***Мира

Спустя мгновение мы оказались на залитом солнцем пляже. Под ногами вместо холодного камня затрещали мелкие ракушки. Я сделала неуверенный шаг, и песок послушно подался под моими ботинками. Позади нас тянулась полоса незнакомого берега, а дальше, по кромке горизонта, маячили изумрудные точки — непроходимая стена древнего леса. Мы стояли на самом виду, как на ладони, и это чувство беззащитности заставило меня непроизвольно съёжиться.

Мы обернулись к морю одновременно, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу. И тут же заметили. Вода, всего секунду назад бирюзовая и безмятежная, вскипела в сотне метров от берега. Что-то огромное, тёмное и стремительное рассекало толщу, направляясь к нам с пугающей скоростью.

Прежде чем я успела что-то осознать, Карион сбросил кота на песок, а его сильная рука уже обвила мою талию, резко оттягивая за свою спину. Его тело стало напряжённым щитом. В этом жесте была вся его суть — порывистая, ярая, готовность встретить угрозу первым. И это было так на него похоже, так дорого моему сердцу, что я на мгновение растерялась. Но лишь на мгновение.

Я мягко, но уверенно положила ладонь на его руку, останавливая порыв.

— Помнишь, что говорил Аксель? — мой голос прозвучал тише, но твёрже, чем я ожидала. — Здесь женщины не слабые. Нужно показать, что ты доверяешь мне. Что я могу постоять за себя.

Он замер, и я почувствовала, как дрожь напряжения медленно отступает от его мышц. Он разжал пальцы, переплетя их с моими, и шагнул не передо мной, а рядом. Рядом, как равный с равной. Его ладонь была сухой и горячей, сжимая мою с такой силой, будто хотел через это рукопожатие передать всю свою тревогу и готовность в любой миг снова броситься в бой.

Я оглянулась на кота, который внимательно следил за надвигающейся волной, и мысленно молилась, чтобы он не натворил ничего.

— Как плохо ты обо мне думаешь, булочка, — прозвучал знакомый голос в голове. — Я, между прочим, себя прекрасно контролирую, в отличие от ищейки, который, кажется, секунду назад рвался в бой.

— Прости, — мысленно ответила я.

А угроза тем временем материализовалась.

Из воды, словно рождённые самой пеной, один за другим поднялись они. Сначала лишь мокрые головы с волосами, тёмными от воды и спутанными в бархатные пряди, падающие на плечи и спины. Затем — могучие торсы, изваянные из мышц и светлой кожи. Их глаза были цвета морской бездны и смотрели на нас с холодным, бездушным любопытством. В руках каждый сжимал грозный посох с тремя сверкающими наконечниками.

Один из них, чьи волосы были сплетены из ракушек и тёмного жемчуга, бесшумно выплыл вперёд. Он не вышел на сушу, оставаясь по пояс в воде; его взгляд скользнул по Кариону, коту и остановился на мне.

— Представьтесь и назовите цель вашего нахождения на нашей границе, — его голос был низким, как гул на глубине, и в нём не было ни капли приветствия.

Я ободряюще сжала пальцы Кариона, мысленно умоляя его сохранять спокойствие перед этой толпой полуголых и абсолютно бесстрастных воинов. Я выпрямила спину, подняв подбородок.

— Я Мира, это моя истинная пара, Карион, и с нами мой… — я осеклась, не зная, как его представить, и неуверенно произнесла: — Кот…

Затем собралась и продолжила:

— Мы прибыли для посещения Двора Воды. Правительница Инела ожидает нас.

Русал, казалось, замер на мгновение, сверяя что-то в памяти, затем медленно, почти величаво, кивнул. Без лишних слов он поднял руку, и его ладонь описала в воздухе сложный знак.

Вода перед ним вздулась пузырём, закипела и… отступила. На поверхности появилось нечто удивительное. Сначала лишь размытые очертания, которые на глазах становились чётче, обретая форму. Это была небольшая, изящная капля, целиком сотканная из хрусталя или самого чистого стекла. Внутри угадывались два мягких сиденья и дверца.

