— Доброе утро, — Карион стоял уже полностью одетый, скрестив руки на груди. Его губы слегка дрогнули в улыбке, но в глазах читалась привычная собранность.

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь продлить эти последние секунды покоя. Еще пять минут… всего пять минут, прежде чем мне придется встретиться со всеми ужасами сегодняшнего дня…

— Я не хочу никуда вставать!

Он приподнял бровь, делая вид, что не понимает.

— Отменим всё и устроим ужин при свечах?

— Было бы неплохо, — улыбнулась я, стараясь, чтобы улыбка получилась хоть чуточку искренней. — Но нам ведь нужно отправляться в логово врага.

Карион рассмеялся, коротко и глухо.

— Именно так.

— Тогда встаю, — проворчала я, с трудом отрывая себя от кровати, будто от единственного безопасного места в мире.

Он лишь ухмыльнулся в ответ и направился на кухню, оставив меня бороться с утренней рутиной и нарастающей тревогой.

Я вышла в гостиную и осмотрелась в поисках кота. Его нигде не было, и внутри меня зародилось беспокойство, холодной тяжестью опускаясь на дно желудка. Где он? Он всегда здесь, всегда появляется именно тогда, когда его присутствие выводит из себя Кариона… Почему сейчас его нет?

— Карион, а где кот? Почему его до сих пор нет? Вдруг с ним что-то случилось?

— С демоном? — ухмыльнулся Карион. — Не думаю, возможно, у него появились свои неотложные дела.

Неотложные дела? Или он просто бросил нас? Меня? Я задумалась, затем резко подошла к Кариону.

— А ты не можешь с ним связаться и узнать, где он?

— Я? — ошеломленно спросил Карион. — Не могу. Скоро появится, не переживай, он никуда не денется. — Он сделал паузу, а затем добавил — К сожалению.

После плотного завтрака мы приступили к тренировкам. Карион стоял передо мной, его взгляд был тяжелым и непреклонным.

— Мира, сосредоточься. Попробуй полностью почувствовать в себе темную магию. Не пугайся её.

Я сжала кулаки, чувствуя, как предательская дрожь подкрадывается к рукам. Не бояться? Легко сказать. Она же как яд, который хочет поглотить тебя изнутри.

— Я не могу полностью! — голос дрогнул, выдав все мои страхи. — Вдруг она подчинит меня себе, и я превращусь в подобие Миады?

Его лицо исказилось — не злостью, а яростью за меня.

— Ты не она! Запомни это! — он резко шагнул ближе. — Очень важно чувствовать баланс. Кто знает, что тебе может пригодиться. Давай хотя бы каплю. Представь не серебряные ручейки, а снова черную каплю, как она пульсирует внутри тебя. Ты не отказываешься от неё, но и не даешь ей власть над тобой.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь загнать обратно комок в горле. Баланс… Власть над собой…

— Оооох… Я постараюсь.

Внутри, в самом сердце, я снова представила маленькую черную каплю.

И тут же вздрогнула.

Она жила.

Холодная, скользкая, она металась внутри, будто ища выход. Нет, отступи! Я не позволю!

— Тише, не бойся, не отталкивай, — шепот Кариона проплыл сквозь мой страх.

Я попыталась расслабиться, разжать внутренние тиски.

И тогда капля стала разрастаться.

Одна.

Две.

Десять.

Сотни. Слишком много! Она везде! Я не смогу её остановить!

Я вскрикнула, резко открыв глаза, и вскочила со стула.

Ощущение пропало.

Но сердце бешено колотилось, передо мной уже стоял Карион, его руки крепко сжимали мои плечи.

— Мира! Мира! Всё хорошо! Успокойся!

Я задышала глубже, фокусируясь на его глазах.

— Карион… как только я немного расслабилась, она стала так быстро увеличиваться. Я испугалась, что пути назад не будет. Понимаешь?

Он кивнул, его пальцы разжались, становясь мягче.

— Понимаю. Ты пока не готова. Это нормально. Но мы будем тренироваться еще. — Его голос утвердился. — Просто знай: темная магия тоже может быть твоим союзником. Она может не только увеличить твою силу и быть опасной, но также может защищать тебя.

— Понимаю, ты это уже говорил… но никак не могу смириться. Как только я думаю о темной магии, то сразу представляю Миаду.

— Мы будем бороться. Ты не должна отказываться от своей силы из-за неё. — Он отпустил меня. — Как только Инела даст ответ Арону, мы доберемся до Двора Воды и попросим ведьм обучить тебя. Думаю, у них получится лучше.

Я улыбнулась слабо. Другие учителя… Как будто это что-то меняет…

— Карион, ты прекрасно обучаешь меня. Просто мои мысли в голове мешают. — Я вдохнула глубже, пытаясь придать себе решимости. — Теперь я ещё больше уверена, что должна встретиться с Миадой и побороть свои страхи.

Он замер, его глаза потемнели.

— Согласен. Но будь сегодня очень осторожна. Я быстро схожу в купель и начну готовиться. Сразу за мной идёшь ты. Затем попробуешь правильно доставать оружие из межпространственного кармана, и отправимся к Арону.

— Поняла. — Я кивнула. — Я пока посижу в тишине и потренирую потоки магии.

Он одобрительно хмыкнул.

— Отлично.

И, развернувшись, исчез в коридоре, оставив меня наедине с моими мыслями, страхами…

И новой силой, которая ждала своего часа.

Пока Карион готовился, я осталась одна в тишине комнаты. Закрыв глаза, я погрузилась в ощущение светлой магии — она струилась внутри, как тёплые волны, обволакивая каждую клеточку моего тела. Вот он, покой. Держись за это. Это и есть ты настоящая.

Я старалась не зацикливаться на своих переживаниях. Но мысль о том, что демон слишком резко пропал, заставляла меня поежиться. Куда он запропастился? Неужели наш последний разговор его так разозлил, что он решил оставить нас?

Я мысленно воззвала к темной силе внутри себя. Нужно попытаться. Я не слабая. Глубоко вздохнула, и часть темной магии прорвалась сквозь светлый поток, словно изучала меня. Не тратя времени, я стала звать демона. Кот, где ты? Демон! Отзовись! Я не хотела тебя разозлить… И я… Я переживаю, ответь…

Но демон молчал, а может, просто не слышал меня, и от этого становилось грустно и пусто. Темная магия, откликаясь на тоску, снова стала разрастаться внутри. Нет! Не сейчас! — мысленно скомандовала я себе, чувствуя ту грань, где ещё могу управлять ею, и загнала её внутрь, снова воззвав к светлой магии. Получается… — пробормотала я с облегчением.

Я так расслабилась, что даже не заметила, как Карион вернулся. Его прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть.

— Извини, — пробормотал он, слегка сжав пальцы. — Я не хотел тебя пугать.

Я подняла на него глаза. Его взгляд был твёрдым, но в глубине — тревожным.

— Всё хорошо, просто я нервничаю перед вечером.

Он кивнул, его рука нерешительно коснулась моей — на секунду, не больше.

— Я буду рядом.

* * *

Тёплая вода в купели смыла остатки напряжения, но расслабляться было некогда. Я быстро намылила кожу, ополоснулась, и уже через несколько минут стояла перед зеркалом, застёгивая чёрные брюки и поправляя складки блузки. Встреча с Миадой… Выгляди соответственно. Не показывай ей свой страх. Ни капли.

В гостиной я пару раз попробовала достать мечи из межпространственного кармана — раз, два. Рукояти плотно ложились в ладони, без ошибок, без заминок. Хоть что-то получается так, как надо.

Карион стоял у двери, скрестив руки.

— Лучше, — одобрительно кивнул он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— Пора.

Мы вышли на улицу. Впереди был Праздник Плоти. Впереди была опасность.

* * *

День выдался неожиданно солнечным — словно сама природа насмехалась над нашим напряжением. Воздух был тёплым, наполненным ароматами цветущих деревьев, а вокруг суетливо сновали эльфы, погружённые в свои повседневные заботы. Как будто сегодня обычный день…

Мы неспеша дошли до замка, кивнули уже знакомой страже и поднялись в зал переговоров. Арон уже ждал нас, а следом вошли близнецы-маги.

Правитель поднялся из-за стола, его обычно спокойные глаза сегодня сверкали тревогой. Но он улыбался, стараясь не подавать виду.

— Выглядите воинственно, — одобрительно отметил он, окидывая нас взглядом. — Карион, помни — ты играешь роль правителя Двора Неба. Побольше улыбок, меньше суровости. И не отрывай взгляда от Миры, пока вас не позовут на собрание. Вы должны подыгрывать атмосфере праздника. Мира, тебе нужно определиться с именем, как тебя представит Карион, и не разговаривать ни с кем, пусть говорит он, ты будешь сопровождать его, как ведьма-советница.

