*** Терас

Атмосфера в зале собраний была гнетущей. Я сидел, вцепившись пальцами в полированную древесину стола, чувствуя, как мелкая, предательская дрожь бежит по моим нервам. Рядом, невозмутимой статуей, восседал Арон, но даже его привычная маска спокойствия сегодня казалась тонкой, хрупкой, вот-вот готовой расколоться. За нашими спинами высились безмолвные тени — Аксель и Ваалал.

Напряжение сжимало виски стальным обручем, и внутри всё рвалось наружу — крик, движение, что угодно! Мне бы просто вскочить, пробежать несколько кругов вокруг этого проклятого стола, размять онемевшие мышцы, сбросить этот невыносимый груз! Но я лишь продолжал сидеть на месте, ожидая остальных.

Первым эту удушливую тишину нарушил я. Собственный голос прозвучал чужим, неестественно громким.

— Арон… Как они появятся? Лурдан, насколько я знаю, еще не владеет перемещением. А Сайлас… — я сглотнул ком в горле, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. — Сайласа я знаю плохо. В Заре я бывал редко, а своими секретами он не разбрасывается.

Арон медленно, будто каждое движение давалось ему невероятным усилием, повернул ко мне голову. В его глазах, обычно таких уверенных, теперь плескалась глубокая усталость, лишь приправленная крупицей привычной бравады.

— Сайлас овладел искусством перемещения очень давно, — его голос был низким, приглушенным. — Он древний, Терас. И чертовски ворчливый. Не удивлюсь, если он материализуется прямо в полуметре от тебя, просто чтобы посмотреть, как ты подпрыгнешь от неожиданности. А Лурдан… — Арон на мгновение замолчал. — Лурдан прибудет на кауле. Он до неприличия гордится этим — тем, что когда-то одно из могущественных существ Двора Неба избрал его. Хотя, — он едва заметно покачал головой, — я до сих пор удивлён этим фактом.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной, противный холодок. Без братьев рядом, я чувствовал себя не так уверенно.

— А что… что мне говорить? — в моём голосе прозвучала неприкрытая тревога, которую я тщетно пытался подавить. — С чего вообще начать?

Вспомнив о зелье магов, я мысленно возблагодарил их. Без него мои мысли сейчас носились бы, как перепуганные птицы в клетке, а не выстраивались в хоть какой-то, пусть и шаткий, порядок.

— Я начну, — отчеканил Арон, и в его тихом тоне вдруг появилась стальная, не допускающая возражений твердость. — Твоя задача — говорить только тогда, когда к тебе обратятся. Делиться подробностями. Только фактами. Наша цель — не просьба, а доказательство. Мы должны заставить их увидеть ту тень, что отбрасывает Миада. Иначе мы не просто останемся у разбитого корыта. Мы окажемся на самой периферии готовящейся бури, беспомощные и слепые.

— То есть… им нужно не просто рассказать, но и доказать, что эта угроза касается лично их? — уточнил я, пытаясь ухватиться за спасительную логику в этом нарастающем хаосе.

— Именно, — Арон усмехнулся. — Но твоих слов мало. У нас есть козырь. Карст. Мальчишка должен выложить всё. Без утайки. И знаешь, что меня до сих пор интересует? — Он пристально, почти болезненно, впился в меня взглядом. — Почему он помогал именно тебе? Что ему нужно от тебя, Терас?

Внезапно я вспомнил о самом страшном для Карста инструменте, и сердце ёкнуло.

— Шар Правды… он уже здесь? — спросил я, сжимая кулаки под столом, чтобы голос не дрогнул.

— Нет, — Арон сокрушённо покачал головой. — Лурдан проявил внезапную «заботу» о древних реликвиях. Заявил, что в смутные времена такой артефакт должен находиться только в руках правителя Звёздного Двора. Лично привезёт его. Не иначе как боится, что мы что-то узнаем без его контроля.

Вспомнив отчаянный, животный страх в глазах Карста, его тайну, которая мне не известна, но приводит его в настоящий ужас, я решился на рискованный вопрос.

— Арон, скажи… а какие вопросы ему будут задавать? Только о Миаде? Или… личные тоже?

За моей спиной будто напряглась, застыла сама атмосфера. Я физически почувствовал, как молчание магов стало тяжёлым, густым и осуждающим. Они не произнесли ни слова, но их холодное неодобрение витало в воздухе, давило на плечи.

Арон медленно, будто взвешивая каждое слово, почесал подбородок. Его взгляд стал тяжёлым, изучающим, сверлящим.

— Личные тайны кого-либо из присутствующих нас интересуют мало, если только они не касаются безопасности Дворов, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова. — Думаю, будет достаточно сведений о Миаде. А почему этот вопрос тебя волнует?

Почувствовав острую, почти осязаемую ловушку, я заставил себя расслабить плечи и натянуть на лицо маску безразличия.

— Просто пытаюсь предугадать развитие событий, — я пожал плечами, надеясь, что жест выглядит естественно, а не вымученно. — Вдруг и меня начнут допрашивать с пристрастием? Хочу быть готовым к каверзным вопросам.

Арон слегка откинулся назад, и слабая, почти незаметная улыбка коснулась его губ.

— Нет, Терас. Не волнуйся. Я дал слово Кариону. Ты здесь под моей защитой. Ты — гость и союзник. Говори то, что считаешь нужным. И помни о своём статусе: ты — Ищейка. Пусть и не старший, но твоё мнение имеет вес. Заставь их этот вес ощутить.

Но в его, казалось бы, успокаивающих словах я почувствовал не обнадёживающую опеку, а всю тяжесть возложенного долга и тонкую грань, на которой мне предстояло балансировать. Игра только начиналась. И ставки в ней были выше некуда.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, выведать у Арона хоть крупицу уверенности, но слова застряли в горле, перехваченные внезапным скрежетом. Будто не желая подчиняться, массивные дубовые двери зала с тяжким стоном распахнулись.