— Заходите в воду и поднимайтесь в каюту, — пророкотал русал. — Воздуха внутри хватит, чтобы добраться невредимыми до Двора Воды. Вас довезёт Дениурам. Эти существа чуют недобрые намерения за милю. Советую не соваться туда, если в сердце вашем таится зло.

Демон в моей голове усмехнулся.

— Мы готовы, — я не дала Кариону возможности усомниться, решительно потянув его за собой в набегающую волну.

Но он остановился и взглядом указал на кота.

— Ты возьмёшь кота на руки, Мира. Пусть ваши энергии смешаются, — тихо добавил он.

Я кивнула и протянула руки, чтобы поймать демона. Он легко подпрыгнул, и я прижала его к себе.

— Ну и ну, — проговорил Торн в моей голове. — Неожиданно.

— Спокойно, — прошептала я вслух, больше себе, чем ему.

Вода оказалась прохладной и приятной, мгновенно пропитала брюки и ботинки, тяжело облепив ноги. Мы шли, погружаясь всё глубже, и вот уже вода достигла пояса. Именно тогда я разглядела того, кто должен был стать нашим проводником.

Спина Дениурама была подобна полированной броне, тёмно-синей, почти чёрной, и усеяна по бокам рядами мощных костяных шипов. Стеклянная капля-каюта была пристёгнута к его мощной спине широкими ремнями из какой-то прочной, переливающейся кожи. Конструкция выглядела одновременно хрупкой и незыблемой, порождением магии, а не ремесла.

— Взбирайтесь на спину и заходите внутрь. Не задерживайте Дениурама, — голос русала не терпел возражений.

Мы сделали, как было велено. Каюта оказалась удивительно просторной внутри. Подушки на сиденьях были мягкими и упругими, словно налитыми водой. Как только мы уселись, дверца захлопнулась с тихим щелчком, и пространство вокруг нас наполнилось низким, ощутимым гудением — вибрацией чистой магии, которая заставила кожу покрыться мурашками.

Я невольно вздрогнула и вцепилась в руку Кариона.

— Надеюсь, мы не пожалеем об этом, — прошептала я, прижимая к себе кота и наблюдая, как наш подводный эскорт окружает нас.

— Надеюсь, — его голос был ровным, но взгляд, прикованный к русалам, выдавал всё то же напряжение.

Один из стражей приблизился к Дениураму и положил ладонь на его бронированный бок, словно делясь безмолвным приказом. Существо ответило глухой, едва слышной через стекло вибрацией. Русал отступил.

И началось погружение.

Мир за стеклом медленно потемнел, сменив яркую бирюзу на глубокий синий и, наконец, на почти чёрный цвет. Каюта плавно пошла ко дну, и лёгкие сдавило от непривычного давления. Паника подкатила к горлу. Я закрутила головой, глядя то в темноту впереди, то на спокойное лицо Кариона, ища в нём опору.

— Мира, всё в порядке, — его голос прозвучал удивительно спокойно в этом заколдованном пузыре. — Они переправляли не один десяток мирных жителей. Я не припоминаю, чтобы хоть кто-то вот так… утонул в воздушной камере.

— Но, Карион, это так… необычно, — я сглотнула комок в горле. — Здесь так темно и глухо. Кажется, мы сейчас исчезнем в этой пустоте навсегда.

— Здесь всё дышит магией. На самом деле скоро мы помчимся с безумной скоростью, просто не заметим этого. Наблюдай.

И правда, вглядевшись, я начала замечать изменения. В кромешной тьме то и дело вспыхивали призрачные огни — стаи светящихся медуз, проплывающих мимо. Причудливые рыбы с телами-лезвиями и длинными, похожими на перья, плавниками лениво уступали нам дорогу.

Русалы плыли рядом, и теперь я могла разглядеть их во всей красе. Их мощные хвосты, покрытые чешуёй, заканчивались не одним, а двумя широкими полупрозрачными плавниками, похожими на крылья гигантской бабочки. Они оттолкнулись от невидимой стены течения, и Дениурам, почувствовав сигнал, ринулся вперёд, набирая скорость, которую теперь можно было почувствовать лишь по мелькающим во тьме вспышкам подводного света.

