовски сложно сдерживаться. Особенно когда он смотрит на неё.

— Я в курсе, ищейка, — подмигнул мне демон, и в его взгляде на миг мелькнуло странное, почти братское подобие понимания. Затем он встал, выпрямившись во весь свой немалый рост. — Что ж, сидеть тут дальше смысла нет. Пошли пошляемся по замку. Проверим территорию — мало ли что. И заодно… заглянем к концу вечеринки. Мало ли, может, у меня таки получится что-нибудь с Селеной. А ты сможешь убедиться, что с твоей парой всё в порядке.

Я покачал головой, ощущая комичность момента. Мне прямо не верилось, что мы вот так, с демоном, болтали, делились… чем-то вроде откровений. Словно старые сообщники по несчастью. Но его предложение было более чем интересным. Я бы всё равно не уснул и не нашел покоя, пока Мира была там, в окружении чужих и возможно опасных ведьм. По крайней мере, так я оправдывал своё внезапное согласие.

— Ладно, — буркнул я, поднимаясь с кресла. — Пошли.

*** Мира

Сердце отчаянно стучало, когда я вышла из нашей комнаты. И я почти на автомате свернула в сторону комнаты отдыха ведьм. Но, подойдя к знакомой двери, я обнаружила, что за ней — темнота и пустота. Ни огонька в камине, ни шелеста страниц, ни смеха. Лишь запах сушеных трав, витающий в воздухе. Я растерянно замерла на пороге, чувствуя, как нарастает неуверенность. Может, я что-то перепутала?

— Ищешь компанию, звёздочка? — раздался сзади знакомый насмешливый голос.

Я обернулась и увидела Алиану с её хитрой ухмылкой и Селену, чье мудрое лицо светилось спокойной улыбкой.

— Не волнуйся, — мягко сказала Селена, словно угадав мои мысли. — Вечеринка не здесь. Мы как раз за тобой заглянули, чтобы проводить. Пойдём, покажем тебе настоящее волшебство Двора Воды.

Моё напряжение тут же улеглось. Я кивнула, и мы втроем двинулись по переливающимся коридорам вниз, на нижние этажи. И тут мое дыхание перехватило.

Стены здесь были не просто хрустальными, а произведением искусства, за которыми открывался вид на подводный мир. Огромные, причудливые растения колыхались в невидимых течениях, словно танцуя медленный танец. Мириады светящихся медуз плыли, как живые фонарики, озаряя воду фантастическим сиянием. Стайки разноцветных рыбок, похожих на драгоценные камни, мелькали за стеклом, а иногда проплывало что-то большое, тёмное и величественное, заставляя меня замереть в благоговейном трепете. Я шла, не в силах оторвать глаз от этого великолепия, чувствуя себя гостьей в волшебной сказке.

Наконец мы подошли к высокой арке, затянутой струящейся тканью цвета морской волны. Селена и Алиана обменялись улыбками и жестом пропустили меня вперед.

— Готовься, — подмигнула Алиана.

Я отодвинула ткань и застыла на пороге, широко раскрыв глаза. Зал был огромным и просторным, с высоченными сводчатыми потолками, с которых свисали гирлянды из живых светящихся водорослей. Повсюду стояли низкие диванчики и кресла, обитые мягкими тканями, и маленькие столики, ломящиеся от изящных закусок в виде ракушек и кораллов. В больших стеклянных кувшинах переливалось вино всех оттенков синего и зеленого, а в причудливых колбах клубился дым, принимая формы диковинных морских созданий.

В центре зала музыканты — существа с перепончатыми пальцами — играли на странных, изогнутых инструментах веселую, ритмичную мелодию. Под неё уже танцевали знакомые мне ведьмы. Дария кружилась в вихре юбок, смеясь, Вайлет и Полья, отбросив серьезность, зажигательно покачивали бёдрами, улыбаясь друг другу.

А в центре всего этого великолепия, на своем троне из перламутра, восседала Инела. Её окружали трое русалов с могущественными торсами и переливающейся чешуей вместо кожи. Двое нежно массировали её плечи и руки, а третий подносил ей бокал. Инела сияла, как луна, и её взгляд сразу нашёл меня.

Она ласково поманила меня пальцем. Я, всё ещё ошеломлённая, подошла, чувствуя себя немного потерянной в этом море веселья.

— Мира, дитя, я рада тебя видеть, — её голос был тёплым и бархатным. — Оставь все тревоги за дверью. Здесь ты среди своих. Отдыхай, веселись, будь собой. Помни, мужчины приходят и уходят, а спокойствие и отдых женщины — дороже всяких сокровищ. И будь уверена, — она многозначительно опустила голос, — всё, что происходит в этих стенах, останется нашей сокровенной тайной.