В проёме, залитая колышущимся светом факелов, высилась фигура Лурдана. Его тяжёлый, оценивающий взгляд медленно прополз по мне, задержался на Ароне, а затем с немым, ледяным презрением окинул молчаливые фигуры Акселя и Ваалала. Казалось, он не просто смотрел, а составлял опись нашего бессилия. Затем он чётким, громким шагом подошёл к столу и с силой упёрся ладонями в столешницу.

— Добрый вечер, — его голос прозвучал не как приветствие, а как холодное обвинение. — Надеюсь, тема собрания чрезвычайно важна. Чтобы я зря не отрывался от дел моего Двора, у которого, поверьте, хватает своих проблем. Тащиться сюда — не самое приятное времяпрепровождение.

Арон медленно поднял голову. — И тебе здравствуй, Лурдан. Всегда приятно лицезреть союзника. Располагайся, — он сделал широкий, почти небрежный жест рукой в сторону пустого кресла напротив нас. — Мы ждём Сайласа, и тогда сможем начать.

Лурдан коротко кивнул и грузно опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он сидел прямо напротив меня, и я физически чувствовал на себе тяжесть его взгляда, будто на мои плечи положили холодную гирю. Он прищурился, и на его губах расползлась язвительная, кривая ухмылка.

— Что ж, пока мы ждём древнего правителя Двора Зари, может, прояснишь один момент, Арон? — он сделал паузу. — Где же все братья-ищейки? Или они решили, что патрулировать окрестности — дело ниже их достоинства? Мой Двор, что по границе с Ночным Двором, кишит негулями. А буквально на днях кровотень атаковала одного из жителей, он еле остался жив. А моя стража… — он наклонился вперёд, понизив голос до угрожающего, сиплого шёпота, — моя стража клянётся, что видела парящих в воздухе тварей. Не птиц, нет. Нечто с кожей, как у летучей мыши, и когтями, способными распороть кишки. И всё это — прямо у нашей границы. Где же знаменитая бдительность ищеек?

Гнев вспыхнул во мне мгновенно. Пальцы сами собой сжались в кулаки под столом, ногти впились в ладони. Я глубоко, со свистом вдохнул, уже открывая рот, готовый парировать этот ядовитый выпад, бросить в лицо заносчивому зазнайке всё, что я о нём думаю…

Но воздух вокруг вдруг застыл, загустел и задрожал. Пространство у большого витражного окна пошло волнами, исказилось, словно его поверхность стала жидкой и раскалённой. С тихим хлопком материализовался Сайлас.

Он был безупречен, как всегда. И от этого становилось не по себе. Белоснежная рубашка, идеально сидящие чёрные брюки, ботинки. Длинный голубой пиджак делал его фигуру стройной и неестественно прямой. Белые, как первый иней, волосы мягко ниспадали на плечи, но его взгляд… Фиолетовые глаза, холодные и пустые, как глубины космоса, медленно, методично скользнули по каждому из нас, не выражая ровным счётом ничего. Ни интереса, ни усталости, ни тени беспокойства. Лишь бездонную, всепоглощающую пустоту.

— Ну что ж, вот и я, — пробасил он. Голос был низким, ровным и начисто лишённым всяких эмоций. — Любезности и церемонии оставим для придворных балов. Я сяду, и мы можем сразу приступить к делу. Моё время ценно.

Арон улыбнулся.— Ты, как всегда, неизменно обходителен и краток, Сайлас. Присаживайся.

Все немного встрепенулись. Ваалал и Аксель так и остались неподвижными статуями за спиной Арона — немая, но ощутимо грозная поддержка. Я с тоской подумал, что мне сейчас не хватает братьев за спиной, чтобы чувствовать себя не беззащитной мишенью, а хоть сколько-нибудь защищённым.

Арон откашлялся, сложил руки перед собой, сцепив пальцы в мощный, напряжённый кулак. Вся его поза кричала о готовности к бою.

— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить надвигающуюся войну, — он выдержал паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, тяжёлым и зловещим предзнаменованием.

Лурдан фыркнул и откинулся на спинку кресла, демонстративно скучая. Сайлас лишь поднял тонкую белую бровь, его безразличие казалось неприступной стеной.

— Дело в том, — продолжил Арон, и его голос зазвучал твёрже, — что во Дворе Ночи бесчинствует ведьма Миада. Она уже поработила разум Зораха и управляет Двором от его имени. Но это лишь начало.

Лурдан язвительно ухмыльнулся, его глаза сверкнули презрением:

— И что? Внутренние дрязги Двора Ночи нас мало касаются, Арон. Ты вызвал нас из-за дворцового переворота?

— У Миады в распоряжении, — Арон говорил медленно, подчёркивая каждое слово, — находится Книга Вечности.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Ледяная маска Сайласа дрогнула. Он выпрямился в кресле, и его фиолетовые глаза, наконец, загорелись живым, острым, хищным интересом.

— Книга Вечности? — его голос потерял свою прежнюю монотонность, в нём послышался опасный, металлический отзвук. — Это невозможно. Она была утеряна. Как эта авантюристка могла к ней добраться?

— Пути тёмной магии неисповедимы, — уклончиво, но твёрдо ответил Арон. — Как она её заполучила, сейчас неважно. Важно то, что она не намерена останавливаться на Дворе Ночи. Она уже создаёт армию тварей, искажая саму природу тёмной магией! Её цель — не один Двор. Её цель — все Дворы. Она хочет стать Верховной Правительницей и раздавить любого, кто осмелится ей противостоять.

— Это бред! Чистейшей воды паранойя! — Лурдан грубо ударил кулаком по столу, заставив древесину гулко стукнуть. — У неё не хватит сил, ресурсов, наконец, глупости, чтобы объявить войну всем оставшимся Дворам одновременно! Это самоубийство!

Арон повернул к нему голову. Его взгляд стал тяжёлым и безжалостным.