— Интересно, — задумчиво произнёс Карион, не отрывая взгляда от этого фантастического зрелища, — куда именно нас доставят? В замок над водой… или в тот, что скрыт в самой глубине?

Я не ответила, заворожённая этим миром. Страх отступил, уступив место жгучему любопытству и предвкушению чуда. Я прижалась к стеклу, стараясь не упустить ни одной детали этого завораживающего пути.

— Не засматривайся так, — съехидничал Торн в моих мыслях. — А то твой ищейка начнёт волноваться от такого количества обнажённых мужчин рядом с тобой.

В тот же миг всё вокруг преобразилось. Дениурам, чьё мощное тело до этого лишь глухо вибрировало, замер, и свита русалов расступилась, образуя живые ворота. И перед нами раскрылась панорама, от которой перехватило дыхание и застучало в висках.

Вот он. Двор Воды.

Он возник из бездны не постепенно, а явился сразу, целиком, как самое смелое и прекрасное видение. Казалось, сама тьма расступилась, чтобы явить миру сокровенную жемчужину. Сначала лишь огни — миллионы мерцающих точек, синих, изумрудных, серебристых, как рассыпанное по бархату ночи диковинное созвездие. А затем проступили и очертания.

Величественный замок парил в толще, непостижимым образом сочетая хрупкость и незыблемую мощь. Его шпили, словно выточенные из гигантских кристаллов, ловили лучи света, пробивавшиеся с далёкой поверхности, и дробили их на миллионы ослепительных радужных зайчиков. По обеим сторонам от главной аллеи простирались их подводные рощи, где нежно колыхались, подобно шёлковым шлейфам, гигантские анемоны. Между ними тянулись к невидимому небу высокие водоросли глубокого фиолетового и изумрудного оттенков. В тени древних, причудливо изогнутых кораллов, напоминавших окаменевшие деревья, паслись существа, чей вид дышал такой древностью, что время вокруг них, казалось, текло иначе

Я не могла отвести глаз. Над всем этим миром царила не просто тишина, а великое, бездонное спокойствие. И моё собственное сердце, зачарованное, начало биться в унисон этому ритму — медленно, глубоко, торжественно. Оно словно сливалось с пульсацией этого дивного дворца, этого сердца водной стихии, в котором, я чувствовала, мне предстоит прожить часть своей жизни.

— Карион… — выдохнула я, и мой голос прозвучал как молитва, полная немого восхищения. — Это место… оно поражает. Нет, это слишком слабое слово. Оно пленяет. Оно как живая сказка. Я никогда, никогда не видела ничего более прекрасного и величественного.

Он молчал секунду, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мои. Его взгляд был прикован к тем же чудесам, но в его глазах я читала не детский восторг, а напряжённую оценку воина.

— Мира, оно не только прекрасно, — произнёс он тихо, и его голос, приглушённый магией кабины, прозвучал как предостерегающий звон стального лезвия. — Оно ещё и не менее опасно. Не забывай об этом. Красота глубин часто бывает обманчива и смертоносна.

Я смущённо потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец. В его словах не было упрёка, лишь забота и трезвость, от которых моя наивная восторженность вдруг показалась мне такой же хрупкой и беззащитной, как те самые анемоны за стеклом. Я уже собиралась что-то пробормотать в оправдание, но не успела.

Наш Дениурам плавно взмахнул своими мощными плавниками, и капля-каюта, послушная его движению, начала медленный, величавый подъём навстречу сияющей поверхности.

Сердце в груди сжалось от непривычного перепада, пропустив болезненный, но быстрый удар. Давление на уши и виски всё это время, наконец ослабло, оставив после себя лишь лёгкий, призрачный звон. И тогда случилось это.

Из темноты в которой мы тонули последние минуты, внезапно появился ослепительный, пронзительный свет. Сперва это были размытые пятна, похожие на призрачные облака, а затем — яростное, не знающее жалости солнце. Оно ударило прямо в глаза, заставив меня сильно зажмуриться.