— Благодарю вас, — прошептала я, чувствуя, как волна благодарности смывает последние остатки скованности.

Я сделала лёгкий поклон и направилась туда, где уютно устроились на глубоких креслах Алиана и Селена. Они потягивали дым из длинных трубок, наблюдая за танцующими с блаженными улыбками. Алиана подвинулась, уступая мне место.

— Ну что, нравится? — спросила она, подмигивая.

Я опустилась в мягкую ткань кресла, оглядывая сияющие лица ведьм, великолепие зала и умиротворенное лицо Инелы.

— Да, — выдохнула я с искренним удивлением. — Очень.

Я сидела, наблюдая за весельем, и чувствовала, как улыбка не сходит с моего лица. Музыка, смех, беззаботная атмосфера — всё это было таким непривычным и волшебным. И вдруг ко мне стремительно подлетела Вайлет, её глаза сияли озорными искорками.

— Хватит сидеть! — весело выкрикнула она, хватая меня за руки и стаскивая с кресла. — Танцуй с нами!

Я не успела опомниться, как оказалась в центре кружащихся ведьм. Ритмичная музыка подхватила меня, и сердце запрыгало в такт. Сначала движения были скованными, но смех Вайлет, которая кружилась рядом, подхватив подол своего платья, был заразителен. Я закрыла глаза, позволила телу расслабиться, и через мгновение мы уже смеялись и кружились вместе с другими, подбрасывая ноги в зажигательном танце. Это была чистая, детская радость, смывающая все тревоги и тяжёлые мысли. Мы танцевали до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание, и тогда, обнявшись за плечи, мы с Вайлет с грохотом рухнули на ближайший диван, безудержно хохоча.

— Ох, давно я так не веселилась! — выдохнула Вайлет, вытирая слезу смеха.

— Я — тем более, — призналась я, чувствуя приятную усталость в мышцах.

В этот момент к нам подошла Полья с подносом, на котором стояли изящные бокалы с искрящимся вином цвета лагуны.

— Подкрепляемся, девочки! — сказала она, предлагая бокалы.

Я, недолго думая, взяла свой и залпом выпила. Сладковатый, прохладный напиток разлился по телу приятным теплом, усиливая расслабленность и веселье. Мы болтали и смеялись, как старые подруги, и я ловила себя на мысли, что никогда ещё не чувствовала себя такой свободной.

Внезапно дверь в зал открылась, и внутрь вошли несколько русалов. Их торсы были обнажены, демонстрируя идеальную мускулатуру, а переливающаяся чешуя на ногах отбрасывала блики в свете водорослей. Все дамы, включая Алиану и Вайлет, радостно замахали им руками, посылая воздушные поцелуи. Я же сидела в лёгком недоумении, гадая, для чего они здесь.

Один из русалов, с тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, направился ко мне.

— Привет, — сказал он низким, бархатным голосом.

— Привет, — ответила я, чувствуя лёгкую неловкость.

— Позволь предложить тебе расслабляющий массаж, — улыбнулся он, обнажив идеальные зубы. — Снимет всю усталость.

— Благодарю, но я… пожалуй, откажусь, — вежливо, но твёрдо сказала я, поймав себя на мысли о Карионе и его ревнивых предостережениях.

Русал кивнул с пониманием и отошёл к другой группе смеющихся ведьм. Я обвела взглядом зал и заметила, что в стороне, в своём кресле, сидит Селена. Она потягивала дым из длинной трубки, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, и на её лице лежала тень задумчивости. Она была единственной, кто оставался в стороне от всеобщего веселья.

Мне стало интересно. Я подошла к ней.

— Можно составить компанию? — тихо спросила я.

Селена повернула ко мне голову, и её усталые глаза смягчились улыбкой.

— Конечно, садись.

Я устроилась рядом и, после минутного молчания, осторожно спросила:

— Почему ты не хочешь… массаж? Как все?

Селена вздохнула, и её пальцы сжали трубку чуть сильнее.

— Это… сложно объяснить.

— Если не хочешь говорить, я не буду тебя доставать, — поспешила я сказать. — Извини.

Она положила тёплую руку мне на плечо.

— Всё в порядке, Мира. Просто…Это не те мужчины, с кем бы я хотела близости.

В её голосе звучала такая тихая, смиренная грусть, что мне стало её безумно жаль. Я глубоко вздохнула, решив перевести тему на что-то более легкое.