— Ты не слушаешь, Лурдан. Не всем оставшимся Дворам. — Он сделал очередную, зловещую паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с максимальным, сокрушительным эффектом. — Как вы могли заметить, с нами нет Перитоса из Двора Огня. И нет Шасура из Двора Земли. Они не опоздали. Они уже примкнули к ней.

— Откуда ты это знаешь? — Сайлас не повысил голос, но каждый его звук был отточен. Он не просто задал вопрос — он бросил вызов, его фиолетовый взгляд буравил Арона, требуя не слов, а неопровержимых доказательств. Его пальцы сложились домиком перед лицом, и в этой неестественной расслабленности сквозила смертельная, готовая к удару опасность.

Арон не дрогнул, но в его ответе послышалась вся стальная хватка правителя Двора Неба.

— Карион, старший из ищеек, и ведьма Мира провели разведку на их… ежегодном празднике. Празднике Похоти. — Он намеренно сделал паузу после этих слов, давая им осесть в сознании слушателей. — Подробностей они добыть не успели, к сожалению. Их раскрыли. Но сразу после их возвращения на мой Двор обрушилось нападение. И напали не просто воины. Это были существа, слепленные из тьмы и боли, творения самой что ни на есть тёмной магии.

Лурдан презрительно фыркнул, но в его глазах, на миг, мелькнуло нечто большее, чем просто недоверие. Острая, хищная настороженность.

— Старший из ищеек Карион? — он произнёс это с преувеличенным удивлением, разводя руками. — Арон, ты что-то путаешь. Старшим всегда был Дорок. Где он, кстати?

Арон медленно повернулся к Лурдану. Воздух между ними затрепетал, в нём запахло озоном и грозой.

— Это и есть следующий важный момент, — его голос стал тише и оттого опаснее. — Старшим всегда был Карион. Он просто никогда не афишировал своего статуса, считая публичную власть ненужной. До тех пор, пока Миада не обратила свою жестокость против него самого. Дорок и Терас попытались похитить Книгу. Но это была ловушка. Миада была готова. Она контролирует Дорока, подчинила его разум, сломала его волю… Мы до сих пор не знаем, что именно она сделала. Теперь от ищейки осталась лишь пустая оболочка, послушная кукла в её руках.

Арон указал рукой на меня. Все взгляды устремились к моему ошейнику, будто желая пронзить его насквозь.

— А Тераса бросили умирать в подземелье. Этот каменный ошейник — изделие самой Миады. Он не просто блокирует магию. Он душит её, высасывает силы по капле. Мы пока не можем его снять. Он живёт на нём, как чёрный паразит, напоминая о тёмной силе, которая уже стучится в наши двери.

Внезапно Сайлас присмотрелся к моей шее. Его взгляд заставил меня внутренне съёжиться, почувствовать себя слабым.

— Как ты выжил? — спросил он, и его вопрос прозвучал не как интерес, а как первый удар допроса. — Как тебе удалось освободиться из-под стражи одержимого ищейки и тёмной ведьмы? Обстоятельства… кажутся слишком удобными для спасения.

В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Я глубоко, со свистом вдохнул, пытаясь загнать обратно ком страха и яростного гнева, подступивший к самому горлу. Я собрался с силами, чувствуя, как под пристальными взглядами этих правителей моя история съёживается, кажется жалкой и ничтожной.

— Проснулся я… уже там, — начал я, и голос мой прозвучал хрипло в гнетущей тишине зала. — В полной, абсолютной темноте. С холодом ошейника на шее и кандалах на запястьях. Каждый день… был пыткой. Безысходность… она съедала изнутри быстрее любого голода.

Я замолчал, собираясь с духом, чтобы выговорить самое сложное, самое больное.

— Но один из стражников… Карст. Совсем мальчишка. Он видел, во что она превращает эльфов. В каких чудовищ. Он… он тайком подкармливал меня. Поддерживал во мне искру жизни. А когда началось то самое нападение на Двор Неба, поднялась неразбериха… Я уговорил его. Сказал, что мы можем бежать. Что мы должны бежать. Он не хотел становиться одним из её монстров. — Голос мой дрогнул, выдав всю глубину пережитого ужаса, всю ту грязь и отчаяние. — Мы бежали. А потом… потом за мной пришёл Карион. И если бы не он… я бы сейчас был мёртв. Или… что намного хуже.

Я закончил, и в зале повисла тишина. Мои слова казалось, на мгновение пробили брешь в стене их высокомерного неверия. Даже Лурдан смотрел на меня уже не с открытым презрением, а с тягостным, недоверчивым раздумьем.

Но Сайлас не дал тишине затянуться.

— Карион пришёл за тобой? — он произнёс это не как вопрос, а как приговор, полный недоверия. Его фиолетовые глаза сузились до опасных щелочек. — Через весь непроходимый лес? Мимо всей стражи Двора Ночи, которая, по твоим же словам, находится на осадном положении? Извини, юноша, но здесь что-то не сходится. Это пахнет либо ложью, либо крайней, непростительной глупостью.

Моя глотка пересохла намертво. Я инстинктивно посмотрел на Арона, в моём взгляде — немой вопрос и мольба о помощи. Что я могу сказать? Что нельзя? Арон едва заметно, почти недвижимо кивнул. Его взгляд говорил яснее слов: «Придётся. Врать сейчас — значит похоронить всё».

— Ну… Карион не совсем «пришёл», — начал я, с ненавистью прислушиваясь к тому, как дрожит и предательски срывается мой собственный голос. — Он… сделал переброс. Прямо в подземелье.

Наступила секунда ошеломлённой, гробовой тишины. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.

— Что⁈ — это был не вопрос, а оглушительный, яростный рёв Лурдана. Он вскочил с кресла, которое с грохотом отъехало назад, ударившись о стену. — Ищейка? Сделал ПЕРЕБРОС? Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ Это ведь высшая магия!