— А Миада разве не знает, что при твоем дворе два мага? — тихо спросила я, чувствуя, как в животе всё сжимается.

— Не должна, — задумался Арон. — Про их таланты знают только мои приближенные, но ты права, тебе нужно придумать историю, чтобы не попасться на самом простом.

Карион нахмурил брови, его взгляд стал острым, колючим.

— Пусть она будет из Двора Воды. Миада туда не совалась и могла попросту не знать о ведьме при дворе Инелы. Скажем, что она странствовала и решила примкнуть к Двору Неба.

— Звучит правдоподобно, — Арон почесал затылок. — Но повторюсь, не делайте лишних шагов, старайтесь втереться в доверие, отпустите эмоции. Сейчас не время для мести, вы будете в ловушке у врагов, поэтому будьте начеку. Узнаете информацию и возвращайтесь.

— Я понял, Арон, — сухо ответил Карион, слегка скривив губы. — Давай уже приступим.

Арон кивнул, и маги мгновенно окружили Кариона, начиная ритуал перевоплощения. Затем Аксель подошёл ко мне, коснулся ладонью лба — и мир на секунду потемнел. Теперь я видела Кариона настоящим, несмотря на иллюзию.

Ваалал вышел вперед и внимательно осмотрел нас.

— Заклинание, что мы наложили, достаточно мощное, но мы не знаем, какая сила у Миады, поэтому старайтесь держаться подальше от неё.

В дверь постучали.

— Карион, отвернись, чтобы не увидели моего двойника, — Арон повернулся к двери. — Войдите.

В зал вошла красивая эльфийка с аккуратно уложенными черными волосами на бок, её фигура плавно скользнула в мою сторону, в руках она держала два аккуратных свёртка и две пары изысканной обуви.

— Спасибо, Лея. Можешь быть свободна.

Девушка молча поклонилась и исчезла, оставив подарки на столе.

— Это ваши наряды для праздника, — объяснил Арон, разворачивая один из свёртков. — Всё в чёрном цвете — как и положено. Стража проводит Миру к девушкам — её переоденут и сделают причёску. Карион переоденется в соседней комнате. Дальше — по плану: садитесь на моего каула, и в сопровождении стражи летите к границе. Они останутся ждать вас там.

— А где в это время будет каул? — настороженно спросила я, беспокоясь за крылатое создание.

Арон ухмыльнулся.

— С ней всё будет в порядке. Она взлетит сразу, как только вы сойдёте, и будет кружить неподалёку.

Он переглянулся с Карионом.

— Надеюсь, она не против двух всадников одновременно… и не сбросит меня по дороге, — проворчал Карион, и в его голосе прозвучало знакомое раздражение, которое сейчас казалось почти успокаивающим.

Арон рассмеялся, закинув руки за голову.

— Ну, будем надеяться! — пошутил он. — Бестия — ваш путь к отступлению, у нее хватит мощи прорвать барьер ненадолго, если что-то пойдет не так. Знаю, что ты можешь проходить через барьеры, Карион, но для Миры это будет страховка.

Его слова прозвучали легко, но в воздухе повисло невысказанное… Страховка. Последняя ниточка, за которую можно ухватиться.

Я вышла в коридор, и стражники проводили меня до комнаты. Дверь открылась, и я замерла на пороге. Две эльфийки в изысканных платьях с грациозными улыбками ждали меня. Их глаза сверкали любопытством и интересом.

— Здравствуйте, госпожа Мира! Я — Дэла, а это Сиена. Мы подготовим вас к празднику.

Я молча кивнула, слишком нервничая, чтобы говорить. Они видят во мне даму, нуждающуюся в укладке. А не перепуганную девчонку, которая готовится к встрече с ведьмой.

Они ловко помогли мне снять одежду, оставив лишь тонкое нижнее белье. Затем развернули сверток — и я затаила дыхание. Платье было словно из теней, оно было шедевром. Черный, почти живой шелк струился по моей коже, словно ночной туман, обволакивая каждую линию тела. Кружева мерцали крошечными серебряными искрами, будто вплетенные в ткань звезды. Вырез смело открывал плечи и ключицы, но не выглядел вульгарным — он подчеркивал что-то неуловимое, хрупкое и опасное одновременно. Длинные рукава ниспадали, как крылья, а силуэт платья облегал фигуру, делая меня загадочной, властной, неприступной.

— Оно… невероятное… — прошептала я, поворачиваясь перед зеркалом.

— Но… — я нахмурилась, — как в этом лететь на кауле? Оно едва прикрывает… ну, всё.

Эльфийки захихикали, прикрывая рты изящными пальцами.

— Не волнуйтесь! — Сиена достала из свертка шелковые черные штаны и длинный теплый плащ. — Наденьте это перед полетом. А как подлетите к замку — просто уберите их в межпространственный карман.

— Это же Праздник Плоти, там принято носить… ну, такие наряды, — добавила Дэла, слегка краснея.

Ботиночки оказались идеальными — изящными, но удобными, с небольшим каблуком. Эльфийки зашнуровали их почти до самых колен, их пальцы скользили по моей коже с лёгкостью.

— Теперь — макияж и прическа, — объявила Дэла, усаживая меня перед зеркалом.

Я закрыла глаза и отдалась их искусству. А когда они закончили — не узнала себя. Глаза, подведенные черной сурьмой, стали глубокими, манящими, опасными. Синева радужек горела, как ледяное пламя, готовое поглотить любого, кто осмелится встретиться со мной взглядом. Волосы были уложены мягкими волнами, несколько прядей закреплены на макушке, открывая лицо.

— Прекрасно… — прошептала я.

— Да, — кивнула Сиена. — Маги закрепят заклинание, чтобы ни ветер, ни полет не испортили прическу.

— Вы… волшебницы, — искренне сказала я.

— Что вы, госпожа! — Дэла смущенно опустила глаза. — Мы лишь подчеркнули то, что уже есть.

Я улыбнулась своему отражению. Это не я. Это маска. Броня. Оружие. И улыбнулась эльфийкам, взяла сверток с брюками и плащом и вышла в коридор. Там уже ждал стражник. При виде меня он замер, глаза расширились, и на секунду он, кажется, забыл, зачем здесь стоит. Я подмигнула ему, слегка смутившись:

— Ну вот, пришлось мне так одеться. Ничего не поделаешь.

Он сглотнул, быстро придя в себя, и ответил сдержанно, но с легкой улыбкой:

— Вам очень идет.

Собравшись с мыслями, он провел меня к залу, где ждали остальные. Двери распахнулись, и четыре пары глаз уставились на меня. Маги тут же отвели взгляд в сторону, будто случайно увидели что-то слишком личное. Карион поперхнулся воздухом и застыл с приоткрытым ртом, его взгляд скользил по мне, оценивая, запоминая, не веря. А вот Арон расплылся в широкой улыбке и восхищенно прошептал:

— Вот так я и представлял спутницу на Праздник Плоти.

Карион глухо зарычал, но промолчал. Он подошел ко мне, внимательно разглядывая наряд, и нахмурился, его голос прозвучал резко, почти по-хозяйски:

— Меня немного беспокоит этот наряд. Как ты полетишь на кауле?

Я показала ему брюки и плащ.

— А почему сразу не оделась?

— По прибытию, кстати, спрячу их в карман. Этот наряд — всё, в чём я буду.

Карион многозначительно хмыкнул, скрестив руки. Напряжение между нами стало почти осязаемым.

— Хм… А там что, все будут так одеты? — язвительно спросил он. — Может, я тоже сразу в белье пойду?

Арон рассмеялся, играя бровями:

— Было бы забавно! Но мужчины там одеты строже. Хотя, если хочешь раздеться — мне нечего скрывать.

— Нет уж, спасибо, — сухо отрезал Карион. — Мира, надевай брюки и плащ. Вылетаем.

Я кивнула, затем кокетливо улыбнулась, поймав его взгляд. Почему бы не подразнить его немного? Снять это напряжение.

— Хорошо. Не могли бы вы отвернуться?

Арон надулся, изобразив преувеличенное разочарование, но послушно повернулся к стене. Близнецы-маги мгновенно уставились в противоположную сторону. А Карион… Карион продолжал смотреть. Пристально. Не отрываясь. Я засмеялась, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Медленно приподняла подол платья, обнажая верхнюю часть бёдер, и тут же поймала на себе горящий взгляд Кариона. Его глаза пылали, осматривая мою кожу, цепляясь за каждое движение. Решив поиграть, я отложила брюки и плащ на спинку стула, затем провела пальцами по тонким кружевным лямкам трусиков, дразняще приспуская их. Карион сжал челюсти так, что выступили скулы, и резко помотал головой: «Хватит». Я лишь ухмыльнулась, оставив бельё на месте, невозмутимо натянула брюки под платье и закуталась в плащ.

— Мы готовы, — хрипло произнёс Карион, всё ещё напряжённый, его пальцы сжались в кулаки.

