Первые лучи солнца нежно коснулись моих век, заставив нехотя открыть глаза. Комната была пуста — Кариона не было рядом, да и кот, видимо, тоже куда-то ушел. Я сладко потянулась, вспоминая сон. Неужели демон и вправду явился ко мне во сне? Надо будет как-нибудь аккуратно спросить у него, пока никто не видит. Пусть хотя бы кивнет — этого будет достаточно.

Я быстро накинула одежду и шагнула в гостиную, залитую золотистым утренним светом. Солнечные блики играли на деревянных поверхностях, создавая уютное, почти волшебное сияние.

— Доброе утро, — раздался спокойный голос Кариона.

Он стоял спиной ко мне, сосредоточенно занимаясь чем-то у стола.

— Доброе, — отозвалась я, чувствуя, как уголки губ сами собой потянулись вверх.

Он обернулся, держа в руках две дымящиеся кружки.

— Сегодня праздник Мира. К вечеру нам нужно явиться в замок к Арону.

— К вечеру? — я приподняла бровь. — А чем займёмся до этого?

Я огляделась, выглядывая кота, но его нигде не было.

Карион протянул мне чашку, и тёплый пар приятно щекотал лицо.

— Будем тренировать твою магию, — ответил он ровным тоном, будто предлагал прогулку в сад. — Так что завтракай, потом можешь искупаться в купели — и приступим.

Я фыркнула, не удержавшись от улыбки.

— Постоянно меня отправляешь в купель! Я что, грязная?

Он замер на мгновение, затем слегка нахмурился, и в его обычно уверенных глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Эм… нет, — он немного запнулся. — Я просто хотел, чтобы ты отдохнула и расслабилась перед тренировкой.

— А-а… — я протянула звук, внезапно осознав его заботу. — Ну тогда да, наверное. Я просто не подумала об этом.

Он лишь кивнул, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки. А я, прикрыв глаза, сделала глоток травяного напитка, чувствуя, как его тепло разливается внутри, прогоняя последние следы ночных тревог.

— Погоди… — я вдруг замерла, крутя в руках кружку. — А в чём мы пойдём на праздник?

Карион ухмыльнулся и неловко почесал затылок.

— Вообще-то хотел показать тебе сюрприз вечером… — он приоткрыл нижний шкаф и достал оттуда аккуратный бумажный свёрток, перевязанный лентой. — Но раз уж спросила…

Сердце внезапно застучало чаще. Что это?

— Пока ты гуляла по двору, в тот день, я заскочил к швее, — он протянул свёрток мне. — Попросил сделать для тебя платье.

Я застыла, рот приоткрылся сам собой. В тот день, когда Ленора встретила его на мосту, оказывается, он ходил за платьем для меня. Мне стало так тепло и даже немного стыдно за то, что было после, на тренировочной площадке.

— Ты… правда позаботился об этом?

Он, всегда такой собранный и невозмутимый, вдруг выглядел смущённым — будто мальчишка, впервые преподносящий подарок.

— Да… Сначала спросил, нет ли у них мешков из-под овощей, но было только это, — он нарочито нахмурился, но уголки губ предательски дрогнули, и в следующее мгновение он уже смеялся — по-настоящему, легко, как никогда раньше.

Руки дрожали, когда я разворачивала бумагу. И… ахнула.

Платье будто сотканное из самого утреннего света. Тончайшая ткань переливалась, словно усыпанная тысячами крошечных звёзд — или капель застывшей росы. Оно дышало волшебством, лёгкостью, чем-то таким, что казалось — если дотронешься, рассыплется в пальцах, как сон.

— Я хочу примерить его сейчас же! — воскликнула я, позабыв обо всём на свете.

Не дожидаясь его ответа, я схватила драгоценный свёрток и стремительно умчалась в комнату. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали, развязывая ленту.

И вот оно — платье, лёгкое как утренний туман, выскользнуло из упаковки.

Юбка струилась, словно живая — сотни переливающихся слоёв ткани застыли в изящном движении, будто запечатлённый танец. Лиф нежно обнимал плечи, а сзади открывался глубокий, но изысканный вырез, подчёркивающий каждую линию тела.

— Оно прекрасно… — прошептала я, поворачиваясь перед зеркалом.

Платье действительно светилось. Оно буквально излучало мягкое сияние, будто вплетённые в ткань крошечные звёзды проснулись и заиграли в лучах солнца.

Сделав глубокий вдох, я вышла в гостиную.

— Ну как? — Я покружилась перед Карионом, ловя его реакцию.

Его глаза вспыхнули.

— Ты… выглядишь потрясающе…

Но затем его губы растянулись в довольной ухмылке:

— Но это ещё не всё.

— Туфли? — догадалась я. — Но как ты угадал размер? Ты что, мерил мои ноги, пока я спала? — ухмыльнулась я.

Карион вдруг смутился.

— Эм… честно?.. — он потёр шею. — Да, я… померил.

— Чтооо? — я застыла с открытым ртом. — Когда?

— В ту ночь, после твоего первого кошмара, — признался он, избегая взгляда. — Не мог уснуть… думал о празднике… и… ну… измерил расстояние от пальцев до пятки своими руками… и ширину ступни…

Наступила пауза.

Потом я расхохоталась.

— Карион! — сквозь смех я покачала головой. — Это одновременно самое милое и самое странное, что ты когда-либо делал!

Но сердце радостно ёкнуло — он действительно думал обо всём.

Он медленно приоткрыл вторую дверцу шкафа, и моё дыхание замерло. В его руках оказались туфли — не просто обувь, а настоящее произведение искусства.

— Они… чудесны… — вырвалось у меня шёпотом, когда я разглядывала изящные серебряные переплетения, усыпанные теми же мерцающими кристаллами, что и платье.

И прежде чем мозг успел меня остановить, слова уже сорвались с губ:

— И ты чудесен!

Карион застыл. На его невозмутимом лице появилось что-то новое — лёгкий румянец, пробежавший по скулам, и тень смущения в глазах. Но через мгновение он уже с гордостью подносил туфли ко мне, аккуратно ставя их рядом.

Я скользнула ногами в них — идеальная посадка, будто они были сделаны специально для меня.

— Как… — начала я, но тут же передумала спрашивать.

Вместо этого гордо прошлась по гостиной, закружилась на носочках, чувствуя, как юбка платья взмывает в воздухе, а кристаллы ловят и преломляют солнечные лучи.

Не выдержав, я подбежала к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его груди.