— А можно я снова попробую этот дым? — попросила я, указывая на её трубку. — Уж больно заманчиво вы его потягиваете, и пахнет он так сладко.

Селена рассмеялась, и грусть с ее лица словно сдуло ветром.

— Можно, конечно. Только, смотри, не затягивайся глубоко, как в прошлый раз. Вдохни неглубоко и сразу выдохни.

Я только успела взять в руки прохладную, резную трубку, как почувствовала на себе взгляды. Подняв глаза, я увидела, что Алиана, Вайлет и даже Полья смотрят на меня с забавным ожиданием. Я фыркнула и громко спросила:

— Что? Попытка не пытка!

Моё заявление подхватили смехом, ко мне присоединилась и тихая Нейти, которая сидела в уголке с Арианой, в то время как два русала массировали им ноги и смотрели на них снизу вверх с обожанием. Сделав аккуратную, неглубокую затяжку, я с чувством выполненного долга выдохнула сладковатый дым. На этот раз никакого приступа кашля! Дым мягко расслабил меня ещё сильнее, и в голову пришёл новый вопрос.

— Сeлена, а скажи… — начала я, чувствуя, как дым делает меня смелее. — Почему мужчины при Дворе Воды… не возмущаются? У них же нет никаких прав, даже права голоса. Неужели женщины здесь их не уважают и их это устраивает?

Селена сделала глубокую затяжку, выпуская клубы дыма, и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был серьёзным, но без упрека.

— Мы любим и уважаем мужчин, Мира. Я тебе даже больше скажу: если бы они хотели, они давно бы устроили мятеж или что-то вроде того. Но за тысячи лет правления женщинами их здесь всё устраивает. Они занимаются охраной дворца, защитой границ. Среди них есть прекрасные повара, танцоры, певцы. Они не ограничены ни в чём, по сути. Просто последнее слово здесь всегда за женщиной. И всех это устраивает. Все счастливы. А кто нет — милости просим в другие дворы. Двери никто не закрывает.

Её слова заставили меня задуматься. Возможно, этот мир был устроен куда сложнее, чем я думала. И быть может, счастье действительно могло иметь разные формы.

Музыка сменялась одна за другой, перетекая из весёлой и ритмичной в медленную, расслабляющую. Ведьмы, устав от бешеных плясок, теперь плавно кружились в объятиях русалов. Те, сильные и грациозные, легко подхватывали их на руки, и пары скользили по залу в почти невесомом танце. Картина была завораживающей, но в моих глазах уже начинало двоиться от усталости и сладкого вина.

Я поймала взгляд Селены и, зевнув, повернулась к ней.

— Пожалуй, я пойду. Меня ждет Карион, — сказала я, чувствуя приятную тяжесть во всём теле.

Селена одобрительно кивнула.

— Я тебя провожу. Я тоже уже на исходе.

— Это не обязательно, — попыталась я возразить, но она уже вставала с кресла, и я не стала настаивать.

Мы вышли из шумного зала в тишину коридора. Селена собиралась что-то сказать, но её взгляд упал куда-то за мою спину, и её лицо исказилось гримасой изумления и досады. Я обернулась.

И застыла. Мне показалось, что вино и дым сыграли со мной злую шутку. Прямо перед нами, у небольшого фонтана, бившего в нише стены, сидели трое. На скамейке, развалившись, с глупой блаженной улыбкой сидел явно пьяный Маркус. А напротив, на камне, с непроницаемыми, каменными лицами и скрещёнными на груди руками, восседал Карион и Торн. Картина была настолько нереальной, что я протёрла глаза.

Подойдя ближе, я увидела, как Карион медленно поднялся. Его взгляд, тяжелый и пристальный, скользнул по мне с ног до головы, будто проверяя, цела ли я. Торн же осмотрел Селену.

— Что… что здесь происходит? — выдохнула я, ошеломлённая.

Карион ответил, не отводя от меня глаз, и его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, словно их вырывали клещами.

— Мы с демоном решили немного прогуляться перед сном. И к своему огромному удивлению обнаружили здесь этого изрядно надравшего… — он кивнул в сторону Маркуса, — прямо перед залом.

Маркус, услышав это, поднял полупустую бутылку с вином, пытаясь с нами чокнуться, и произнёс заплетающимся языком:

— Меня не пустили! Чары… защитные чары на зале. А я ждал… ждал…

Карион резко перебил его, и его голос зазвучал низко и грозно, а взгляд впился в Маркуса:

— Этот тип утверждает, что якобы ждёт здесь Селену. Но я почти уверен, что он ждал тебя. И если он подтвердит это, я прямо здесь снесу его рыбью башку.