— Так можно было не отворачиваться? — весело подколол Арон.

— Нужно было отворачиваться, — поправил его Карион сквозь зубы.

Маги подошли ко мне:

— Нужно нанести заклинание стабильности, чтобы ваш облик сохранился после перелёта.

Я закрыла глаза, ощущая, как их магия окутывает меня лёгким покалыванием. Слабый ветерок пробежал по затылку. Карион схватил меня за руку и повёл к выходу, его пальцы обжигающе плотно сомкнулись на моём запястье. Арон не провожал нас — ему нужно было сохранять видимость одного правителя.

На площадке ждали четверо всадников и каул Арона — величественная Бестия, чья тёмная чешуя отливала сталью. Та самая ниточка к отступлению… наша единственная надежда, если что-то пойдёт не так.

Стражник погладил её шею почти с нежностью.

— Она домчит вас до Двора. Поклонитесь и протяните руки — пусть познакомится с вами.

Мы поклонились, и в этом жесте была странная смесь почтительности и обречённости. Бестия обнюхала нас, вгляделась в глаза — её взгляд был бездонным и древним — и опустилась на передние лапы, приглашая сесть. Она приняла нас.

Карион подсадил меня, его руки на моей талии на мгновение задержались дольше необходимого, а затем устроился сзади, прижимаясь грудью к моей спине. Его руки обхватили меня так крепко — будто он боялся, что я испарюсь, сорвусь вниз, исчезну.

— Взлетаем! — громогласно объявил стражник.

Каулы взревели, взмахнули крыльями — и земля ушла из-под ног, оставив внизу суету и безопасность. Я ощутила, как чешуйчатая кожа Бестии напрягается под пальцами, её мускулы играют, готовые к рывку. Глухой рёв, толчок — и мы взмыли вверх.

Двор Неба уменьшался, растворяясь в дымке, словно и не было вовсе. Ветер бил в лицо, но защита и заклинание гасили его ярую силу, оставляя лишь приятную прохладу. Карион прижал меня крепче, его дыхание обжигало шею, и это было единственным по-настоящему реальным ощущением в этом головокружительном полёте.

С каждым мощным взмахом крыльев Бестии я чувствовала, как воздух расступается под нами. Сердце стучало в такт этим движениям, лёгкие сжимались от холодных порывов, но вскоре мы выровнялись, и полёт стал плавным, почти невесомым. Вокруг раскрылась бескрайняя красота: изумрудные леса, прошитые серебристыми нитями рек, пушистые облака, проплывающие так близко, что казалось — протяни руку, и коснёшься их. Как несправедливо, что такая красота служит фоном для нашего страха.

Карион придвинулся ближе, его губы коснулись моего уха, и голос прозвучал приглушённо, только для меня:

— Ты не замёрзла? Всё хорошо?

Я убрала одну руку с шеи каула и накрыла его ладонь, прижимая к своему животу, чувствуя под тканью платья исходящее от него тепло.

— Всё в порядке, — обернулась я, пытаясь улыбнуться, но в глазах у него я прочла то же напряжение, что клокотало во мне. — Я решила, назови меня моим именем, я больше не буду прятаться. Пусть Миада знает, с кем имеет дело.

Его пальцы начали медленно водить по моей коже кругами, и всё внутри вспыхнуло, перекрывая тревогу. Жар разлился по телу, заставив забыть о холоде высоты и о той пропасти, что ждала впереди. Я выгнула спину, прижимаясь к его ладони, и опустила голову ему на плечо. Ткань платья вдруг показалась слишком толстым, невыносимым барьером между нами.

И тогда он наклонился, провёл носом по моей шее, вдыхая аромат моей кожи, и этот простой жест был полон такой тоски и такого отчаяния, что из моих губ вырвался непроизвольный стон. Я прижалась к нему сильнее. Здесь, среди облаков, где никто не видел, не слышал, все чувства обострились до предела, смешав страх и желание в один клубок.

Бестия внезапно издала громкий свистящий звук, будто ворча и не одобряя такого развития событий прямо на её спине. Карион усмехнулся мне в шею, и его губы слегка прикусили кожу — нежно, не больно, но достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки, а дыхание перехватило. Я сжала его пальцы, и он сдвинул ладонь ниже. Сердце забилось чаще, уже не от страха полёта, а от чего-то другого, более древнего и всепоглощающего.

— Что ты делаешь? — прошептала я, задыхаясь, сама не понимая, протестую ли я или умоляю продолжать.

— Я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к тебе, — его голос звучал хрипло, чужим от нахлынувшего желания, от напряжения последних дней.

— Наверное, это платье так на тебя действует, — попыталась шутить я, но слова потерялись в ветре, превратились в шёпот.

— Нет. Это ты, Мира. Ты сводишь меня с ума, — его губы коснулись моей кожи снова, обжигая. — Мне всё сложнее держать себя в руках, когда я знаю, куда мы летим.

Эти слова, полные той же боли, что грызла и меня, сломали последние преграды. Страх перед встречей с Миадой, тревога, боль — всё растворилось в этом облачном царстве, оставив только жажду. Жажду его прикосновений, его тепла, доказательства того, что мы ещё живы.

— Снижаемся!

Голос стражника, резкий и чёткий, разорвал наш миг безумия, грубо вернув в реальность. Карион крепче, почти болезненно, прижал меня к себе, его губы в последний раз коснулись того места на шее, где только что остался след от зубов. Прощай, свобода. Здравствуй, опасность.

Бестия рванула вниз, и мир опрокинулся. Земля стремительно приближалась, вырастая из зелёного ковра в отдельные деревья и тропинки. Я пригнулась, вцепляясь в поводья, чувствуя, как чешуя каула напрягается под пальцами. Затем — резкая, почти невозможная остановка. Мы зависли над верхушками деревьев.

— Здесь граница барьера, нас должны пропустить, — проговорил Карион, и в его голосе вновь зазвучали стальные нотки правителя.

Я посмотрела вниз, где стояли два стражника в чуждых нам доспехах. Они подняли головы, всмотрелись в Кариона, узнав в нём «правителя Арона», и один из них положил руку на невидимую стену. Пространство перед нами задрожало, подернулось рябью, словно вода, и пропустило нас. Лёгкое сопротивление, словно прохождение сквозь студенистую плёнку, — и мы внутри. Остальные стражи остались на границе, а мы двинулись вперёд — в самое логово врага.

Мы пролетели над тем местом, где погибла Леама. Память вонзилась в сердце острой, свежей болью, сжав горло. Прости, подруга. Но я заставила себя дышать глубже, выпрямить спину. Не сейчас. Сейчас нельзя показывать слабость.

Внезапно в моём сознании, словно из самой глубины, прозвучал знакомый скрежещущий голос.

— Мира, слушай меня внимательно.

— Демон? — мысленно воззвала я, сердце ёкнуло от неожиданности и облегчения.

— Да, я добрался до Двора Ночи сам, не люблю полеты на этой пташке, — проскрежетал он, и в его «голосе» слышалось знакомое раздражение.

— Но где ты? — я замотала головой, бессознательно ища его взгляд в пустоте.

— Рядом, слушай внимательно, если что-то пойдет не так, ты должна произнести мое имя три раза. Мое имя — Торнхар, — громогласно, отчеканивая каждый слог, произнес он в моих мыслях.

— Торн… — начала я, пробуя это странное, тяжёлое имя.

Но демон перебил, его тон стал резким, предупреждающим.

— Торнхар, Мира. Но, если ты не хочешь соединиться со мной, зови меня Торн, когда обращаешься ко мне. И не произноси это имя вслух, ты поняла меня?

Я вцепилась в спину Бестии, ощущая, как дрожь пробегает по спине. Насколько же важно должно было быть это имя, если он сообщил его сейчас, здесь, на пороге вражеского логова.

— Я поняла… Торн.

— Умница. Я буду рядом, хотя вы меня и не увидите сейчас. Помни, если что-то пойдет не так и ты окажешься в опасности, позови меня.

— Хорошо.

— Торн? — снова позвала я в своих мыслях, чувствуя внезапный приступ вины. — Я… мне жаль, за те слова… что я тогда наговорила.

Демон не отвечал больше. Но он всё таки пришёл. Вернулся к нам. И в этой мысли была капля надежды, маленький островок твёрдой земли в бушующем океане страха.

Бестия коснулась земли, её когти впились в почву. Стража у ворот следила за нами пристально, их глаза оценивали, искали слабину.

Карион спрыгнул первым, его движения — спокойные, уверенные. Он помог мне слезть, его руки крепко обхватили мою талию, опуская на землю бережно, будто я была чем-то хрупким.

Он достал свиток, передал страже. Те изучили его, затем один из них кивнул:

— Правитель Зорах ожидает вас. Можете проходить.

Карион подал мне руку, и мы шагнули вперёд — в пасть к зверю.