Мы стояли так молча, и в этой тишине было больше слов, чем можно было выразить вслух. Его руки осторожно обняли меня в ответ, и на мгновение мир сузился до этого объятия.

Но затем неожиданно рядом с нами оказался кот. Он уселся напротив и внимательно осмотрел меня, одобрительно кивнув. Я искренне удивилась — неужели демон теперь тоже принимает участие в одобрении моего наряда?

— А кот идёт с нами?

Брови Кариона удивлённо взлетели вверх:

— Эмм… не знаю, — признался он, растерянно потирая затылок. — Как-то не подумал…

Я притворно вздохнула.

— Куда же мы без нашего спутника…

Кот тут же среагировал на мои слова и потерся о ноги. Это было такое странное ощущение теперь, после того, что я видела во сне. В голове до сих пор не укладывался его образ: я только начала привыкать к его бестелесной оболочке, как вдруг он явился мне в своём телесном обличии.

— Мира, — голос Кариона стал твёрже, — нам нужно сосредоточиться на твоём обучении. Я не знаю, когда Арон пошлёт нас во Двор Ночи, но… меня беспокоят твои сны. И то, как твоё тело реагирует на всплески магии.

Я отступила на шаг, затем ещё один и опустилась на ложе, внезапно ощутив тяжесть его слов.

— Меня они тоже беспокоят, — призналась я, глядя в пол. — Но я ничего не могу с этим поделать. С каждым днём я будто становлюсь сильнее, но эта боль… — я сжала кулаки. — Она не уходит. Гложет изнутри. И я боюсь их, Карион. Боюсь Миады, хотя и жажду поквитаться с ней. Боюсь Дорока, которого она поработила…

Он подошёл ближе и опустился рядом, его плечо коснулось моего.

— Всё будет хорошо. Мы справимся, — его голос звучал твёрдо, как сталь. — Я помогу тебе окрепнуть. Научу тебя всему, что знаю. Ты не одна.

Я подняла на него глаза и увидела в них не просто уверенность — а обещание. Затем посмотрела на кота, который сверкнул красными глазами, словно подтверждая слова Кариона.

— Договорились, — мягко улыбнулась я, чувствуя, как тревога понемногу отступает.

Затем встала и сделала шаг к двери в комнату.

— Пойду разденусь.

— Переоденешься, ты хотела сказать? — он удивлённо поднял бровь.

Я обернулась на пороге, лукаво сверкнув глазами.

— Ну… или так.

И оставила его с этой мыслью, наслаждаясь тем, как его выражение сменилось замешательством.

* * *

Завтрак прошёл в лёгкой, почти домашней атмосфере. Мы болтали о предстоящем празднике Двора Неба, смеялись над какими-то пустяками, и на мгновение можно было подумать, что мы просто двое знакомых, проводящих время за завтраком, а не те, кому вскоре предстоит столкнуться с тьмой.

Я неспешно искупалась, смывая остатки ночных тревог, и переоделась в свежую одежду — простую и удобную, чтобы ничто не сковывало движений.

Карион ждал меня за убранным столом, его пальцы нетерпеливо выстукивали ритм по дереву.

— Я готова, — объявила я, останавливая эту барабанную дробь.

— Вижу, — он едва заметно улыбнулся. — Приступим?

Я кивнула и уселась напротив, старательно сложив руки на коленях.

— Начнём с самого начала, — его голос приобрёл тот наставнический тон, который всегда заставлял меня собраться. — Сядь удобно, расслабься и закрой глаза.

Я развалилась на стуле, тут же зажмурившись, но он фыркнул:

— Не надо так напряжённо «расслабляться». Просто отпусти всё.

Я выдохнула и по-настоящему обмякла, чувствуя, как тяжесть покидает плечи, а спина мягко прилипает к спинке стула. В этот момент кот запрыгнул ко мне на колени и улёгся, словно грелка.

— А тебе что надо? — раздражённо произнёс Карион, глядя на кота.

Словно предчувствуя что-то, я положила руку на его спину и тихо прошептала:

— Пусть останется.

— Хорошо, — Карион тяжело вздохнул. — Теперь — дыхание. Медленно. Глубоко.

Воздух плавно наполнил лёгкие, а потом так же неторопливо покинул их. С каждым вдохом я ощущала, как внутренняя дрожь утихает.

— Представь, как по телу струится магия. Словно ручейки…

Я вообразила серебристые потоки, расходящиеся от самого сердца к кончикам пальцев, к ступням, к макушке. Они переливались, как жидкий свет, наполняя каждую клеточку тёплым, пульсирующим сиянием. Это было похоже на пробуждение второй крови, медленной и могучей.

Голос Кариона звучал приглушённо, убаюкивающе:

— Почувствуй, как древняя магия пропитывает тебя. Как крепнет каждая мышца…

И правда — внутри разливалось тепло. Не жгучее, а мягкое, уютное, словно меня обволакивало невесомое покрывало из солнечных лучей. Я чувствовала, как оно ласкает кожу изнутри, согревает холодные уголки души.

— Это… невероятно… — прошептала я, едва шевеля губами. — Я чувствую, как она течёт сквозь меня…

— Контролируй её, — тут же, словно поводьями, натянул моё внимание Карион. — Если почувствуешь тяжесть — сбавь поток. Распределяй. Рассеивай. Магия должна укреплять, а не истощать.

Я мысленно кивнула, полностью сосредоточившись. Тепло теперь пульсировало ровно и послушно, без опасных всплесков, будто подчиняясь малейшему движению моей воли.

— Кажется, получается…

— Отлично, теперь попробуй почувствовать энергию, что исходит от кота.

Последние слова заставили меня насторожиться, но я снова углубилась в себя, чуть усиливая хватку на гладкой шерсти.

И тут сквозь пальцы просочилось нечто новое — холодная, обволакивающая энергия, словно родниковая вода. Она пульсировала, ласкала мою кожу, словно невидимыми щупальцами знакомилась со мной, с моей силой.

— Ч-что это?.. — вырвался испуганный шёпот.

— Это его магия, тёмная. И, как видишь, она не причиняет тебе вреда.

Испуганная его словами, я непроизвольно сжалась — и резко отдернула руку, открыв глаза. Кот лишь лениво потянулся, будто ничего и не произошло.

Карион одобрительно кивнул:

— На первый раз — идеально. А теперь… — его губы растянулись в ухмылке, — попробуй создать шар света.

Я резко встряхнулась, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания:

— Это ведь я умею! Мы как-то раз с Леамой… — я не закончила предложение, слова застряли комом в горле.

