*** Карион

Переброс оказался лишь мгновением — одним-единственным вздохом, украденным у самой вечности. Всё во мне пылало. Не просто кипело — бурлила чёрная, липкая смола ярости, готовая взорвать череп изнутри. Она глушила мысли, оставляя только слепой инстинкт уничтожения. Этот бешенный гул в крови почти полностью затмил меня. Я едва помнил, кто я. Единственный якорь, клочок спасительного берега в этом шторме безумия — была Она. Мира.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. И в их глубине я видел всё — своё собственное, искажённое яростью лицо, её боль, её животный, первобытный страх. Он резанул по живому, больнее любого клинка. Она боится. Меня. После всего… я сам стал для неё угрозой. Медленный вдох… Выдох… Я пытался втянуть воздух в легкие, будто тонущий, захлёбывающийся собственной тьмой.

Я осмотрелся. Она перенесла нас к источнику. К месту её силы, её перерождения. Во мне бушевал хаос, а она… Она сосредоточилась. Вобрала в себя весь мой дикий шторм и не просто перенесла нас, а удержала на плаву, не дала мне разбиться о скалы собственного гнева. Благоговение и стыд сдавили горло стальным обручем.

Позади нас плескалась вода источника, настойчиво и тревожно, будто древний дух этих мест пытался до нас докричаться. Но я был глух. Весь мой мир сузился до неё. До бледного лица, до глаз, в которых медленно рассеивалась буря. С каждым её вздохом, с каждым ударом её сердца, на которое я мог бы положить голову и слушать вечность, мои собственные демоны понемногу стихали. Бешеный гул в ушах сменился тишиной, и я наконец смог ощутить землю под ногами, а не пропасть.

Я почувствовал знакомую тёмную энергию за долго до его появления. Демон. Он приближался. Этот вечный паразит, вездесущая тень… Где он шлялся, когда на нас обрушился настоящий хаос воплоти? Я развернулся от Миры и всмотрелся в чащу. Вдали уже показалась бесформенная фигура. Я выставил руку вперёд, сосредоточившись на вибрациях его сущности, и в момент, когда он приблизился достаточно, ухватил его за подобие руки, резко остановив. Мира за моей спиной ахнула, а демон в мгновение ока материализовался в свою телесную оболочку.

— Вот те на! — воскликнул он, стараясь вытащить руку из моей хватки.

Я тяжело дышал, всматриваясь в его красные глаза, выискивая малейший намёк на ложь, на угрозу. Одно неверное движение, одна подозрительная искорка в этом алом взгляде — и я разорву его здесь и сейчас. Его руку я не отпускал.

— Хочешь подержаться за ручки? — язвительно спросил он, ухмыльнувшись.

— Не зли меня, демон! — прорычал я в ответ. — Где ты был?

— Гулял, ищейка. Что за допрос? Выпусти уже мою руку. Ума не приложу, как ты смог ухватиться за меня в бестелесной форме, хотя твой видок сейчас просто кричит о перенапряжении.

— Где. Ты. Был⁈ — повторил я, сжимая его руку до хруста костей. Каждая мышца в моём теле дрожала от сдерживаемой ярости. — Именно в твоё отсутствие на нас напали!

— Что? — демон искренне удивился, его взгляд тут же метнулся к Мире, изучая её с неподдельной озабоченностью.

Меня тут же взбесила эта его забота. Он не имеет права! Это МОЯ забота, МОЯ боль, МОЯ причина дышать! Я оскалился, обнажив клыки, давая понять, что шутки кончились.

— Ладно, ладно, остынь! — вспылил демон и всё-таки выдернул руку из моей хватки, оскалившись в ответ. — Вообще-то я хотел помочь тебе, неблагодарный!

Между нами поспешно встала Мира. В её глазах горела решимость.

— Хватит вам обоим! Карион, всё в порядке, дай ему сказать!

Ты на его стороне? Эта мысль ударила, как молотом по наковальне. Её защита этого… этого существа добавила в кипящую кровь новую порцию яда. Тьма внутри ответила свирепым рёвом, затмевая разум.