— Э-эмм… да, — выдавил я из себя, чувствуя, как горит лицо под их взглядами.

Но прежде чем я смог что-то добавить, оправдаться, Сайлас ударил открытой ладонью по столу. Звук был резким.

— ХВАТИТ! — его голос прогремел, наполняя зал сокрушительным магическим давлением, от которого заложило уши и потемнело в глазах. — Ты что, нас за идиотов держишь⁈ Овладеть перебросом могут единицы даже среди правителей! Это требует силы, которой нет и не может быть у твоего братства! Как этот… этот мальчишка смог не только сделать переброс, но и притащить с собой ещё одного эльфа? Это сказки для наивных детей, а не для Совета!

Арон медленно, величаво поднялся со своего места. Его движение было обдуманным и спокойным, но в нём чувствовалась такая неоспоримая, первобытная власть, что и Лурдан, и Сайлас на мгновение замолчали.

— Господа! — его голос прозвучал твёрдо. — Прошу вас, сохраните достоинство. Обвинения во лжи неуместны. У нас есть свидетель. Тот самый стражник, который помогал Терасу. Карион доставил и его ко мне. Я распоряжусь, чтобы его привели. — Он повернулся к Лурдану, и его взгляд стал неумолимым. — Ты привёз Шар Правды, не так ли? Его показания под действием реликвии должны развеять все тваши сомнения.

Сайлас, всё ещё пылая от сдержанного гнева, резко откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его поза была вызовом.

— Приводите, — бросил он с таким видом, будто отдавал приказ собственному слуге, а не находился в чужом зале совета. — Это мы послушаем. И очень внимательно.

Арон лишь тяжело, с усилием вздохнул, сдерживая нарастающее раздражение, и отдал за дверь тихую, но чёткую команду.

Я замер. Сердце колотилось где-то в горле, дико и беспорядочно, каждый удар отдавался острой болью в висках. Внутри всё сжалось в один ледяной, твёрдый ком — это был страх за него. За Карста. Мы оба были словно жалкие пешки в этой высокой игре правителей, и сейчас его, беззащитного, собирались бросить прямо со скалы.

Время растянулось. Каждый звук — отдалённый скрип доспехов за дверью, едва уловимый шелест одежды Арона — заставлял вздрагивать, натягивая нервы до предела.

И вот дверь снова распахнулась с тяжёлым стоном.

В зал вошёл Карст. Он казался ещё моложе, ещё беззащитнее, чем в той сырой темнице. Его не вели, а почти втащили двое стражей Арона, и он походил на загнанного, затравленного зверька, готового в любую секунду рухнуть без чувств от чистого ужаса. Его широко раскрытые, стеклянные глаза безумно блуждали по комнате, не в силах ни на чём сфокусироваться. Руки мелко, неудержимо дрожали, а ноги передвигались деревянно, почти не сгибаясь в коленях.

Его подвели к противоположному концу стола, прямо под испепеляющие, безжалостные взгляды Лурдана и Сайласа, и усадили на стул. Он не смотрел ни на кого, уставившись в какую-то невидимую точку на полированной столешнице, его дыхание было частым, поверхностным, свистящим.

Я попытался поймать его взгляд, послать хоть крупицу немой уверенности, крикнуть беззвучно: «Я здесь. Держись». Но он не видел ничего. Он был полностью парализован страхом, один на один со своей судьбой в этом роскошном, давящем зале.

— Представься и расскажи о себе, — голос Арона прозвучал нарочито спокойно, попыткой создать жалкий островок стабильности в бушующем море всеобщего напряжения.

Но Карст не ответил. Он лишь сильнее, до боли, впился пальцами в полированную древесину стола, его костяшки побелели, будто вылезли наружу. Казалось, это единственное, что удерживало его от того, чтобы рассыпаться в прах прямо здесь и сейчас.

— Тебе сказали говорить, щенок! — гневный рёв Сайласа прорезал тишину. Он с силой ударил кулаком по столу, и вся массивная конструкция содрогнулась. Стеклянная посуда жалобно звякнула.

Карст вздрогнул всем телом и резко, судорожно поднял голову. Его испуганный взгляд метнулся по каменным лицам, ища хоть каплю понимания. Он остановился на мне. В его глазах читался немой, полный отчаяния вопрос. Я едва заметно, но твёрдо кивнул, стараясь вложить в этот жест всё своё ободрение: «Говори. Я с тобой».

Карст сглотнул, и его голос прозвучал тихо, срываясь на хрип, на самой грани шёпота:

— Я… Карст. Младший из стражников при Дворе Ночи. Точнее… был им.

— Дальше! — нетерпеливо рявкнул Сайлас, его и так иссякшее терпение лопнуло окончательно.

— Погоди, — ядовито, растягивая слова, вставил Лурдан. Его пальцы медленно потянулись к внутреннему карману его мундира. — Пусть говорит с этим… — Он извлёк Шар Правды. Артефакт, казалось, не просто поглощал свет вокруг себя, а высасывал его, излучая собственное, тусклое сияние. — Иначе мы так и будем слушать сладкие, придуманные сказки.

Карст, увидев Шар, задрожал ещё сильнее, мелкой, лихорадочной дрожью. Он замер, словно кролик перед удавом, не в силах пошевелиться, не в силах даже дышать.

— Можно я… я поднесу ему шар? — предложил я, поднимаясь с места. Голос звучал чуждо, но решение было твёрдым. Я знал, что это риск — проявить инициативу, но не мог позволить этим исполинам, этим каменным истуканам, запугивать мальчишку ещё больше.

К моему удивлению, Арон кивнул, его взгляд был одобрительным и усталым одновременно.

— Иди. Лурдан, дай ему Шар.

Лурдан смерил меня долгим, колким, пронизывающим взглядом, полным подозрительности.