Карион мягко коснулся моего плеча:

— Всё хорошо, Мира…

— Нет, Карион, не хорошо! — голос сорвался на крик, и сфера в моих ладонях мигом погасла. — Я тут наслаждаюсь едой, примеряю платья, а Леамы больше нет! А Терас? Где он? Что с ним случилось?

Кот спрыгнул с моих колен и уставился на Кариона.

Его пальцы сжали моё плечо крепче:

— Мира… — он покачал головой, и в его глазах читалась та же боль. — Ты думаешь, я забыл? Каждую секунду я вспоминаю о них. И о твоей потере.

Он резко встал, стул с грохотом упал на пол:

— Но я также знаю, что должен защитить тебя! Подготовить к тому, что ждёт впереди. Думаешь, Миада нас забыла? — его смех прозвучал горько и резко. — Такие как она ничего не забывают. Её шпионы уже наверняка рыщут по лесам!

Моё дыхание перехватило:

— А если они придут в таверну? Там же обычные люди…

— Не знаю, — Карион сжал кулаки, и по его лицу пробежала тень беспомощности. — Но сейчас они не рискнут пересекать земли Звёздного Двора. Если готовятся к войне — вербуют союзников.

Я резко вскочила, сердце бешено заколотилось в груди:

— Тогда нам нужно сегодня же поговорить с Ароном! Узнать, что выяснили его разведчики!

— Ты права, — он поймал мои дрожащие руки. — Но нам нужен план. Нельзя просто ворваться во Двор Ночи.

Глаза Кариона горели решимостью, в них отражалась моя собственная ярость и страх:

— Сначала — контроль над магией. Потом — стратегия. И только тогда — месть.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как моя собственная энергия, горячая и живая, с новой силой пульсирует в жилах:

— Хорошо. Продолжаем.

И когда я подняла ладони, между ними вспыхнула сфера — на этот раз не дрожащая и неверная, а твёрдая, стабильная, как наша общая решимость.

Мы провели несколько часов, погружённые в магию. Карион терпеливо объяснял основы, его голос был моим якорем:

— Шар света, — и моя ладонь вспыхивала мягким сиянием, рассеивая тени в углах комнаты, а затем энергия сгущалась, преобразовываясь в идеальную, послушную сферу.

— Прилив сил, — и магия струилась по венам, наполняя мышцы стальной упругостью, обостряя чувства. Я слышала биение своего сердца как далёкий барабанный бой.

— Концентрация, — и мир вокруг замирал, сужаясь до одной точки, куда я училась направлять неукротимый поток энергии.

А потом… он заговорил о тёмной магии. Карион объяснял сжато, но я запомнила главное:

— Это тоже защита. Она может спасти жизнь, хоть иногда и требует жертв.

И вот я уже стояла перед зеркалом, нанося сурьму тонкой, уверенной линией по веку. Взгляд сразу стал глубже, ярче, в нём появилась несвойственная мне прежде твёрдость. Волосы, собранные в высокий пучок, и несколько прядей, обрамляющих лицо.

— Давай, Мира. Ты справишься… — прошептала я отражению, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.

В дверях появился Карион.

Чёрная рубашка, облегающая мощный торс, подчёркивала каждую линию его тела. Простые чёрные брюки, но на нём всё это выглядело безупречно и по-боевому строго.

— Готова? — он протянул руку.

Я приняла её, ощущая под пальцами твёрдые мозоли.

— Готова! — твёрдо ответила я.

Карион посмотрел вниз на кота и ухмыльнулся:

— Может, тебя тоже украсить, например ошейником с серебряными бубенчиками?

Кот встал на дыбы и зашипел, а я рассмеялась, представив демона из сна в таком унизительном аксессуаре. И с этим нелепым образом и внезапно нахлынувшей лёгкостью мы вышли на залитые вечерним светом улицы Двора Неба.

Каждый дом, каждый камень, каждый уголок города преобразился, словно попав в сказку. Суровые каменные стены, обычно нависавшие мрачной громадой, теперь утопали в гирляндах из живых цветов — алых, словно капли крови; лазурных, как само небо; золотистых, будто пойманные в лепестки лучи солнца. Их нежные головки трепетали на лёгком ветерке, смешиваясь с развевающимися шёлковыми лентами, которые, словно живые реки цвета, обвивали балконы и оконные проёмы. Создавалось ощущение, будто сам Двор, обычно такой строгий и сдержанный, вздохнул полной грудью, расправил плечи и ожил, готовый к чуду.

Воздух буквально звенел, наполненный волнением и сладким предвкушением — сегодня юные каулы впервые расправят свои могучие крылья и устремятся в небеса. Это ожидание витало повсюду, щекотало нервы, заставляя сердце биться чаще.

Мы шли бодрым шагом, и хотя путь был недолог, каждый мой шаг казался наполненным магией, будто я шла не по камню, а по рассыпанным звёздам. Ворота замка, украшенные сложными венками из серебристых, мерцающих ветвей, были распахнуты настежь, но не оставались без защиты — у входа, словно изваяния, стояли стражи в сияющих на закате доспехах. Карион шагнул вперёд, слегка кивнув, и я повторила его жест, чувствуя, как тяжёлые взгляды стражей скользнули по моему мерцающему платью и по моей фигуре. Но их лица оставались бесстрастными, и мы беспрепятственно прошли внутрь, в сопровождении кота, который, казалось, впитывал всё окружающее великолепие.

Внутри замка царило торжество, затмевающее всё, что я видела до этого. Дух захватывало от этой красоты.

Стены, выточенные из белоснежного мрамора, отражали мягкий, тёплый свет тысяч свечей и диковинных фонарей, наполняя гигантский зал сиянием, в котором хотелось купаться. Полы, отполированные до зеркального блеска, удваивали красоту вокруг, создавая иллюзию бесконечного, уходящего вглубь праздника. И повсюду цветы! Розы, лилии, нежные фиалки — они вились по колоннам, словно живые существа, украшали столы, свисали с резного потолка гирляндами, наполняя воздух густым, пьяняще-сладким ароматом, от которого слегка кружилась голова.

Вдоль стен выстроились длинные столы, ломящиеся от угощений, на которые было страшно даже смотреть, чтобы не нарушить их идеальную гармонию:

— Сочные фрукты, налитые соком до предела.

— Изумительные пироги с золотистой, хрустящей корочкой.

— Изысканные сыры, украшенные орехами и струйками мёда.

— Нежные десерты, от одного вида которых во рту появлялся сладкий привкус.