— Тише, тише, ищейка, — уже более спокойно произнёс демон, не сводя с меня пламенных глаз. — Я был во Дворе Ночи.

— Так и знал! — прорычал я, готовясь атаковать, собрать всю эту чёрную ярость в один сокрушительный удар.

— Да! Я был там! Но не для того, чтобы навредить вам! — его голос стал резким, лишённым привычной насмешки. — Я искал твоего брата, Тераса. И нашёл. Моя форма позволила мне пройти через катакомбы под замком. Он в одной из темниц на самом низу. Выглядит… не важно. А ещё я узнал, что за ним послали Дорока. Чтобы преобразовать. Я мчался сюда, чтобы сообщить. У них там защитная магия на клетках, без ключа никак.

— О, нет… — прошептала Мира, прикрывая рот ладонью.

Я уставился на демона, выискивая в его словах ложь. Но в его энергетике, в резком, непривычно серьёзном взгляде читалась только правда. Терас… Затем он продолжил:

— Я хотел предложить тебе помощь освободить его. Вот возвращался как раз в замок, чтобы предупредить, но почувствовал вас обоих.

Мира подошла ко мне и положила ладони на моё лицо, мягко, но настойчиво останавливая мой взгляд на себе. Она смотрела так, словно я снова пугал её. Опять. Я снова это сделал. Я не злился на неё. Нет. Во мне клокотало что-то другое — жгучее, безрассудное обожание, перемешанное с леденящим душу страхом её потерять. И эта едкая, гложущая досада… Она просила меня оставить её. Бросить одну в опасности, чтобы спасти какого-то эльфа! Я бы сжёг для неё все миры, превратил в пыль целые расы, а она… она молила меня не дать умереть ещё одному. Мой маленький, безумно храбрый воин. Хрупкая, с сердцем, слишком чистым и безрассудно огромным для этой жестокой реальности.

— Я так люблю тебя, Мира, — мой шёпот сорвался с губ надтреснуто, пропитанно всей той болью и нежностью, что разрывали меня изнутри. — Тебе не нужно бояться меня. Я уничтожу всё, что посмеет причинить тебе вред. Я умру, но сделаю так, чтобы ты была в безопасности.

— Я знаю, Карион. Я не боюсь тебя, поверь, — её голос был твёрдым и ясным, лучом света в моём мраке. — Ты можешь довериться мне. Я не беззащитна.

— Я доверяю тебе, — выдохнул я, чувствуя, как эта тёмная часть во мне воет в протесте, жаждет не отпускать, приковать её к себе навеки. — Но я не доверяю другим.

— Сейчас нам нужно вернуться обратно. Помочь раненым. И Арону…

— Нет, — моё слово прозвучало как приговор, жёстко и бескомпромиссно. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Придётся оставить её. Сейчас. Самому. — Ты отправишься к Арону. И демон пойдёт с тобой. А я… я спасу Тераса. Нет больше времени ждать.

Она задрожала всем телом и прижалась ко мне, будто хотела впитаться, стать частью меня.

— Не надо, Карион! Я не могу потерять тебя! Ты не знаешь, что ждёт тебя там! — Из её глаз ручейками потекли слёзы. Она всматривалась в мои глаза, хлюпая носом, и каждое её всхлипывание было ножом в сердце.

— Всё будет хорошо, — сказал я, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал. Гнев оседал, превращаясь в холодную, решающую твёрдость. Древняя мощь, что переполняла меня, пульсировала ровно и грозно. Я справлюсь. Я должен. — Сейчас я ощущаю всю древнюю тьму, что переполняет меня.

— Но… — прошептала Мира, — что если не выйдет?

— Доверься мне, — я поднял руку и осторожно, боясь поранить, провёл подушечкой пальца по её мокрой от слёз щеке. Сердце разрывалось на части. Оставить её… — Ты будешь не одна. И в безопасности. Я скоро вернусь.