Я заморгала, пытаясь привыкнуть к этому новому, яркому миру, и даже слишком сильно сжала руку на спине кота, который недовольно фыркнул. А когда зрение наконец прояснилось, я ахнула, забыв дышать.

Если подводная часть Двора Воды была завораживающим, таинственным сном, но то, что открылось нам на поверхности, было его торжествующим, ликующим пробуждением. Величественный замок парил над водой, и казалось, он был соткан не из стекла, а из самого света. Из бирюзового сияния неба, из миллиардов сверкающих капель росы, повисших на резных балконах и шпилях. Башни, невероятно высокие и изящно стройные, устремились ввысь, а их кристальные стены были настолько чисты, что в них, как в гигантских зеркалах, отражались проплывающие облака.

Каждый арочный мост, переброшенный между башнями, был ажурным и лёгким, как кружево, сплетённое из морского бриза и солнечных лучей. На прозрачных стеклянных галереях играл и плясал свет, отбрасывая на мраморные стены живые, переливающиеся узоры. Купола, покрытые чешуёй из настоящего перламутра и ракушек, ловили солнце и отражали его обратно — ослепительными, слепящими бликами, рассыпавшимися по гладкой поверхности бесчисленных каналов.

Но больше всего поражала сама жизнь, кипевшая здесь. Она была диковинной, многоцветной и невероятно гармоничной. На пристани, вырезанной из белого коралла, изящные эльфы с кожей цвета морской пены и русалки с волосами, заплетёнными из жемчужных нитей и водорослей, непринуждённо беседовали с высокими, словно высеченными из текущей воды, существами. Их формы были зыбкими, постоянно меняющими очертания, и сквозь них просвечивало солнце. Рядом замерли, словно ожившие статуи, загадочные женщины-эльфийки с глазами глубокого изумрудного цвета, а в их волосах, переплетённых с живыми лилиями и нежными веточками коралла, путались крошечные светлячки-капельки.

В воздухе, словно ожившие драгоценности, порхали светящиеся феи. Их крылья переливались сапфировыми и аквамариновыми искрами, а за их полётом тянулся серебристый шлейф магии. У самой воды, по стенам, покрытым влажным блеском, мелькали тёмные, стремительные силуэты с серебряной чешуёй на гибких плавниках.

Всё здесь — каждое существо, каждый изгиб арки, каждый лепесток невиданного водного цветка — было пронизано невыразимой словами гармонией. Я, не в силах вымолвить ни слова, в изумлении коснулась руки Кариона. Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я читала то же потрясение. Мы действительно добрались.

Нашу идиллию прервал кот, который слегка выпустил когти. Я удивлённо посмотрела на него, но, похоже, в этот раз он обратился к Кариону, потому что тот кивнул, глядя на него.

В этот момент Дениурам плавно подплыл к массивному мраморному мосту, чьи ступени, покрытые резьбой, уходили прямо вглубь морской пучины, и замер. И тут произошло новое чудо. Русалы, что сопровождали нас, один за другим стали подниматься из воды. Их мощные хвосты, только что режущие толщу, на глазах преображались. Чешуя сжималась, светлела, превращаясь в подобие плотных, блестящих штанов из кожи и перламутра, а из-под них появлялись сильные, мускулистые ноги. Вода стекала с их торсов, и теперь они стояли перед нами на двух ногах, такие же властные и бесстрастные.

Дверь нашей хрустальной каюты с тихим щелчком открылась. Ворвался поток свежего, солёного воздуха, пахнущего цветами, морем и чем-то незнакомым, сладковатым. Мы с Карионом глубоко вдохнули полной грудью, освобождая лёгкие от ощущения замкнутого пространства.

Один из русалов, тот самый, с жемчужными сплетениями в волосах, сделал шаг вперёд и повелительным жестом указал на ступени.

— Выходите и следуйте за нами. Я провожу вас в ваши покои. Ваша задача — ждать, пока за вами не придут.

Мы молча поднялись с прохладных сидений, и я сделала первый шаг на влажные, отполированные водой и ступнями бесчисленных существ мраморные ступени. Одной рукой я удерживала кота, а другой — ладонь Кариона, и наши пальцы переплелись — мои, ещё дрожащие от пережитого чуда, и его, твёрдые и надёжные. Так, единым целым, мы и пошли за нашими безмолвными провожатыми.