Но главным зрелищем, заворожившим меня, стал танец эльфов — они кружились в центре зала, их струящиеся, невесомые наряды переливались всеми цветами радуги. Музыканты, расположившиеся на небольшом возвышении, наполняли зал мелодией, которая проникала в самое сердце, заставляя его биться в такт, будто приглашая присоединиться к этому волшебству.

Арон, восседающий на величественном троне, инкрустированном драгоценными камнями, с мягкой, отеческой улыбкой наблюдал за гостями. Его взгляд излучал спокойствие и мудрость, но в самой глубине его глаз, как мне показалось, таилась тень чего-то невысказанного, какой-то давней печали…

Едва мы переступили порог, правитель мгновенно поднялся со своего сверкающего трона и уверенно направился к нам, будто ждал только нашего прихода. Его длинный плащ, сотканный из тончайшего небесно-голубого шелка, будто дышал магией — он переливался, играя оттенками лазури и серебра, словно само небо спустилось, чтобы обвить его плечи. Края плаща украшали изысканные вышивки серебряными нитями: облака, заснеженные горные вершины и стремительные силуэты каулов, парящих в вечном танце.

Под плащом виднелась белоснежная рубашка с тончайшей серебристой вышивкой, напоминающей крошечные крылья. А на голове Арона сверкала массивная корона из чистого серебра, украшенная сапфирами глубокого, бархатного голубого оттенка. Каждый камень словно хранил в себе мудрость веков, а их сияние напоминало о неразрывной связи правителя с каулами — гордыми и свободными.

Широкая, искренняя улыбка озарила его лицо, делая его в этот миг не просто правителем, а старым другом.

— Как я рад вас видеть! — его голос, громовой и в то же время невероятно тёплый, наполнил пространство вокруг, заставляя моё сердце биться чаще.

А затем его взгляд устремился на меня, и в его глазах вспыхнул неподдельный, живой восторг.

— Мира, ты сегодня выглядишь просто восхитительно!

Я почувствовала, как по щекам разливается лёгкий, предательский румянец, и, слегка опустив глаза, ответила с мягкой улыбкой:

— Благодарю вас… Спасибо Кариону — это он подарил мне этот наряд.

Не удержавшись, я оглянулась на Кариона, и он, словно понимая мою благодарность без слов, тихо кивнул мне, а затем уверенно протянул руку Арону. Правитель крепко сжал ладонь друга, и в его глазах мелькнула знакомая всем нам лукавинка. Он окинул нас оценивающим взглядом, затем его внимание привлек кот, он слегка нахмурился, но тут же объявил на весь зал:

— Ну что, приступим к празднику! Скоро закат — самое волшебное время, когда малыши совершают свой первый полёт. А пока… пейте, угощайтесь, веселитесь!

Он хлопнул в ладоши, подмигнул нам с таким видом, будто делился самой большой тайной, и, развернув свой роскошный плащ, направился обратно к трону, оставив за собой лёгкий шёпот шёлка и ощущение настоящего, неподдельного праздника.

— Мира, ты всегда выглядишь восхитительно, — произнёс Карион, и его голос, тихий и глубокий, прозвучал так неожиданно рядом, что я на мгновение застыла.

Я повернула голову, встретив его взгляд — тёплый, чуть насмешливый, но в то же время до боли искренний. Сердце ёкнуло, будто пойманное врасплох этим простым признанием.

— Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как жар от щёк перекидывается на шею.

Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой в животе трепетали крошечные бабочки, — и протянул мне руку.

— Пойдём?

Я лишь кивнула, и его пальцы, тёплые и уверенные, бережно сомкнулись вокруг моих, повели за собой к столам, ломящимся от диковинных угощений.

Зал жил, дышал, пульсировал в такт музыке. Моё внимание привлекли танцующие девушки-эльфийки — их движения были настолько изящными и отточенными, что казалось, будто они не касаются пола, а парят над ним. Их платья, сотканные из легчайших тканей, переливались, словно листва под ласковым ветром. Каждый поворот, каждый плавный взмах руки был совершенным, словно сама мелодия диктовала им шаги. Длинные, струящиеся волосы развевались за их спинами, как шёлковые реки, а улыбки сияли чистой, непритворной радостью.

Я заворожённо наблюдала, как они кружатся, сливаясь воедино с ритмом скрипок и флейт, и на мгновение сама почувствовала смутное, робкое желание присоединиться к этому вихрю, — но ноги не слушались, не решались.

Карион легко склонился ко мне, его дыхание, тёплое, коснулось уха, заставив мурашки пробежать по спине:

— Может, ты тоже хочешь потанцевать?

Я рассмеялась, качнув головой, чувствуя, как смущение окрашивает мои щёки:

— Нет уж, спасибо. Я лучше просто посмотрю со стороны. Не представляю себя в центре этого изящного вихря.

Он тихо хмыкнул, но не настаивал. Вместо этого его взгляд стал задумчивым, почти отрешённым, когда он продолжил:

— Скоро все пойдут на главную площадку — туда, где каулы впервые расправят крылья.

Моё сердце отозвалось на эти слова частым, взволнованным стуком.

— Я жду этого с самого утра, — призналась я, поднимая хрустальный бокал с рубиновым вином.

Напиток играл в свете факелов, переливаясь тёплыми искорками. Его вкус был подобен музыке: сначала — сладость, нежная, бархатистая, обволакивающая, как шёпот влюблённого. Затем — лёгкая, игривая кислинка, будто спелая ягода, только что сорванная с ветки. Я закрыла глаза, позволив этому вкусу раствориться во рту. Тепло приятной волной разливалось по груди, а долгое, многослойное послевкусие — ягоды, солнце, сама молодость — оставалось на губах, словно обещая, что этот волшебный момент никогда не закончится.

Моё умиротворение нарушил кот, который настойчиво потерся о мои ноги, издав тихий, требовательный звук.

— Карион, я не слышу его сейчас, не пойму, может, его что-то беспокоит? — я кивнула в сторону нашего молчаливого спутника.

Карион изогнул бровь и склонил голову набок, в его глазах пробежала тень безмолвного диалога.

— Нет, всё в порядке, — наконец, нехотя пересказал он. — Он просто заметил на столе сахарные печенья и сейчас лихорадочно придумывает, как их стащить, если ты сама не додумаешься его угостить.