На пороге нас встретила эльфийка в облегающем чёрном платье, которое едва прикрывало её тело. Грудь готова была вырваться из ткани при каждом движении.

— У нас определённые правила, — её взгляд скользнул по моим брюкам.

Я дотронулась до плаща, затем до брюк — и они исчезли.

Она оценивающе осмотрела меня, удовлетворённо кивнула и провела нас дальше.

Тяжёлые дубовые двери скрипнули, медленно распахнувшись перед нами, словно ворота в иной мир. Мы переступили порог — и мрак поглотил нас.

Зал тонул в полутьме, лишь факелы, вмурованные в стены, бросали трепещущие отблески на испещрённые древними рунами камни. Гобелены с кровавыми сценами битв колыхались под потолком, будто призраки былых побед.

Воздух был густым, тяжёлым — сладковатый аромат благовоний смешивался с едким дымом от воска и терпким духом крепкого вина.

Витражи, гигантские и мрачные, пропускали свет, разливая его по залу молочными пятнами. Бархатные драпировки, чёрные, как сама ночь, обволакивали стены, а барельефы с крылатыми чудовищами смотрели на нас свысока, будто смеясь над нашим страхом.

Гости скользили среди теней, покачиваясь в такт тяжёлой, гипнотической музыке. Орган гудел где-то вдалеке, его низкие, протяжные ноты переплетались со смехом гостей, разрывающим тишину.

Эльфийки едва были одеты — кружева, кожа, тончайший шёлк скорее подчёркивали наготу, чем скрывали её. Мужчины же щеголяли в чёрных рубашках и узких брюках, их глаза блестели хищным блеском в полумраке.

Смех, шёпоты, звон бокалов — и стоны. Громкие, непристойные, дразнящие.

Карион прижал меня крепче, его губы коснулись уха:

— Не смотри на них. Не привлекай внимание.

Его голос был низким, напряжённым.

— Мы пришли в самый разгар. Найдём укромное место и переждём.

Я кивнула, но взгляд всё равно цеплялся за развратные сцены вокруг.

Мы пробрались к дальней колонне, огромной, мрачной, будто специально созданной, чтобы скрывать тайны.

Я прижалась спиной к Кариону, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию. Его пальцы медленно поглаживали живот сквозь тонкую ткань платья, и внутри меня разрасталось горячее желание.

Мой взгляд, против воли, прилип к сцене в считанных шагах от нас. Эльф, развалившись на диване, грубо ласкал свою спутницу, её стоны сливались с общим гулом. Я чувствовала, как краснею, отвращение и странное, запретное любопытство боролись во мне.

— Не надо, Мира, не смотри. — Голос Кариона прорвался сквозь шум, низкий и напряжённый. Его руки на моей талии слегка встряхнули меня. — Повернись ко мне.

Я отвернулась от них, и мир вокруг взорвался новыми красками разврата.

Танцующие пары превратились в сплетённые тела. Эльфы, что минуту назад лишь лениво терлись друг о друга, теперь впивались в партнёров с животной жаждой.

Я подняла глаза на Кариона.

— А нам то что делать? — прошептала я, чувствуя, как горло пересыхает. — Мы, по-моему, слегка выделяемся в этой толпе. Зорах ещё не пришёл?

— Нет, — ответил он, его взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь. — Но я вижу правителя Двора Земли Перитоса и правителя Двора Огня Шасура.

Я втянула воздух.

— Значит, они с ним заодно?

— Да. — Его рука сжала мою талию крепче. — Если они здесь, значит, они его союзники.

Грубый голос прорезал шум зала:

— Дорогие гости…

Мы подняли головы, оставаясь в тени колонны. На балконе, окутанный алым светом факелов, стоял Зорах.

Его короткие белые волосы, подчеркивали грубую резкость черт: высокие скулы, тонкие губы, изогнутые в едкой усмешке. Темно-серая кожа контрастировала с кроваво-красным одеянием, а красные, почти бордовые глаза скользили по залу с холодным расчетом.

Он осмотрел толпу, и его взгляд задержался на нас.

Карион среагировал мгновенно. Он развернул меня спиной к Зораху, сел на диван и усадил меня к себе на колени. Я замерла на мгновение, захваченная внезапной переменой, но затем включилась в игру, понимая его замысел.

Я завела руки за его шею, прижалась теснее и начала медленно, едва уловимо двигать бёдрами. Мои губы коснулись его шеи, я чувствовала, как горячая кожа вздрагивает под моими прикосновениями, слышала учащённый стук его сердца.

Карион застонал — низко, глухо, — и его губы почти коснулись моего уха:

— У тебя отлично получается… Он почти потерял интерес.

Но Зорах уже не имел значения. Весь мир сузился до его рук на моей талии, до его сбившегося дыхания, до того, как всё его тело отвечало мне, напрягаясь в унисон с моими движениями. Я прокладывала поцелуи от подбородка к уху, вдыхая его запах — пряный, с нотками кожи и металла, такой знакомый и такой опьяняющий.

— Дорогие гости… — Зорах продолжил. — Наслаждайтесь друг другом. Пейте вино… кровь… Пусть эта ночь принесет вам всевозможные удовольствия. А когда насытимся… мои слуги отведут правителей Дворов в мой кабинет, остальные могут продолжить веселье.

Зал взорвался гулом, в котором смешались стоны и смех. Я отвернулась от этого зрелища, полностью сосредоточившись на Карионе. Он дышал глубоко, тяжело, его зрачки расширились, глаза почернели от желания. Его руки опустились под моё платье, сжали мои бёдра, прижимая меня крепче. Я закинула руки ему за шею, продолжая двигать бёдрами, наблюдая, как напрягаются мышцы его шеи и плеч.

Он сжал челюсти, прорычал сквозь зубы:

— Мира… остановись. Не двигайся.

Но я чувствовала его напряжение, исходящее от него волнами жара. Чувствовала, как его тело откликается на мои движения. Чувствовала, как сама уже вся дрожу от близости и нарастающего желания.

— Я не могу остановиться… — прошептала я, целуя его.

Я приподнялась на его бёдрах, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу. Карион выдохнул — резко, почти сдавленно, но руки не убрал, продолжая сжимать мои бёдра крепкими, горячими ладонями.

Именно тогда я опустила руку к бедрам и проделала тот же фокус, что и с брюками. Лёгкий щелчок магии — и нижнее бельё исчезло.

Карион разинул рот, но не успел сказать ни слова. Его глаза потемнели, дыхание участилось, а пальцы немедленно опустились между моих ног, проверяя… Нашли только голую, горячую кожу.

Он резко притянул меня к себе, его губы вплотную приблизились к моему уху:

— Что ты делаешь, Мира? — его голос дрожал, срывался на хрип. — Я еле сдерживаюсь. Ещё немного — и я не смогу остановиться. Понимаешь?

Я облизнула губы, наклонилась и прикусила его шею — прямо над старым шрамом. Он не разозлился. Запрокинул голову, издав низкий, сдавленный стон. А затем… Его ладонь вернулась между моих ног, поглаживая медленно, мучительно, кругами, от которых всё тело вздрагивало.

Я извивалась на нём, сжимая его плечи, а он продолжал ласкать меня пальцами, дразня, доводя до края. Моя рука опустилась к его штанам. Я провела пальцами снизу вверх, чувствуя, как он дёргается от прикосновения.

— Как же хочется попробовать… — прошептала я, прикусывая губу.

Карион притянул меня к себе, его поцелуй был нежным, долгим, горячим. Язык ласкал, губы прикусили — сначала нижнюю, потом облизали, смягчая боль, затем верхнюю. Я снова обвила его шею руками, двигая бёдрами, имитируя ритм, от которого оба стонали.

— Я не стану входить в тебя здесь, — его шёпот обжёг мои губы. — Не сейчас. Но как только мы приедем домой…

Он прикусил мое плечо, заставив вздрогнуть.

— … не думай, что получится забыть то, что было здесь и сейчас.

Я засмеялась тихо, дразняще.

— Я и не собиралась забывать. И еле держусь, чтобы не продолжить.

— Мира… — он закрыл глаза, сжав зубы. — Верни бельё на место. Будь любезна. Мне уже кажется, что моя нижняя часть живёт своей жизнью… и ещё немного — и я забуду обо всём на свете.

Я опустила руку к промежности, пытаясь вернуть бельё… Но ничего не вышло. Зато трусики появились в моей ладони. Я показала их ему, ухмыляясь.

— Кажется, магия сегодня не на твоей стороне. У меня ничего не выходит.

Карион зарычал, впиваясь взглядом в мои губы, его голос звучал низко и напряжённо:

— Так, отдавай мне бельё. Сделаем вид, будто я ласкаю тебя сзади. Я наклонюсь, положу их на пол, ты вступишь в них, а я буду «помогать» тебе их надеть… и потихоньку натягивать.