Мира снова всхлипнула, подтянулась на цыпочках и поцеловала меня. И прежде чем пространство снова схлопнулось, прежде чем реальность уступила дорогу магии, я притянул её к себе — резко, почти грубо, но с бесконечной, сокрушающей нежностью. Прижал её тело к своему, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с моим, пытаясь запомнить этот ритм навсегда. И поцеловал в ответ. Глубоко, отчаянно, вкладывая в это прикосновение всю свою ярость, всю свою боль, всю свою безграничную, до самого основания мира, любовь и прощание.

Мира ахнула мне прямо в губы, и этот звук был слаще любой музыки. А потом она улыбнулась — та самая, солнечная, разгоняющая любую тьму улыбка. И зажмурилась. Пространство вокруг нас схлопнулось в долю секунды, унося её в замок.

Прости, моя любовь. Я должен идти. Ты теперь в безопасности — рядом с Ароном, с войсками… и с ним. С этим демоном. Мысль об этом жгла нутро ревностью и бессилием. Но он силён. Чудовищно силён. И, кажется… искренне заботится о ней. Он защитит её, когда меня не будет рядом. Лучше я, но… лучше он, чем никто. Ты не успеешь соскучиться и я вернусь.

Я медленно обернулся к демону, который всё ещё стоял и ошарашенно смотрел на меня.

— Что смотришь? — мой голос прозвучал низко и опасно. — Иди и проследи, чтобы с ней ничего не случилось. Если хоть один её волосок упадёт…

— Хватит угроз, — резко перебил он меня. В его красных глазах не было насмешки, лишь странная серьёзность. — Я, как и ты, забочусь о её безопасности. И видел ужасы Миады в подземелье. Лучше скажи — ты уверен, что справишься один?

Я кивнул, один резкий кивок. Конечно, справлюсь. Я должен. Терас… Он не родная кровь. Но он брат. И он страдает там, внизу, из-за Миады, и может стать одним из её темных существ.

Демон хмыкнул, осмотрел меня с ног до головы, и на его лице промелькнуло что-то вроде одобрения.

— Он в самом низу. Охраны — тьма. Чтобы сделать переброс рядом, ярко представь его образ. И да… — он сделал паузу, — не наделай делов, братишка.

Я зарычал в ответ, низкое предупреждение, но он лишь ухмыльнулся, и его форма растворилась в тени, слившись с вечерним воздухом, уходя вслед за Мирой.

Я остался один. Тишина поляны обрушилась на меня. Она в безопасности. Сейчас она в безопасности. Я стоял, вслушиваясь в шёпот леса и рёв тьмы внутри себя. Её было так много, что я с радостью бы встретил целый легион Миады, чтобы выместить на них всю эту боль, весь этот гнев — за неё, за Тераса, за всё.

Сделав глубокий, обжигающий лёгкие вдох, я сконцентрировался. Не на силе, а на образе. Терас. Его насмешливый взгляд, его верность, его страдания в темноте. Держись, брат. Я потянулся к этому образу всей мощью своей воли, ощущая, как реальность сгибается и рвётся вокруг. И шагнул в разрыв.

***Мира

Оказавшись в нашей спальне, я стояла ещё с минуту, опершись о косяк двери, пытаясь перевести дух. Казалось, стены нашей комнаты до сих пор вибрировали от того резкого хлопка, что перенес меня сюда. Тишина давила на уши, и в ней на меня с новой, сокрушительной силой обрушились все события дня.

Внутри всё ещё бушевала магия — дикая, необузданная, переполняющая каждую клеточку. Она звенела в крови, пульсировала в висках, и я чувствовала себя сосудом, готовым лопнуть от нестерпимой мощи. Такая сила… Это же я? Я, которая боялась собственной тьмы? Сердце колотилось где-то в горле, выбивая бешенный ритм. Тревога сжимала грудь ледяным кольцом, с каждым ударом сердца становясь всё туже. Карион… Где ты сейчас? Что с тобой?

Когда я сделала переброс одна, я почувствовала не просто исчезновение. Это было… болезненно. Словно от меня оторвали и унесли с собой кусок души, самое тёплое и живое место внутри. В груди образовалась зияющая пустота, наполненная лишь эхом его последних слов: «Доверься мне…». Я давно не чувствовала себя так одиноко и… уязвимо. Будто он забрал с собой весь мой броневой панцирь, всю мою надутую храбрость, оставив меня нагой и дрожащей перед лицом неизвестности. Я только что управляла тьмой, чтобы спасти десятки жизней, а сейчас боюсь шагнуть за порог без него.