— Ах, вот оно что! — я рассмеялась, и смех прозвучал легко и свободно. Затем внимательно окинула взглядом стол, где среди прочих диковинок скромно лежала пирамидка сахарного печенья. Я набрала целую горсть хрустящих звёздочек и, подобрав полы платья, осторожно присела на корточки, чтобы не оголить лишнего. Протянула открытую ладонь с угощением, предлагая коту полакомиться прямо с руки. Карион рядом со мной раздражённо вздохнул, а кот, насколько это было возможно, изобразил на своей обычно невозмутимой мордочке немое изумление. Затем, поддавшись искушению, он подошёл ближе и принялся громко хрустеть печеньем, на удивление аккуратно забирая кусочки с моей ладони. Покончив с угощением, кот тщательно облизнулся, сел и уставился на меня своими бездонными глазами, полными странного удовлетворения. Я улыбнулась ему, отряхнула крошки с ладоней и поднялась во весь рост. Карион смотрел на меня, нахмурившись, затем наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал:

— Ты же в курсе, что только что кормила с руки могущественного демона сахарным печеньем?

— Ну, сейчас-то он всего лишь котик, — пожала я плечами, стараясь сохранить беззаботность. — И он хотел есть. Разве можно отказывать?

Неожиданно для меня Карион улыбнулся, скорее глазами, чем губами, и покачал головой с видом мужчины, постигшего некую великую истину.

— Наверное, именно поэтому тебя и выбрал Источник, — тихо, почти для себя, произнёс он.

Я не успела ни спросить, ни даже осмыслить его слова. Мои мысли, да и мысли всех гостей, были властно прерваны звучным, полным оживления голосом Арона. Музыка смолкла, и в зале воцарилась торжественная, напряжённая тишина. Правитель поднялся с трона, его плащ вспыхнул в багровых лучах заката, словно пойманное в шёлк живое пламя.

— Дорогие друзья, гости! — его голос прокатился под сводами, заставляя сердца замирать в ожидании. — Настал час! Проследуем же к главной площадке и станем свидетелями чуда — первого полёта!

Толпа взволнованно зашепталась, но никто не решался сдвинуться с места — все замерли в почтительном ожидании, когда первым шагнёт сам Арон. Он окинул собравшихся пристальным, озорным взглядом, затем без труда отыскал в море лиц нас с Карионом и сделал едва заметный, но властный жест, подзывая к себе.

Мы обменялись быстрыми, понимающими взглядами и двинулись за ним, чувствуя, как на нас ложится тяжёлая масса взглядов — любопытных, оценивающих, заинтригованных.

И вот перед нами открылось зрелище, от которого у меня перехватило дыхание и на мгновение померкло всё вокруг.

Площадка для каулов была истинным чудом, творением рук и магии — огромный, идеально круглый помост из закалённого, кристально чистого стекла, в толще которого последние лучи солнца играли и рассыпались на тысячи огненных бликов. Под ногами мерцали древние руны, высеченные в самом стекле и излучающие призрачное, умиротворяющее голубое сияние — они не только украшали, но и укрепляли конструкцию, делая её незыблемой. По краям возвышались кристаллические опоры и изящные серебристые арки, украшенные витиеватыми узорами.

Вокруг, на ступенях белоснежного амфитеатра из полированного мрамора и слоновой кости, расположились эльфы. Их одежды — лёгкие, струящиеся, выдержанные в пастельных, небесных тонах сливались с окрашенным в сумеречные цвета небом, создавая ощущение единого, живого полотна.

Воздух был наполнен тонким, свежим ароматом хвои и ночных белых цветов, исходящим от высоких, мерцающих факелов. Но главным была невидимая аура — вибрация нетерпеливого ожидания, всеобщего волнения, сладкого предвкушения настоящего чуда.

В центре внимания, на специальном возвышении, искрящемся резьбой по кристаллу, воссел Арон, его гордая, мощная фигура сразу доминировала над всем происходящим.

Но главное действо разворачивалось на самой стеклянной арене.

Там уже расположились взрослые каулы — величественные, могучие исполины. Их чешуя переливалась под закатным светом чёрными и белыми бликами, как отполированный обсидиан и лунный камень; их крылья, широкие и сильные, лениво расправлялись, будто пробуждаясь ото сна, готовясь к полёту.

А рядом с ними, такие маленькие и беззащитные на их фоне, толпились малыши.

Крошечные каулы неуверенно, по-детски неловко перебирали лапками, смешно пробуя расправить свои, ещё не окрепшие полностью крылышки. Взрослые снисходительно, с отеческой нежностью наблюдали за ними, поощряя тихим, мелодичным посвистыванием, иногда мягко подталкивая носом, направляя к центру площадки.

Последние алые лучи солнца догорали на горизонте, окрашивая небо в прощальные тона пурпура и золота. В этот миг, торжественный и завораживающий, Арон медленно, с невероятным достоинством поднял руку — и в воздухе повисло напряжённое, почти осязаемое ожидание. Моё сердце замерло в груди.

И тогда… это случилось.

Они взлетели.

Маленькие каулы, собрав всю свою хрупкую, но уже настоящую отвагу, дружно оттолкнулись от гладкой стеклянной поверхности и ринулись ввысь, навстречу ветру и свободе! Их крылья, ещё неловкие, но уже сильные, впервые поймали воздушные потоки. Воздух задрожал от восторженных, сдержанных вздохов зрителей, когда малыши, преодолев страх, закружились в своём первом, таком волнующем танце с небом.

А следом, величавые и гордые, подобно грозным, но любящим стражам, поднялись взрослые каулы. Они плотным кольцом окружили детёнышей, направляя их, поддерживая своими мощными телами — будто живой, дышащий щит между неопытными птенцами и бескрайней, пугающей пропастью неба.

От этого величественного зрелища у меня перехватило дыхание. Сердце стучало так громко и часто, будто хотело вырваться из груди и присоединиться к этому полёту. Я неосознанно, в порыве чувств, вцепилась в руку Кариона, сжимая его пальцы так сильно, что, наверное, должна была оставить следы.

Но он не одёрнул меня, не вырвался.

Вместо этого он повернулся ко мне, его губы вновь коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что никто, кроме меня, не услышал:

— Это ещё не всё. Наблюдай внимательнее.

Я обернулась назад, к краю площадки — и замерла.

Малыши, уже спустившиеся на поверхность, ещё неуклюжие, но переполненные детским любопытством, осторожно, с комичной серьёзностью обнюхивали воздух, переступая лапками по холодному стеклу. Их большие, сияющие, как самоцветы, глаза с безграничным интересом изучали каждого в притихшей толпе.

И вот один из них — маленький, с переливающейся, как живое серебро, чешуёй — смело подошёл к высокому, сурового вида стражнику в сияющих доспехах. Воин до этого момента выглядел неприступной скалой… но всё изменилось в одно мгновение.