— Договорились, — прошептала я, приподнимаясь с его колен.

Мой взгляд непроизвольно упал вниз — его брюки были твёрдыми, напряжёнными. Я сглотнула, чувствуя, как ноги подкашиваются от желания. Развернувшись спиной к нему, я замерла, ожидая.

Карион наклонился, незаметно бросив трусики на пол. Я сделала шаг, вступив в них ногами. Он опустился на колени прямо за мной, его лицо оказалось в сантиметрах от моих бёдер. Пальцы ухватились за тонкие верёвочки белья и медленно, мучительно потянули их вверх, лаская мою кожу по пути. Каждое прикосновение жгло, заставляя содрогаться.

Я застонала, впиваясь ногтями в свои бёдра, чувствуя, как ткань медленно поднимается, обтягивая меня. Его рука скользнула между моих ног, сжала, подтолкнула — и я опустилась обратно на его колени. Ладонь нырнула под платье, отодвинула край белья… И один палец вошёл в меня, делая медленные, круговые движения.

Я резко повернула голову, ловя его губы, и застонала прямо ему в рот.

— Ты так течёшь, Мира… — его голос хрипел, срывался. — Пойдём отсюда. Куда угодно. У меня нет сил больше терпеть. К чёрту их всех.

Я уже кивала, готовая бежать с ним хоть на край света… Как вдруг… Карион замер. Его руки резко отпустили меня, отодвинули на безопасное расстояние.

— Мира, не делай резких движений.

— Что случилось, Карион? — всё моё возбуждение испарилось, оставив лишь тянущее чувство внизу живота.

— Тише. Всё хорошо… — его взгляд был прикован к балкону. — Но там сейчас не только Зорах. Миада и Дорок тоже здесь.

— Карион… что нам делать? — мой голос дрожал.

— Ничего. Они пока не смотрят на нас. Подожди…

Он сосредоточенно поправлял одежду, пытаясь привести себя в порядок. Это зрелище неожиданно развеселило меня.

— Что смешного? — возмутился он, борясь с непослушной тканью.

— Ну… представь что-нибудь неприятное? — предложила я, изогнув бровь.

— Как я могу представить что-то неприятное, когда ты полураздетая сидишь на мне? — проворчал он.

— Мне встать?

— Нет. Сиди. — его руки схватили мои бёдра, прижимая крепче. — И не шевелись.

Голос Зораха разрезал шум зала, леденя кровь:

— Ну что ж, надеюсь, вам всем понравился праздник наслаждения. Те, кто не успел, могут продолжать. А вот правителей приглашаю в комнату для совещаний…

*** Карион

— Мира, идём, — кивнул я, вкладывая в голос всю твёрдость, на какую был способен. Все мысли о том, чтобы прижать её к стене и наконец завладеть ею, яростно отступили перед холодной реальностью. Теперь нужно было играть роль Арона и защитить её любой ценой.

Она послушно поднялась, поправила складки платья и встала рядом, гордо подняв подбородок. Какая же она храбрая.

Мы двинулись сквозь бушующее море тел, где эльфы предавались низменным страстям, прямо к массивной лестнице. По ней уже поднимались Перитос с эльфийкой в помятом платье и Шасур, нагло ухмылявшийся своей спутнице. Чуть выше замерли слуги с подносами, полными бокалов с тёмным вином. И на самом верху… Натаниэль. Я застыл на месте.

Мира мгновенно заметила мою реакцию. Она придвинулась вплотную, и её шёпот обжёг ухо:

— Что-то не так?

Я сделал вид, что наклоняюсь для поцелуя, и прошептал в ответ:

— Следопыт из Двора Ведьм. Он здесь, рядом с эльфийкой с тёмно-серой кожей.

Мира лишь кивнула, бросив на них короткий оценивающий взгляд. Мы продолжили подъём, и когда я поравнялся со следопытом, меня пронзила ледяная дрожь — в его глазах не осталось ничего человеческого. Пустая оболочка, в отличие от эльфийки рядом, чей внимательный взгляд скользил по залу, словно высчитывая угрозы. Приближённая Зораха. Возможно, даже хуже.

У массивных дубовых дверей нас встретили стражи. Они лениво оглядели нас с ног до головы, затем, кивнув, отступили в сторону. Я сделал глубокий вдох и, положив руку Мире на спину, мягко подтолкнул её вперёд.

Зал для совещаний поглотил нас своим приглушённым светом. Перитос и Шасур уже восседали за длинным столом со своими спутницами. Мы сделали шаг, и Мира замерла — с другой стороны комнаты появился Зорах в сопровождении Миады. Дорока нет. Хоть какая-то удача.

Мы заняли места у края стола, поближе к выходу. Я положил руку Мире на колено, слегка сжав его. Я с тобой. Она тяжело сглотнула, уставившись в узоры на столешнице, словно пытаясь найти в них ответы на все вопросы.

Зорах вышел вперёд и поднял руку:

— Благодарю, что откликнулись на моё предложение. Не буду тянуть — представляю мою верную советницу, ведьму Миаду.

Та широко улыбнулась, обнажив почерневшие дёсны, и хлопнула в ладоши:

— Приветствую, дорогие гости! У меня для вас небольшой сюрприз.

В конце зала бесшумно открылась потайная дверь, и воздух внезапно сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой. Правители замерли. В зал вошли двое высоких эльфов с тёмно-серой кожей, испещрённой жутковатыми шрамами. За их спинами с мерзким шелестом развернулись перепончатые крылья, они обнажили длинные клыки и издали низкий, утробный рык, от которого по коже побежали мурашки.

Первым опомнился Шасур. Его лицо исказилось гримасой отвращения:

— Что это за существа?

Зорах улыбнулся и взял руку Миады в свою, смотря на неё с неприкрытым обожанием:

— Это… творения моей дорогой Миады.

— Они порождения тьмы! — перебил его Перитос, его голос дрогнул.

— Они усовершенствованы, — широко улыбнулась Миада. — Идеальные воины.

— Как ты это сделала? — раздражённо выкрикнул Перитос, вскакивая с места.

— Всему своё время, дорогие гости, — промурлыкала Миада, и в её голосе прозвучала опасная нотка. — Вы слишком нетерпеливы.

Она вдруг резко обернулась в сторону Миры и с шумом втянула воздух носом, как зверь, учуявший добычу.

— А кто это у нас тут?

Я немедленно вступил в разговор, перекрывая её:

— Это Мира, моя спутница, ведьма из Двора Воды.

— Двор Воды… — прошипела Миада, словно пробуя слова на вкус. — Как интересно… А почему же она молчит? Не стесняйся, красавица, я не кусаюсь… почти!

Она щёлкнула зубами, и её смех прозвучал как скрежет камней. Мира вздёрнула подбородок, и в её глазах вспыхнул огонь:

— Я лишь спутница правителя Арона. Не думала, что мне нужно будет участвовать в ваших обсуждениях.

Миада ухмыльнулась, оценивающе осматривая её:

— Какая дерзкая. Ну ладно, перейдём к делу.

Она собиралась продолжить, но в этот момент дверь за нами бесшумно открылась, и я почувствовал его. Дорок. Его аура, вернее, то, что от неё осталось, была до неузнаваемости искажена и смешана с тёмной магией Миады. Он молча шёл к ней, но на полпути резко остановился, развернулся и, с шумом втянув воздух, уставился прямо на нас с Мирой.

Миада, заметив его интерес, довольно улыбнулась:

— Что, дорогой? Чувствуешь, что наши гости что-то скрывают?

Я краем глаза взглянул на Миру. Она вся сжалась под его тяжёлым взглядом, не моргая. Приготовься. Сейчас начнётся.

Перитос нетерпеливо кашлянул, нарушая натянутую паузу:

— Так и будем болтать о ерунде или приступим к изложению дел?

Миада недовольно цокнула языком:

— Конечно, приступим. Но для начала я бы хотела убедиться, что вам можно доверять.

Твою ж мать. Я сжал руку Миры под столом, чувствуя, как учащается её пульс.

— Не бойтесь, дорогие гости, мне просто нужно кое-что проверить.

Она подняла руки, и воздух вокруг сгустился, стал вязким и тяжёлым. Я на секунду перестал дышать, понимая — она снимает иллюзию. Раздался оглушительный хлопок, пространство завибрировало, обдав нас ледяной волной, срывающей все покровы.

Миада громко рассмеялась, уставившись на нас:

— Старшенький из ищеек! А где же моя ведьма? Кого ты мне привёл?

Я резко встал, не отпуская руку Миры. Она поровнялась со мной, её дыхание стало частым и прерывистым.

— Как нехорошо обманывать, — промурлыкала Миада и жестом подозвала к себе Дорока.