— Может, лучше кто-то из стражи? — проскрипел он, сжимая артефакт в руке. — Я не доверяю тем, на ком ошейники из вражеского двора. Магия — штука коварная. А ты, юноша, и так выглядишь как ходячая ловушка.

Арон повернулся к нему всем корпусом, и его голос приобрёл низкие, стальные нотки, от которых по спине побежали мурашки:

— Лурдан, ты хочешь оскорбить всё Братство Ищеек своим недоверием? Тех, кто столетиями рискует жизнями, проливает кровь в тени, чтобы очищать ваши владения от скверны, которую ваши гордые воины даже не способны увидеть?

Лурдан скривился, будто вкусил чего-то невыносимо кислого и гнилого.

— Что-то они в последнее время плохо справляются со своей работой! Ищеек не видно, а твари плодятся с новой силой! Границы неспокойны!

— Возможно, ты забыл, — холодно, отчётливо парировал Арон, — что не каждое порождение тьмы имеет физическую оболочку, которую можно пронзить копьём. С духами, с тварями, сотканными из самой сердцевины тёмной магии, справятся только они. Без Ищеек мы все останемся один на один с угрозой, которую не сможем ни увидеть, ни коснуться, ни понять. И тогда хрупкое равновесие рухнет окончательно и навсегда.

Лурдан, громко фыркнув, с нескрываемой неохотой протянул мне Шар. Камень был на удивление холодным и невероятно тяжёлым, будто выточен из чёрного льда. Я почувствовал, как его древняя, безразличная и всевидящая сила пульсирует у меня в ладонях, холодными, мертвыми толчками. Правитель Двора Зари откинулся на спинку кресла, демонстративно, вызывающе скрестив руки на груди. Его взгляд говорил: «Ну, показывай, чудо. Жду разоблачения».

Я медленно подошёл к Карсту. Присев перед ним так, чтобы закрыть его собой от испепеляющих взглядов, я поставил Шар на стол рядом с его дрожащей рукой.

— Всё будет хорошо, — прошептал я так тихо, что это было едва слышно даже ему. Только движение губ. — Я рядом. Дыши.

Карст посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула крошечная искра надежды. Он кивнул, сделал глубокий, прерывистый вдох и положил ладонь на гладкую, холодную поверхность шара. Его пальцы всё ещё дрожали, но в его позе появилась решимость.

— Я готов, — произнёс он, и на этот раз в его голосе прозвучала твёрдость, удивившая даже меня.

— Шар настроен на два цвета, — лениво, с напускным безразличием произнёс Лурдан, но его глаза, прищуренные и испытующие были устремлены на Арона. Это был немой приказ, открытый вызов. — Зелёный — правда. Красный — ложь. Начинай. Не томи.

Арон медленно, с тяжёлой обречённостью, прочистил горло. Его взгляд опустился на Карста.

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Карст, — голос юноши дрожал, но шар вспыхнул ровным, чистым зелёным светом.

— Откуда ты?

— Я рождён при Дворе Ночи. Когда мне исполнилось пятьдесят, меня призвали на службу к правителю Зораху. — Шар снова загорелся тем же холодным зелёным.

Сайлас, сидевший до этого в напряжённой позе, с резким раздражением махнул рукой.

— Меня не интересует его жалкая биография! — прошипел он. — Отвечай, щенок: тебя притащил сюда, во Двор Неба, ищейка Карион с помощью переброса?

— Да, — выдохнул Карст, почти шёпотом, и шар вновь вспыхнул зелёным, ярко и неумолимо.

— Чёрт! — Лурдан с силой ударил ладонью по подлокотнику, и сухое дерево гулко хрустнуло. Его лицо исказилось от досады и яростного неверия.

Сайлас же, напротив, побледнел, и сдержанная ярость застыла на его лице ледяной маской. Жилки на его висках набухли и застучали.

— Какого чёрта он умеет делать переброс⁈ — его голос загремел, наполняя зал сокрушительным магическим давлением, от которого заложило уши. — Вы что-то скрываете! Отвечай, мальчишка! Как это произошло? Говори, и чтобы ни слова мимо!

Карст испуганно, как загнанный зверь, посмотрел на Арона, ища защиты, спасения. Тот лишь медленно, с бесконечной обречённостью, кивнул. Говори. Всё равно скрывать уже нечего.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной, липкий пот. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: как Карион выглядел в тот миг, и какой первобытной мощью он обладал. Я совсем забыл об этом! Руки сами собой сжались в кулаки за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. Сердце колотилось где-то высоко в горле, угрожая вырваться наружу.

Карст, побледнел, заморгал и заговорил, запинаясь на каждом слове:

— В пещере… когда Карион нашёл нас с Терасом… на нас вышла стража во главе с его братом, Дороком. Они хотели нас убить… но Карион… он перебил стражу. Дорока он оставил в живых. Он… он был с крыльями и управлял тьмой… — Голос Карста дрогнул, сорвался. — Но он не похож на существ Миады, в нём словно течёт другая магия.

Шар залился ярким, неумолимо-зелёным светом, озарив зал призрачным сиянием.

Сайлас поперхнулся собственной слюной и резко, с яростью, вскочил с места. Его стул с оглушительным грохотом опрокинулся назад.

— Ищейка — управляет тьмой⁈ — его крик был полон не столько гнева, сколько чистого, животного ужаса. Он уставился на Арона горящим, бешеным взглядом. — Ты знал⁈ Ты знал об этом, Арон⁈

На лице Арона не дрогнул ни один мускул. Он сохранял ледяное, невозмутимое спокойствие, но в глубине его глаз читалась вся тяжесть раскрытой тайны, всей этой ноши.

— Я узнал об этом лишь пару дней назад, — его голос был ровным и твёрдым. — Его магия поистине уникальна. Но он не желает никому зла и не претендует ни на один из Дворов.

— Это пока что! — ядовито бросил Лурдан, его глаза сузились до опасных щелочек. — Где он сейчас? Почему не присутствует на этом совете? И почему молчал о своём статусе все эти годы?