Каул доверчиво, по-детски прижался к его мощной, закованной в сталь ноге, уткнувшись мягкой мордочкой в холодный сапог.

И случилось чудо, которое тронуло меня до слёз.

Лицо сурового воина преобразилось — все жёсткие складки разгладились, а в его строгих глазах зажглась такая безмерная нежность, что у меня к горлу подступил тёплый, сладкий ком. Он, не спеша, словно боясь спугнуть, опустился на одно колено, и его грубые, привыкшие сжимать рукоять меча пальцы с невероятной бережностью коснулись, погладили маленькую головку.

— Ну, кто тут у нас такой смелый и любопытный? — прошептал он, и его голос звучал так тепло и ласково, что даже стоящие рядом зрители невольно улыбнулись.

Другие малыши, воодушевлённые примером, тоже начали подходить к гостям, забавно обнюхивая их одежду, будто ища что-то очень важное — может, знакомый, родной запах, а может, отзвук будущей, нерушимой связи.

И вдруг… мой взгляд поймал движение.

Один из каулов — чуть крупнее остальных, с угольно-чёрной, впитывающей свет чешуёй, уверенно направился прямо к нам.

Карион непроизвольно сжал мою руку так крепко, что я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат от напряжения.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как малыш неуверенно, но с настойчивым любопытством переступает с ноги на ногу, его небольшие крылья вздрагивают от волнения. Он подошёл совсем близко, наклонил набок небольшую голову, изучая сначала меня, затем Кариона своими огромными, умными, сияющими глазами-озёрами. Он продолжал обнюхивать воздух, и тут рядом со мной, словно из ниоткуда, уселся наш кот, равнодушно поблёскивая алыми, как раскалённые угли, глазами.

И тогда маленький каул внезапно припал к полу, сгруппировался, словно готовясь к прыжку. Я не понимала, что происходит, пока Карион не рассмеялся — тихим, сдержанным смехом.

— Мира, кажется, он хочет поиграть с твоим фамильяром.

— Что? — неуверенно переспросила я, не веря своим ушам.

Тёплый, полный беззлобного веселья голос Арона раздался у нас за спиной:

— Ну что, похоже, наш маленький сорванец изъявил желание порезвиться с твоим необычным питомцем, Мира.

Я обернулась и увидела правителя, стоящего с широченной, довольной улыбкой. Он по-дружески, чуть сильнее, чем следовало, хлопнул Кариона по плечу, отчего тот непроизвольно качнулся вперёд — малыш всё ещё в игровой стойке пытался привлечь внимание кота, который с царственным видом делал вид, что не замечает его.

— А знаешь, чей это малыш? — Арон лукаво приподнял бровь, его глаза весело подмигнули. — Ни за что не догадаешься! Это детёныш от пары моих личных каулов — самых своенравных и независимых во всей стае. Забавное совпадение, не правда ли, что он проявил интерес именно к фамильяру Миры?

Карион нахмурился, медленно, поворачиваясь к нему всем корпусом:

— Арон… У Миры, скажем так, весьма своенравный фамильяр. Я очень надеюсь, что родители этого озорника не возжелают с ним расправиться, если он вдруг решит зашипеть или показать когти.

Правитель развёл руками, в его глазах вспыхнул загадочный, многообещающий блеск:

— Честно? Не знаю, друг. Но ясно одно — этот малыш разглядел в твоём коте что-то… что пока скрыто даже от наших взоров.

Карион замер, его пальцы непроизвольно сжались в тугой, белый от напряжения кулак.

Я же, желая разрядить нарастающую напряжённость, весело и громко произнесла:

— Да всё будет хорошо, не драматизируйте! Мой фамильяр, в глубине души, очень даже милый и добрый.

Арон рассмеялся открыто и радостно и ткнул пальцем в сторону стаи:

— Для начала его, конечно, лучше спрятать от любопытного малыша подальше. А то вон его мамаша уже смотрит в вашу сторону, Мира, и взгляд у неё, скажу я вам, не самый доброжелательный.

— Э-эм… Хорошо, — растерянно протянула я и поспешно заслонила кота собой, отрезав ему обзор.

Как только пушистый «объект охоты» пропал из поля зрения, малыш, словно забыв обо всём, весело и беззаботно понёсся обратно к своей матери, смешно подпрыгивая на ходу.

Этот восхитительный, трогательный и такой живой момент навсегда врезался в мою память, в самое сердце.

Я не могла перестать улыбаться, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство.

Арон одобрительно кивнул, его взгляд блуждал между нами и удаляющимся каулом:

— Ну что ж, теперь у вас, похоже, появилась веская причина почаще наведываться в мои владения.

— Похоже на то, — тихо, задумчиво, словно взвешивая каждое слово, ответил Карион.

Безмятежность волшебного вечера была внезапно, грубо разорвана. Воздух вздрогнул от пронзительного, леденящего душу вопля, вырвавшегося, казалось, из самых глубин скал. Он не просто прозвучал — он впился в виски стальными иглами, резанул по слуху, оставляя после себя вибрирующую, физическую боль. У меня непроизвольно перехватило дыхание, а сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в ушах.

Стража, до этого казавшаяся лишь частью праздничного антуража, мгновенно преобразилась. Стальные доспехи звякнули, сомкнувшись вокруг Арона живой, непроницаемой стеной, оттеснив нас с Карионом в сторону. Десятки копий и мечей вспыхнули в тревожном свете факелов, выхватывая из темноты напряжённые лица воинов. Остриё каждого клинка было теперь направлено в небо, готовое встретить неведомую угрозу.

Эльфы вокруг замерли, будто превратились в изваяния. Их изящные уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук. Глаза, полные минуту назад веселья и умиротворения, метались в поисках источника этого жуткого звука, в них читался ужас, смешанный с непониманием.

И тогда… оно появилось.

Над площадкой, из клубов внезапно сгустившегося тумана, вспорхнуло существо, от вида которого кровь буквально стыла в жилах. Казалось, сама тьма породила это. Его перепончатые крылья, грязно-серые, с отвратительными вздувшимися прожилками багровых сосудов, хлопали с противным, чавкающим звуком, будто рвалась мокрая ткань. Тело было неестественно искривлённым, будто его сломали и собрали заново без тени жалости — вдавленная в череп морда, лишённая глаз, с зияющей, безгубой пастью, полной длинных, кривых иглоподобных зубов. В уродливых, изувеченных руках, больше похожих на скрюченные когтистые лапы, оно сжимало какой-то свиток.