Правители уставились на нас в немом шоке, явно не ожидая такого раскрытия. Я наклонился к Мире и прошептал так, чтобы слышала только она:

— Если со мной что-то случится, используй всю свою мощь и беги. Не сдерживай тёмную магию…

***Мира

Время словно замедлилось, растягивая каждую секунду в мучительной пытке. Карион сильно сжал мою руку и прошептал.

— Если со мной что-то случится, используй всю свою мощь и беги. Не сдерживай тёмную магию.

Я резко развернулась к нему, и сердце упало куда-то в бездну.

— Что ты несешь? Я не оставлю тебя! Даже не думай!

Миада раздражённо цокнула языком.

— Миииира… — протянула она слишком сладким, ядовитым голосом. — Не слушай ты его. Присоединяйся ко мне, он тебя не поймёт. Я чувствую твою силу, она переполняет тебя. Не знаю, как вы сошлись, но поверь, я для тебя — лучший вариант.

— Пошла к чёрту! — прорычала я в ответ, и вся ярость, весь страх вырвались наружу этим криком.

Миада громко расхохоталась.

— Кто не с нами, тот против нас! — пропела она безумным, нараспев голосом.

Карион глухо зарычал, готовясь к броску. Зорах посмотрел на Миаду и кивнул ей — коротко, почти небрежно. Она улыбнулась, положила руку Дороку на плечо.

— Убей, — скомандовала она, и в этом слове не было ничего, кроме леденящей душу простоты.

Я сделала вдох, пытаясь собрать магию, создать щит, сделать что угодно, но в ту же секунду Дорок молниеносно метнул кинжал прямо в меня. Я широко распахнула глаза, видя, как сталь сверкает в тусклом свете, ожидая удара, который разрежет плоть…

Но Карион возник передо мной, как тень, приняв удар на себя. Кинжал с противным, влажным хрустом вонзился в его тело.

— Нееееет! — закричала я, и мир рухнул, разлетелся на осколки.

Карион резко втянул воздух, его глаза расширились от шока и боли, и он осел на пол, тяжёлый и безвольный.

— Нет, нет, нет… — я рухнула перед ним на колени, руки сами потянулись к нему. Он держался за рукоять кинжала, пальцы сжимали металл, а его взгляд был прикован ко мне, полный чего-то такого, что заставляло сердце разрываться на части. Он тяжело дышал, и каждый вдох давался ему с трудом.

— Так, так, так, — весело проговорила Миада, обходя Дорока с довольным видом. — Ты у нас быстрый, да?— Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.— Но не настолько, чтобы поймать кинжал своего брата.

Карион с хриплым вздохом выдернул кинжал из раны, и я увидела чёрную, густую кровь, сочащуюся на пол. Нет… нет, нет, нет! — пронеслось в голове, и мир потерял все краски. Смертельный яд.

Карион со свистом втянул воздух — последний, прощальный — и его сознание покинуло его. Тело обмякло.

— Противоядие! — закричал во мне разум, удар был выше сердца, он не умрет! Я мысленно представила нужную склянку. Рука сама рванулась в карман, нашла холодное стекло. Я с силой выдернула пробку, опрокинула содержимое ему в рот, зажимая нос, чтобы он сглотнул. Прошу, прошу, прошу…

Прошла секунда. Две. Он дёрнулся и закашлялся, слабо, еле слышно.

— Давай же, Карион, очнись, — прошептала я, прижимая пальцы к его шее, ища пульс. Он был — слабый, нитевидный, но был!

— Не сопротивляйся, Мира, — Миада сделала «заботливое» лицо. — Присоединяйся. Или умрёте оба. Яд сильный, даже с противоядием он не сразу очнётся. Он — ищейка, а не всесильный. Ты выбираешь не ту сторону, дорогая.

Я поднялась. Ноги дрожали, но я выпрямилась во весь рост, заслонив его собой. Моя тень легла на его бледное лицо.

— Это мы ещё посмотрим, — сказала я, и голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало от ужаса.

Я закрыла глаза, отсекая всё: смех Миады, тяжёлое дыхание Кариона, собственный страх. Я сосредоточилась на тьме внутри, на той бурлящей, живой силе, что так пугала меня. И я обратилась к ней, отдаваясь полностью.

— Торнхар. Торнхар. Торнхар…

В тот же миг волна обжигающей, всепоглощающей магии прокатилась по моим венам, выжигая всё на своём пути. Я закричала, но это был уже не крик страха, а рёв, полный ярости и отчаяния. Пространство содрогнулось, задрожало, и из самой гущи этой тьмы, прозвучал знакомый скрежещущий голос, полный безраздельной власти и хищной усмешки:

— Мяу мяу…Моя очередь поиграть.

*** Карион

Тьма, окружившая меня, была обманчиво нежной. Она убаюкивала, уводя в блаженный сон, где не было ни боли, ни страха. Я готов был отдаться ей, как внезапно услышал знакомый крик. Точнее, рев. Рев Миры, в котором смешались ярость, отчаяние и такая мощь, что она выдернула меня из забытья, словно раскалённый крюк, вонзившийся прямо в душу.

Я резко распахнул глаза, и реальность обрушилась на меня волной всепоглощающих ощущений. Резкая боль в груди, хоть и приглушённая, напоминала об ударе. Холод каменного пола просачивался сквозь одежду. И взгляды прикованные к нам. Миада смотрела, не скрывая любопытства, а Зорах — с холодной усмешкой. Я дотронулся до груди — под одеждой кожа была гладкой, яд нейтрализован, но тело отзывалось тягучей, неприятной слабостью. Силы возвращались, но не так быстро, как хотелось. Связь с Мирой давала свои преимущества в восстановлении. Голова гудела, в висках отдавался назойливый звон.

Нет. Не сейчас.

Я сглотнул ком горечи в горле, стиснул зубы и мысленно загнал эту боль, эту слабость в самый тёмный угол сознания, заковал в цепи воли. Не время. Я нужен ей сейчас, нельзя давать слабину. Сделав короткий, резкий выдох, я заставив мышцы напрячься, и оттолкнулся от пола, поднимаясь на ноги. Тело протестовало, каждый мускул кричал от перенапряжения, но я выпрямился во весь рост, игнорируя головокружение.

И тогда Мира обернулась. И я замер, забыв о собственной боли.

Её глаза пылали ярко-красным светом, будто раскалённые угли. Клыки, выступающие из-под губы, делали выражение лица хищным. От неё исходила древняя мощь, волны тёмной магии, от которых воздух звенел. Она — нет, оно — хищно ухмыльнулось и сказало грубым, хрипящим голосом, который разрывал горло Миры:

— Долго лежать собрался? Приходи в себя!

— Демон! — взревел я, понимая, что он соединился с ней. Ярость закипала в жилах, выжигая остатки слабости.

— И тебе привет, — «Мира» облизнула губы, и этот жест был таким чужим, таким отвратительным, что меня передёрнуло. — Принимай свою форму и уходим.

Она развернулась к Миаде. Та, вместо страха, расхохоталась, захлопав в ладоши.

— Прелестно, прелестно! — завопила она. — Девчонку не убивать! Доставить мне живой!

Демон в ответ расхохотался низким, утробным голосом, от которого задрожали стены. Он расправил руки в разные стороны, и тень за его спиной заклубилась, стала гуще ночи.

Я не стал ждать. Я обратился внутрь себя, взывая к той части, что всегда была со мной, но которую я так тщательно скрывал. Послышался хруст ломающихся и тут же перестраивающихся костей. По венам ударила волна обжигающей магии, и мою спину пронзила адская боль — будто сквозь плоть и кости прорывались наружу два живых существа. Я почувствовал, как из лопаток вырываются, наливаясь силой, огромные кожистые крылья, отяжелевшие и могущественные. Когти на руках удлинились, превратившись в чёрные, отточенные клинки.

Демон обернулся на меня всего на секунду, его алые глаза скользнули по новым конечностям.

— Крылышки? Неплохо, ищейка. У меня зато рога есть.

Я зарычал, сжимая когти. Гнев на него, посмевшего осквернить её тело, был почти физической болью. Но нашу перепалку прервал визгливый вопль Миады:

— Взять их!

Демон ответил рыком, и прямо из ладоней Миры хлынул густой, живой мрак поглощая всё вокруг. И в наступившей темноте я услышал голос Миады:

— Не дать им уйти!

Демон, не теряя ни секунды, материализовал в руках Миры два иззубренных теневых клинка и издал истошный смех — звук чистого, необузданного безумия.

Из тьмы выплыли две обезображенные фигуры эльфов. Их глаза светились в темноте, а движения были резкими, рваными. Одного я взял на себя. Мои когти со свистом рассекли воздух, распарывая ему грудь. Плоть повисла лоскутами, обнажив почерневшие рёбра, но тварь лишь склонила голову, разглядывая повреждения, и с пронзительным визгом ринулась на меня снова.