— Это не моя тайна, и не мне её вам раскрывать, — парировал Арон, и в его тоне зазвучала стальная непреклонность. — Могу лишь сказать, что сейчас он находится во Дворе Воды, у правительницы Инелы.

— Эта «штучка» — та ещё заноза в одном месте, — Сайлас язвительно усмехнулся, но в его усмешке, сквозила тревога. — Может, они там вместе готовят переворот? Два наследника древнейших сил?

Арон резко, властно покачал головой и развернулся к обоим правителям, его поза выражала неоспоримую, грозную власть.

— Господа! Не о Карионе нам нужно беспокоиться! Он на нашей стороне. Разве он когда-либо создавал вам проблемы? Напротив, он всегда приходил на помощь, когда в ваших владениях появлялась нечисть, не поддающаяся обычному оружию! — Он сделал паузу, давая этим словам осесть в их сознании, и повернулся обратно к Карсту. Его тон смягчился, но лишь немного, оставаясь жёстким. — Карст. Теперь расскажи им то, что видел своими глазами. Что творится при Дворе Ночи?

Карст заёрзал на стуле, но под обжигающими, испытующими взглядами трёх правителей выпрямил спину. В его голосе, когда он заговорил, появились новые, жуткие нотки пережитого кошмара.

— Я видел не так много… Мой пост был в подземельях. Но и этого хватило. Миада создаёт армию. Из тёмных существ. С помощью Книги она… она изменяет облик эльфов. Превращает их в подобие летающих мертвецов. После превращения они уже не мыслят, не помнят себя. Они слепо подчиняются только её приказам. — Он замолчал, с трудом сглотнув. — Я слышал от других стражников… она пытается открыть разлом. В мир людей, там есть другая магия. Чтобы смешать два мира и поработить всех. Ею движет жажда власти, и от избытка тёмной магии она сама меняется. Когда я видел её несколько лет назад, она была молодой и красивой. Теперь… её глаза почернели. От неё прямо несёт гнилью и смертью. Эльфов, которые не подходят для опытов… либо съедают её же твари, либо они умирают в муках при превращении.

Шар Правды вспыхнул ослепительно-зелёным светом, озаряя бледные, потрясённые до немоты лица правителей жутковатым, неземным сиянием. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием Карста. Сказка закончилась. Начался кошмар.

— Складно говоришь, мальчишка, — Лурдан откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла ядовитая, неверящая ухмылка. Его взгляд, острый и подозрительный, скользнул по бледному, застывшему лицу Карста. — Слишком уж складно для простого стражника. А кто твои родители? Откуда ты родом? Небось, из какой-нибудь знатной семьи, раз так речисто рассуждаешь о делах при Ночном Дворе?

Карста будто молния ударила. Его бросило в мелкую, предательскую дрожь. Я увидел, как по его виску скатилась капля пота и медленно, неотвратимо поползла вниз по щеке. Его пальцы снова впились в край стола, побелев от напряжения, будто собирались сломать дерево.

— Это имеет значение? — резко, почти выкрикнул я, вклиниваясь в разговор. Сердце колотилось где-то в горле, угрожая сорваться. — Может, лучше спросить о слабых местах в оборонительных укреплениях замка? Или о том, когда Миада планирует начать наступление на другие дворы? Это куда важнее его родословной!

Арон мгновенно уловил панику в моём голосе и мой немой, умоляющий взгляд. Он плавно, но властно подхватил нить разговора, его голос зазвучал весомо и рассудительно:

— Кстати, да, прекрасный вопрос, Терас. — Он повернулся к Лурдану, и в его тоне появилась лёгкая укоризна. — К чему нам сейчас лишние, не относящиеся к делу сведения? Шар Правды, как нам всем известно, не может поддерживать энергию вечно. Ему требуется отдых, чтобы накопить магическую силу. Не стоит тратить её на пустяки.

Лурдан смерил нас обоих долгим, тяжёлым, испытующим взглядом. Он явно чувствовал, что мы что-то скрываем, но открыто спорить с Ароном не решился. Он раздражённо, с силой махнул рукой.

— Будь по-вашему. Ладно. — Он снова уставился на Карста, не выпуская его из поля зрения. — Когда эта сумасшедшая ведьма планирует наступление?

Карст с облегчением сглотнул ком в горле и украдкой, быстро посмотрел на меня.

— Один из старших стражей… он что-то говорил о полном сборе через два месяца, — голос его всё ещё дрожал, но он старался говорить чётко, по слогам. — Я думаю… это означало объединение сил Ночного Двора с его новыми союзниками для большого похода. — Шар вспыхнул ровным, холодным зелёным светом, безжалостно подтверждая его слова.

Сайлас, до этого момента молча наблюдавший за этой перепалкой, медленно, с раздумьем потер подбородок. Его фиолетовые глаза, холодные и проницательные, впились в Карста с новой, иссушающей силой.

— Всё равно слишком складно, — прошипел он. — Зачем ты, простой стражник, рисковал всем, чтобы помочь ищейке? Что тебе было с этого? Или тебя кто-то надоумил? Может, ты шпион?

Карст глубоко, с присвистом вдохнул, словно готовясь к прыжку в ледяную, бездонную воду.

— Я знал, что Терас — один из братьев-ищеек, — начал он, и в его голосе впервые прозвучала не робость, а хрупкая, но твёрдая убеждённость. — Я хотел помочь ему, чтобы сбежать вместе с ним. Одному у меня не хватало духа. Когда Миада забрала одного из моих друзей… моего друга детства… и превратила его в одно из этих безжизненных, пустых существ… я очень испугался стать таким. Пустым. Лишённым воли. И тогда я решился. Ищейки для меня… они всегда были примером. Мне нравилось, что они противостояли тьме, что их все уважали за силу и принципы. Я хотел быть на их стороне. На стороне добра.