Торн утвердительно кивнул головой и ухмыльнулся Селене.

Маркус расхохотался, размахивая бутылкой, и повернулся к Кариону с наглой ухмылкой. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент ближе к ним подошла Селена. Увидев всю сцену целиком, она измученно вздохнула, поднеся руку ко лбу.

— Да святые источники, Маркус, ты издеваешься надо мной?

Карион шагнул к ней так близко, что она инстинктивно отступила, и настойчиво, почти требуя, спросил:

— Он утверждает, что ждал тебя. Это так? Отвечай!

— Да, отвечай! — поддакивал Торн, и в его голосе звенело ехидное любопытство.

Лицо Селены мгновенно преобразилось. Усталость, висевшая на ней мгновение назад, будто рукой сняло. Её глаза вспыхнули холодным, синим огнем, а поза стала прямой и царственной. Она гордо подняла подбородок, выпрямила спину, пытаясь хотя бы визуально сравняться с ними в росте, и процедила сквозь плотно сжатые зубы так, что каждый звук был отточенным, как лезвие:

— Не забывайтесь. Дитя тьмы. И ты, демон. Вы не имеете права требовать от меня что-либо. Усмирите свой тон. Я вам не девочка для допросов, и вы оба это прекрасно понимаете.

На моё удивление, Торн при этих словах лишь расплылся в блаженной, восхищенной улыбке и промолчал, будто получив долгожданный подарок.

А скулы Кариона напряглись до побеления, челюсти сомкнулись так, что выступили бугры на щеках. Он глубоко, с хрипом вдохнул, пытаясь обуздать бушующую внутри чёрную бурю, и его голос, когда он заговорил снова, стал чуть спокойнее, но всё ещё сдавленным, будто проходил сквозь гранит:

— Ты права. Извини. Я не должен срываться на тебе. Просто этот…

Селена резко перебила его, её тон был стальным, неумолимым и не оставляющим ни капли пространства для споров:

— Он ждал меня. И мы с ним сейчас уходим. Пошли, Маркус!

Маркус, сияя от такого неожиданного и выгодного для него поворота, поднялся со скамейки, покачиваясь на ногах. Он подошёл к Селене и с преувеличенной нежностью обнял её за талию, прижимаясь к её плечу. Затем он скорчил смешную рожу и, глядя прямо на Кариона, показал ему язык — точь-в-точь как капризный, избалованный ребенок.

— Получил нагоняй? — Он сделал многозначительную паузу и заговорщически продолжил, понизив голос до шёпота, который, однако, был слышен всем: — Я, если честно, сам её боюсь…

Карион издал низкий, глухой рык, похожий на звук рвущейся материи. Всё его тело напряглось, как у готового к прыжку хищника, и я тут же, не раздумывая, вступилась, схватив его за предплечье так крепко, что почувствовала, как дрожат его мышцы.

— Пошли, — чётко и повелительно обратилась я и к Кариону, и к Торну.

Но демон, похоже, и не думал сдаваться. Он подошёл к Селене и обратился к ней с подчёркнутой учтивостью, которая звучала почти как насмешка:

— Я помогу тебе довести твоего подопечного. Чтобы не упал где-нибудь и не разбил свою красивую голову.

Она смерила его долгим, испытующим взглядом, отодвинулась от Маркуса, на что тот удивленно, почти обиженно надул губы, и коротко бросила:

— Ну, пошли. И если он упадет — несёшь его на себе. До самой кровати.

— Как скажешь, — ухмыльнулся Торн, в его глазах заплясали чёртики, и он послушно последовал за ней, как верный пёс.

Что это было? — только и пронеслось в моей голове. Торн намеренно, демонстративно уступил ей, смирил свой наглый тон, да ещё и согласился тащить на себе пьяного Маркуса. Я ушам своим не верила. Это было так непохоже на того демона, которого я знала.

Но размышлять долго не было времени, поэтому я, не отпуская руки Кариона, повела его за собой, чувствуя, как бешено, словно у затравленного зверя, колотится моё сердце. Мы шли по тихому, пустынному коридору, и до нас ещё долго доносились отголоски: пьяный, заливистый смех Маркуса и сердитый, но уже не такой грозный, а скорее устало-раздражённый голос Селены, которая его отчитывала на ходу.

Дверь в нашу комнату закрылась за нами с тихим щелчком, наглухо отсекая все звуки коридора. Воздух внутри был прохладным, спокойным и знакомым, пахнущим нами обоими — ароматом ванильного масла, его кожей, нашей общей магией. Но напряжение, исходящее от Кариона, было почти осязаемым, тяжёлым облаком. Он стоял посреди комнаты, сжав кулаки, его спина была прямой, как струна, а взгляд устремлён в пустоту перед собой, будто он всё ещё видел там наглую, самодовольную ухмылку того русала.