Но времени на раскачку не было. Каждый потерянный миг мог стоить жизни стражникам, а может, и самому Арону. Я не могу позволить себе сейчас паниковать. Не сейчас. Я с силой выдохнула, пытаясь сбросить оцепенение, и заставила себя двинуться, но дорогу мне преградил Торн, внезапно возникший из ниоткуда прямо передо мной.

— Куда собралась без меня, булочка? — улыбнувшись, произнёс он, но в его алых глазах читалась не шутка, а мгновенная оценка моего состояния.

— Кот, мне сейчас не до тебя! Здесь такое произошло! — выпалила я, и голос мой дрогнул, выдавая всю накопившуюся дрожь.

— Я весь во внимании… — уже более строгим, серьёзным тоном ответил он, улыбка мгновенно слетела с его лица. — Ты закрыла от меня сознание и я не смог почувствовать угрозу для тебя.

Я быстро, сбивчиво, пересказала ему события после тренировки, стараясь не упустить ни одной детали. Нападение. Тьма. Карион… его крылья, его ярость…

Он нахмурил брови, поразмышлял пару секунд, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде… гордости?

— Ты молодец. Смогла не просто выпустить тьму, а направить её. Во благо. Это куда сложнее, чем просто разрушать.

— Кот, мне сейчас не до похвалы! — прошипела я, чувствуя, как слёзы снова подступают от его слов. Нежность была сейчас непозволительной роскошью. — Там много раненых! Им нужна помощь!

— Хорошо. Идём, — коротко, без прежней игривости, ответил он и в следующее мгновение обернулся котом.

Выйдя из наших покоев, я замерла в коридоре. На гостевом этаже было пустынно и тихо, но снизу доносился нарастающий гул встревоженных голосов и торопливый топот десятков ног. Сердце ёкнуло: всё прошло не так гладко. Кто-то погиб? Из-за меня? Из-за того, что моей силы не хватило?

Я почти бегом спустилась по лестнице и замерла на последней ступени. Большой холл был полон народу — слуги, простые жители, укрывшиеся за стенами замка. Их лица были бледными от испуга, одежды в пыли. И вот я появилась в их поле зрения.

Сначала всё замерло. Десятки глаз уставились на меня. Воздух загустел от молчаливого ожидания. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, инстинктивно готовясь к страху, к осуждению, к нападению за использование моей тёмной силы.

Среди толпы я заметила женщину, прижимавшую к юбке маленькую девочку. Она смотрела на меня, не отводя глаз — не с ужасом, а с каким-то ошеломлённым, пронзительным вниманием. И тогда она медленно, не опуская взгляда, склонилась в низком поклоне. Это стало сигналом. Один за другим, словно колосья под порывом ветра, люди опускали головы и кланялись. Не из страха. В их жестах, в тишине, что воцарилась вместо ропота, читалось… почтение. Благодарность.

Что?.. Почему?… У меня перехватило дыхание. Я ослабила барьер в сознании, мысленный голос прозвучал растерянно.

— Что происходит? Почему они склоняют головы?

— Похоже, они благодарны, булочка. За то, что остались живы. За ту самую тьму, что их укрыла. Не делай такое испуганное лицо, — его ответ в моей голове прозвучал мягко, почти нежно, но в нём не было ни капли насмешки.

Я пошла вперёд, и толпа расступилась, образуя живой коридор. И сквозь общий гул я начала ловить обрывки шёпота, шипящие, как подземные ручьи:

«Повелительница Тьмы…»

«Это она… это она спасла нас у площадки…»

«Смотри, это же она…»

Их голоса! В них не было ни капли ненависти или пренебрежения. Они звучали благоговейно, с облегчением, с… благодарностью. Это было так ново и неожиданно, что комок подкатил к горлу. Они называют меня Повелительницей тьмы. Не «демоном», не «проклятой». Я шла, чувствуя на себе их взгляды — тяжёлые, полные надежды, от которых становилось и страшно, и… невероятно ответственно.