Шар Правды залился ярким, чистым, почти ослепительным зелёным светом, озаряя его искреннее, испуганное, но полное детской, неприкрытой решимости лицо.

— Ладно, поменьше этих сопливых подробностей, — Сайлас резко, с брезгливостью, отвёл взгляд, будто эта искренность была ему неприятна. Он откинулся назад, и на его лице застыла маска глубокой, тяжёлой, мрачной задумчивости. — Мне нужно обдумать всё, что здесь было сказано. Всё это… слишком масштабно, чтобы принимать решения сгоряча. — Он поднялся с кресла, его движения были плавными и полными скрытой силы. — Я вернусь через неделю. За это время я обговорю всё со своими советниками и пошлю шпионов во Двор Огня и Земли. Если… если ваши сведения подтвердятся… — он обвёл всех ледяным, всевидящим взглядом, — то нас, похоже, ждут тёмные времена.

С этими словами пространство вокруг него затрепетало, заколебалось, как воздух над раскалёнными камнями. Без единого звука, без прощальных слов, Сайлас просто растворился в самой пустоте, оставив после себя лишь слабый магический шлейф и гнетущее, всепоглощающее чувство неопределённости.

— Сбежал, — Лурдан фыркнул, и на его губах заиграла язвительная, самодовольная ухмылка. — А ведь такие надежды подавал, дедуля.

— Хорошо, что он тебя не слышит, — сухо, но с лёгкой тенью усталой усмешки парировал Арон. — Что думаешь по существу?

Лурдан с шумом почесал затылок и развалился на стуле ещё неприличнее, демонстративно выставляя напоказ полное пренебрежение к этикету.

— А думаю я то, что и ты. Мой Двор — ближайший к Ночи. И твари, что шляются по моим лесам — не выдумка испуганных стражников. Я то думал, это ищейки обленились, работу спустили на тормозах. Ан нет, — он тяжело, с хрипом вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала не наигранная, а подлинная, глубокая досада. — Догадки насчёт Миады, похоже, подтвердились.

Арон лишь молча, медленно кивнул, сжав губы в тонкую, напряжённую, почти белую полоску.

— Кстати, — Лурдан вдруг оживился и резко ткнул пальцем в сторону Карста, — Этот мальчишка не должен слышать то, что мы здесь обсуждаем.

Арон, не споря и не меняя выражения лица, молча кивнул страже у двери, жестом приказав увести Карста. Я поднялся, на мгновение задержал руку на его дрожащем плече, пытаясь передать хоть каплю немой уверенности, а потом взял с холодного стола Шар Правды. Камень был всё ещё чуть тёплым, будто впитавшим в себя весь испуг юноши. Я протянул его Лурдану, и тот нехотя, почти с брезгливостью, сунул реликвию обратно в карман.

Мы снова уселись друг напротив друга, и в зале повисла тягостная пауза. Лурдан её неожиданно, резко прервал.

— Кстати, о ведьмах… — он протянул слова, играя бокалом с тёмным вином, который кто-то из слуг успел незаметно принести. — Где, интересно, прохлаждается наша общая знакомая, Моргат? Номинально-то она принадлежит к моему Двору, но её и след простыл. В таверне её нет — там какая-то хамоватая эльфийка с дурным характером за стойкой бокалы натирает. Её прихвостня, ненки, я тоже не наблюдал. — Его взгляд стал колким и подозрительным. Он ткнул пальцем прямо в меня, через весь стол. — Я даже шпионов за ней посылал — ноль вестей. А помнится мне, это вы с братьями последними наведывались к ней по моему поручению. Куда вы её дели?

Кровь ударила мне в голову, лицо запылало. Я почувствовал, как под его пристальным, пронзающим взглядом краснею до корней волос. Что говорить? Выкладывать ли всю горькую правду о ней сейчас, когда и так всё висит на волоске?

— Может, она просто устала принадлежать к твоему Двору и решила уйти? — рискнул я язвительно, почти вызывающе, парировать.

Лурдан издал гортанный, грубый, неверия полный смешок.

— Ты в своём уме, Терас? Моргат обожала меня! Мы с ней проводили такие ночи, что стены дрожали! Она от меня ни за что бы не ушла.

— Ну, держи нас в курсе, если найдёшь, — съехидничал я, криво, натянуто улыбнувшись. Внутри всё сжалось в один тугой, болезненный комок от этой лжи.

— Ладно, вернётся ещё, — махнул рукой Лурдан, но в его глазах, на миг, читалось лёгкое, затаённое беспокойство. — От её сестры, впрочем, проку ноль. Ведающая — затворница, и ей плевать на всё, что происходит за стенами её хибары. Хотя, должен признать, несмотря на слепоту, штучка она ещё та, горяченькая…

Арон громко, нарочито кашлянул в кулак, и его взгляд резко оборвал нашу рискованную беседу.

— Господа! Может, хватит обсуждать личную жизнь и перейдём к делу, от которого зависит само существование наших Дворов?

— А что тут обсуждать? — Лурдан развёл руками с напускным безразличием, но тут же, будто сбросив маску, стал серьёзен, даже суров. — Я отправляюсь домой и поднимаю войско. Оружие, доспехи, побольше стрел — эти твари летают только так. Проблема только с зельями… Их готовила нам Моргат. В остальном мы готовы выступить. Эту мразь нужно урезонить, и чем быстрее, тем лучше. — Он замолчал и хитро, исподлобья прищурился. — Кстати, о злющих ведьмах… Что с Инелой? Говорят, вы у неё в фаворитах, Арон. Она примет нашу сторону или, как обычно, предпочтёт отсидеться на дне морском, делая вид, что её это не касается?

— Лурдан! — голос Арона загремел, в нём впервые прозвучала неподдельная, острая агрессия. — Будь осторожен в высказываниях! Инела — мудрая и справедливая правительница. Её нежелание бросаться в открытую войну — это не трусость, а стратегия! Это не значит, что она прячется!