Мы ступили на прозрачный мост. И я не смогла удержаться, чтобы не замедлить шаг, жадно впитывая всё вокруг. Воздух звенел от непривычных звуков: мелодичного перезвона каких-то стеклянных колокольчиков, смешавшегося с шёпотом воды и далёкого, заливистого смеха.

Кот нетерпеливо заворочался, намекая, что его пора спустить на твёрдую поверхность. Немного наклонившись, я спустила его. Он сощурил красные глаза и огляделся, затем кивнул мне, и мы продолжили путь.

Жители Двора рассматривали нас с нескрываемым интересом, но в их взглядах не было враждебности — лишь любопытство к незнакомцам. Эльфийки с волосами цвета морской пены и глазами, как глубинные озёра, встречали мой растерянный взгляд дружелюбными, лучистыми улыбками. Некоторые из них, совсем юные, с гирляндами из ракушек в волосах, застенчиво кивали мне, и я улыбалась им в ответ. Но их взгляды, скользнувшие на Кариона, тут же менялись — в них появлялась тень опаски, мимолётный, но заметный холодок. Местные мужчины, высокие и статные, не пялились открыто, но я ловила на себе их короткие, оценивающие взгляды, полные скрытого недоверия. Мы старались идти быстро, не выказывая ни страха, ни излишнего любопытства, но быть незамеченными в этом месте было невозможно.

И я чувствовала каждое напряжение в руке Кариона. Его пальцы сжимали мои с почти болезненной силой всякий раз, когда мимо нас, бесшумно, словно скользя по мосту, проходил очередной русал или эльф из стражи. Это было единственным, что выдавало бурю внутри него. На его лице застыла бесстрастная, почти отрешённая маска воина, который просто следует за проводником, но я-то знала каждую его черту. Я видела лёгкую складку у губ и едва заметную напряжённость в скулах, которые он так старательно скрывал.

Он периодически косился на кота, видимо что-то обсуждая, и я ловила себя на мысли, что в такие моменты жалею, что не слышу их.

Но несмотря на эту настороженность, сама атмосфера Двора Воды медленно, но верно топила лёд в душе. Воздух, напоённый солёным бризом, ароматом экзотических цветов и сладковатым запахом морских водорослей, заполнял лёгкие, действуя как успокаивающий бальзам. И тут мимо нас вихрем пронеслись несколько местных ребятишек с чешуйчатыми плавниками на щиколотках и перепонками между пальцами. Они радостно кричали друг другу о том, что в лавку у причала наконец-то привезли сладкие водоросли, и их звонкие голоса звучали как сама беззаботность. Они наперегонки перебирали маленькими ножками, обгоняя друг друга, а прохожие лишь ласково улыбались, провожая их взглядами, полными нежности.

Я не смогла сдержать глубокий, счастливый вздох.

— Как же здесь хорошо… — прошептала я, обращаясь к Кариону и сжимая его руку. — Посмотри, как здесь красиво. И все они кажутся такими… безмятежными. Такими счастливыми.

Карион приподнял брови, и на его губах дрогнула едва заметная, недоверчивая улыбка.

— Тебе уже нравится здесь? Все тревоги ушли, испарились вместе с морским туманом?

— И да, и нет, — покачала я головой, пытаясь выразить смешанные чувства. — Тревоги никуда не делись. Но здесь так спокойно, так… безопасно. Словно всех проблем и правда не существует. Словно война и предательство остались где-то в другом мире.

— Я рад, Мира, — его голос смягчился, а улыбка стала по-настоящему тёплой. Он приблизился ко мне, и на мгновение мне показалось, что он хочет меня обнять, но лишь сильнее сжал мою руку. — Я рад, что ты можешь чувствовать себя здесь в безопасности. Хотя бы на время.