Я не стала ждать, пока гнев внутри него закипит с новой, разрушительной силой. Сделав один твёрдый шаг, я прижалась к его спине, обвила руками его талию, чувствуя под ладонями жёсткие мышцы. Затем, собрав всю силу, я резко развернула его к себе и, встав на цыпочки, притянулась к его губам своим страстным, безрассудным, отчаянным поцелуем.

Он сначала напрягся, застыл от неожиданности, его губы остались неподвижными под моими. Но затем — ответил. Сначала неуверенно, почти робко, а потом с той самой дикой, животной, первобытной страстью, что всегда таилась в нём где-то в самой глубине и ждала своего часа. Его руки обхватили мою спину, прижимая к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание, а в ушах зазвенело от нахлынувшей волны чувств.

Когда мы наконец разъединились, чтобы хоть глотнуть воздуха, я, вся пылая от жара и нехватки кислорода, прошептала, глядя ему прямо в глаза:

— Пойдем в купель.

Я повела его за руку, не отпуская этого пронзительного взгляда. Остановившись у самой зеркальной глади воды, я медленно, намеренно чувственно начала раздеваться. Каждый взгляд через плечо, каждый жест сброса одежды — все это я предназначала только ему. Я видела, как темнеют его глаза, становясь почти чёрными, как учащается его дыхание, как напрягаются мышцы на его шее.

Он наблюдал за мной, не шелохнувшись, и на его губах появилась знакомая, хищная ухмылка, но в ней уже не было гнева — только голод и признание.

— Хитрый маленький воин, — его голос прозвучал низко, хрипло и обжигающе. — Ты хочешь отвлечь меня от гнева на того хвостатого ублюдка. Я разгадал твою стратегию. Она проста, как удар мечом. И чертовски эффективна.

Я рассмеялась, тихо и победно, подошла к нему вплотную и, мягко, но очень настойчиво, усадила его на низкий, мягкий диванчик у самого края купели.

— Зачем тебе о нём думать, — прошептала я, склоняясь над ним так, что мои распущенные волосы шёлковой завесой коснулись его щек и плеч, — если рядом я? И я сейчас — полностью твоя. Каждая моя мысль, каждый вздох.

Карион одобрительно, почти благодарно хмыкнул, и наконец-то настоящая, не вымученная и не злая улыбка тронула его строгие губы, смягчив резкие черты лица.

— Ты права. Просто… — он вздохнул, и улыбка снова исчезла, уступив место тени. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Скажи мне честно… он тебе нравится?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Ты думаешь, я испытываю к нему влечение? — удивилась я, отодвинувшись чуть назад, чтобы лучше видеть его лицо.

Карион стал серьезным, его взгляд был прямым, честным и невыносимо уязвимым.

— Я не знаю. Не могу знать твоих мыслей. Но если он тебе понравится… если ты от этого будешь счастлива… — он с трудом выговорил следующее, и каждое слово давалось ему с болью, — я не могу тебе мешать. Мой долг истинной пары — оберегать тебя. И делать счастливой. Даже если это счастье… не со мной.

Его слова пронзили меня острее и болезненнее любого клинка. В них была такая готовая к самопожертвованию, безусловная и безрассудная любовь, что у меня внутри всё сжалось, а в горле встал предательский ком. Я взяла его лицо в свои ладони, заставив посмотреть прямо на себя, в самые глубины моих глаз.

— Ты — моя любовь, Карион. Моя единственная. Я не смотрю на других мужчин. Я не могу смотреть. И не буду. Твоё счастье — это и есть моё счастье. Мы — одно целое. Понимаешь?

Он всё ещё был напряжен, но кивнул, и в его тёмных-тёмных глазах наконец проступило и разлилось огромное, бездонное облегчение, смывая остатки ревнивой муки. Затем, не говоря больше ни слова, он резко встал, одним плавным, сильным движением подхватил меня на руки и, прижав к своей груди, шагнул в тёплые, ароматные воды купели.

Вода обрушилась на нас шумными, бурлящими волнами, смывая последние следы напряжения, гнева и глупых сомнений. Мы сплелись в новом, ещё более страстном и всепоглощающем поцелуе, в котором было всё — и твёрдое обещание, и полное прощение, и та неразрывная, древняя связь, что была в тысячу раз сильнее любой ревности, любых слов и любых чужих взглядов.