— Ну-ну, как скажешь, — Лурдан поднял брови с явным, наглым недоверием и подмигнул мне, словно приглашая в некий тайный, мужской заговор против женской логики.

— Что касается зелий, — продолжил Арон, с видимым усилием сдерживая нарастающее раздражение, — мои маги изготовят необходимые противоядия и эликсиры для твоего войска. Мы снабдим вас всем необходимым перед битвой.

— Отлично! Вот это я понимаю — подход! — Лурдан одобрительно, со звонким стуком хлопнул ладонью по столу.

В этот момент вперёд, бесшумно, шагнул Ваалал. Его низкий голос заставил обоих правителей вздрогнуть от неожиданности, словно они вообще забыли о двух безмолвных магах за спиной Арона.

— Есть ещё один важный нюанс. Кровь этих летающих тварей — ядовита. Мы создали нейтрализующий эликсир, но хотим его улучшить. Сделать концентрат, который даст силы и заранее создаст иммунитет к яду. Всего один глоток перед боем — и воин будет защищён. Без него даже небольшая рана может не зажить и привести к мучительной, медленной смерти.

— С этого надо было начинать! — Лурдан с резким раздражением постучал костяшками пальцев по столу. Его лицо омрачилось. — Это уже серьёзные сложности. Опоить весь отряд в одночасье… Ладно, думаю, что-нибудь придумаем. — Он тяжко, устало вздохнул, всем телом выражая груз ответственности. — Как я понял, у меня есть неделя до следующего сбора? Чтобы подготовиться и явиться с готовым планом?

— Да, — коротко кивнул Арон.

— Ну что ж, — Лурдан поднялся, громко потянулся, хрустнув костями. — Тогда я пойду поужинаю и отправлюсь в путь. Не хочу надолго оставлять свой Двор без присмотра в такие смутные времена. Одна кровотень чего стоит…

— Конечно, — Арон тоже встал, его фигура по-прежнему была прямой и властной. — Ужин подадут в Малом обеденном зале. За тобой пришлют слугу.

— Отлично. Тогда до встречи. — Не сказав больше ни слова и не прощаясь, Лурдан развернулся на каблуках и вышел из зала, нарочито громко хлопнув дверью, будто хотел этим стуком поставить точку.

Когда дверь за Лурданом наконец захлопнулась, заглушив последний эхо его шагов, в зале воцарилась тишина. Мы остались вчетвером: я, Арон и его безмолвные тени — Аксель и Ваалал.

Арон с грохотом откинулся на высокую спинку своего кресла и с силой, долгим выдохом скинул с себя маску непоколебимого правителя, словно тяжёлые доспехи.

— Ну, вроде прошло неплохо, — произнёс он, проводя рукой по лицу, и в его голосе впервые за вечер прозвучала усталость. — Честно говоря, ожидал худшего. Готовился к тому, что Сайлас вообще в нас стульями кидаться начнёт.

— Я тоже не надеялся на нормальный исход, — слова вырвались у меня сами, грубо и прямо, прежде чем я успел их обдумать и сгладить. — И всё время переживал за Карста.

Арон поднял на меня удивлённый, изучающий взгляд.

— Почему?

— Ну… — я замялся, чувствуя, как на щеки вновь, предательски, наплывает горячая краска. — Он же словно ребёнок, который всего боится. Я до сих пор удивлён, как он вообще выжил в роли стражника при Дворе Ночи. Он такой… хрупкий. Беззащитный.

— А-а… Понятно, — губы Арона дрогнули, и на них заплясала едва уловимая, но до смерти раздражающая, самодовольная ухмылка.

— Я не понял, что здесь смешного? — я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Да так… Подумал вдруг, ты в няньки к нему набиваешься… Мало ли что бывает… — он развёл руками с притворно-невинным видом, и эта наигранность бесила ещё больше.

У меня в глазах потемнело, в висках застучала кровь.

— Не бывает! — я почти взвизгнул, вскакивая с места так резко, что кресло отъехало назад со скрежетом. Мне показалось, что даже маги за спиной Арона вздрогнули от неожиданности. — Я ищейка, призванный для борьбы с тёмными духами, а не нянька!

— Верю, верю, успокойся, — Арон снова рассмеялся, коротко и глухо, а маги, с трудом сдерживая хриплый смешок, прижали кулаки ко ртам, но их плечи предательски тряслись. — Ладно, ладно, иди отдыхай. Скоро подадут ужин. Если так переживаешь, можешь составить компанию своему подзащитному. Поужинайте вместе.

— Вот ещё! — я фыркнул с самым возмущённым и оскорблённым видом, на какой был способен, и решительно, почти маршем, направился к двери. — Всем до встречи.

Я вышел, нарочито громко хлопнув дверью, и почти бегом двинулся по пустынному коридору к своей комнате. В ушах стучало, в такт сердцу: Нянька… Нянька… Чёрт возьми, этот Арон! За кого он меня принимает!

Войдя в комнату, я с силой плюхнулся на кровать и уставился в потолок, пытаясь привести в порядок хаос мыслей и заглушить жгучее чувство досады. От этих раздумий меня отвлёк тихий, почти неслышный стук в дверь.

— Войдите! — буркнул я, не скрывая раздражения.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась робкая служанка, переминаясь с ноги на ногу.

— Добрый вечер, господин Терас. Ужин принести вам в комнату или пройдёте в гостевой зал?

— Ужин… — я замолчал, внутренне корчась от борьбы с собственным упрямством и уже просыпающимся голодом. Чёрт. — Принесите… в комнату к Карсту. Я… я отужинаю в его компании.

— Как скажете, господин, — служанка скрылась, тихо прикрыв дверь, будто боясь потревожить моё мрачное настроение.

Я остался один в наступающей тишине, снова уставившись в потолок.

Нянька… — я мысленно, со злостью передразнил Арона. — Скажет тоже… Просто переживаю за друга.