Существо взмыло над площадью, зависнув на мгновение в воздухе, и я почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна страха. Оно швырнуло послание, и оно, кувыркаясь, упало прямо к ногам стражи Арона. Затем, не издав больше ни звука, существо просто… разорвалось на части. Не с грохотом, а с противным, влажным хлопком, рассыпавшись в воздухе чёрной, зловонной пылью, которая тут же осела, оставив после себя тошнотворный, сладковатый запах гнили и серы, щекочущий ноздри и вызывающий рвотный позыв.

Толпа всколыхнулась. Где-то рядом женщина сдавленно ахнула.

— Что это было⁈ — прошептала молодая эльфийка, её голос дрожал, а пальцы белыми от напряжения впились в рукав соседа.

— Тварь… — пробормотал седой воин с шрамом через всё лицо, его пальцы судорожно сжимали рукоять меча, костяшки побелели. — Созданная тёмной магией… Её призвали лишь для одного — доставить это.

Но самая жуткая реакция была у каулов. Их низкое, угрожающее рычание, исходящее из десятков глоток, наполнило площадь, заставив воздух вибрировать. Величественные крылья расправились с громким шелестом чешуи, мощные тела напряглись, готовые к немедленной атаке. Взрослые особи молниеносно, с поразительной слаженностью окружили перепуганных детёнышей, заслонив их своими телами, создав живой, дышащий барьер. Их глаза, обычно полные спокойной мудрости, теперь пылали чистой, неукротимой яростью, они с ненавистью вглядывались в то место, где только что исчезло существо.

Арон не дрогнул. Казалось, он был высечен из того же камня, что и его замок. Он властным жестом отодвинул двух стражников и шагнул вперёд. Его плащ, небесно-голубой, вспыхнул в свете факелов, словно бросив вызов самой тьме. Он наклонился, поднял зловещий свиток, и его голос, глухой от сдерживаемого гнева, но невероятно твёрдый, прокатился над замершей площадью:

— Дорогие гости! Это послание предназначено мне. Не стоит беспокоиться! Мы во всём разберёмся.

Его слова не смогли полностью рассеять страх, витавший в воздухе, но они влили в толпу крупицу уверенности, дали точку опоры. Затем он добавил, и в его тоне вновь зазвучали привычные властные нотки:

— Прошу всех пройти в замок и продолжить праздник! Угрозы нет.

Но я, как и многие другие, не могла оторвать взгляд от того места, где несколько секунд назад висело это исчадие ада. В ушах ещё стоял его предсмертный визг, а в ноздрях — привкус серы и тления. Праздник был безнадёжно испорчен, и в воздухе, сладком от аромата цветов, теперь навсегда повис горький шлейф угрозы.

Мы с Карионом переглянулись. В его глазах читалось то же, что и в моих — тревога, невысказанный вопрос и леденящая душу догадка.

Арон бесшумно подошёл к нам, его лицо было невозмутимой маской, но губы едва шевельнулись, произнося слова только для нас:

— Печать Двора Ночи. Следуйте за мной в зал приёмов. Немедленно.

Стража плотным кольцом окружила его, и мы двинулись следом, ощущая на спине тяжесть взглядов ошеломлённых гостей, и их испуганный шёпот.

Глухие стены тронного зала поглотили последние отголоски праздника, оставив нас в гнетущей тишине. Тяжёлые дубовые двери с глухим стуком сомкнулись за нами, отсекая внешний мир. В воздухе витал знакомый запах воска и старого пергамента, но теперь он был смешан с едва уловимым, горьким ароматом тревоги.

Арон медленно, будто неся на плечах невидимую тяжесть, прошелся к резному столу. Его пальцы нервно выбивали дробь по тёмному дереву. В руках он сжимал тот самый, зловещий свиток.

— Двор Ночи прислал послание… — его голос дрогнул, нарушая тишину.

С сухим хрустом, ломая печать, он развернул пергамент и начал читать вслух. С каждым произнесённым словом воздух в комнате становился тяжелее:

«Правителю Арону, Двор Неба. Через неделю во Дворе Ночи состоится собрание всех правителей. Вас может сопровождать одно доверенное лицо. По окончании Праздника Плоти и Наслаждения вас сопроводят в зал заседаний, где будет решаться вопрос об установлении Верховного правителя нашего мира. Неявка будет расценена как враждебный акт против Двора Ночи. Подпись: Правитель Зорах.»

Я непроизвольно вцепилась в край стола, чувствуя, как по спине прокатывается ледяная волна. Пальцы онемели.

— Вот дела… — вырвался у меня сдавленный шёпот, а в горле встал тугой, предательский ком. — Пока мы строили планы, Зорах уже сделал первый ход. Он собирает всех правителей под своим крылом!

Карион внезапно ударил кулаком по столу, заставив дрогнуть и звякнуть серебряные кубки. Грохот прокатился по залу.

— Чёртов псих!

Арон мрачно усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли веселья.

— Псих? Нет, он всё просчитал. Мои шпионы докладывают, что Зорах ведёт себя как одержимый — будто его разумом кто-то управляет. И мы все отлично знаем, кто. — Его глаза, холодные и острые, как лезвия, метнули в нашу сторону безжалостную искру. — Он хочет подчинить все Дворы. Собрать правителей — и уничтожить тех, кто откажется. Но это ещё не всё… Он планирует поработить Водный Двор и истребить поселение ведьм!

Я вздрогнула, словно от физического удара, и отшатнулась.

— Не может быть! Разве Миада пойдёт против своих же сестёр? Против ведьм⁈

Арон горько покачал головой.

— Ты думаешь, её волнует мораль? Она жаждет власти над всем и вся. Зорах — всего лишь пешка в её старой игре. А это существо… — он содрогнулся, будто прикоснувшись к чему-то нечистому, — это извращённая тёмная магия. Такое я видел впервые. Она сделала так, что оно погибло сразу после выполнения задания, видимо, чтобы не оставлять следов. Но и это не самое страшное. Вопрос в другом — как оно вообще проникло через мой барьер? Похоже моим магам предстоит немало работы в ближайшие дни.

Карион грубо, с резким скрипом отодвинул стул и тяжело рухнул на него.

— Арон, а что с Дороком и Терасом? Удалось что-то выяснить?

— Да… — Арон провёл рукой по лицу, и внезапно он показался мне по-настоящему усталым. — Дорок постоянно при Миаде. Тераса держат в темнице. Он жив, но сильно измождён… Возможно, и его разум пытались сломать. И ещё… Миада ищет человеческую девушку в теле Моргат.