В голове отчетливо прозвучал голос Торна: — Ну, даёшь. Оказывается, ты у нас Повелительница Тьмы. Звучит солидно.

Я ничего не ответила на его слова. В голове всё это не укладывалось. Сила, которая всегда меня пугала, вдруг стала щитом. Для других. Мне лишь хотелось побыстрее удостовериться, что другие не так сильно пострадали. И больше всего, острее любой физической боли, сейчас нуждалась в Карионе. Вернись. Просто вернись поскорее.

У главного входа стояла группа стражников в доспехах. Один из них, молодой эльф с усталым, запавшим лицом, резко обернулся на мой приближающийся шаг. Его глаза широко распахнулись, в них мелькнуло узнавание, а затем — то же самое, глубинное уважение, что я видела у жителей двора. Он выпрямился по струнке, будто перед командующим.

Я подошла ближе, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, а не выдавал внутреннюю дрожь:

— Как мне найти правителя Арона?

Стражник, немного нервничая, резко мотнул головой в сторону массивной дубовой двери слева:

— Дверь слева, госпожа. Там лазарет. Правитель там, с ранеными… Вы… вы можете присоединиться к нему. — В его тоне звучало не просто разрешение, а почти что просьба.

Я лишь кивнула в знак благодарности и, собрав всю свою волю в кулак, поспешила к указанной двери. За ней меня ждала боль других, и сейчас это было единственное, что могло отвлечь меня от грызущей, леденящей душу тревоги за Кариона. Помоги им. А потом… потом подумай, как не сойти с ума от ожидания.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь, и меня сразу же ударило волной густого, спёртого воздуха. Он был насыщен до тошноты — сладковато-металлический запах свежей и запёкшейся крови смешивался с горьковатым ароматом лечебных трав и дымом тлеющих очищающих благовоний. От этого запаха слезились глаза и кружилась голова. Святой источник… Они все в тяжелом состоянии…

— Меня, похоже, сейчас стошнит, — мысленно обратилась я к демону, чувству, как желудок сжимается спазмом.

В ответ в голове прозвучал мгновенный, на удивление мягкий отклик: — Всё хорошо, булочка. Дыши. Если хочешь — мы уйдём. Тут и без нас помощников хватает.

Его забота, такая несвойственная ему, почти сломала мою хрупкую защиту. Но я вцепилась в неё, как в якорь.

— Нет. Я выдержу. Я должна, — мысленно выдохнула я, заставляя себя сделать шаг вперёд.

Помещение, служившее лазаретом, было огромным. Длинные ряды простых коек тянулись от одной стены к другой. В воздухе стоял постоянный гул — тихие стоны, сдавленный плач, отрывистые команды лекаря, шарканье ног и звон посуды. Свет магических шаров бросал тревожные, пляшущие тени на бледные, искажённые болью лица. Повсюду мелькали фигуры помощниц, их передники были испещрены тёмными пятнами. Они спешили с тазами с водой, которая быстро становилась мутно-розовой, со свёртками бинтов и кружками с дымящимися отварами. Сколько их? И Кариона нет рядом. Он один в самой гуще тьмы, а я здесь… Я должна быть сильной.

У одной из коек, в дальнем углу, где тени сгущались плотнее, я узнала Арона. Он сидел на низкой скамье, склонившись над лежащим воином, его плечи были напряжены, а голова опущена. Казалось, весь груз этого ужаса, вся ответственность, давили именно на него, сгибая могучее тело.

— Арон! — мой голос прозвучал хрипло и громко, прорываясь сквозь гул этого хаоса. — Я пришла помочь!

Он медленно, будто сквозь воду, повернул ко мне голову. Его лицо было серым от усталости и пыли, а в глазах — пустота и бездонное потрясение, которое я никогда не видела в нём раньше.

— Мира? Ты здесь? — он произнёс это так, будто не мог поверить, что видит кого-то не из этого кошмара, кого-то, кто не несёт на себе печать боли и смерти.