В это время Мира, вернее, тот, кто её держал, подпрыгнула с неимоверной лёгкостью и обрушил оба меча на второго эльфа, разрезав его пополам с плеч до пояса. Две половинки тела грузно шлёпнулись на пол. Демон расхохотался и, сделав ужасающе милый, девичий голосок, прокричал в темноту:

— Мииииада, выходи-и-и…

По моему телу прошла ледяная дрожь. Это была не Мира. Это была сама Тьма, безжалостная, всепоглощающая и опьянённая собственной силой.

Пока я отвлёкся, первый эльф, чью грудь я распорол, взмахнул своими жалкими, обезображенными крыльями, подлетел ко мне и замахнулся когтистой лапой. Я устало вздохнул. Мне было не до него. Укоротив дистанцию одним шагом, я вонзил когти ему в горло, нащупал позвонки и, с силой дёрнув вбок, оторвал голову. Чёрная, густая кровь хлынула фонтаном, забрызгав мне лицо и грудь.

— Нам нужно уходить! — крикнул я демону. — Ты можешь ранить её!

«Мира» застыла, как вкопанная, затем обернулась и в мгновение ока оказалась рядом, её дыхание было тяжёлым и хрипящим.

— А мы разве не должны порубить их всех?

— Нет, — устало ответил я, стиснув зубы. — Нам нужно выбраться и доставить информацию Арону. Миада, я уверен, уже сбежала после твоего представления. Я удивлён, что стража ещё не ломится в дверь. Тишина тут неестественная.

«Мира» настороженно склонила голову, прислушиваясь. Я уже открыл рот, чтобы поторопить её, как вдруг…

Оглушающая волна магии ударила в нас, как таран. Она вырвала дверь с петлями и швырнула нас вместе с этим грузом на пол первого этажа. Воздух вырвался из лёгких с хрипом.

— Мира! — я вскочил, хватая её за руку.

Но вместо испуга в её глазах я увидел лишь ухмылку демона.

— Давай, не здесь, милый.

— Чёртов ублюдок, — прошипел я, чувствуя, как ярость закипает с новой силой.

Мы резко вскочили, осматриваясь. Эльфы, что ещё недавно предавались разврату, завопили и бросились к стенам. На смену им из каждого угла, из-за колонн стала стягиваться стража Зораха — дисциплинированная, молчаливая, с обнажёнными клинками.

— Поиграем в кошки-мышки? Чур, я кот! — пропел демон весёлым голосом Миры и снова материализовал свои теневые мечи.

Стража с диким рёвом ринулась в атаку. Я встал плечом к плечу с тем, что было Мирой, и выпустил когти. Первому стражнику я вспорол лицо от виска до подбородка, следующих двое сбил с ног мощным взмахом крыла, ощущая, как кости хрустят под ударом. Я не хотел резни, пытался лишь отбиваться, пробивать путь.

Но демон… Демон наслаждался. Он носился по залу, как вихрь, его клинки оставляли за собой лишь кровавый след. Он не рубил — он кромсал, расчленял, и всё это — под аккомпанемент своего безумного, леденящего душу хохота.

Перебив половину отряда, мы поравнялись. Лицо Миры было залито чужой кровью, она тяжело, с хрипом дышала. И вдруг в моей собственной голове прозвучал его скрежещущий голос:

— Ищейка, я неподрасчитал возможности тела. Девочка сильно устала от слияния. Долго мы не протянем.

— Вот чёрт, — прорычал я в ответ, мысленно. — Встань за мной и хватит этой бойни!

К моему удивлению, он послушался. «Мира» отступила за мою спину. Я выхватил у неё из ослабевших пальцев оба теневых меча — они обожгли ладони ледяным холодом — и стал прорубать нам выход к главным дверям, работая и клинками.

Мы почти добрались, когда я услышал испуганный, тоненький голос, настоящий голос Миры:

— Карион… у тебя крылья… они…

Я обернулся. Всего на секунду. И увидел её глаза. Не алые угли, а синие, полные ужаса, усталости и растерянности. Она смотрела на мои крылья, на когти, на окровавленное лицо, и в её взгляде было смятение.

— Потерпи немного, — хрипло сказал я. — Мы почти на свободе.

Развернувшись к двери, я подхватил её на руки, крепко прижал к груди, чувствуя, как её истощённое тело безвольно обмякло. И обратился к самой тьме внутри себя. Я не звал её, я приказал. Я прорычал, выплёскивая всю накопленную ярость, боль и страх наружу.

Поток чистой, сконцентрированной тьмы вырвался из меня. Он не был слепым взрывом — это было лезвие, волна уничтожения, которая пронеслась по залу, не касаясь стен, но разрезая пополам всё живое, что стояло на нашем пути. Крики, хлюпающие звуки, запах гари и смерти — и наступила тишина. Путь был свободен.

Я выбежал на улицу, сжимая в объятиях Миру, оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Ветер свистел в ушах, забирая крики ужаса из зала.

— Карион, — её шёпот был едва слышен. — Я так устала…

— Ты в безопасности, Мира, — прошептал я в ответ, прижимая её ещё крепче. — Ещё немного.

В небе к нам поравнялась Бестия. Она даже не удивилась моему преображению, лишь издала короткий, понимающий звук и взяла курс к границе, летя рядом.

Заметив нас, стража Зораха у барьера подняла луки. Но Бестия, не сбавляя хода, спикировала, схватила двух из них могучими когтями и швырнула в сторону, как щепки. Наши воины по ту сторону барьера тоже занервничали, увидев меня в таком виде.

— Только попробуйте атаковать! — прорычал я, и они, опешив, отступили.

Зависнув перед сияющей стеной барьера, я встретился взглядом с Бестией. Она нетерпеливо махнула крыльями, и зависла в небе.

— Твоя очередь, — спокойно сказал я ей.

Бестия издала оглушительный рёв и извергла сгусток пламени, не лавы, а сконцентрированной огненной плазмы. Барьер затрещал, засиял ослепительно белым и рухнул в том месте, оставив в воздухе лишь дрожащие потоки магии. Проход был открыт.

Мы влетели на свою территорию и барьер тут же с силой «захлопнулся» за нами. Я приземлился, всё ещё держа на руках бесчувственную Миру, и обернулся к воинам Арона.

— Всё пошло не по плану. Завтра явимся к Арону с докладом. Летите без нас.

Один из стражников открыл рот, чтобы возразить, но встретился с моим взглядом и тут же закрыл его. Они молча развернулись и взмыли в небо.

Я усадил Миру на Бестию, аккуратно пристегнув её ремнями, и позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья втянулись в спину с волной тошнотворной боли, когти исчезли. Я снова стал собой. Почти.

Мы уже собирались взлетать, как в моей голове, будто отозвавшаяся боль, прозвучал его голос:

— Если тебе интересно, ищейка, я сам доберусь до дома.

— Мне не интересно, — ядовито, в своих мыслях, ответил я.

Бестия взмахнула крыльями, и мы взмыли в ночное небо. Я смотрел на бледное, спящее лицо Миры и чувствовал, как холодная ярость снова закипает во мне.

Чёртов демон. Он всё-таки соединился с ней. И теперь мне предстояло вырвать её из его лап.

Магическая завеса от каула защищала нас от пронизывающего холода, но Мира всё равно дрожала. Я крепче прижал её к себе, стараясь закрыть собой от всего мира.

— Мира — прошептал я. — Всё хорошо, мы почти на месте.

Её молчание и эта непрекращающаяся дрожь заставляли моё сердце сжиматься. Чёрт, она замерзает. Собрав волю в кулак, я сосредоточился и направил внутреннюю энергию по жилам, заставив своё тело излучать жар. Она глубоко вздохнула и прижалась ко мне спиной ещё сильнее, навстречу теплу.

На подлёте ко Двору Неба, Бестия сбавила скорость, и Мира обернулась. В её глазах стояли слёзы, и ледяной ужас сжал мне горло. Она боится. Она видела меня настоящего, и теперь я её пугаю.

Но вместо отвращения она потянулась ко мне. Её губы, холодные от ветра, коснулись моих в нежном, вопрошающем поцелуе. На секунду мой разум отключился, захлёстываемый волной облегчения и нахлынувшего желания. Я ответил ей с той самой яростью и страстью, что клокотали во мне с момента того проклятого праздника. Поцелуй стал глубже, жарче, в нём был вкус слёз, страха и нашего общего спасения. Я прижал её к себе так крепко, что, казалось, наши сердца стучали в унисон, забыв обо всём на свете.

Но Бестия под нами издала громкий, нетерпеливый свист, предупреждая о снижении. Мира молча оторвалась, её пальцы вцепились в седло, но в её глазах я прочёл не сожаление, а обещание. Оказавшись на земле, я пригнулся к её уху.

— Я поймаю тебя внизу.

Она улыбнулась и кивнула. Эта её спокойная, почти томная улыбка сбивала с толку. Почему она так спокойна? После кровавой бойни, после моего облика… она должна быть в истерике, а не смотреть на меня с таким… ожиданием.