При этих словах Карион сжал кулаки так, что кости захрустели. Его улыбка стала опасной, острой, как отточенный клинок.

— Пусть только попробует тронуть её!

Я ухватилась за стол, чувствуя, как подкашиваются ноги, а земля уходит из-под ног. Миада ищет меня… Меня! Но прятаться, забившись в угол, — значит заранее признать поражение. Глубоко, с усилием вдохнув, я заставила себя поднять голову и посмотреть на Кариона.

— Карион… Она не знает, как я теперь выгляжу. Может… может, нам стоит пойти с Ароном? Попытаться выяснить их планы и… освободить Тераса?

Карион скрипнул зубами, его челюсть напряглась, словно стальная ловушка. Прежде чем он успел ответить, вмешался Арон:

— Есть одна проблема. Приглашение — строго для меня и одного спутника. Если вы не возражаете… — его взгляд остановился на мне, — ты могла бы пойти со мной, Мира.

— Нет! — Карион взорвался, резко вскакивая на ноги. Его голос был громовым, полным ярости и страха. — Это слишком опасно! Пусть твои маги сделают из меня иллюзию! Наложат маскировку, чтобы все думали, что я это ты. Тогда мы с Мирой пойдём вместе — ты останешься в безопасности, а я помогу ей!

Арон задумался, его пальцы вновь застучали по столу, на этот раз быстрее, взволнованно.

— Неплохая идея, кстати… Узнать их планы изнутри было бы невероятно полезно…

— Решено! — Карион рубанул воздух ладонью, его взгляд был твёрдым и неоспоримым. Он повернулся ко мне: — Мира, ты согласна?

Я почувствовала, как по телу разливается странное спокойствие — спокойствие перед бурей. Твёрдо кивнула:

— Если твои маги смогут это сделать — я согласна.

Арон оживился, в его глазах вспыхнул знакомый огонь решимости.

— Отлично! Я немедленно поговорю с магами. Нам нужно многое выяснить после сегодняшнего «визита». А вам советую отдохнуть — впереди нас ждёт тяжелая работа. Кстати, Мира, — он перевёл взгляд на меня, — как успехи в обучении?

— Карион — прекрасный учитель, — я не смогла сдержать лёгкую, горделивую улыбку. — Мы тренируемся на площадке, и он уже начал обучать меня боевой магии.

Карион перехватил инициативу, его тон стал деловым, настойчивым:

— Арон, нам нужно больше времени для полноценных тренировок. Мира окрепла, мы перешли к работе с оружием. Тем более, раз Миада смогла перенести сюда это существо, значит, её сила растёт.

— Я вас понял, — Арон кивнул. — Я предупрежу стражу, чтобы вам не мешали. И ещё… Хочу помочь вам с бытовыми вопросами, чтобы вы не тратили драгоценное время на готовку и уборку.

Я невольно улыбнулась, почувствовав внезапное облегчение.

— Это было бы чудесно!

Карион нахмурился, изобразив притворную обиду, но в его глазах прыгали весёлые искорки:

— Моя готовка тебе не нравится?

— Нравится! — я рассмеялась, и этот смех прозвучал так странно после недавнего напряжения. — Просто я не хочу, чтобы ты взваливал на себя абсолютно всё.

— Решено! — Арон снова хлопнул в ладоши, возвращая нас к делу. — С завтрашнего дня каждое утро у вашего порога будут появляться три готовых блюда на двоих.

Я улыбнулась и, немного поколебавшись, робко спросила:

— Арон, а можно ли попросить… ещё и выпечку? Мой фамильяр очень любит сладкое.

Арон удивлённо вскинул брови и наконец-то посмотрел вниз, на кота, сидящего у моих ног. Его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Мира, не обижайся, но твой фамильяр… он какой-то странный. Энергия от него исходит необъяснимая, никак не могу её прочувствовать.

Моё сердце на мгновение замерло. Я испугалась, что он что-то заподозрил, ведь я и сама до конца не понимала, как он отреагирует на демона в своём Дворе.

— Ну, уж какой есть, — поспешно пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Арон на мгновение задумался, поджал губы, но затем просто кивнул, откладывая этот вопрос на потом.

— Пошли, Мира, — Карион мягко, но настойчиво взял меня за руку. — Сегодня мы отдыхаем. Выспись. С завтрашнего дня начинаются усиленные тренировки.

Я уже направлялась к двери, но что-то заставило меня обернуться. Я поймала взгляд Арона, полный неподдельной заботы и усталости.

— Спасибо тебе… — тихо сказала я. — За всё.

Его улыбка наконец стала по-настоящему тёплой.

— Это меньшее, что я могу сделать для своих друзей.

Дверь с тихим скрипом выпустила нас обратно в приглушённый шум праздника, но в душе у меня уже бушевала своя собственная, невидимая буря.

Мы вышли из замка и медленно зашагали по опустевшим улицам. Ночь окутала город в мягкий, бархатный полумрак, и лишь редкие фонари мерцали, словно одинокие светлячки, бросая на камни мостовой дрожащие круги света.

— Как тут спокойно… — прошептала я, вслушиваясь в наступившую тишину, такую хрупкую после недавнего хаоса.

Карион кивнул, его взгляд скользнул по тёмным окнам домов.

— После такого «сюрприза» многие предпочли не искушать судьбу и разойтись по домам.

Я сделала шаг и чуть не споткнулась — ноги гудели от непривычно высоких каблуков, напоминая о себе ноющей болью.

— Карион… — призналась я, чувствуя, как от стыда заливаются краской щёки. — Можно я возьму тебя за руку покрепче? Эти каблуки просто убивают.

Он тут же, без малейшего колебания, протянул руку, и его сильные, тёплые пальцы крепко и надёжно сомкнулись вокруг моих.

— Конечно, Мира. Хочешь, я понесу тебя на руках?

От этих неожиданных слов по спине пробежали тёплые, приятные мурашки. В памяти тут же всплыло, как он нес меня тогда, обессиленную, к купели… Я почувствовала, как жар разливается по лицу, и поспешно, смущённо покачала головой:

— Нет-нет, спасибо… Мне вполне достаточно твоей руки.

Карион тихо улыбнулся, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то нежное, почти неуловимое. Он бережно, с лёгким нажимом взял меня под руку, и мы снова зашагали дальше, шаг в шаг, в полном молчании, словно те самые влюблённые, что после бала возвращаются в свой уютный дом… Если, конечно, не считать нашего молчаливого спутника — демона в облике кота, который важно вышагивал в нескольких шагах впереди, будто указывая нам путь.