— Да! — я сделала шаг вперёд, спотыкаясь взглядом о страшные картины вокруг. Сердце колотилось, крича о Карионе, но я заглушила его. — Что я могу сделать? Скажи!

— Мира, это Римал, — Арон кивнул на мужчину на койке, и в его голосе прозвучала хриплая нежность. — Пока что он спит, но думаю, когда придёт в себя, будет рад тебя видеть, чтобы поблагодарить. Благодаря тебе он жив. Он ведь мой хороший друг и главный командующий моей стражи.

Я уже знала Римала, но не стала спорить с Ароном. В этом состоянии он казался таким потерянным и выжатым полностью, что любое слово могло сорваться в крик или в беззвучный стон.

Я подошла ближе и тяжело сглотнула, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, чтобы они не дрожали. Тело Римала было изуродовано рваными, почерневшими ранами. Некоторые из них, те, что были поверхностными, уже затягивались розовой кожей. Но другие, глубокие и зловещие, лишь едва стянулись по краям, источая тонкие струйки чёрного вещества. Казалось, сама плоть гнила и отказывалась заживать, а кожа вокруг ран была мертвенно-синей. Это… это и есть тёмная магия? Ну нет, хватит, она не всегда приносит боль и страдание…

— Почему… почему они так медленно затягиваются? — прошептала я, чувствуя, как ужас заползает мне в душу и сжимает лёгкие.

— Мы думаем, твари, что атаковали нас, пропитаны самой Тьмой, — голос Арона стал низким и безнадёжным. — Их когти и клыки отравляют организм, заражая его. Аксель и Ваалал уже работают с образцами их крови и готовят противоядие. Они должны успеть, — он замолчал на мгновение, и в этой паузе был весь невысказанный ужас. — Иначе всех, кто заражён, ждёт мучительная смерть.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами, пол ушёл из-под ног, став зыбким и ненадёжным. Весь тот прилив сил, что дала мне магия, мгновенно испарился, оставив лишь леденящую пустоту и слабость. Мучительная смерть… Из-за тёмной магии? Миада слишком сильна…Я едва успела схватиться за спинку соседней койки, чтобы не рухнуть на окровавленный каменный пол.

— Мира? Тебе плохо? — голос Арона прозвучал прямо у уха, он мигом оказался рядом, его рука легла мне на плечо, крепко поддерживая. — Где Карион? Мира, ответь!

Между мной и Ароном тут же встал кот. Он зашипел, выгнув спину, его шерсть встала дыбом, а алые глаза сверлили правителя, явно предупреждая о том, чтобы он держался подальше. В моей голове прозвучал не мысленный шёпот, а почти рык:

— Не подпускай его слишком близко! Он в панике, а ты на грани!

— Торн, всё в порядке, он не желает мне зла, ты же знаешь, — попыталась я успокоить его мысленно, но мой внутренний голос дрожал.

— Я знаю его намерения. Но не его состояние. Я слежу за ним. За каждым движением, — прозвучал жёсткий, не допускающий возражений ответ. Его энергия, обычно игривая, сейчас была напряжена как струна, готовая в любой миг обернуться щитом или когтями.

Я кивнула коту и повернулась к Арону.

— Он… — я с трудом выдохнула, пытаясь заставить свои лёгкие работать, протолкнуть слова сквозь ком в горле. — Он пошёл спасать Тераса!

— Вот дерьмо! — Арон отшатнулся, и его лицо исказилось не просто гневом, а настоящей, животной паникой. — Глупец! Безумец! Какого хрена он пошёл один⁈ Нужно вернуть его немедленно! Сейчас же!

Я лишь бессильно покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся предательские, горячие слёзы бессилия и всепоглощающего страха. Вернуть? Как? Он уже там, в самом пекле, один.

— Нет, Арон… Он попросил довериться ему. Сказал, что… что сделает всё сам.

— Это безумие! — почти закричал Арон, но тут же осекся, увидев, как я вздрагиваю. Он сжал виски пальцами, сделал глубокий, дрожащий выдох, пытаясь взять себя в руки, снова стать правителем, а не напуганным другом. — Прости… прости, Мира. Я не хотел пугать тебя. Просто… это моё первое сражение. Мои подданные умирают. Я пытаюсь держать себя в руках, и… и…

— Пусть ведёт себя поспокойнее рядом с тобой, или я сам успокою его, — проскрежетал голос демона в моей голове, и в нём не было шутки, только уверенность.