Я спрыгнул и выставил руки. Она мягко соскользнула в мои объятия, и на мгновение мир сузился до точки — до неё в моих руках. Мы поклонились Бестии, и та, бросив на нас свой вечно мудрый взгляд, взмыла в небо.

Не говоря ни слова, я снял с себя рубашку и выжидающе посмотрел на Миру. Она на секунду замерла, затем, не опуская с меня взгляда, подняла руки в безмолвном приглашении. Зрелище было необыкновенным. Её лицо и шея были испещрены засохшими брызгами чужой крови, а её изящное тело почти тонуло в грубой ткани моей рубашки. Она стояла посреди площадки, вся в грязи и крови, и смотрела на меня с вызовом. Внутри всё перевернулось. Я подхватил её на руки и быстрым шагом понёс в дом, в наше убежище.

Оказавшись внутри, в тишине и безопасности, я прошептал ей в волосы, всё ещё чувствуя её дрожь:

— Мира, я отнесу тебя в купель. Ты сможешь привести себя в порядок.

Она тихо хмыкнула, и её дыхание обожгло мою шею.

— Нет, Карион. Мы идём в купель вместе. И не думай, что я забуду о том, что произошло на празднике.

— Мира! — я отшатнулся, глаза расширились от изумления.

— Да, Карион, — передразнила она мой возмущённый возглас, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Тащи нас в купель. И продолжим то, что начали.

Волна обжигающей, животной страсти прокатилась по мне, сметая все сомнения. Она не просто не испугалась — она хотела. Хотела меня, такого, каким я был, после всего, что случилось. Я, не думая, пошел в купель, прижимая её к груди.

Дойдя до кромки воды, я остановился. В голове, поднялась неуверенность, страх.

— Ты уверена, что ты этого хочешь, а не… он? — выдохнул я, вглядываясь в её синие, такие ясные глаза.

Мира ухмыльнулась, и в её взгляде мелькнула тень знакомого демонического безумия, но на этот раз — игривого.

— Не думаю, что он представлял тебя в таком свете, Карион.

И правда, — пронеслось у меня в голове, — вряд ли демон мечтал о том, чтобы мы с Мирой занимались этим. Мысль была одновременно утешительной и пьянящей.

Я помог ей снять окровавленное платье, и оно упало на пол с тихим шорохом. Затем разделся сам, чувствуя на себе её пристальный, оценивающий взгляд. Я осторожно зашёл в тёплую воду купели, не выпуская её из рук, и опустил нас обоих в воду. Она села напротив, взяла кувшин и протянула мне. Я набрал тёплой воды и осторожно, почти с благоговением, стал смывать с её лица и шеи следы битвы. Затем намылил её волосы, втирая пену в тёмные пряди, смывая запах смерти и страха. И вот передо мной снова была она — моя Мира, чистая, хрупкая и невероятно сильная. Я тяжело вздохнул, и она, словно понимая мою растерянность, взяла кувшин и поднялась передо мной во весь рост.

Вода стекала по её изгибам, подчёркивая каждую линию. Она набирала воду и поливала меня, её руки скользили по моей коже с мылом, смывая грязь и напряжение. Её соблазнительная фигура была прямо передо мной, и эта близость, это доверительное прикосновение отзывалось во мне горячей, тягучей волной желания. Я почувствовал, как моё тело напряглось, сковывая дыхание. Сдерживаться становилось пыткой.

Закончив, она села на меня сверху, охватив мои бёдра своими, и взяла моё лицо в свои ещё влажные ладони. Я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как моя плоть упирается в её горячую, влажную кожу. Одно моё движение — и я окажусь внутри. Но я боялся спугнуть этот момент, хотел растянуть его до бесконечности.

Она изучала моё лицо, и вдруг её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Прими свой облик, Карион. Я хочу видеть тебя настоящего.

Чёрт. Я не был к этому готов.

— Мира, я не уверен, что смогу контролировать себя в этом облике, — честно признался я, чувствуя, как дрожь пробегает по моей спине.

— Карион, — её голос стал настойчивее, почти приказным. — Ты слышал меня. Прими свой облик.

Она говорила так уверенно, а я отчаянно нуждался в ней. Но страх был сильнее. А что, если она отшатнется? Что, если этот облик напомнит ей только о боли и ужасе?

— Карион, — нетерпеливо прошептала она, и её рука скользнула вниз, между наших тел.

Я резко вдохнул, когда её пальцы уверенно обхватили меня. Прикосновение было таким прямым, таким властным, что во мне что-то оборвалось.

— Мира… — прохрипел я, и голос уже звучал чужим, низким, полным обещания.

К чёрту всё. Хочешь настоящего? Получишь.

Я обратился внутрь себя, к тому тёмному, бурлящему источнику силы. Привычный, оглушительный хруст костей нарушил тишину комнаты. Она ахнула, когда за моей спиной с силой распахнулись огромные кожистые крылья, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Она широко раскрыла глаза, в них читался не страх, а жгучее любопытство. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к перепонке крыла.

— Лучше держи руки… внизу, — с усилием выдавил я, чувствуя, как по крылу пробегает дрожь от одного только её взгляда. — Крылья… слишком чувствительны.

— Карион… — прошептала она, обводя взглядом мои плечи, спину, скулы. — Ты… прекрасен. Я принимаю тебя. Всё, что ты есть.

Эти слова сломали последние преграды. Что-то в груди надломилось с тихим щелчком, выпуская на волю зверя, которого я так тщательно прятал. Я приподнял её за бёдра и с силой, одним точным движением, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности, а я застонал, почувствовав её всю — такую тесную, горячую, влажную. Она испуганно посмотрела на меня, и я, сжимая зубы до хруста, прорычал:

— Я… предупреждал… В таком облике… сдерживаться мне сложнее.

Но вместо испуга на её лице расцвела улыбка. Она притянула меня к себе для поцелуя, и начала медленно, нерешительно двигать бёдрами, привыкая к новым ощущениям. Сладкое, почти болезненное удовольствие разливалось по моим жилам, затуманивая разум.

Я не выдержал. Обхватив её ягодицы, я снова усадил её на себя, глубже, сильнее. Из её горла вырвался хриплый, прерывистый стон. Я не мог оторвать взгляд от её лица, от того, как она закатывает глаза, как её губы приоткрываются в безмолвном крике от наполненности.

— Карион… не сдерживайся… прошу… — её голос был прерывистым, полным желания.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — с трудом выдавил я, покачивая головой, чувствуя, как теряю контроль.

Но она лишь ухмыльнулась и облизнула губы. Этого было достаточно.

Я поднялся во весь рост, удерживая её под ягодицы и понёс в спальню. Всю дорогу до кровати она покрывала моё лицо, шею, плечи жадными, влажными поцелуями, её ноги обвились вокруг моих бёдер. Я уложил Миру на простыни и, раздвинул её ноги, чтобы насладиться видом. Она лежала, тяжело дыша, её грудь высоко вздымалась, а кожа пылала румянцем.

— Моя, — прорычал я, вновь входя в неё, владея ей полностью, чувствуя, как её тело обволакивает меня огнём.

Она застонала, её пальцы впились в простыни, а я, наконец, отпустил все тормоза. Наши тела слились в едином, яростном ритме. Стоны Миры, её прерывистые вздохи и крики моего имени наполнили комнату. Я чувствовал, как её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг меня, и тогда она закричала, задыхаясь, её тело затрепетало в пике наслаждения. Этот спазм стал последней каплей. С рёвром, больше похожим на рык, я излился в неё, заполняя её своим семенем, и в последнем порыве прижал её губы к своим, заглушая её стон своим поцелуем.

Выходить из неё не хотелось. Совсем. Я чувствовал, как наши соки, смешавшись, вытекают из неё, пачкая простыни, и это зрелище было самым животным, самым прекрасным, что я видел в жизни. Я лежал над ней, опираясь на локти, и смотрел в её глаза, синие, как небо после грозы.

— Я люблю тебя, Мира, — прошептал я, и слова, такие простые и такие страшные, вырвались сами, без моего позволения.

По её щеке скатилась слеза, но она улыбалась, её пальцы нежно провели по моей щеке.

— И я люблю тебя, Карион.

* * *

Мы лежали друг напротив друга, и я не мог насмотреться на неё — раскрасневшуюся, умиротворённую, мою. Она лениво зевнула и закрыла глаза, её дыхание почти сразу стало ровным и глубоким. Я позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья исчезли с тянущим ощущением пустоты. Я накрыл нас одеялом, притянув её к себе.

Сегодня я больше не хотел ни о чём думать. Ни о демоне, ни о заговорах, ни о будущем. Мне было достаточно этого момента, её тепла, её запаха на моей коже, её доверчивого тела в моих объятиях. Я закрыл глаза и отдался сну, впервые за долгое время чувствуя не тревогу, а покой.