Мы шли дальше, и вот перед нами выросли огромные, устремлённые в самое поднебесье башни замка. Они сияли и переливались в лучах солнца, казалось, сложены из застывшего света и живой воды. Они выглядели такими же приветливыми и безмятежными, как и всё вокруг. Но стража у массивных, украшенных резьбой в виде волн дверей мгновенно вернула ощущение реальности. Два рослых русала в доспехах из отполированной раковины и перламутра стояли недвижимо, их лица были напряжены, а взгляды — острые и внимательные.

Наш проводник подошёл к одному из них и молча коснулся его плеча. Тот лишь кивнул, не меняя выражения лица, и его голос прозвучал гулко и формально, нарушая чарующую атмосферу:

— Госпожа Мира, её пара Карион и… — он сделал паузу, внимательно рассматривая Торна, — и кот. Вас проводят в ваши покои.

Второй стражник вышел вперёд и молча, повелительным жестом, поманил нас следовать за собой. Мы обменялись с Карионом короткими, полными понимания взглядами — момент безмятежности закончился. Настало время осторожности.

Высокий русал повернулся, и тяжёлые двери замка бесшумно отворились, впуская нас внутрь. И нашему взору, замершему в предвкушении, открылось убранство замка.

Мы оказались в просторном холле, где не было ни одного ослепляющего луча. Свет струился мягко и рассеянно, рождаясь где-то свыше и отражаясь от высоких колонн, сплошь покрытых слоями перламутра. Он переливался нежными радужными отсветами, бросая на стены живые, танцующие зайчики. Под ногами волновалось целое море, застывшее в камне — пол был выложен изумрудным мрамором с причудливыми разводами, так точно имитировавшими морскую волну, что мне на мгновение показалось, будто я ступаю по самой воде. По обеим сторонам зала на изящных кованых подставках стояли фонари, обитые зеленоватым и голубым морским стеклом, и когда мимо проносилась лёгкая воздушная струя — а они проносились постоянно, словно само здание дышало, — стеклышки тихо позванивали, наполняя пространство тонкой, хрустальной музыкой.

Затем мы начали подниматься. Винтовая лестница была вырезана из цельного кораллового камня, её ступени, отполированные бесчисленными шагами, были на удивление гладкими под ногами. На каждом пролёте ажурные балюстрады, украшенные вставками из солнечного янтаря и перламутровых раковин, казалось, плели кружево из света и тени. Воздух здесь был ещё более насыщен морской свежестью, а тихое эхо наших шагов смешивалось с постоянным, приглушённым плеском — словно само сердце замка билось в ритме прибоя.

На третьем этаже атмосфера сменилась. Коридор стал уже, уютнее. Здесь почти не было пышных украшений — лишь лаконичная красота натурального камня и тончайшая, ювелирная резьба по обрамлению дверей.

Одна из дверей легко поддалась под рукой стража. И мы вошли.

Пространство было залито светом, льющемся отовсюду: из огромных панорамных окон открывался захватывающий вид на бескрайнюю бирюзовую гладь, уходящую к самому горизонту, где небо сливалось с морем в ослепительной сияющей линии. Но главным украшением комнаты была диковинная чаша в самом центре. Она была вырезана из цельного куска узорчатого стекла и наполнена чистейшей водой, на дне которой лежали светящиеся морские камни. Они источали мягкий, мерцающий синий свет, который колыхался на стенах и потолке, создавая иллюзию подводного грота.

Стражник, нарушив наше молчаливое оцепенение, произнёс глуховатым голосом:

— Отдыхайте. На ужин с правительницей Инелой вас пригласят. В шкафу вы найдёте чистую одежду разных размеров. Подберите себе что-нибудь удобное. Здесь две комнаты для отдыха, гостиная, а чуть дальше дверь в конце комнаты ведёт в уборную и небольшую купель.

— Спасибо вам, — мой голос прозвучал тихо и немного сдавленно, я едва смогла вымолвить эти слова, всё ещё находясь под властью этого места.

Он лишь коротко кивнул, развернулся и вышел, притворив за собой дверь беззвучным, но окончательным движением. Щелчок замка прозвучал как точка, отделяющая все тревоги пути от этого неожиданного убежища. Мы остались одни в этом сияющем, тихом пространстве, залитом светом заката и мягким голубым сиянием волшебных камней.