Арон не успел договорить, как тяжёлые двери лазарета распахнулись, впуская двух фигур, которые, казалось, не шли, а плыли сквозь сумрак зала. Аксель и Ваалал. Их длинные, почти ритуальные одежды были испачканы травяными настоями и чем-то тёмным, что напоминало засохшую кровь, а на лицах застыла смесь крайней усталости и сосредоточенной, почти одержимой решимости. В руках они несли большой хрустальный сосуд, изнутри мягко светившийся синеватой, почти лазурной жидкостью. Она переливалась и пульсировала слабым светом, словно живая, наполняя пространство вокруг слабым, но ощутимым гулом сконцентрированной магии.

— Арон! — голос Акселя, обычно спокойный и размеренный, сейчас звучал сдержанно-торжествующе. — Всё в порядке! Мы смешали несколько зелий для восстановления с эссенцией солнечного камня и зельем силы. Чёрная кровь… она изменила свои свойства под воздействием чистого света! Кажется, мы нашли противоядие, но возможно оно не сразу подействует. Нужно протестировать его на одном из раненых. Если всё пойдет, как мы рассчитываем, зелье выжжет отраву и запустит естественное заживление.

Слова повисли в воздухе, густом от боли и отчаяния. Взгляд Арона метнулся от светящегося сосуда к бледному, безжизненному лицу Римала. В его глазах вспыхнула хрупкая, почти несмелая надежда, такая яркая на фоне всеобщего мрака.

Мы взяли сосуд. Жидкость внутри была на удивление тёплой и вибрировала в руках, словно пойманное сердце. Аксель аккуратно налил небольшое количество в стеклянную пиалу с узким носиком. Ваалал мягко, но уверенно приподнял голову Римала, который был погружён в тяжёлый, болезненный сон, граничащий с забытьем.

Пальцы Арона слегка дрожали, он взял пиалу и с величайшей осторожностью, будто совершая священный ритуал, от которого зависит сама жизнь, поднёс её к потрескавшимся, бескровным губам командира. Влил содержимое по капле, медленно, стараясь, чтобы тот не поперхнулся, его взгляд был прикован к лицу друга.

И наступила тишина. Мы замерли, вглядываясь в его лицо. Секунды растягивались в вечность. Грудь Римала медленно вздымалась в такт тяжёлому, хриплому дыханию. Затем дыхание замерло совсем. Сердце моё упало, и я чуть слышно ахнула, схватившись за край койки так, что пальцы побелели, — показалось, что он ушёл, что мы убили его сами своим вмешательством.

— Мира, отойди. Сейчас, — в голове прозвучало резкое предупреждение.

Но в следующее мгновение тело Римала вздрогнуло, как от удара. Мускулы напряглись до предела, сухожилия выступили под кожей, спина неестественно выгнулась дугой, и из его горла вырвался хриплый крик, полный такой чистой, невыносимой агонии, что у меня по коже побежали ледяные мурашки. Аксель и Ваалал мгновенно встали по бокам, крепко удерживая его плечи и бёдра, не давая ему свалиться с койки в судорогах. Арон навалился сверху, пытаясь хоть как-то смягчить его конвульсивные движения, его лицо было искажено собственным страданием.

— Держи его! Крепче! — сквозь стиснутые зубы прошипел Ваалал, а на его лбу выступили капли пота.

Я почти не дышала, глотая слёзы. Мне хотелось отвернуться, закрыть глаза, но я не могла оторвать взгляд. Казалось, эта пытка длилась целую вечность. В голове стоял нарастающий вой тревоги, частью моей, частью — того, кто неотрывно следил за мной.

— Я сказал, ОТОЙДИ! Он может задеть тебя! — голос Торна врезался в сознание почти физически.

— Торн, всё в порядке, я хочу помочь, я в порядке, — мысленно, но уже не так уверенно пыталась успокоить его, сама не веря в свои слова. Я не была в порядке. Я видела, как умирает надежда.

И вдруг… всё прекратилось так же резко, как и началось. Римал обмяк, его тело расслабилось, напряжение спало, и его грудь снова начала подниматься и опускаться, но теперь ровно, глубоко и чисто, без хрипа. Я посмотрела на страшные рваные раны на его теле и не поверила своим глазам: прямо на глазах чёрные, воспалённые края начали стягиваться, сшиваясь невидимыми нитями. Мерзкая синева вокруг них побледнела и стала исчезать, уступая место здоровому, розовому цвету живой кожи. Самый ужасный запах тления сменился слабым, чистым ароматом целебных трав.

Я наконец-то выдохнула, и всё напряжение последних часов вырвалось наружу единой дрожью. Ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах, чувствуя, как по лицу текут горячие, неконтролируемые слёзы облегчения.

— Действует… — прошептал Аксель, опускаясь на ближайший стул, и в его голосе впервые зазвучала чистая, ничем не омрачённая радость и изнеможение. — Оно работает. Возможно не так быстро, как хотелось бы, но работает.

Веки Римала задрожали. Он с трудом открыл глаза. Они были затуманены остатками боли, но уже ясные, осознающие. Он обвёл нас медленным, тяжёлым взглядом, остановился на Ароне, и его пересохшие, потрескавшиеся губы шевельнулись, издав лишь беззвучный шёпот:

— В-воды…

Арон метнулся к стоявшему неподалёку столу, схватил кувшин, налил воды и, подбежав, снова осторожно приподнял голову друга, поднося стакан к его губам.

— Вот, пей, друг. Давай же. Ну и напугал ты нас! — голос Арона срывался, в нём слышались и смех, и слёзы, и безумное облегчение.

Римал сделал несколько жадных, небольших глотков, потом откинулся на подушку, словно это усилие истощило все его силы. Его взгляд снова блуждал по комнате и наконец остановился на мне. В его глазах не было ни страха, ни отвращения, лишь глубокая, бездонная, невысказанная благодарность и… уважение.

— Повелительница Тьмы… — прошептал он хрипло, но чётко. — И ты здесь. Благодарю за спасение.

Я попыталась улыбнуться сквозь слёзы, качая головой:

— Не меня надо благодарить. Тебя спас Карион. Это он разгромил ту стаю монстров. Он… — голос предательски дрогнул на его имени.

— Я знаю, — тихо сказал Римал, и в его глазах мелькнуло понимание. — Успел увидеть немного перед тем, как потерять сознание. Но ещё я видел, как ты… — он замолчал, переводя дух, собирая силы, — как ты покрыла простых жителей своим покрывалом, этой… сгущающейся тьмой, и прятала их от этих тварей. Я никогда не видел такого проявления магии. Это выглядело… пугающе и прекрасно одновременно. Очень мощно. Предполагаю, и Кариона попросила ты, — он слабо, едва заметно улыбнулся уголком рта, — ведь сам по себе он бы не смог оставить в такой момент свою истинную пару.

Договорив, он закашлялся слабым, сухим кашлем, и его тело снова содрогнулось от слабости. Он устало привалился к подушке, веки его снова начали слипаться, но теперь это был сон исцеления, а не забытья.

— Так, хватит разговоров, — немедленно, но уже мягко вмешался Арон, поправляя одеяло. — Тебе нужен отдых. Настоящий. А мы, — он обвёл взглядом нас с магами, и в его глазах снова загорелся знакомый огонь решимости, — пойдём отпаивать других раненых. Теперь ты пойдёшь на поправку. Завтра Аксель и Ваалал возьмут у всех образцы крови и проверят на наличие чужеродной магии. Только так мы будем уверены, что зелье действительно сработало и яд отступил навсегда.

Он положил руку на плечо Римала, тот уже почти спал, на его лице наконец-то появился намёк на покой, отсутствие боли. Мы молча, словно связанные этим чудом, пошли нести хрупкую, драгоценную надежду другим, кто всё ещё балансировал на самом краю. Держись, Карион. Мы справляемся здесь. Теперь твоя очередь.